Поиск
Обновления

16 октября 2018 обновлены ориджиналы:

10:04   Вдребезги

15 октября 2018 обновлены ориджиналы:

22:49   Обнуление

13 октября 2018 обновлены ориджиналы:

09:21   Фрайкс

09 октября 2018 обновлены ориджиналы:

10:55   Лучший худший день

10:47   Приблуда

все ориджиналы

С точки зрения науки - Эпизод с сестрой, часть вторая  

Young the Giant — Cough Syrup

Комментарий автора ориджинала tharannas

— Да что ты вообще обо мне знаешь!

— Что ты глупый мальчишка, не слушающий советов старших!

Джеймс вздохнул. Появляться на пороге собственной квартиры, когда внутри скандалят сосед и его сестра, кажется, входило у него в привычку. Он даже не знал, ему это так везло или же они как-то чувствовали его приближение и начинали друг на друга кричать только тогда, когда он поднимался по лестнице.

Тереза жила у них только третий день, и «жила» — это сильно сказано: она и правда приходила только поспать и принять душ, после чего снова куда-то убегала. Но даже за это время стало ясно, что с Логаном у них не самые дружеские отношения. Их взаимные тычки сильно отличались от тычков, которые Джеймс получал от той же Гэбби — подруга периодически довольно остро высказывалась на его счет, но он знал, что она делает это не со зла. Тереза и Логан же словно участвовали в соревновании «кто кого больнее подденет», и Логан с треском проигрывал.

Заходить в квартиру не хотелось абсолютно. Юн ничем не мог помочь ни одной из сторон, хоть и его появление дома неизменно прерывало все споры. В любой другой день он, может быть, предпочел бы попробовать переждать эту бурю снаружи, но сегодня он жутко устал, несколько часов объясняя первокурсникам с дикими глазами азы органической химии, и просто хотел упасть лицом в диван и пролежать так до утра.

Но не успел Джеймс донести ключ до замочной скважины, как ручка выскользнула у него из руки и дверь распахнулась сама. Как он понял мгновение спустя, все-таки не сама собой, а с помощью Логана. Тот в тусклом коридорном свете казался красным, как помидор, из-за его любимой красной рубашки и отчасти от того, что лицо у него полыхало от злости. Даже не заметив Джеймса, сосед в два шага пересек площадку и, перепрыгивая ступеньки, понесся вниз.

— Как тебе представление? — из гостиной выплыла Тереза и элегантно оперлась о косяк входной двери. — Что за мальчишка…

— Что у вас случилось? — спросил Юн, не сводя глаз с лестницы.

— Тебе не кажется, что это не твое дело, сосед? Это семейное, — девушка откинула непослушную прядь с глаз и фыркнула. — Ты заходить-то будешь?

Джеймс зашел. Привычно поставил сумку под вешалкой, но разуваться не торопился, делая вид, что получил очень важное сообщение на телефон. Через пару минут, когда Тереза скрылась в комнате Логана, Юн выскользнул за дверь.

Он и сам до конца не понимал, что делает. Просто в эти дни его сосед был настолько не похож на себя самого, насколько это было возможно. Это напрягало, даже несмотря на то, что Джеймс все еще пытался себя убедить, что ему все равно.

Сбежав по лестнице и выйдя на улицу, Юн огляделся по сторонам. Логан, как оказалось, не стремился умчаться куда подальше, а стоял неподалеку и пинал бордюр.

— Хэй, — окликнул его Джеймс.

— Хэй, — ответил тот, продолжая сбивать носки туфель.

— Все… нормально?

— Нет.

Разговор ожидаемо застопорился. Логан, в очередной раз наподдав бордюру, ушиб палец, выругался и перестал. Вместо этого он повернулся к Юну, потирая шею.

— Не хочешь пройтись? Недолго, просто пока Тереза не уйдет.

Джеймс угукнул, не думая, и они двинулись вниз по улице. Юн внутренне оплакивал свои планы на вечер с лежанием на диване, но отказываться было уже поздно. Да и как себя оправдать? Соврать, что утюг оставил включенным?..

— Ты один в семье? — внезапно спросил Логан.

— Да, — ответил Джеймс, но потом, подумав, добавил: — У меня есть кузины.

— Везет. У меня четверо родных.

— Ты серьезно?

— Зачем мне об этом врать? — хмыкнул сосед. — Три сестры и брат.

— Ого, — только и смог выдохнуть Джеймс. Он с трудом представлял, каково иметь одного брата или сестру, а уж четверых и подавно. — И вы… не убили друг друга?

— Изначально нас было десять. Это жестокий мир, сынок, — Логан нервно расхохотался. — Глупая шутка, на самом деле. Но мы пытались. В основном мы с Терезой.

— Я это заметил. Можно спросить, почему?

Спросить было можно, но вот ответ никто не обещал. Они продолжали медленно идти по улице бок о бок, и молчали. Джеймсу это начинало даже нравиться.

— Я старший, — тихо начал Логан, пряча руки в карманы джинс. — Приходилось много нянчиться с мелочью. Помогать по дому. Если что-то случалось, то чаще всего виноватым оказывался я — потому что допустил.

— Понимаю, — ляпнул Джеймс. Понять это он мог только по одной причине — ему попросту не на кого было свалить вину. — Но мне казалось, что Тереза старше.

— Она считает себя старше. Говорит что-то про внутренний возраст или типа того. Для нее старшинство всегда означало только власть.

Логан пнул камушек и поморщился. Джеймсу хотелось как-то его подбодрить, но в голову как назло ничего не лезло. Ему оставалось только слушать.

— А я бы с удовольствием поменялся, понимаешь? Знаешь, как мне осточертело мыть посуду? Ее ведь вообще к тарелкам подпускать было опасно, потому что вечно била — не знаю уж, просто руки кривые или она специально.

Дорога вывела их к перекрестку. Логан, особо не думая, свернул направо, чтобы не пришлось переходить на другую сторону, а Джеймс и не думал протестовать. Он украдкой поглядывал на окружающий их городской пейзаж, пытаясь запомнить, как вернуться обратно, но выходило плохо. Решив, что в случае чего всегда можно открыть в телефоне карту, Юн переключился на идущего рядом соседа. Тот снова молчал, кусая губы. Из-за поднятого ворота рубашки выглядывала татуировка — та самая, которую Джеймс в первую их встречу принял за странное пятно. Какое-то время спустя он все-таки понял, что это не заразно, но разглядеть рисунок ему еще не удавалось. Это был карп — обычный такой, оранжевый с темными пятнышками на плавниках. Кажется, у Эмили на руке был похожий.

— В общем, — наконец-то заговорил Логан, и Юну пришлось спешно сделать вид, что все это время он разминал шею, — у нас просто разные воспоминания о детстве. Я для нее, кажется, так и остался глупым и деспотичным надзирателем — а меня просто бесит, когда она лезет не в свое дело и ставит себя выше.

Он остановился. Потер переносицу. Потом повернулся к Джеймсу, виновато улыбаясь.

— Извини. Что-то я разнылся.

— Не страшно. Можешь еще пожаловаться, если тебе от этого станет легче.

— Нет, спасибо. Мне пока хватит. Расскажи лучше что-нибудь о себе.

— Я? — опешил Джеймс.

— Ну, мне кажется, мы за весь этот год так нормально и не поговорили, и ничего толком друг о друге не знаем. Ну. Ты уже знаешь немного. А я все еще нет.

Юн потупился. Казалось, ему совершенно не о чем было рассказывать.

— Мне не о чем рассказывать, — так и сказал он. Увы, Логан на это не повелся.

— Неправда. Гэбби говорила, что ты пианист.

— Гэбби много чего говорит, если ты не заметил. Но это правда. Ради разнообразия.

Сосед выжидательно склонил голову к плечу. Джеймс фыркнул и легонько толкнул его в плечо, призывая идти дальше.

— Родители были уверены, что я буду глубоко несчастлив, если не записать меня во все имеющиеся в городе кружки и секции. Прижился я только в двух. Играл на фортепиано где-то до пятнадцати, а потом сломал два пальца и убедил маму, что вместе с ними сломалась и моя карьера пианиста.

Он вытянул вперед правую руку. Сжал пальцы в кулак, потом выпрямил их, затем начал сгибать по одному, словно считал.

— Видишь? Безымянный плохо слушается. Средний сросся лучше.

— Но ты ведь до сих пор можешь играть?

— Гэбби сказала? — Джеймс фыркнул еще раз, выражая свое пренебрежение. — Могу. И, когда она это выяснила, то заставила меня выучить тему из «Доктора Кто». Поэтому я не хожу к ним в гости.

— А вторым было что? — Логан отнюдь не желал соскакивать с благодатной темы.

— Вторым… — Юн замялся, — э-э-э… бокс.

— Я знал, что нормальные люди так не бьют! Но вообще какое-то странное сочетание — бокс и музыка.

— Родители договориться не смогли, да и мне достаточно долго везло. Правда, вскоре после перелома пальцев мне и из спорта уйти пришлось — плечо выбили на соревнованиях, мама взбунтовалась, все такое. В старшей школе уже только в научные кружки ходил.

Оказалось, что вот так запросто болтать с Логаном было несложно и… приятно. Он был лучшим слушателем, чем Гэбби, да и в целом разговаривать с ним было легко несмотря на весь этот год, который они провели порознь и молча. Он оказался ирландцем «на четверть или несколько меньше»; поделился, что изучал американскую литературу в колледже, процитировал Аллена Гинзберга и почему-то Джона Донна; рассказал, что обожает картошку фри, но при этом худшее, что случалось с ним в его жизни — это смены в «Макдональдсе», где он ее жарил. У него был удивительно приятный голос, и он, как и Гэбби, был из тех людей, кто рассказывал о своих увлечениях с горящими глазами. Это завораживало. Джеймс давно потерял счет времени, и только пару раз где-то на грани сознания отметил, что на улице стемнело.

Первая капля, приземлившаяся ему на нос, заставила поморщиться. Вторая уже насильно перевела внимание на реальный мир.

— Кажется, пора идти обратно, — пробормотал Джеймс. Логан, несколько побледневший, кивнул.

Прогулочный шаг сменился рысцой, а потом и бегом — внезапно начавшийся дождь только усиливался. Юн, давно отвыкший от нагрузок, быстро выдохся, но вот его сосед продолжал бежать, и приходилось как-то его догонять. Было понятно, что им уже не избежать участи вымокнуть до нитки, но Джеймс надеялся, что рано или поздно они выбегут к автобусной остановке или хотя бы к какому-нибудь навесу, где можно будет переждать непогоду. Увы, как назло ничего такого не попадалось, и, когда Логан остановился, Юн не сразу понял, почему.

— Спрячемся там, — выдохнул сосед, показывая пальцем куда-то в сторону. Не дожидаясь ответа, он схватил Джеймса за запястье и потащил за собой.

Увидев, куда он его тащит, Юн резко уперся пятками в землю.

— Я туда не полезу! — в ужасе сказал он, глядя на старую телефонную будку с серыми от грязи стеклами. Он сильно сомневался, что в век мобильных телефонов ее все еще использовали по назначению. Но Логан даже не ответил, ловко огибая Джеймса и блокируя ему пути отхода собственным телом. Тот даже не успел возмутиться, как его оттеснили внутрь. Дверь с трудом закрылась — будка явно не была рассчитана на двух людей, — и снаружи издевательски хлынул ливень, да такой, что сразу несколько машин истерично зашлись сиренами сигнализаций.

Внутрь дождь не попадал — как и свежий воздух. Джеймс замер, беспомощно обняв себя за плечи. Ему казалось, что он очутился в желейном кубике, охваченный со всех сторон густым смрадом и практически видимой в пространстве грязью. Он даже помыслить не мог о том, чтобы до чего-то здесь дотронуться — а места было так мало, что он легко мог задеть любую из стен, двинувшись в какую-либо сторону. Дышать становилось труднее отчасти потому, что Джеймс часто и в малых количествах втягивал воздух, решив, что так организму будет проще отфильтровать всю мерзость.

Он боролся со своей фобией с того самого дня, как подал документы на факультет молекулярной микробиологии. Каждый день работать с тем, чего ты боишься, тем самым убеждая себя в том, что это не так уж и страшно — на словах эта идея была хороша. Но одно дело не бояться в стерильных лабораториях университета, где бактерии с плесенью водятся только в чашках Петри, и совсем другое — в чертовой телефонной будке, где побывали тысячи, если не сотни тысяч людей, и доказательством того, что далеко не все приходили сюда звонить, являлся въедливый запах мочи. Это было просто отвратительно. Джеймсу казалось, что с каждым его вымученным вдохом в его легких оседает новый слой всякой дряни, и что он сам как губка абсорбирует миллиарды микрочастиц, и как будто бы постепенно покрывается пушистым мицелием, становясь похожим на забытый в глубине холодильника персик…

— Выпусти меня сейчас же! — закричал Юн, ударяя Логана в грудь плечом. Тактика была изначально неверной: сосед, стоя спиной к открывающейся вовнутрь двери, продолжал блокировать ее собой. Если как-то оттянуть его, поменяться местами… или просто хотя бы побить. Теперь есть за что. Джеймс даже виноватым себя ощущать не будет.

— Джеймс, пожалуйста!..

— Никаких, блядь, «пожалуйста»! Выпусти. Меня. Отсюда!

Юн сопроводил каждое слово ударом, и осекся на последнем. Это никуда его не приведет. Он все еще вбивает этого упрямца в дверь. Переждав пару секунд, он схватил Логана за грудки и потащил на себя.

Если бы только в этой будке было, куда тащить! Напоровшись спиной на звякнувший телефонный аппарат, Джеймс замер, продолжая сжимать в руках красную рубашку. Он не учел, что в попытках поменяться с соседом местами просто-напросто соберет собой еще больше грязи, и сам загнал себя в безвыходное положение, зажав между этим и стеной.

— Пожалуйста, отойди, — осипшим голосом попросил Юн. Он чувствовал себя преотвратно и, казалось, готов был расплакаться, как ребенок. — Если уж так не хочешь мокнуть, то я найду зонтик… где-нибудь, не знаю. Или просто пойду домой, или… не знаю, что. В конце концов, мы можем вызвать такси, пожалуйста, только не оставаться здесь…

Он в очередной раз втянул воздух — и осекся. Мерзкая вонь вымазанной экскрементами будки перебивалась другим запахом. Хорошим. Сложным, смешанным из чего-то, что нельзя было опознать. Конечно же, это был запах Логана — Джеймс практически утыкался носом ему в шею, чувствуя, как от чужой кожи отталкивается его собственное дыхание.

По стеклам молотил дождь, ему все так же жалобно вторили сигнализации. Все это было далеко, в недосягаемой наружности. Внутри же не было дождя, не было сигнализаций — только лишь стук крови в ушах. Юн разжал пальцы и положил ладони на грудь Логану, словно доказывая самому себе, что в любой момент может того оттолкнуть. Только вот он этого не хотел.

Этот — шумный, вездесущий, подбирающий конфеты с пола этот, — чуть погодя осторожно накрыл левую руку Джеймса своей.

— Успокоился? — его голос отзывался вибрацией во всем теле. — Ты в порядке?

Джеймс хотел ответить ему колко, с сарказмом, чтобы тот осознал всю глупость заданного им вопроса, — но не смог произнести ни слова. Удушливый жар давил на него. По позвоночнику пробежала капля пота.

— Джим, посмотри на меня.

Он назвал его Джим.

— Слушай, дождь уже успокаивается, просто подожди немного. Можешь меня убить, как только мы выйдем, но сейчас…

Он сказал еще что-то, но Джеймс его уже не слушал. Осмелившись поднять голову, он встретился с Логаном взглядом. В сером свете дождливого вечера было очень трудно рассмотреть цвет его глаз, но Юн отчего-то был уверен, что они зеленые. Яркие. Будто бы светящиеся изнутри, словно в них постоянно отражается свет, как в тех видео, что он снимает. Те самые глаза, в которые он был влюблен.

— Джим?..

— Логан, — выдохнул Джеймс, не в силах задействовать голосовые связки.

Это уже была не боязнь. Это было желание. То самое желание, которое при первом их знакомстве было настолько слабым и маленьким, что вскоре оказалось надежно погребено под мусором совместного быта — и которое сейчас восставало из грязи и пыли, как феникс, сжигая изнутри, заставляя тело дрожать от своей мощи и практически буквально роняя на колени. Сопротивляться ему было бесполезно.

Джеймс чувствовал, как заполошно бьется чужое сердце под его ладонью — фактически зажатое в его руке.

Он так и не понял, кто первым подался вперед. Он просто нашел губы Логана раньше, чем рассчитывал, и перестал обращать внимания на что-либо еще, кроме него. А этот был везде — в опаляющем щеки дыхании; в жестких, царапающих спину пальцах; в ногах, путающихся с его, джеймсовыми.

Этого всего было мало.

Подбадриваемый порывистыми поцелуями, Джеймс запустил руки под красную рубашку. Ее хозяин не протестовал, ероша кончиками пальцев короткие волосы на затылке Юна. Тот смелел, оттаивая, и продолжал вплавляться в податливое гибкое тело, чувствуя, как неприятно натягиваются брюки.

Руки Логана миновали спину и бока, приземляясь сразу на бедра. Тонкая ткань служила плохой преградой горячим прикосновениям, и она пала, стоило только чужим пальцам скользнуть под пояс. От сладкого чувства, разлившегося по телу, задрожали колени, и Джеймс всем телом навалился на соседа. Кажется, они куда-то падали. Или съезжали. Главное, что это не мешало и дальше целовать желанные губы и негнущимися, влажными от нервов и духоты пальцами расстегивать тяжелый ремень на джинсах.

Они таяли. Джеймс чувствовал влагу на своей спине, на своем лице, и на теле Логана. Таяли, и наверняка смешивались, как два шарика мороженого в тарелке. Он не мог понять, хорошо это или плохо, эгоистично наслаждаясь моментом. Он и не представлял, как сильно ему хотелось касаться конкретно этого человека, и чтобы он касался его в ответ.

«Что с тобой делал Итан? Что делал любой другой, с кем ты спал до этого? Я ведь не хуже?..»

Сердце билось все быстрее в такт движениям. Пробуя рисованного карпа на шее на вкус, Джеймс через стук крови в ушах слышал, как постанывает от удовольствия Логан, продолжая провоцировать секрецию нейромедиаторов. Только не останавливайся.

Никто не останавливался до самого конца и немного после. Все еще было — прикосновения, поцелуи, — но исчезало, просачивалось сквозь пальцы. Реальность возвращалась толчками. Сперва дрожащими коленями, затем — болью в ушибленном локте. Перед тем, как окружающее пространство обрушилось на него, Джеймс успел ощутить бегущий по позвоночнику холод и странное щемление в груди, будто бы орган, перекачивающий кровь, раньше главенствующего в теле мозга осознал, что произошло, и резко замедлил ход.

Последний выдох — и до него дошло.

Что он сделал. С кем он это сделал. И где это произошло.

В мир Джеймса не успевшим затормозить грузовиком влетели шум дождя и далекая истерика сигнализации. И вместе с этим — все еще сидящий под ним на грязном полу Логан, вытирающий со лба пот и удивленно-устало глядя на него снизу вверх.

Юн подскочил и вновь врезался спиной в телефонный аппарат. Боль, во второй раз возникшая в том же месте, вернула воспоминания о том, что он чувствовал несколько минут назад. Отвращение.

Чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота, Джеймс с трудом смог застегнуть брюки.

— Вставай, — рявкнул он грубее, чем следовало. Этот, словно издеваясь, медленно встал и вновь перегородил собой выход. Снова тянуть его на себя Юн не стал, наученный горьким опытом — вместо этого он схватил соседа за плечи и развернул боком так, чтобы он сам смог протиснуться в не до конца открывающуюся дверь.

— Джим! — успел окликнуть его Логан перед тем, как тот выскочил под ливень. Окликнуть не ласково, но обеспокоенно, угловато, испуганно.

«Не зови меня так».

Первый же глоток свежего воздуха сделал только хуже, и Джеймс, запинаясь, бросился бежать. Он даже не знал, куда — несся, не разбирая дороги, подальше от этого места, которое их стараниями стало еще более мерзким.

Он выдохся почти сразу же. Каждый вдох царапал горло, в глазах потемнело от нагрузки, и мир куда-то поплыл. Если бы под руку не подвернулась стена ближайшего дома, Юн бы упал.

Его вырвало.

Джеймс стоял под проливным дождем, согнувшись и кашляя так, словно организм решил вдогонку выдавить из себя еще и легкое. Из-за этого не получалось толком вздохнуть, а к глазам подступили слезы.

— Ты мне противен, — просипел Юн, отплевываясь.

Когда стало немного полегче, он выпрямился, вытирая рот рукавом — кофта в любом случае отправится в стирку и, возможно, не раз, — и развернулся. Оказалось, Логан успел его догнать, и теперь стоял на почтительном расстоянии, пытаясь отдышаться. Он казался каким-то выцветшим, и Джеймс даже рассеянно осмотрел лужи вокруг — не окрасились ли они в красный. Сосед все еще пытался поправить мокрую тяжелую челку.

— Ты бежал не туда, — сказал он таким же выцветшим голосом.

— Тогда веди, — хрипло ответил Юн.

Торопиться смысла уже не было — они и так вымокли до нитки. Шли молча. Уже не рядом, а на каком-то отдалении, как ходят едва знакомые люди. Даже дождь не мог разбить повисшую в воздухе неловкость, а что-то сделать не представлялось возможным.

Джеймс брел, медленно переставляя ноги, и чувствовал, будто в нем что-то умерло. Скорее всего, нервные клетки, но ощущение было таким, словно ему ложкой выколупали дыру в груди, куда теперь постепенно набирается вода.

Он скосил глаза на Логана. Лицо у того было вроде спокойным, но то, как бережно он обхватывал себя руками, будто бы пытаясь не развалиться по дороге, показывало, что все было далеко не в порядке. Джеймс хотел было дотронуться до него или хотя бы что-нибудь сказать, но не мог. Ему казалось, любое действие с его стороны уже будет лишним, и сосед, не выдержав, разобьется.

Дождь кончился, когда они дошли до своего дома. Сил злиться на погоду уже не осталось. Оказавшись в блаженной тишине квартиры, Юн только порадовался, что Терезы там не было — своей привычке тусить она не изменяла даже в ливень, за что ей и спасибо. Еще не хватало перед ней объясняться.

— Можешь идти, — сказал он Логану, кивая на дверь ванной. Тот не стал спорить или переспрашивать. Вскоре раздался звук шумящей воды, неприятно отзывающийся в голове.

Джеймс кое-как разулся и прошлепал в гостиную. Постоял немного в центре комнаты, не зная, куда себя деть, и в итоге аккуратно сел за обеденный столик. На и без того мокрые джинсы капало, но уже не с волос.

Юн спрятал лицо в ладонях.

Что он наделал.

 

Режим бетинга временно недоступен. Пожалуйста, сообщайте авторам об ошибках с помощью личных сообщений, а не с помощью комментариев.

Обсуждение 

Алиса     15 декабря 2017 16:49   15 декабря 2017 16:51

Эмоциональная оценка

Аналитическая оценка

Отлично
Отлично
Отлично
Отлично
Отлично
Отлично
Отлично
Отлично
Отлично
Отлично
Отлично
Отлично
Отлично
Отлично
Отлично
Отлично
Страница сгенерирована за 0,002 секунд