Поиск
Обновления

22 октября 2017 обновлены ориджиналы:

23:55   Багровая луна

22:19   Новый мир. История одной любви

13 октября 2017 обновлены ориджиналы:

13:02   Осенние каникулы мистера Куинна

29 сентября 2017 обновлены ориджиналы:

21:41   Лис

18:17   M. A. D. E.

все ориджиналы

Жертвы обстоятельств - Глава 1  

Жанры:
ER (Established Relationship), Ангст, Драма, Слэш (яой)
Герои:
Люди
Место:
Наш мир
Время:
Наши дни
Автор:
Shalfey
Размер:
мини, написано 9 страниц, 1 часть
Статус:
завершен
Рейтинг:
PG-13
Обновлен:
03.07.2013 16:48
Описание

Для всего мира Венеция — это город любви, город каналов, город, стоящий на воде. Жаль, что его истинную природу могут видеть лишь те, для кого он родной. Наверняка они бы хотели не знать многого. Это стойкое желание испытывает Альдо Рино — молодой представитель мафиозной Семьи, перед которым стоит отнюдь не легкий выбор. Проявит ли он силу характера, чтобы принять единственное верное решение?

Публикация на других ресурсах

Разрешена с шапкой и сохранением авторства. Не забудьте кинуть ссылку, где публиковали работу.

Комментарий автора

Эта история писалась продолжительный отрезок времени (писалась она на конкурс «Шкатулка желаний»). Конец произведения получился открытым, причём весьма двояко. Это не совсем законченная история, которая задаёт вопрос непосредственно читателю. Ведь для каждого понятия «силы» и «слабости» в той ситуации, в которую попали герои, абсолютно разные.

При написании этого рассказа была множество раз прослушана прекрасная песня Дж. Верди «Сицилийская вечерня», Мария Каллас — Болеро Елены. Было бы здорово, если бы читая, Вы её тоже послушали (ведь герои слышали именное её).

Объем работы 16 214 символов, т.е. 9 машинописных страниц

Средний размер главы 16 214 символов, т.е. 9 машинописных страниц

Дата выхода последней главы: 03.07.2013 16:48

Пользователи: 1 хотите почитать, 1 прочитали

 

***

Гондола по воде скользит,

А время по любви летит;

Опять сравняется вода,

Страсть не воскреснет никогда.

М. Ю. Лермонтов, «Венеция»

***

Ни перед кем я не склонял

Еще послушного колена;

То гордости была б измена:

А ей лишь робкий изменял;

И не поникну я главою,

Хотя б то было пред судьбою!

М. Ю. Лермонтов, «Стансы. К Д»

Мрачный и темный город со сверкающей в холодном свете луны водой был наполнен тягучей ночной сыростью. Редкие огни фонарей освещали улицы и каналы, а в нагроможденных друг рядом с другом домах кое-где тускло горели окна, дожидаясь или уже дождавшись недремлющих своих хозяев.

Спокойствие и тишина, прерываемая лишь шумом ветра и плеском: ночью Венеция совсем не такая, как днем. Нет суетящихся и спешащих по своим делам людей, беззаботно прогуливающихся по ажурным мостам пар, наслаждающихся романтикой, нет и гондольеров, провожающих, оперевшись руками на весло, влажным, веселым взглядом прохожих — в темное время суток все совсем иначе. Хрупкий город приобретает совсем другие черты, нежели те, о которых так любят рассказывать туристам. Кто знает, что творится здесь? Кто знает, тот уже ничего не скажет.

Белый автомобиль пронесся по узкой улочке, разрезая темень и тишь.

— Когда-нибудь нам суждено будет прогуляться по Мосту Вздохов. — задумчиво глядя на мелькающие за окном некогда пестрые дома, тихо произнес молодой человек и покрутил в пальцах окурок сигареты, еще тлеющий на конце ярко-алым огоньком.

Кинув беглый, настороженный взгляд в сторону говорившего, сидящий за рулем мужчина лишь промолчал, не найдя слов для того, чтобы ответить.

Так они ехали уже на протяжении получаса: каждый из них знал, чем должна закончиться эта встреча, но каждый, как мог, отодвигал финальный момент.

Тонкая струйка дыма, растворяясь, превращалась в витиевато переплетенные между собой колечки, которые затем и вовсе исчезали, наполняя салон будто туманом. Тихо вздохнув, пассажир поднес сигарету к губам, но так и не затянулся, словно раздумав это делать на полпути. Предчувствие плохого и ожидание становились тяжелее. Он не стал пристёгиваться ремнём, даря себе ложное ощущение свободы и выбора, словно так он мог в любой момент потребовать остановить машину и выйти. Водитель не настаивал на пресловутой «безопасности»: уж что-что, а сейчас она его волновала в последнюю очередь. Хотя, возможно, это и стоило сделать — тогда бы наверняка завязался диалог, пусть и на отстраненные темы.

Убедившись, что его не желающий молчать собеседник теперь смотрит в окно, мужчина наконец смог позволить себе немного расслабиться. Или попытаться это сделать. Внутри все сворачивалось в тугой комок от осознания того, что очень скоро им всё же придётся поговорить, при чём точно не так, как бы этого хотелось ему. Казалось странным, но сейчас он был бы значительно больше рад исполнить ту абсурдную фразу, прозвучавшую пару минут назад, чем ехать по этой ночной дороге. Нахмурившись, мужчина левой рукой откинул с лица одну из длинных чёрных прядей, упавших на глаза.

Спустя несколько минут молодой человек опустил стекло, и в салоне тут же стало прохладно. Погоду сейчас едва ли можно было назвать теплой. Стряхнув пепел с сигареты на улицу, он с удовольствием полюбовался на то, как ветер тут же подхватил его. Как бы он не прожил эту жизнь, но ценить многое, как любой человек, начинал лишь тогда, когда некоторые вещи становились слишком очевидными.

— Закрой, Лучиано. — с уже привычным для себя повелением произнес мужчина, едва уловимо передернувшись от сырого воздуха, бьющего в лицо. Совсем не хотелось разговаривать таким тоном с тем человеком, который действительно был дорог. Но он все-таки оставался врагом — и это уже ничто не изменит. Преграда, с каждым днем вырастающая все больше и будто разделяющая огромной стеной их двоих. Каждый её чувствовал. И каждый знал, что отныне так оно и будет.

— Как угодно. — в последний раз подставив щеку леденящему ночному ветру и вдохнув пьянящий запах свободы, Лучиано нехотя нажал на кнопку, и стекло тут же поднялось, отгораживая от внешнего мира салон автомобиля.

Вновь повисло напряженное молчание, нарушить которое никто не посмел.

Они оба думали о том, что ожидает впереди, и только один из них точно знал, что оставшийся путь он пройдет в одиночестве. Никто даже не задумывался о светлых планах: их жизнь заставляет довольствоваться лишь единственным днем, постоянно рисковать и идти к той цели, которую поставила Семья.

— Альдо, — позвал пассажир мужчину, глядя на его сосредоточенный вид. Пожалуй, иной человек не сумел бы прочитать на таком лице ни одной эмоции. Голос звучал тихо и даже несколько глухо, словно молодой человек хотел попытаться дозваться, но понимал на сколько это бесполезно.

Водитель не повёл даже бровью, лишь чуть сильнее стиснув руками руль автомобиля. Сейчас его в своём пассажире раздражало всё: и показная безропотность, будто выставленная на показ, и темные чуть вьющиеся волосы, днём забавно отдающие в рыжину — Альдо никогда не стал бы говорить, как на самом деле ему было приятно смотреть и касаться их- и эти прищуренные голубые глаза. Он бы предпочёл, чтобы Лучиано в своей привычной манере что-нибудь сказал, возможно, даже очередную глупость, но было бы видно, что происходящее сейчас ему не равнодушно. Глубоко внутри у мужчины поселилось ощущение, что они успели поменяться местами и он чувствует ту боль, которую должен был бы чувствовать его… враг, любовник или всё же возлюбленный?

Машина остановилась рядом с небольшим мостом, нависшим над темной водой канала. Лучиано вопросительно взглянул на Альдо, тщетно пытаясь понять лишь одно: зачем? Он искренне, хоть и с глупой наивностью, которая все еще не выветрилась на протяжении не такой уж и короткой жизни, полагал, что скорость, ночь и близость будут длиться вечно. Будто время вокруг остановилось, и никогда и ничего помешать этому уже не сможет. Но лишь теперь осознание реальности начало вселять в сердце страх и неуверенность.

— Так и будешь сидеть? — бархатистый голос прозвучал слишком глухо. Взгляд фиолетовых глаз из-за длинных черных волос казался отчужденным и не внушал никакой надежды, которой сейчас так сильно хотелось бы услышать Лучинано.

Мужчина, мотнув головой, распахнул дверь и вышел. Альдо опустил голову и с горечью усмехнулся: да, сегодня, наконец-то, все решится.

— Кажется, скоро начнется дождь. — тихо проговорил Лучиано, посмотрев на угрюмо стоящую рядом темную фигуру и невольно улыбнувшись. Наконец-то они только вдвоем.

Но даже сейчас никто из них не решил предпринимать никаких действий. Так хотелось хоть сейчас, вырвавшись из постоянного наблюдения своих Семей, давно позабывших, что значат человеческие жизни и эмоции, показать свои чувства друг к другу. Но враг всегда останется врагом — иначе очень быстро можно лишиться и своей жизни. Таковы уж законы. Законы, по которым живут их враждующие мафиозные Семьи.

Альдо стоял на месте, глядя вперёд несколько отстраненно, словно предлагая прогуляться. Молодой человек сделал несколько шагов вперёд, отойдя от машины, чтобы оказаться напротив него. Голубые глаза смотрели с каким-то ожиданием, от чего мужчине больше всего хотелось поморщиться. Лучиано не отводил взгляда от уже ставшего близким лица. Между ними не было никаких клятв в любви, даже в редком разговоре о будущем никогда не фигурировало «мы». Следовало быть осторожными и просто не думать, что когда-нибудь может настать день… как сегодня.

Из окон ближайших к ним домой раздавалась тихая музыка. Раньше её было сложно заметить — окна в машине были закрыты, да и Альдо думал о другом. Высокий приятный голос — так мог бы охарактеризовать её Лучиано. Если бы другие обстоятельства, то он бы несомненно наслаждался происходящим: гулять ночью, слушая её было бы одно удовольствие. Его всегда интересовало, что чувствуют люди, приезжающие в Венецию всего на пару дней? Они так свято уверены, что именно ради их возвышенных и светлых чувств этот город создан. Лучиано же в ответ оставалось только улыбаться, разводить руками и затягиваться сигаретой. Ему пару раз приходилось использовать подобную поездку некоторых бизнес-лиц, чтобы заставить человека замолчать. Как водится, в этой атмосфере люди не слишком верят в уже устоявшейся образ «итальянской мафии».

Альдо чувствовал, как растёт напряжение между ними. Лучиано ничего не замечал, а вот мужчине пришлось сжать ладонь в кулак, чтобы сохранить хотя бы внешнее спокойствие. Он знал, что его спутник вряд ли был осведомлён о многих деталях его биографии. Он не любил, когда к нему пытались заглянуть в душу, и, в общем-то, ценил то, что молодой человек не пытался искать информацию о нём и рыться в его жизни.

Воспоминания. Обрывистые, но четкие — это было так давно, но будто еще вчера кружились в танце множество пестрых пар, погружая большой и блестящий зал в атмосферу прошлых столетий, когда карнавалы были в моде и проводились с большим размахом. Радость и восторг для молодого юноши: впервые прикоснуться к истории, увидеть её своими глазами. Но, казалось, что вовсе не это было главным, а то, что он может увидеть это вместе с той, которую любит.

Венеция — город романтики. Первая любовь, говорят, самая сильная.

Восхищение и трепет тогда затмили глаза, заставляя забыть об осторожности, потерять бдительность. Совсем другие времена, иная реальность и ценности жизни.

«- Селеста, я скоро вернусь.

— Да, — взгляд небесно-голубых глаз был наполнен нежностью, — я подожду тебя, Альдо. — девушка слегка склонила голову, отчего темные завитые волосы коснулись её плеч, и улыбнулась.

Мелодия счастья и влюбленности.»

Он хотел объявить отцу о помолвке с ней. Спешил сквозь толпу, чтобы сказать.

Пронзительный вскрик. Визги женщин и суета.

Обернувшись, он увидел столпившихся на другом конце зала людей. Взгляд выхватил лишь одну деталь, от чего сердце больно сжалось. Голубая ткань платья. И кровь.

«Я подожду тебя, Альдо.» — мягкий голос пронесся в голове, отчего юноша, сам не понимая, что делает, сорвался с места.

«- Мы засекли одного из Семьи Вито!» — кто-то выкрикнул в толпе, но Альдо уже ничего не слышал. Перед ним были лишь остекленевшие голубые глаза любимой.

Сильный голос продолжал брать высокие ноты. Музыка щемящей грудь тоски, горя и утерянных на веки мечтаний.

— Лучиано Вито. — тихо, но твердо произнес мужчина. Тот удивленно обернулся, отстранив от губ сигарету. Непонимание и какая-то уверенность во взгляде. Иногда молодому человеку кажется, что этот взгляд Альдо он ловит уже не в первый раз, но тот никогда ничего не собирался объяснять. Именно поэтому он и не будет спрашивать: их отношения сложны и без того, их незачем усложнять ещё сильнее.

Темноволосому стоит больших усилий отвлечься от мыслей, сделать несколько шагов вперёд.

— Альдо, — вновь негромко зовёт молодой человек, глядя в спину мужчины. Тот не оборачивается: по-прежнему стоит, глядя куда-то перед собой на темную воду. Лучиано тоже переводит на неё взгляд, подходит ближе, но теперь почему-то молчит. Он предполагает, что сейчас может сказать Альдо — обычно именно ему принадлежали доводы разума — но слышать этого точно не хочет. К тому же, среди них сейчас далеко не напряженная тишина — музыка заполняет ту пропасть, которая должна была появиться.

Мужчина резко оборачивается к Вито, стараясь взглядом уловить даже малейшие детали в лице своего любовника. Его интересует сейчас и выражение глаз, и эмоции, написанные на лице. Но, когда ожидаемого он не видит, Альдо резко подаётся вперёд, накрывая поцелуем губы молодого человека. Ему хочется запомнить эти минуты, чтобы потом он мог вспоминать о них с подобием счастья. После смерти Селесты он думал, что эти чувства больше никогда не повторятся… Сейчас уже, кажется, бесполезно отрицать, что простая страсть к Лучиано успела перерасти во что-то другое.

Альдо гонит от себя мысли, чувствуя, как вначале не ожидавший поцелуя молодой человек, теперь уже прижимается ближе, приоткрывая рот. Так удобнее и, что греха таить, приятнее чувствовать, что Вито всё равно отвечает, пусть и догадываясь о том, что скоро случится. Темноволосый целует властно, словно показывая, что ничего не изменилось, да и не изменится никогда. Он прикусывает губу Лучиано, все получается как-то жадно и быстро. Мужчине приходится буквально ловить ладонь молодого человека, который попытался залезть под его верхнюю одежду. Вряд ли тот сделал это осмысленно, скорее уже по привычке хотел коснуться груди Альдо. Он привык, что у них обоих желание всегда вспыхивало очень резко и от простых ласк до чего-то большего проходило всего немного времени. Но сейчас было бы явно нежелательно, если бы Вито нащупал кобуру. Хотя пора бы это заканчивать.

Быстрое движение руки — и дуло пистолета упирается Лучиано в грудь. Он вздрагивает и, затая дыхание, не решается пошевелиться. В голове мгновенно проносится сотня вопросов. Но и ответы на них у него тоже есть.

Мужчина отходит назад, все еще направляя пистолет на Вито. Взгляд фиалковых глаз — в нем будто нет никаких эмоций, кроме жестокости и надменности. Извинение, боль — все тщательно скрыто под маской. Будто игра, и Лучиано должен в нее поверить. Десятки людей были убиты, но никогда не было такого поганого чувства, как сожаление.

Вито медленно отступал, пока не уперся в ограждение. Он действительно знал, что так все и будет: по множеству причин, Альдо просто обязан убить его. Сопротивляться все равно бессмысленно.

— Эх, и почему что-то плохое всегда случается под такую хорошую музыку. — с обреченной улыбкой тихо произнес Альдо.

Выстрел.

Лучиано стискивает зубы от нестерпимой боли, зажимает раненое плечо и неверяще смотрит на стрелявшего. Тот лишь отстраненно наблюдает, как кровь растекается по одежде, капает вниз, на асфальт, смешиваясь с грязью. Сегодня молодой человек не стал брать с собой оружие. С некоторых пор перед встречами с Альдо он его всегда выкладывал. Потому что один раз он твёрдо для себя решил, что сам убить этого человека не сможет, поэтому поступил так и сейчас.

От боли начинает кружиться голова, больше всего Лучиано боится потерять равновесие. В этом случае он скорее всего упадёт в воду. Мужчина отстраненно наблюдает за ним, но ничего не предпринимает. Альдо десятки раз за вечер прокручивал в голове это мгновение, уверял себя, что сможет, что не отведёт руку в последний момент. А в результате он выстрелил в плечо, а не в сердце. Просто не смог поступить иначе. В десяти шагах от него слышится громкий плеск воды — Лучиано всё-таки оступился и рухнул в канал. Пистолет легко возвращается в кобуру, словно сейчас ничего и не было. Музыка почти скрыла звук выстрела, а те же, кто его услышал… вряд ли они рискнут выйти на улицу, чтобы узнать что случилось.

Мужчина медленно идёт вперёд, вдоль канала. Он сделал это потому что должен был — бесполезно оспаривать то, что и так очевидно. В самом начале он знал, что рано или поздно один из них погибнет. Вначале он воспринимал это, как простой факт, который затем стал фактом очень не желательным, о котором Альдо старался не думать. «Сильному не нужны оправдания?» — фраза, всплывшая в голове, вызывала тихий смешок. Ему эти оправдания для выстрела ещё как понадобились. Только раньше довод «он твой враг, он же из Семьи Вито» звучал куда как убедительнее, а затем даже последняя причина для ненависти — смерть Селесты — стала не столь яркой. Прошло ведь и времени не так много, он ещё помнил её черты, глаза, голос, но уже понимал, что мстить за неё Лучиано не будет. Год или два назад мужчина бы легко поднял пистолет и выстрелил бы в любого из Семьи Вито, но за это время кое-что неуловимо изменилось.

Похоже, исходя из этой фразы, он слаб. Альдо закрыл ладонью лицо, пытаясь отгородится от тех мгновений до выстрела. Что ж, любовь никогда не несла в себе силу. Только то, что люди привыкли считать глупыми ошибками. Но, если спросить его сейчас, то мужчина бы твёрдо ответил, что свой «промах» ошибкой не считает. Он бы не смог позволить себе убить Лучиано. Никак. Ни при каких обстоятельствах. И даже скорее всего не дал бы этого сделать любому другому члену из своей Семьи. Отдёрнув руку, Альдо резко приблизился к краю ограждения. Было слишком темно, чтобы разглядеть хоть что-то.

— И только попробуй не выжить, — неожиданно тихо выдохнул мужчина, вглядываясь в чёрную воду.

Режим бетинга временно недоступен. Пожалуйста, сообщайте авторам об ошибках с помощью личных сообщений, а не с помощью комментариев.

Обсуждение 

Нет комментариев

Страница сгенерирована за 0,011 секунд