Поиск
Обновления

17 ноября 2018 обновлены ориджиналы:

10:58   Вдребезги

10:00   Ed's universe. Episodes (Вселенная Эда. Эпизоды)

02:58   Фландрийский зверь

15 ноября 2018 обновлены ориджиналы:

09:33   Наступление

05 ноября 2018 обновлены ориджиналы:

17:10   Граница неба и земли , граница страсти и загадок ...

все ориджиналы

Морозушка  

Жанры:
Повседневность, Романтика, Слэш (яой), Флафф
Предупреждения:
Нецензурная лексика
Герои:
Парни, мужчины
Место:
Россия
Время:
Наши дни
Значимые события:
Happy End
Автор:
Paulana
Размер:
мини, написано 13 страниц, 1 часть
Статус:
завершен
Рейтинг:
PG-13
Обновлен:
03.07.2018 17:07
Описание

А Валентин был доволен. Он, конечно, мог опять ошибиться и обжечься, но всё внутри подсказывало: в этот раз выбор правильный — «в нашем доме» он ещё ни от кого не слышал. Ведь это что-то да значит, правда же? В конце концов, он заслужил свою персональную сказку, и пусть Дед Мороз только попробует не исполнить желание — найдёт и посох сломает! Морозушка он или нет?

Комментарий автора

Новогодняя сказка)))

Объем работы 23 426 символов, т.е. 13 машинописных страниц

Средний размер главы 23 426 символов, т.е. 13 машинописных страниц

Дата выхода последней главы: 03.07.2018 17:07

Пользователи: 1 не читали, 1 хотите почитать, 3 прочитали

 

Валентин ненавидел декабрь. Всё плохое в его жизни происходило в декабре. Все, кто был ему когда-то дорог, уходили в этот первый зимний месяц. Кто-то навсегда, кто-то просто уходил, изрядно потоптавшись по его душевному состоянию.

Вот и сейчас, за две недели до нового года, его — уже уверенно можно сказать — бывший любовник известил, что вещи собрал, ключи отдал соседке, а сам исчез из его жизни и просит не искать. СМС-кой сообщил. Видимо, так ему Валентин опостылел, даже видеть не захотел на прощание.

А ведь ещё вчера ничего не предвещало. Сергей, конечно, был груб и немногословен, но он такой всегда, и подозрений у Валентина не возникло.

Он ещё и ещё прогонял в мыслях последние дни. Нет, ничего, указывающего на то, что его собираются бросить.

Валентин вздохнул, убрал оставшиеся папки в шкаф, выключил компьютер, проверил кабинет — всё ли на месте, ничего ли лишнего не оставил? — оделся и вышел, закрыв дверь на ключ. Вообще-то, в кабинете сидело их четверо, но сегодня в честь корпоратива всех отпустили домой пораньше, а он вот засиделся. На корпоратив идти не хотелось, но в пустую квартиру не хотелось ещё больше.

Пьянка, как её не назови, какими лозунгами не прикрывай, пьянкой и останется. Это Валентин знал давно и не очень любил вот такие общественно-питейные мероприятия, но обычно успешно от них отлынивал. Ему до сих пор, как ни странно, сходило с рук пренебрежение жизнью коллектива. Но сегодня он вместе со всеми сидел за столами и выслушивал скучное поздравление генерального, его замов и ещё кого-то, кто, как оказалось, играл в жизни фирмы немаловажную роль. Голова была занята совсем не праздничными мыслями и большую часть выступлений Валентин пропустил мимо ушей.

Потом на небольшую сцену один за другим стали выходить приглашённые артисты — поодиночке и целыми группами. Среди танцоров Валентин приметил парочку «своих» — гей-радар работал без перебоев.

«Лучше бы научился чувствовать хороший человек перед тобой или дерьмо», — попенял он сам себе и, равнодушно окинув парнишек ещё одним взглядом, отвернулся.

В голове опять заплясали вопросы, наводящие тоску. Что не устроило Сергея (и не только его, кстати, а и всех, кто был до)? Почему Валентина, вроде спокойного и бесконфликтного, раз за разом бросают без объяснений, а если встречают потом, то отворачиваются, как от пустого места? Что, чёрт возьми, не так с ним?!

В душе поднималось что-то мерзостное и совсем не праздничное, и он глушил это водкой, опрокидывая стопки одну за другой. Долгожданное опьянение почему-то не приходило, и Валентин решил: поход на корпоратив оказался плохой идеей, и этот праздник вполне может продолжаться без него.

Забрав в гардеробе пальто и шапку, кое-как справился с пуговицами под осуждающий взгляд старушки, сидящей за перегородкой.

«Вот и ей я не нравлюсь, — усмехнулся про себя Валентин. — Видно, карма у меня такая — раздражать всех».

— Вы бы такси вызвали, на улице мороз, — несмотря на недовольство во взгляде, вежливо предложила старушка.

Валентин только кивнул, но ничего не собирался предпринимать. Денег оставалось совсем ничего — все ушли на подарок Сергею. На подарок, который теперь и дарить-то некому. Такой же ненужный, как и сам даритель.

На остановке почти никого не было. Парочка подростков, обжимающаяся в углу, в который не попадал свет от фонаря, да старушка с большой сумкой на колёсах — Валентин зачем-то пытался вспомнить, как она называется, и не мог. Разозлился, расстроился, уселся на обледеневшую лавочку и нахохлился.

Мороз чувствовался сильнее, холод постепенно проникал сквозь не такое уж тёплое пальто, не предназначенное для долгих гуляний, а тем более сидения на продуваемой всеми ветрами остановке.

Его маршрутка всё не приходила. И подростки, и бабка со своей сумкой уже давно уехали, а Валентин сидел и ждал. Тело покалывало от холода, и его клонило в сон. Сопротивляться дрёме становилось всё труднее, и Валентин сдался.

— Эй, придурок, глаза открой! — Кто-то хлестал его по щекам, причиняя немалую боль.

Глаза почему-то открываться не хотели, тело почти не чувствовалось, и вообще, хотелось, чтобы от него отстали. Это он и попытался промычать.

— Блядь, где вас только делают, таких идиотов! — возмутился кто-то невидимый, но очень злой, судя по голосу. — Нажрался — сиди дома!

— Я туда еду, — наконец-то получилось выговорить более-менее связно.

— Ага, я и вижу. Ещё немного, и будет тебе вечная прописка на кладбище. Ну, давай, рот открыл, значит, и глаза открыть тоже сможешь! — невидимка не отставал, а наоборот, ещё настойчивей тормошил Валентина, растирая ему уши, щёки. Когда добрался до рук, Валентин взвыл от боли. — Так, не ори мне тут! Сам виноват.

От такого наглого заявления глаза распахнулись сами собой. В чём это он виноват?! Сидел тут, никого не трогал, автобус ждал. Ну, подумаешь, уснул… Так устал же! День был тяжёлым. И вообще, вся жизнь тоже не пушинка. Похоже, говорить незнакомцу об этом не стоило — слишком зло он смотрел на Валентина, даже страшно стало. Немного совсем. За злостью мелькало ещё что-то, но пьяный мозг отказывался расшифровывать непонятные чужие эмоции.

«Последняя рюмка была лишней», — почему-то подумалось Валентину. То, что лишними были последние пять как минимум, в голову не пришло.

Наконец-то он мог рассмотреть того, кто так отвратительно обращался с его телом. Взгляд, правда, никак не мог уловить картинку целиком и цеплялся то за вязанную шапку, то за распахнутую, несмотря на мороз, куртку, то за прядку волос, выбившуюся из-под той же шапки, и остановился на бороде, покрытой белой изморозью.

— Ты Дед Мороз! — заявил Валентин и хихикнул, что в его положении говорило о серьёзных проблемах с психикой.

— Не, бля, я — Снегурочка. Дед Мороз у нас ты! Ещё немного, и в снеговика превратишься. Давай поднимайся, домой тебя отвезу.

— Не хочу домой! — Валентин начал вырывать руку, за которую его тянули. По крайней мере, попытался. Но хватка на конечности стала лишь крепче. — Там пусто, плохо и одиноко, — зачем-то пожаловался он обиженно, словно перед ним и впрямь стоял сказочный старик, который ударом посоха по нужным местам исполнял самые заветные желания.

Мужчина посмотрел на него, как на полоумного, но ничего не сказал. И правильно сделал, иначе если бы он прошёлся сейчас по Валентину недобрым словом, тот бы не выдержал и разрыдался. По-бабски, с соплями и подвываниями. Потому что пожалеть его, кроме себя самого, некому. А очень хотелось. Нет, не жалости, всего лишь тепла рядом, и не только физического. Хотя и его тоже, чего уж там…

— Ну, тогда повезу тебя к себе. — Валентин и не заметил, как его довели до машины. — Только и у меня пусто и одиноко. Ещё и грязно, наверное. Меня две недели дома не было, — говоря всё это, незнакомец усадил его в машину, пристегнул, проверил, ровно ли сидит, и захлопнул дверь.

Через секунду он появился с другой стороны и уселся на водительское место, завёл мотор и сразу включил печку — салон успел изрядно выстыть.

— Значит, едем ко мне, — кивнул мужчина непонятно кому и мягко тронулся с места. — Главное, не пожалеть об этом потом ни тебе, ни мне.

Валентин ничего не ответил. Под струями горячего воздуха его моментально сморило, и он уснул.

Наутро всё вспоминалось слайдами: вот его с матами вытаскивают из машины, а он сопротивляется, отстаивая мифическую честь; вот заполненная паром ванная комната и он, закутанный в полотенце; вот он на кухне пьёт что-то горячее и не очень приятное на вкус; вот он уговаривает кого-то не бросать его, как все остальные… В этом месте лицо и уши пыхнули жаром — даже в зеркало не стоило смотреть, чтобы убедиться в степени своего стыда.

Надо было уходить по-тихому, но Валентин не видел своей одежды и подозревал, что без хозяина её не найдёт. Да и состояние для побега неподходящее: стоило только поднять голову от подушки, его замутило, комната закружилась словно карусель, а в голове раздался даже не звон — грохот. Захотелось зажать уши, но Валентин понимал, что это не поможет.

— Проснулся, Морозушка? — раздалось рядом.

— Я Валентин, — то ли возмутился, то ли попытался соблюсти приличия жертва корпоратива и личной несостоявшейся жизни.

— Да помню я, — хохотнули сверху, — но Морозушка тебе больше подходит.

Нужно бы подняться, выдержать свои пять минут позора и ползти домой, зализывать душевные раны, но сил ни на что не было. Ну и пустая квартира, да… А тут хоть и незнакомо всё и чуждо, но есть люди. То есть человеки. Один. Человек.

— А можно мне водички? — попросил Валентин, заворачиваясь в тонкое одеяло, словно в кокон. — В горле всё пересохло.

На лоб опустилась чужая ладонь — широкая, мозолисто-шершавая и прохладная, и Валентин невольно застонал от облегчения.

— Лежи, страдалец. Сейчас и воду, и таблетку тебе принесу.

Через полчаса Валентин почувствовал себя гораздо лучше и даже смог встать с дивана, на который его заботливо уронили вечером. С удивлением и умилением рассматривал пушистые вязанные носки, надетые на ноги.

— О, вижу, совсем живой. Как насчёт поесть? — Валентин прислушался к себе — организм вроде не протестовал. — Разносолов не обещаю, а кашей накормлю, для тебя специально сварил, — сказал хозяин квартиры, и Валентин наконец-то смог рассмотреть его.

Высокий, на полголовы точно выше его самого, темноволосый, но кое-где уже пробивается седина, смуглый — и загар не искусственный, крепкое тело, но не вылепленное в спортзале — видно, что занимается физическим трудом, лицо ничем не примечательное, но вот глаза… Сразу заметно: этот человек часто смеётся или улыбается — об этом говорили лучики морщинок, разбегающиеся от края глаз к вискам. И даже широкие густые брови не могли скрыть весёлый нрав их обладателя, хотя интуиция подсказывала, что если они нахмурены — зрелище должно быть пугающее.

— Ну так как, идёшь завтракать, Морозушка Валентин?

— Иду, — кивнул он и поплёлся за своим спасителем на кухню. Вот его-то имени он как раз не знал: то ли не запомнил, если мужчина представлялся, то ли и вовсе не узнавал, а теперь неудобно спрашивать.

— Артём меня зовут, — правильно поняв метания гостя, сказал хозяин, ставя перед ним тарелку с горячей кашей, по которой расплывалось жёлтым пятном масло.

— Артём? — удивился Валентин. — А я думал это молодёжное имя.

— Да нет, — мужчина был абсолютно серьёзен, но в голосе сквозила улыбка, — имя не ново, и даже в те стародавние времена, когда я родился, им некоторые своих детей называли.

Валентин уткнулся в тарелку и больше не поднимал глаз, пока она не опустела, — было стыдно от собственной глупости.

Уходить не хотелось, но и повода остаться Валентин придумать не мог.

Артём, заметив, как гость крутит свои вещи в руках, придавая им модный среди местных бомжей пожёванный вид, предложил задержаться у него до вечера. Мол, перемёрз вчера, отсидись, отогрейся. Да и он убедится, что вечерние вчерашние посиделки прошли без последствий и гроза остановочных лавочек не заболел.

Валентин пытался держать себя сдержано, не выдавать радости и смущения — не мальчик чай, уже за сорок перевалило. Но улыбка — предательница! — сама выползла на лицо, сообщая о согласии.

Его напоили вкусным чаем (и почему вечером он показался ему мерзким?), накормили настоящим ароматным мёдом, пахнущим летом и липой, уложили под одеяло и развлекали время от времени, спрашивая: «Тепло ли тебе девица? Тепло ли красавица?»

Валентин угукал и совершенно иррационально был счастлив — в чужой квартире, с абсолютно незнакомым человеком счастлив.

Но время неумолимо, и пора бы и честь знать. Артём предложил довезти до дома, но Валентин гордо отказался и, поблагодарив за помощь и гостеприимство, отчалил восвояси — в свою одинокую берлогу.

Воскресенье он посвятил генеральной уборке. В мусор летело всё, напоминающее о прошлых отношениях. Краем сознания Валентин зацепил, что Сергей забрал не только свои вещи: исчезли старинные настенные часы, доставшиеся от деда, новенькая камера, недорогая, конечно, но всё же. Даже полотенца и постельное бельё изрядно поредели.

«Вот так дураков и учат», — подумал он и махнул рукой. Не пойдёшь же искать беглого любовника, чтобы вернуть своё. Хотя часы всё же жалко.

В понедельник перед работой Валентин забежал в аптеку и запасся лекарствами — горло противно першило и начинался кашель, пока ещё редкий, но уже доставляющий неудобства.

Коллеги, сидевшие с ним в кабинете, опасливо косились, когда он подкашливал — никому не хотелось подхватить заразу перед праздниками. Но Валентину было всё равно и на больничный он идти не собирался — дома совсем раскиснет.

Во вторник одна из девочек поставила на стол перед Валентином банку малинового варенья, и он с удовольствием целый день пил с ним чай, вспоминая совсем другой вкус и запах и жалея, что не пригласил Артёма посидеть где-нибудь вечерком. Без намёков и планов, просто в качестве благодарности. Хотя на какие шиши сидеть-то — денег пока нет.

В среду курьер принёс заказанный для Сергея подарок, и Валентин долго смотрел на коробку, не понимая, какого чёрта теперь с ней делать. Потом залез на сайт, на котором оформлял заказ, и, к своей радости, обнаружил, что его можно вернуть. В деньгах, конечно, терял, ну да и чёрт с ними! Желание пригласить Артёма повечерничать от этого стало сильнее, но решительности всё же не хватало, да и деньги пока не вернули.

В четверг самочувствие резко пошло вниз, и Валентин сбегал в перерыв в близлежащую аптеку пополнить стратегический запас медикаментов.

Коллеги обходили его по широкой дуге и старались сбежать из кабинета при малейшей возможности. Предпраздничная расслабленность в офисе очень этому способствовала. И только Валентин с упорством, достойным лучшего применения, разбирал документы, рассылал письма клиентам и думал, что ужин с Артёмом придётся отложить.

В пятницу Валентин еле дождался конца рабочего дня. В груди болело. От почти беспрерывного кашля ныло всё тело. В голове появилась подозрительная тяжесть, обычно предшествовавшая температуре.

Коллеги уже не сбегали, они просто переселились на время в другие кабинеты. Валентин, чтобы хоть как-то держаться, открыл окно нараспашку и трясся от холода. Но так работалось легче. А ещё говорят клин клином вышибают, так, может, раз от мороза он заболел, мороз же и выздороветь поможет? Глупо, конечно, но глупость сейчас его верная спутница. С Артёмом вон как сглупил…

Как он оказался на той остановке, что и неделю назад, Валентин не понял. Видимо, температура всё-таки поднялась, и он забрёл сюда в горячечном бреду.

Народа в этот раз оказалось не в пример больше, но лавочки оставались свободными — никто не желал морозить задницы. Валентин присел на одну из них (лавочку — не задницу!), стоявшую чуть в стороне от остановки и уставился пустым взглядом в пространство.

В голове нарастал шум — то ли машин на улице стало больше, то ли температура поползла вверх, — но его это мало волновало.

Автобусы и маршрутки подходили часто, и вскоре остановка опустела. Валентин, достаточно промёрзнув, решил идти домой. «И какого чёрта вообще сюда припёрся?» — удивлялся он сам себе.

Деньги на такси у него были и он вышел к дороге, чтобы тормознуть машину. На его поднятую вверх руку никто не реагировал довольно долго, но вот какой-то тёмный автомобиль, моргнув поворотником, подъехал к обочине. Валентин, дрожа от холода, открыл дверь, склонился попросить об услуге и застыл: с водительского места на него с улыбкой смотрел Артём.

— Меня ждал, Морозушка? — спросил он, а Валентин то кивал, то мотал отрицательно головой, боясь признаться: да, его и ждал, просидев несколько часов на морозе. — Садись давай, нос вон красный совсем, — почти приказал Артём, и Валентин нырнул в тёплый салон. — Куда тебя отвезти?

Хотелось к Артёму, но он не приглашал, поэтому Валентин прохрипел свой адрес.

По традиции (второй раз можно же считать традицией?) в дороге он уснул, но стоило мотору заглохнуть — проснулся. Из машины, слава Богу, выбрался без посторонней помощи и пригласил Артёма к себе, не задумываясь о том, что время позднее и для визитов не совсем подходящее. Артём не отказался, посматривая на Валентина озабочено.

Пока поднимались по лестнице, Валентин вспоминал, есть ли у него сладкое к чаю, презервативы и смазка. Не было ни одного, ни другого, ни третьего.

«Хреновый из меня хозяин! Ни накормить гостя не могу, ни удовлетворить!»

Хотя насчёт смазки и презервативов он, скорее всего, зря расстраивается. Внутренний радар, исправно служивший ему долгие годы и никогда не дававший сбоев, в этот раз молчал, не подавая признаков жизни. Но помечтать-то можно!

Оставшийся вечер опять прошёл как в тумане, и субботнее утро Валентин встретил так же, как и неделю назад, лишь с небольшой разницей: квартира была его, лежал он не на диване, а в кровати, и голова трещала не от алкоголя, а от зашкаливающей температуры.

Валентин поглубже зарылся в подушки и подумал, что, наверное, вчерашняя встреча с Артёмом ему приснилась — больной мозг выдал желаемое за действительное. Поэтому надо опять уснуть и увидеть продолжение этого замечательного во всех отношениях сна. Уж там-то он тупить не будет и пригласит своего спасителя и на ужин, и в гости, и в постель. И там обязательно всё случится так, как хочется Валентину, и Артём останется с ним надолго и не бросит, и не предаст, и поможет вернуть дедушкины часы…

— Эй, а ну не спать! — раздался знакомый голос, и Валентин улыбнулся: вот и вернулись приятные сердцу галлюцинации. — Ну что за человек! — продолжал возмущаться голос. — Ладно в прошлый раз пьяный был, а вчера какого чёрта жопу морозил? — Галлюцинация была качественная и попыталась поднять Валентина. — Ты мне тут не улыбайся, а таблетки глотай, — настаивала она, — а то сейчас скорую вызову! Хотя я её и так вызову, сам не справлюсь.

Валентин продолжал глупо улыбаться, делал, что ему говорили, и был согласен на большее, вот только отвечать на вопросы своего глюка отказывался категорически, боясь вспугнуть. Если хоть так можно было почувствовать Артёма рядом, то он согласен болеть вечно. А ещё в бреду совсем не страшно влюбиться и признаться в этом, не то что в реальности.

В квартире кто-то пел. В его квартире, в которой он с недавних пор жил один, кто-то пел!

Валентин осторожно выбрался из-под одеяла, встал на ноги, удивился общей слабости и дрожащим коленям и осторожно, придерживаясь за стенку, пошёл на звук. За дверью спальни к звуку прибавился запах. Пахло едой, и очень вкусно пахло. Запах знакомый, но забытый. Так пахло, когда он в детстве болел и мама варила ему куриный бульон. Но сейчас он хоть и был простужен, но ни мамы, ни тем более бульона в его доме быть не могло. Да и голос, распевающий на кухне по-английски, был совсем не женский. Неужели у Сергея взыграла совесть и он вернулся? Валентин на этой мысли поморщился. Не дай Бог! Хотя нет, Сергей музыку терпеть не мог, а чтобы он ещё и пел — такого и вовсе представить невозможно. Тогда кто?

Валентин наконец добрёл до коридора, но дверь в туалет напомнила, что неплохо перед встречей с неизвестным подготовиться и избавиться от излишков в организме, чтобы не скомпрометировать себя.

Он только и успел подойти к заветной дверке, как услышал:

— О, проснулся, Морозушка! А я тебе супчика как раз заварганил. — В дверях кухни стоял не глюк и не Сергей, а вполне настоящий улыбающийся Артём, и Валентин рванул в туалет, испугавшись, что сейчас совсем не от страха опозорится — от радости. И ещё срочно нужно подумать о происходящем. А где в квартире лучше всего думается? То-то же!

Чуть позже Валентин с удивлением узнал: он на больничном, на работе знают и желают ему скорейшего выздоровления, а через три дня уже Новый год. Всё это Артём сообщил ему, кормя с ложечки самым вкусным супом в жизни Валентина. По правде сказать, он мог его сейчас хоть чем накормить — всё бы прошло на ура, Валентин был не в состоянии мыслить и соображать.

Потом Артём загнал его в ванну, но долго нежиться в тёплой воде не дал. Вытер, помог одеться и уложил в постель, заботливо подоткнув одеяло. А Валентин вдруг почувствовал дикую жажду деятельности, и удивился сам себе.

Поймав Артёма за руку, потянул на себя. Тот не сопротивлялся и устроился рядом, крепко прижав Валентина к кровати рукой.

— Артём, — решился он на главный вопрос, пользуясь своим состоянием — на больного, в случае чего, рука не поднимется, — ты мне нравишься. И я гей. У меня есть шансы?

— Надо подумать… — Артём прикрыл глаза. — Если я дам тебе такой шанс, что я получу взамен?

Валентин сразу сдулся: ну вот и этот начинает всё наперёд просчитывать. Значит…

Закончить мысль не получилось — Артём взял его руку и, поднеся к губам, поцеловал в ладонь, щекоча бородой.

— Эй, Морозушка, не загружайся, тебе вредно! Лучше желание загадывай, передам Деду Морозу. Говорят, под Новый год, что не пожелается…

— Знаю, ага, — заулыбался Валентин. — А можно мне одно пробное желание загадать? Ну, там… удостовериться в качестве? А то не хотелось бы кота в мешке получить, — от улыбки он сразу помолодел, и Артём на мгновение завис, разглядывая его. Руку, к слову сказать, так и не выпустил, но теперь прижимал её к своей груди. — Ну так как, можно?

— Ну, не знаю, не знаю… Всё зависит от степени сложности, — поддержал игру Артём. — Дед Мороз, он же старенький уже, сам понимаешь.

— Так и мы не мальчики. — Валентин улыбался и ничего не мог с собой поделать.

— Ну, себя я в старики записывать не собираюсь, — нахмурился Артём. — Мне всего-то сорок пять!

— Ага, ягодка опять! — В Валентине просыпался кто-то неизвестный.

— И эту задницу я так берёг! Почти обливался слезами, втыкая в неё иголки, — театрально закатил глаза Артём.

— Для себя же старался, — кивнул Валентин. — Теперь можно воткнуть что-то посущественней, я совсем не против.

— А ты не торопишься? — Артём с тревогой посмотрел на Валентина, пощупал губами лоб, потёрся бородой о щеку.

— Да я-то что? — отмахнулся Валентин. — Буду лежать, получать удовольствие и проверять качество. — И первый поцеловал Артёма, перекрыв пути к отступлению.

Артём не нежничал, но был осторожен. Валентин не обманул — лежал и наслаждался ласками, уплывая время от времени. Его тело было обласкано, зацеловано и помечено во всех местах, куда добирались губы Артёма. А на левой ягодице, кажется, даже зубы оставили свой оттиск.

Неплохо бы в ответ тоже пометить, чтобы никто не смел даже глазом косить в сторону Артёма, но пока сил на это не хватало, хотелось бы дотерпеть до главного, и Валентин, обхватив Артёма ногами, потёрся о него членом, ясно давая понять: шутки кончились и он ждёт смелых и решительных действий.

— Сам напросился! — прорычал Артём, входя в него.

«Конечно сам, — согласился с ним Валентин. — И ещё не раз напрошусь!»

За окном трещал мороз, в квартире пахло ёлкой и мандаринами, а под одеялом рядом с Валентином сладко посапывал, всхрапывая, его подарок. Бородатый, лохматый, весёлый, язвительный, сильный, терпеливый — идеальный.

Валентин выбрался из постели, тихонько прошёл к столу, достал ручку, вырвал лист из блокнота и что-то быстро написал.

Сжав свою записку в руке, вернулся в кровать и прижался к горячему телу.

— Чего бродишь раздетый? — сквозь сон спросил его Артём.

— Письмо Деду Морозу писал. — Валентин удобнее устроился в объятьях.

— Ещё подарок?

— Подарков много не бывает!

— Бывает! — возразил Артём. — Ещё одного я в нашем доме не потерплю! — И прижал Валентина так, что кости затрещали.

А Валентин был доволен. Он, конечно, мог опять ошибиться и обжечься, но всё внутри подсказывало: в этот раз выбор правильный — «в нашем доме» он ещё ни от кого не слышал. Ведь это что-то да значит, правда же? В конце концов, он заслужил свою персональную сказку, и пусть Дед Мороз только попробует не исполнить желание — найдёт и посох сломает! Морозушка он или нет?

Режим бетинга временно недоступен. Пожалуйста, сообщайте авторам об ошибках с помощью личных сообщений, а не с помощью комментариев.

Обсуждение 

Бобчинский Феликс     08 июля 2018 06:58

Хорошо!

Тепло, сказочно и уютно!

Спасибо!

Paulana     08 июля 2018 16:45

Вам спасибо!)))

Страница сгенерирована за 0,013 секунд