Поиск
Обновления

24 июня 2018 обновлены ориджиналы:

01:03   Фландрийский зверь

18 июня 2018 обновлены ориджиналы:

11:46   Ледяная крепость

17 июня 2018 обновлены ориджиналы:

19:29   Северный волк

15 июня 2018 обновлены ориджиналы:

23:43   Чёрный Путь

14 июня 2018 обновлены ориджиналы:

15:38   Сказания о потерянных осколках

все ориджиналы

Босттвидский виноград - Опьянение  

Пёс любил мыться. Порой Лаэрт подозревал, что он нарочно пачкался, чтобы хозяин в очередной раз приласкал, расчесал густую шерсть.

— Ты знаешь кто? — ворчал Лаэрт, промокая собаку простынёй. — Сказал бы, но это неприлично. — Он даже не услышал, как скрипнула дверь комнаты в подвале, где порой мылся, чтобы не выходить в баню в лютый холод. — Я с дороги устал, а ты…

— Засранец, — перебил Тэгрем. — Я вообще никогда не понимал, почему нельзя высказать вслух всё, что думаешь. — Лаэрт сжал зубы. Только мужа здесь не хватало. — Ужин готов. Пойдём.

— Я никогда не ем в это время.

— А потом валишься без сил. Пошли, не кормить же мне тебя с ложечки, словно маленького.

Лаэрт вообще не мог представить себе такое. Есть ему хотелось, но чтобы Тэгрем кормил с ложки? Это неслыханная дерзость.

— Не пойду. Я только что из бани и… — Тэгрем подошёл к нему и взял за плечо, после рывком поставил на ноги. — Ты что творишь?!

— Я ещё и не такое могу. Ты тощий, маленький. Наверняка лёгкий! — Тэгрем решил проверить собственные слова и не придумал ничего умнее, кроме как взять Лаэрта под ягодицы и приподнять. Тот заколотил ему в спину и задрыгал ногами. — Тогда иди сам, чтобы я не нёс!

— Хорошо! — пообещал Лаэрт. «Он что, пытается меня заставить жить по его правилам?!» — мелькнула мысль. — Отпусти только!

Тэгрем поставил его на пол, но руки с ягодиц так и не убрал. Тонкий халат позволил прочувствовать сердцебиение и учащённое дыхание. Если бы не голод, то можно было бы попытаться бы ещё раз довести Лаэрта до белого каления. Хотелось дёрнуть за завязку зелёного халата.

— Идём!

Лаэрт послушно поплёлся за мужем. Верный пёс пошёл за хозяином, оставляя мокрые следы на полу.

В столовой аппетитно пахло — настолько, что голодный Лаэрт сглотнул слюну, после уселся на привычное место и уставился в тарелку.

— Я же говорил, что есть не буду. Кретт, дай глинтвейн.

Дворецкий поставил большой стакан и зачерпнул из кастрюльки подогретое вино, пахнущее корицей. Лаэрт охотно пригубил. Напиток не умалил желание поесть, скорее наоборот…

Тэгрем уплетал тушеную говядину за обе щеки.

— Замечательно, — похвалил он. Кретт улыбнулся и поправил чёрные кудри. — Ешь! — это было адресовано Лаэрту.

Тот наколол на вилку кусок мяса и огляделся в поисках собаки, чтобы скормить. Пса, как назло, в столовой не было. Рот наполнился слюной, в животе заурчало. Лаэрт не выдержал и поднёс ароматное мясо к губам, после надкусил…

Кретт сегодня превзошёл сам себя. Лаэрту после ужина стало легче, а от глинтвейна в голове шумело. Тэгрем пригубил совсем немного. Тот не изменял привычке и по-прежнему не любил красное вино.

Зато Лаэрту было тепло. Щёки раскраснелись не только от горячего пара бани, но и от алкоголя. Лицо Тэгрема и вовсе побагровело. На светлой коже румянец был куда более отчётлив.

Неожиданно для самого Лаэрта тарелка опустела. Тот не погнушался и куском белого хлеба. Тэгрем оказался прав: поесть — то что нужно в холодный день. Ещё бы поспать…

Лаэрт пожелал мужу спокойной ночи, вяло поблагодарил Кретта и удалился. Тэгрем проводил его взглядом, после пальцем поманил дворецкого.

— В которой из комнат он спит? — поинтересовался он.

***

Лаэрт ворочался и пытался уснуть. Он успел себя обругать за то, что всю дорогу проспал, а теперь не мог сомкнуть глаз. Наверняка завтра придётся бороться с желанием зевнуть.

Дрова потрескивали в камине. В комнате было тепло. Бордовые стены забирали часть света, отчего даже днём в спальне царил полумрак. Лаэрт откинул одеяло, чтобы было не так жарко.

В дверь постучались.

— Какого пса Кретта несёт на ночь глядя? — Лаэрт поднялся и потянулся за халатом. Дворецкий не приходил по ночам просто так. Значит, что-то случилось…

Лаэрт передумал всё, пока шёл до двери. Когда распахнул, то понял — ничего не случилось. Он просто-напросто позабыл о Тэгреме. Тот стоял, опёршись о косяк, поросшая светлыми волосками нога выглядывала из-под полы халата.

— Тебе чего? Поздно уже! — прошипел Лаэрт. Тэгрем отодвинул его и вошёл в спальню.

— Поздно или нет, но я не позволю твоему управляющему болтать, что я плох и не могу тебя ублажить. Давай хотя бы сделаем вид, будто занимались любовью.

— Ладно! — Лаэрт закрыл дверь и повернул ключ.

И мысленно упрекнул себя за привычку спать без сорочки. Под халатом не было ничего.

Как и у Тэгрема. Тот, ничуть не стесняясь, разделся. Бежевый халат с тихим шелестом свалился на пол. Лаэрт сделал замечание насчёт неряшливости, подобрал одежду и аккуратно повесил на спинку кровати.

Тэгрем хохотнул в ответ. Ворчание Лаэрта его скорее забавляло, чем отталкивало. Если бы не угрюмое выражение лица…

Дыхание перехватило, когда Лаэрт снял халат.

— Ну и ну, не думал, что ты любишь спать голым! — Тэгрем с неприкрытым любопытством уставился на тощую грудную клетку, после взглянул ниже, на живот и в конце концов на пах, поросший густыми тёмными волосами. Как и ожидалось, член Лаэрта был небольшим, казавшийся и вовсе крохотным из-за густой поросли.

Лаэрт не позволил мужу разглядывать себя и, пожалев, что именно сегодня захотелось согреться, юркнул под одеяло и укрылся с головой, чтобы хотя бы сделать вид, что спит.

Какое там? Не то Тэгрем солгал и пришёл для того, чтобы заняться любовью, не то его забавляло чужое смущение, но одеяло сползло.

— Что ты, проклятье, от меня хочешь?! — проворчал Лаэрт, не открывая глаз.

— Внимательно рассмотреть того, кто мне достался. — Дыхание обдало ухо. Тэгрем провёл рукой по голой груди. Лаэрт шумно вздохнул, когда большой палец обвёл ареолу. — Ох, забыл, что они у тебя… — он осёкся, почувствовав, что крохотный сосок стал твердеть. — Всё-таки чувствительные.

Ошибки быть не могло. Сосок потемнел и набух. Лаэрт глубоко вздохнул.

— Что ты творишь? — прошептал он и закусил губу, чувствуя, что внизу живота разливается истома. Это не укрылось от глаз Тэгрема. Тот не мог не заметить, что член Лаэрта увеличился, а розовая головка приоткрылась. — Это… так нельзя!

Тэгрем его не слушал и легонько куснул мочку.

— Почему — нельзя? — обвёл языком ушную раковину. — Быть бревном — можно, а получить удовольствие — нельзя? — припал губами к шее. — Разве я делаю плохо, больно?

Лаэрт закусил губу, чтобы не чувствовать негу, чтобы муж чего доброго не решил, что он — опустившийся до низменных инстинктов человек, которому нужно только телесное удовольствие.

— Нет.

— Расслабься и получай удовольствие! — Тэгрем резко отстранился и сел у ног, после дотронулся до колена Лаэрта. Тот дернулся скорее от неожиданности, чем от неприятных ощущений и попытался сдвинуть ноги, когда рука погладила внутреннюю поверхность бедра и сместилась выше — к паху. — Всё-таки я не понимаю тебя. Не бревно, как выяснилось, а от приятного бежишь, будто я не ласкаю, а избиваю. — Рука замерла на бедре.

Лаэрту не хотелось шевелиться. Он поднял голову и посмотрел на мужа. Тот усмехнулся, заметив, что карие глаза потемнели, и продолжил ласки. Свободной рукой Тэгрем взялся за основание члена, провёл пальцем вдоль ствола.

— Это… порочно, — выдохнул Лаэрт.

— Порочно то, что было вчера, — то, от чего мерзко на душе. — Тэгрем легонько сжал член. — Неужели твои любовники так не делали? — погладил большим пальцем головку. — Или… — и тут же осёкся. Догадка была слишком невероятной. Лаэрт — не юный мальчишка.

Ответа на незаданный вопрос не последовало. Грудь Лаэрта вздымалась, пальцы сжали простыню.

«Проклятый глинтвейн!» — упрекнул себя Лаэрт. Голова кружилась, в висках стучало. И не хотелось, чтобы Тэгрем прекращал ласкать ставшую твёрдой плоть. Тот ускорил ритм и сильнее надавил на ствол. От терпкого запаха мутнел рассудок.

— Расслабься, — попросил Тэгрем. — Расслабься и наслаждайся.

«Словно с юнцом невинным!» — подумалось ему.

Лаэрт закусил губу, пытаясь не застонать, пальцы сильнее сжали ткань. Как он ни пытался, но не смог сдержать порыв и дёрнулся в экстазе, потом ещё раз. Рука Тэгрема стала влажной, и он вытер её о простыню. Лаэрт шумно дышал, ноги подрагивали, а член обмяк.

— Вот так должно быть, — произнёс Тэгрем. — Это я люблю — доставлять удовольствие. И получать. — С этими словами он раздвинул ноги Лаэрта и пристроился между ними. Тот даже не пытался сопротивляться, когда муж приподнял зад, приставил член ко входу и толкнулся в сочившуюся смазкой плоть.

Хоть Лаэрт всё ещё был узким, но член вошёл легко. Не было вчерашних неприятных ощущений.

У Тэгрема же было впечатление, будто он входил раз за разом в тряпичную куклу — настолько Лаэрт был расслабленным, поэтому он старался, чтобы всё поскорее закончилось. Несколько толчков — и он излился, после навалился всем телом на Лаэрта и некоторое время так и лежал, в неге.

Лаэрт пошевелился, поднял руку и дотронулся до светлых волос, не веря, что всё не сон, что муж касался тех мест, которые трогать неприлично. Пусть и так, но ему было хорошо.

Дрова в очаге едва тлели, когда Тэгрем откатился и лёг на спину. Пыл угас, и ночной холодок заставлял зябко поёжиться. Тэгрем натянул одеяло и укрыл себя и Лаэрта. Тот по-прежнему не шевелился.

— После всего этого можно быть бревном, — шепнул он, — когда всё заканчивается.

Он вздохнул. Ему не хватало ответных ласк. Уже выяснилось, что Лаэрт может испытывать страсть, но почему-то зажат.

Тэгрем не удержался, чтобы не съязвить:

— Дай-ка угадаю, в последний раз у тебя было с десяток лет назад, когда ты был моложе. Так?

— Угу! — Лаэрт пошевелился и отвернулся от мужа. Тем не менее Тэгрем не собирался сдаваться и погладил жёсткие распущенные волосы, пахнувшие ромашковым мылом и терпкой кислинкой.

— Где ты только находил таких неудачников, которым нужна была только дырка?

Лаэрт поднял голову.

— Ну и мерзость, — упрекнул он мужа и укрылся с головой одеялом.

Тэгрем усмехнулся и закрыл глаза.

Лаэрту долго не спалось. Он всё ещё не верил, что позволил себя трогать за те места, к которым, не будь опьянён глинтвейном, не разрешил бы прикасаться.

И это, проклятье, ему понравилось. Наконец он понял, отчего в семье Бриккардов — да и в иных тоже — так много детей.

Лаэрт слушал сопение Тэгрема и вспоминал себя, маленького. Он не раз спрашивал у родителей, отчего у соседей один за другим появляется ребёнок, в то время как в его семье — двое. За это он получал затрещину и упрёки, что мал, чтобы интересоваться подобным.

«Но что плохого в появлении на свет детей?» — Лаэрт не решался спрашивать у родителей, пока брат однажды не поведал тайну появления на свет, причём в таких подробностях, что стало не по себе.

Дрова погасли, и только угольки тлели в кромешной тьме. Тэгрем похрапывал во сне, а Лаэрт вспоминал о прошлом, вспоминал внезапно умершего от кровотечения старшего сына соседей.

«Если будешь подставлять зад всем подряд, то и тебя ждёт та же участь! — высказался тогда изрядно выпивший отец. — Как можно уподобиться животному и спать невесть с кем?!»

Лаэрт молчал. Ему хотелось жить, но не хотелось, чтобы соседи показывали пальцами и упрекали в слабости на заднее место, оттого после смерти родителей он чурался похотливых взглядов и огрызался в ответ каждому, кому вздумалось сказать самый невинный комплимент.

«Сначала я чурался, а потом меня стали чураться!» — Лаэрт горько усмехнулся. Сон не шёл, и он смотрел в окно, ожидая, когда займётся рассвет, чтобы подняться и пойти по делам.

***

Лаэрт проснулся от чудовищного грохота в дверь и резко сел.

— Кому там неймётся? — сонно пробормотал Тэгрем.

Лаэрт набросил халат и поплёлся к двери, после повернул ключ.

— Ты с ума сошёл — бить ногой в дверь?! — обругал он дворецкого.

— Так вы сами просили разбудить! — Кретт вытаращил глаза. — Не слышали, поэтому пришлось греметь! — Он нервно сглотнул и вошёл в комнату, держа в руках таз с водой, от которой шёл пар, после направился к тумбочке. И замер. — Ох, похоже, нужно два полотенца. Сейчас принесу.

Дворецкий отвернулся, чтобы спрятать улыбку. Вид смущённого хозяина и взлохмаченного Тэгрема, сидевшего на кровати, его повеселил. Бриккард ночевал у Лаэрта, а не в своей комнате.

— Спасибо. Скоро спустимся, — пообещал Лаэрт таким тоном, словно ничего не случилось.

— Спустимся?! — донеслось до дворецкого возмущение Тэгрема. — Не-ет, я хочу поспать!

— Ты что, решил, что я позволю отлынивать?! — Приглушённое дверью ворчание хозяина повеселило Кретта. — Да ни за что!

Дворецкий оправил полы зелёного сюртука и отправился вниз, гадая, кто победит.

— Если хозяин спустится с мужем, то я прогнусь под Гравса, если один, то Гравс — под меня!

— А если они оба задержатся и передумают спускаться? — Гравс уже ждал внизу и улыбался во весь рот.

— Не бывать такому, — отмахнулся Кретт. — А говорил, если найдётся тот, кто оттрахает хорошенько, то хозяин не будет таким ворчливым. Ну нашёлся, ну трахает…

Гравс вздохнул.

— Уверен, что трахает? Помнится, как я спьяну заблудился и попал в твою комнату — тогда, когда мы ещё не были парой, и хозяин решил… Ай! — отмахнулся он, не желая вспоминать выволочку. — Может, не трахались?

— Трахались! — настаивал Кретт. — В комнате стоял такой запах, что только дурак не учуял бы. Погляжу позднее на простыню, чтобы убедиться, заодно — и постирать, но… — услышав шорох, дворецкий замолчал. К счастью, в холле показался не посторонний, а собака. Та заскулила. — Заткнись, а? Я уже вчера тебя выпустил и получил нагоняй. Терпи!

Пёс не просто заскулил, а завыл. Ни Кретт, ни Гравс не обратили на него никакого внимания и удалились в сторону кухни, чтобы заняться завтраком.

Кретт посмотрел на плиту. Дрова разгорелись. Осталось только смазать большую чугунную сковороду маслом, взбить яйца…

— Кстати, сколько яиц-то хоть? — Дворецкий метнулся к корзине. К счастью, Равес, одной из задач которого было следить за курятником, насобирал целую корзину. Значит, должно хватить на всех, включая Тэгрема.

Гравс помог разбить яйца, после Кретт взял в руки венчик…

— Кретт! — раздался крик. — Это ещё что такое?!

— Я разберусь, — пообещал Гравс и бросился к дверям.

Лицо Лаэрта было багровым от злости. Он стоял, скрестив руки. Пёс, виновато потупив взгляд, улёгся на полу.

— Почему вы не выпустили собаку?! — негодовал хозяин. — Я едва не вступил в лужицу!

Гравс вздохнул.

— Потому что Кретт вчера получил нагоняй, — заступился он за возлюбленного. — Вот и решил…

— Вчера шёл дождь, сегодня — солнце! Вы думаете головой или…

— Головкой! — Тэгрем хрюкнул от смеха и расплылся в улыбке, поймав злой взгляд Лаэрта. Это не помогло его остановить. Большая ладонь легла на плечо Лаэрта. — Ну не выпустили, тоже мне, трагедия. Уберут, никуда не денутся.

Гравс нахмурился, гадая, как всё это расценивать, и потеребил пуговицу кожаного жилета. Он не мог не учуять запах, шедший от хозяина. Значит, ночью всё было, но тот по-прежнему остался ворчуном.

«Значит, он сам по себе такой, хоть трахай его, хоть не трахай», — пригорюнился управляющий и, свистнув, пошёл к двери.

Пёс не сдвинулся с места. Ему уже не было нужды выходить.

Лаэрт больше не произнёс ни слова и направился в столовую. Тэгрем пошёл за ним. Гравс посмотрел им вслед.

«А ведь хорошо смотрятся вместе! — заметил он, но всё же пожалел Тэгрема. Тому наверняка не раз перепадёт от хозяина. — Хотя как знать? Лаэрт перестал орать, когда Бриккард спокойно возразил».

Гравс посмотрел на лужицу и удалился в подвал — за тряпкой.

***

Тэгрем был поражён видом густо разросшегося виноградника. Как назло, ни одной ягоды не осталось. Он то и дело заглядывал под пожелтевшие листья, чтобы полакомиться.

— Несколько дней назад всё собрали, так что не рассчитывай, — произнёс Лаэрт. — И правильно сделали. После дождя этого делать нельзя. Вино не получится. Пришлось бы ждать ещё несколько дней, а потом только собирать. Кто знает, какая погода могла бы быть?

«На затылке у него глаза, что ли?» — задумался Тэгрем и уставился на фиолетовую шапочку. Гравс хмыкнул.

Лаэрт с трудом шёл. Нога дала о себе знать — именно тогда, когда он торопился познакомить мужа с винодельней, заодно взглянуть на сусло.

Тэгрем ничего не понимал в виноделии и тем более в зависимости от погоды.

Раздался треск веток. Гравс ухитрился найти гроздь, спрятанную за листьями, и сейчас одну за другой поглощал ягоды.

— Вожмите, — с набитым ртом пробормотал он и протянул гроздь Тэгрему. Тот не стал отказываться от угощения.

Лаэрт вздохнул.

— Болваны, я же велел всё собрать! — Ругать работников не было смысла. Гроздь никуда не годилась, кроме как съесть. — Поделились бы со мной моим же виноградом! — возмутился Лаэрт, после протянул руку и сорвал ягоду. — Не то, — заключил он, когда прожевал. — Поэтому я сам за всем слежу, иначе дай вам волю, — пристально взглянул на Гравса, — и вместо вина получится уксус.

Виноград немного переспел, но Тэгрем успел оценить сладость крупных ягод.

— Постой, разве для вина берут не перезревшие плоды? — поинтересовался он. Лаэрт посмотрел на него так, как смотрел на нерадивых работников, которые собрали ещё зелёный виноград.

— Бо-оги, только этого не хватало — губить собственную репутацию дрянным пойлом! — развёл он руками.

— Но я слышал, что виноград собирают на праздник Сивали, — возразил Тэгрем.

Лаэрт махнул рукой.

— Это делают в дождливых местах, — пояснил Гравс. — Чтобы собрать виноград, нужно, чтобы хотя бы дня три было солнечно.

— Я бы не стал выращивать виноград в таких местах, — перебил Лаэрт.

— Есть сорта, которые прекрасно себя чувствуют именно в таких местах, на таком грунте, — не унимался Гравс.

Лаэрт, которого покоробило упоминание об иных виноделах, затеял спор, Гравс не уступал ему, Тэгрем ухмылялся, слушая словесную перепалку, и поглаживал щетину. Он смотрел на угрюмое смуглое лицо того, с кем связала жизнь, и думал.

Лаэрт ничуть не походил на молоденького Тэрре Шамарта, не мог свести с ума с первого взгляда. Его волновали только виноградники и бочонки с вином, однако он не был глуп, не морочил голову и говорил, что думал.

— Нет, ваше — самое лучшее! — сдался Гравс и ухмыльнулся.

— Вот именно. Попрошу это запомнить! — Лаэрт развернулся и пошёл дальше — к винодельне. Нога ныла от долгого пути, и вскоре Гравс обогнал его. Тэгрем медленно плёлся позади остальных.

— Обопрись, — предложил он. — Вижу, что тебе тяжело, — и протянул руку.

— Ещё чего, — фыркнул Лаэрт и остановился.

Тэгрем руку не убрал.

— Так ведёшь себя, будто я отодрать тебя собираюсь прямо здесь.

— Бо-оги! — Лаэрт закусил губу и всё же передумал отказываться от помощи.

Тэгрем оказался прав. Идти стало куда легче.

Листва шелестела от ветра, и чета Бриккардов молча шла, словно пара прогуливающихся влюблённых. Пусть Тэгрем и уступил утром Лаэрту, но скорее из-за того, что не захотел маяться бездельем и скучать. Утренняя прогулка пошла на пользу. Солнце ещё не вошло в зенит.

Гравс ушёл далеко вперёд, и Тэгрем не смог не воспользоваться уединением. Лицо Лаэрта не было угрюмым. Среди виноградников тот чувствовал себя как рыба в воде.

Тэгрем словно чувствовал, что Лаэрт расположен к беседе и не огрызнётся.

— Что случилось с твоими родителями? — поинтересовался он.

Лаэрт резко остановился.

— Умерли от оспы больше двадцати лет назад. Я гадал, почему нас с братом болезнь не взяла, но ничего не смог придумать, — рука дрогнула, — зато узнал намного позднее, когда сломал ногу. Тогда и поинтересовался у жреца. Признаюсь, удивился, когда тот стал выспрашивать, не доил ли я… — он усмехнулся. — Ну конечно, мы держали животных. Я даже помню, как мы с братом заболели. У меня появилось несколько гнойников на спине. Моему брату повезло меньше, и у него на лице остались оспинки. Жрец сказал, что я переболел коровьей оспой, поэтому не заразился от родителей. — Лаэрт остановился и прошептал: — Боги, в каких муках они умирали…

Он уставился вдаль. Тэгрем смотрел на него и думал, вспоминал…

— А меня отец привил. После того, как жители Пути стали вымирать целыми деревнями, тогда учёные зачесали головы. Я мал был тогда, пять годков всего.

Он усмехнулся. Сейчас отчётливо почувствовалась разница в возрасте. Лаэрт был почти взрослым, когда началась эпидемия, Тэгрем — ребёнком.

— Повезло… — Лаэрт отпустил руку и дальше пошёл один — к деревянному зданию, которое было едва ли не в два раза больше дома. — Это и есть винодельня.

Тэгрем остановился и нахмурился. Недоброе чутьё дало о себе знать.

— Дерево? Что, если полыхнёт?

— Ты рехнулся?! — Лицо Лаэрта приобрело прежнее недовольное выражение. — Ты что несёшь-то?! — Тэгрем вздохнул. Если ранее он видел того уязвимого Лаэрта с искалеченной от потери родных душой, то сейчас тот снова надел на себя маску ворчливого брюзги. — Там ещё и подвал, большой, прохладный.

«Бо-оги! Как от него не избавились-то? — подумалось Тэгрему. — Ну кто же хранит вино в таком месте?»

Он решил не испытывать на прочность винодела. Тот просто-напросто не желал его слушать. Лаэрт вообще считал мужа едва ли не ребёнком и то и дело давал почувствовать разницу в возрасте.

«И всё же ты недолюбленный недоласканный мальчишка, достаточно рано вступивший во взрослую жизнь. Ты то и дело стараешься опереться на мою руку, положить голову на плечо. Словно защиту ищешь у легионера, хоть и бывшего», — догадался Тэгрем.

Лаэрт старался как можно быстрее идти по вымощенной камнем дороге, вдоль которой рос всё тот же виноград. Он любыми силами старался показать, что способен справиться с любыми невзгодами, и то и дело это показывал.

Большие деревянные двери винодельни были распахнуты настежь. В воздухе царил кислый запах бродившего винограда.

— То, что нужно! — Лаэрт потянул носом и поднял палец вверх.

Работники замерли. Не нужно было родиться гением, чтобы понять — Гравс предупредил о приходе хозяина. Все дружно поприветствовали хозяина и занялись каждый своим делом.

Тэгрему стало любопытно. От запаха можно было опьянеть. Он с немалым любопытством разглядывал деревянную мельницу-пресс.

— Я слышал… — начал он и замолчал.

— Ногами? То есть, ты считаешь, что я возьму в рот вино после того, как по винограду потопчется множество босых ног? — Лаэрт улыбнулся. — Можно, но не для меня. — Его лицо снова приняло прежний хмурый вид, между бровями пролегли вертикальные морщины. — Эй, это ещё что такое?! — Тэгрем посмотрел наверх — туда, откуда потянуло табаком. — Ну-ка спускайся! Сколько раз повторять?! Курить здесь запрещено!

Это было неудивительно. Мало того, что неприятный запах мог всё пропитать, так ещё и пахло алкоголем из бочек.

Вино начало бродить.

Гравс метнулся в сторону и побежал наверх по лестнице. Лаэрт терпеливо дожидался, пока управляющий не выяснит, кому вздумалось курить.

На чердаке послышалась возня и ругань. Гравс не стеснялся в выражениях и вскоре вытолкал отлынивавшего от работы веснушчатого молоденького наглеца. Тот спустился по лестнице и, потупив взгляд, подошёл к хозяину.

— Простите, я не слышал, как вы пришли, — прошелестел тот — ни дать ни взять несчастный обиженный паренёк, которому наверняка не больше восемнадцати лет.

— Это не оправдание, Бенси, — спокойно ответил Лаэрт. — И детская дружба с твоим отцом — не повод дальше держать тебя из жалости. Можешь быть свободен!

— Но мой отец… он убьёт… — запричитал Бенси.

— Ты всегда говоришь одно и то же. Я уверен, что ты спускаешь почти все деньги на табак, и твоей семье мало что достаётся. Я тебя не раз предупреждал, поэтому будь добр, покинь винодельню прямо сейчас.

Лаэрт говорил негромко, но строгим тоном. Тэгрему не было жалко незадачливого курильщика. Он вообще подивился наглости желторотого юнца, который давил на жалость.

«Мой отец убьёт меня!» — именно так взмолился Тэрре Шамарт, когда испугался, что Тэгрем предаст огласке его похождения. Тот предпочёл смолчать, и за это Бриккарды поплатились.

Бенси понуро поплёлся к выходу. Лаэрт не обратил на него никакого внимания, Гравс пожал плечами и сделал вид, будто возмущён поведением работника, хотя наверняка знал о шалостях подчинённых.

Лаэрт прошёлся вдоль ряда бочек, напрочь позабыв о пареньке, и подошёл к кадкам с неиспользованным виноградом, после оторвал ягоду и сунул в рот.

— Так и думал, вы ничего вчера не сделали. — Винограда было довольно много.

Гравс пожал плечами.

— Как ничего? Его-то мы вчера дособирали, иначе переспеет, и потом только останется, что выбросить. Дождь лил. Не знаю, что с ним делать. Давить без вас не решились. Всё равно получится не вино, а пойло.

Лаэрт тяжело вздохнул.

— Ладно, пусть разбирают и что хотят, то и делают. Мне всё равно. — Он развернулся и пошёл прочь.

Тэгрем взял одну гроздь и оторвал ягоду. Может, виноград для вина не годился, но был сочным. Крупные грозди украсили бы любой стол. Всего-то стоило отвезти в Босттвид, на рынок…

— Лаэрт! — он бросился следом за хозяином.

Тот обернулся, но не собирался выслушивать мужа.

— Пойдём в подвал. Я держу обещание!

Лаэрт собирался рассчитаться с Бриккардами за «покупку» мужа.

 

Режим бетинга временно недоступен. Пожалуйста, сообщайте авторам об ошибках с помощью личных сообщений, а не с помощью комментариев.

Обсуждение 

Нет комментариев

Страница сгенерирована за 0,003 секунд