Поиск
Обновления

13 октября 2017 обновлены ориджиналы:

13:02   Осенние каникулы мистера Куинна

29 сентября 2017 обновлены ориджиналы:

21:41   Лис

18:17   M. A. D. E.

28 сентября 2017 обновлены ориджиналы:

12:32   Новый мир. История одной любви

22 сентября 2017 обновлены ориджиналы:

16:42   Занимательная геометрия

все ориджиналы

В тихом омуте... - Собственно, весь рассказ  

Жанры:
Гет, Повседневность
Предупреждения:
Секс с несовершеннолетними, Ченслэш
Герои:
Школьники
Место:
Наш мир, Россия, Школа
Время:
Наши дни
Значимые события:
Not happy end
Автор:
mishe_fox
Размер:
миди, написано 37 страниц, 1 часть
Статус:
завершен
Рейтинг:
PG-13
Обновлен:
23.03.2013 23:25
Описание

В школу приходит новая учительница, ее внимание пытается завоевать ученик одиннадцатых классов.

Публикация на других ресурсах

Не надо.

Комментарий автора

Первая работа больше мини, которая у меня была.

Объем работы 66 236 символов, т.е. 37 машинописных страниц

Средний размер главы 66 236 символов, т.е. 37 машинописных страниц

Дата выхода последней главы: 23.03.2013 23:25

Пользователи: 1 прочитали

 

Пролог

Четко ступая каблуками по потрепанному линолеуму коридора третьего этажа школы, шла девушка. Строгая одежда, тщательно подобранная под пропорции тела. Волосы собраны в некое подобие кули. На правой руке в тусклом свете лампочек тонкой змейкой блестят позолоченные часы.

Девушка дошла до конца коридора, открыла деревянную, в белых подтеках краски, дверь учительской, и неуверенно остановилась на пороге, будто боясь, что ее выгонят:

— Можно?

На молоденькую девушку уставились несколько пар глаз, оценивая внешний вид, изучая черты лица, определяя возможный характер.

Ответили только два человека, опережая друг друга всего на несколько долей секунд:

— Конечно, заходите. Вы Марина Сергеевна? — две женщины, одна низенькая и кругленькая, а другая плотненькая.

Девушка неуверенно кивнула, про себя отмечая, что если не будет заниматься спортом, то явно с такой умственной работой наберет себе с лихвой лишнего веса:

— Я буду преподавать английский.

Она наконец позволила себе войти, и, незаметно, поежившись, усесться на краешек старенького стула, который протяжно заскрипел, словно жалуясь. Девушка приподняла тонкие брови вверх, она ждала, что кто-то из них представится.

Смекнули те, кто ее приветствовал:

— Ангелина Васильевна, — представилась кругленькая, — учительница биологии. — Меланхоличный, монотонный голос. Ученики явно засыпают за лекциями, невольно пронеслась мысль у названной Мариной Сергеевной. — Евгения Федоровна, преподает географию, — учительница биологии кивнула в сторону второй, кто с ней заговорил, — Еще одна Евгения Федоровна, учитель математики, — той женщине было около сорока.

Дальше Ангелина Васильевна решила, что остальные сами как-нибудь разберутся, без ее помощи.

Через полчаса Марина, уже полноправный учитель английского, узнала, где будет проводить уроки, насколько их школа отстает по этому языку, что она единственный учитель на все классы с пятого по одиннадцатый, десятых нет. Но также она определила, что самыми верными помощниками освоится будут учителя биологии, географии и физкультуры, потому что те еще не настолько очерствели с годами практики на ненавистной работе.

Ей передали журнал, ключи и проводили к ее кабинету. Комнатка была небольшая, узкая. Но мебель была весьма и весьма неплоха. Три горизонтальных ряда новых, картонных парт, по пять в каждом. Деревянные стулья. Учительский стол тоже под стиль картонок. На подоконнике в рядок стоят кактусы, семь штук. К сожалению, три из них завяли из-за отсутствия ухода. На шкафу, единственному, чему больше десяти лет, расположился ноутбук, а на полках в стопочку лежат новенькие учебники, тетрадки, словарики.

«Весело,» — в смятении вывела вердикт Марина. Она не ожидала от такой… неопрятной школы — разрушенный забор, ссыпающаяся штукатурка, старые-престарые двери — настолько неплохих помещений.

Жаль только, что она не всматривалась в обстановку учительской, лишь отметила, что стулья скрипят, да свет мигает. Ладно, потом можно разобраться, молодой учительницы еще минимум год работать здесь, стаж набирать.

Полив несчастные кактусы и вытерев огромную, на всю стену, доску, она со спокойной душой отправилась прочь.

Всего через неделю Марина Сергеевна вернется вновь на первое сентября и познакомится со своими будущими учениками.

Глава I

Ненавистный звон будильника. Кажется, уже пора вставать. Святослав разлепил веки, жмурясь от солнечного света, проникающего сквозь не задернутые полупрозрачные шторы. Хотелось еще понежится в теплой и уютной кровати, прокрутить ночные сны в голове еще раз. Но сегодня явно не судьба.

Парень с досадой подумал, что с радостью бы не только три месяца школу не видел. Хорошо хоть, осталось всего год отмучиться и отправиться в свободный полет, не заботясь о таких вещах, как оценки, учебники и знания, что все так упорно пытаются задержать хоть на немного в их забитых головах. Но какое они имеют представление, что личные отношения, статус и размах имеют намного больше ценности, чем занятия.

С кровати юноша просто напросто скатился, освобождаясь и от пледа и от ленивой дремоты. Свежая рубашка, выглаженные брюки. Как мило, что мать еще заботится о такой вещи, как внешний вид единственного сына. Завтрак, состоящий из яичницы и полу-остывшего чая, нагонял улыбку.

В небольшой двухкомнатной квартирке никого не было. Лишь тишина и Стас своей скромной персоной.

Кое-как позавтракав и приведя себя в относительный порядок, парень решил, что может и выходить. Жаль, что за ноутбуком пообщаться не успел. Ну, да ладно, интересней встретится со своими одноклассниками, а точнее с теми, кто от них остался.

По расчетам юноши, их должно быть около пятнадцати человек.

Улица встретила Стаса теплом, солнцем, безоблачным небом. Даже не верится, что сегодня первый день осени, первый день рабочего года школьников.

По улицам то и дело ходили маленькие дети — будущие первоклассники и начальная школа — одетые в строгую форму, с огромным рюкзаком на плечах и цветами в руках. Парня кольнуло, он не приносил цветы еще с пятого класса, на что другие неодобрительно смотрели.

Юноша шел налегке, не торопясь. Блокнот с ручкой в одном кармане, телефон с наушниками и несколько сотен рублей — в другом. На всякий случай.

Здание школы встретило его гулом, грохотом колонок, суетой. Машины стояли одна на одной, почти вплотную подходя к полуразрушенному забору. Около парадных дверей стояли начальные классы, а мелкие дети, кого было почти не видно из-за малого роста, держась цепкими ручками за родителей, шли в здание по серым свежевыкрашенным ступеньками, пытаясь понять, что это за такое странное существо — школа.

Со злорадством Станислав подумал, что скоро они поймут, что ненавистные садики были еще цветочками. Они будут еще выть от уроков, контрольных, домашних заданий.

Пытаясь быть незаметным, школьник прошествовал по клумбам среди кустов к стадиону на заднем дворе. Школа имела вид буквы «П», чем пользовались многие — прогуливали, прятались с сигаретами и питьем. Иногда кто-то находил шприцы, но в основном, все старались не палиться.

Юноша искал глазами среди громкой толпы «своих». Их засунули куда-то в угол. Благо, логика — после 9 должен быть 11 — помогла. Он ошибся, осталось всего восемь человек, не считая его самого. Горбун, Машка, Светка, Серый, Демос, Леха, Олеся и Гришка. Зашибись, остались самые ботаники и он. Станислав более-менее общался только с Демосом и Лехой, девчонки его не жаловали, так как уже успели побывать в роли его «девушек».

Одиннадцатиклассники. А что? Звучит. Раньше это было понятие смутное, далекое, а сейчас, словно так и должно быть.

Подойдя к своим одноклассникам, парень услышал возгласы:

— Глядите, кто идет! Стасик собственной персоной.

Почему его зовут всегда ласково, он узнал случайно. Сначала учителя за смазливость, потом девушки, будто подтверждали свои права на него.

Станислав сам не заметил, как началась перекличка всех классов и отдельных личностей. Он никогда не любил линейку, это пустая трата времени на дешевый каламбур.

Все было как обычно. Сначала «Гимн Российской Федерации», затем кто-то почитал стишки, кто-то станцевал, кто-то спел под фонограмму. Но вдруг парню пришла мысль. Ведь теперь кто-то из них поведет первоклашку, дающего первый звонок. Он тронул за локоть Олесю:

— Слушай, а ты знаешь, кто будет?..

Договорить не успел, так как девушка молча показала рукой на Демоса, который нервно куда направился. Оказывается, новых «учеников» уже привели. А директор распинается с минут пять об изменениях. Это нужно было знать, поэтому юноша прислушался:

— …информатики переносится в кабинет 4−1, в малом спортзале поставят тренажеры. Открывается кружок дзюдо. К сожалению, баскетбола не будет, так как Александра Анатольевна ушла в декрет. Вместо нее у 5 «Б», 8 «А» и 9 «А» будет преподавать физическую культуру Евгений Владимирович… — слегка визгливый голос ударял по ушным перепонкам, казалось, что такой крупный человек так говорить просто не может, — …на. Вместо нее английский язык будет преподавать Марина Сергеевна.

Так-так, а это уже интересно. Школьник вытянул голову и встал на носочки, чтобы увидеть новую фигуру среди учительского состава. Стройная, просто одетая, темные волосы. Вроде бы обычна, но почему же тогда мужская часть то и дело обращается к новой работнице? Стас усмехнулся, развращаясь на землю обетованную. Хотелось бы узнать, что это за ягода, Марина Сергеевна.

Глава II

Раньше Марине Сергеевне педагогика представлялось легкой и чистой. Но с первого же дня уроков она резко изменила свое мнение. Работа учителя — это нудное, бесполезное, выматывающее занятие.

Пятый класс весело упорхнул с ее урока, ссылаясь на то, что «англичанки» на месте не оказалось. Ну и пусть ошиблись в расписании. Кстати, об оном. Каждый день вывешивают табличку, где показаны уроки, кабинеты, звонки и дежурные работники образовательного учреждения.

Марина нашла этот листочек, несомненно, очень полезным, ибо сама ходила сначала как потерянная.

Самое забавное это то, что журналы классов не перепадали ей в руки, из-за чего она вынуждена была завести себе тетрадку, где отмечала прогулявших и оценки.

Шестой класс даже не знает, что делать со словарем. Седьмым по барабану. Восьмые ничего не слушают. Девятые прогуливают. Единственные, кому еще не дала характеристику Марина, был одиннадцатый класс: просто уроков еще не было.

Не смотря на то, что часов английского у нее было от силы три в день, приходила девушка домой вымотанной и уставшей. Автоматически выпивая таблетку от головной боли, выпивая извечный кофе, молоденькая учительница садилась и проверяла домашнее задания, которого задавала немало. Много тетрадей сдавали пустыми, анонимными. Некоторые было просто невозможно читать, другие невозможно разобрать, третьи невозможно понять.

Ясно, почему директор с радостью принял на работу девчонку, которая еще шестой курс не окончила, учась заочно. Нет, Марина почти все делала своим умом, просто не все хотят честно оценивать.

А погода на улице хорошая, будто специально отвлекает от плохих мыслей. Ей срочно нужно будет развеяться. Например, позвонить подруге, уехать куда-нибудь…

Девушка схватила телефон и спонтанно набрала номер из шести цифр. Долго не отвечали, но потом заспанный голос раздраженно пробурчал на другом конце провода:

— Алло. Какой смертник решится меня будить в восьмом часу утра?! Я же только заснула… — смачный зевок заглушил другие слова, превращая их во что-то нечленораздельное.

Молоденькая учительница сдавленно захихикала, бодро отвечая:

— Получи фашист гранату. Кто мне звонил как-то в три часа ночи, поведай мне, Лидочка, — приторно ласковый голос с демоническим блеском в глазах. При общении с единственным надежным человеком девушка разительно меняется, — сегодня суббота… — начала она издалека.

— Ну и? Суббота, мой законный день сна, мой выходной от… — Лидия запнулась, соображая. Послышался шум. Вероятно, она вставала со своей постели, — Стой-стой! Я сейчас. Ты мне звонишь, чтобы сегодня оторваться! — Марина Сергеевна победно улыбнулась, угукая.

— Естественно. Я возьму провизию, и мы отправляемся к тебе на дачу, за город. Отработаю, и созвонимся.

— Хорошо. Знаешь, мне как-то сейчас не до разговоров. Раз разбудила, то нужно просыпаться…

Послышались протяжные гудки. Лидка никогда не прощалась. Общение для нее — один большой не заканчивающийся разговор.

Собрав увесистый пакет макулатуры, именуемой тетрадями, и проверив стандартное свет-вода-газ, Марина поспешила на работу, боясь опоздать.

***

Легко сказать, что с этого года я начну хорошо учиться, буду выполнять все задания и учить все параграфы. Только вот одна заминочка. Наверное, любой учитель думает, что его предмет самый лучший, важный, классный и интересный. Ведь каждый обязательно в ответ на возмущенные возгласы: «Нам еще химию/физику/алгебру/бла-бла-бла делать!» выдаст не менее умную фразу: «Вам еще к ЕГЭ готовиться! Тем более, в институт потом!»

А Станиславу остается лишь скрипя зубами и ручкой заодно, выводить закорючки номеров, параграфов, заданий. Да ну их к черту, ЕГЭ с институтом! Он уже начинает тихо ненавидеть свои самые любимые предметы литературы и биологии, как было в девятом классе!

Парень с раздражением откинул учебник. Все смешалось в один ком неразбираемой мысли. Сколько еще до звонка? Он взглянул на настенные часы, что висели чуть выше темно-зеленой, с меловыми разводами от тряпки доски. Если проходило что-нибудь важное, то можно будет услышать, как длинная секундная стрелка тикает, отсчитывая время.

Шесть человек в классе, прогуливают субботу, как всегда, Горбунок, как лично зовет его Стас, с Демосом и Машкой, да Леха, наверное, вышел покурить. Юноша не совсем понимал, что хорошего можно найти в сигаретах. Было время, конечно, когда и он играл в большого мальчика, только амбиции те уже прошли, помахав ручкой. Сейчас Станислав хотел лишь остаться на нормальном счету, пользуясь статусом «милый парень, меняющий девушек как перчатки».

Еще час мучений прошел. Те пять уроков, что были, он провел, играя с Гришкой в крестики-нолики и морской бой (Немка спалила и забрала листок, так и не дав нормально доиграть. А ведь он выигрывал!).

Стайка оставшихся взволновано гудела. За всю неделю первый английский. Кто-то отметит, что учительница такая же стерва, как говорят восьмые. Кто-то попытается стать любимчиком. Кому-то все ровно, лишь толика интереса сохранилась где-то, не настолько сильная, чтобы безостановочно галдеть.

Стас решил, что делать еще десять минут ему здесь особенно и нечего. Было бы неплохо встретить свою девушку, которую он не видел уже три месяца. Парень уезжал к бабушке в деревню, куда его с радостью сплавили родители «от суеты и выхлопных газов».

Нашел девушку он быстро. Девятый класс, высокая, крашеная блонда, нормальная фигура, стервозный характер а-ля центр вселенной. Она общалась со своими подружками, наверняка обсуждая три свои любимейшие темы — парни, шмотки и сплетни.

Юноша подошел бесшумно, тронув за оголенное плечо девятиклассницу:

— Катарина, можно ли тебя на минутку? — Стас улыбнулся как ни в чем не бывало. Он совершенно не виноват. Ее имя вообще Екатерина, но она любит более жесткий вариант своего имени.

Блонда попрощалась с остальными и молча направилась за Станиславом. Шпильки громогласно стучали по полу, отдаваясь эхом от стен. Парень шел бесшумно, его цель лестница, где по его расчетам не должно быть никого.

Он облокотился на подоконник, краем глаза наблюдая за мотыльком, что судорожно пытается выбраться на улицу через стекло. Стас чувствовал, что его сердце бьется, как эти трепыхания полуоборванных крыльев.

Создалась неловкая пауза, которую нарушила Катарина:

— Знаешь, Стасик, ты так быстро уехал, даже не позвонил, — школьник хотел было открыть рот, да вот она махнула рукой, — Не нужно оправдываться, я все понимаю. Ничего серьезного. Так вот, на чем мы остановились? А, ты уехал, и я решила, что может нам перестать встречаться. Останемся друзьями, — она мягко улыбнулась, будто душевнобольному, — я тебя бросаю.

Монолог девятиклассницы юноша слушал ошарашено. Он не привык к такому обращению, совершенно. Обычно все заглядывали к нему в рот, считали, что если он улыбнется им, то это круто. Так держал себя Станислав, давая крупицы своего внимания, будто священный дар, за который нужно упасть на колени. Он прошипел:

— Ты меня бросаешь?! — стук каблуков возвестил, что девушка ушла. Парень со злостью, не выдержав, ударил кулаком о стену, сбивая костяшки пальцев.

— Сука!

— Неужели нашего Стасика бросили? — вкрадчивый голос отвлек его от разглядывания кровавых пятнашек на персиковой стене и на своей руке.

Глава III

Юноша, не веря в свое невезение, медленно повернул голову в сторону женского голоcа. Резко захотелось провалиться сквозь землю или, на худой конец, не встречаться с Олесей, когда та в отличном настроении. Это чревато последствиями, причем не очень хорошими. Он попытался улыбнуться, но губы категорично не хотели вставать пазлом для картинки беззаботного парня.

— Я ее бы все равно брос-сил, — Станислав запнулся, что заметила одноклассница, подняв бровь. Ждет оправданий? — Что ты на меня так смотришь? — Зеленые глаза девушки насмешливо блеснули, она фальшиво изобразила виноватую гримасу и поклонилась.

— Извините, пожалуйста. Просто не каждый день увидишь, как наш Стасичка превращается в неудачника. Так галантно подошел, отпросил, проводил, а его бросили! — звонкий смех разнесся в тишине лестничной клетки. Они были на втором этаже, отведенном младшеклассникам, которые уже отучились свои три-пять уроков и оставили после себя тишину и покой, — Стасичка теперь неудачник, — заулюкала Олеся, некрасиво кривя свои тонкие губы, накрашенные в ярко-алый цвет. Девушка редко красилась и ходила на каблуках, отчего изменения были видны сразу.

Стас подскочил, как ужаленный. Он боялся, сильно боялся, что кто-то его назовет неудачником. И это сделала его одноклассница, язва всех одиннадцатых классов, так легко, будто дышала. Реакция у парня была слегка своеобразная на выпады, вместо таких же колких ответов он предпочитал угрозы или удары, но не со слабым полом, к сожалению.

— Я не неудачник! — хотелось сплюнуть тихо, чтобы был эффект, да вот немного переборщил. Наверное, все слышали этот вопль. А собеседница лишь пожала плечами:

— Докажи, что ты такой же как и был.

— Нарываешься на спор? — девушка любила игры, авантюры, ставки. Парень тоже их любил, но только не на себе, — Что же ты хочешь?

Станислав попытался скрыть за волнением свой страх.

— Хм, дай-ка подумать… Если ты такой мачо, то, непременно, сможешь завоевать любую девушку, — Олеся нахмурила брови, соображая, — Никто не должен устоять пред твоими джентльменскими манерами. Когда Машку Копыткину хотел окрутить, такой милый был, — она отошла от стены, — Называю твою жертву… Екатерина… хотя, нет, подожди. Она знает твои замашки, нужно что-то новенькое, актуальное. Может, новенькая учительница? Как же ее зовут? Ма… Ма… Марина какая-то.

Одноклассница уже поднялась на пять ступенек вверх, где-то прозвенел звонок. Стас с удивлением смотрел на удаляющиеся ноги в балетках:

— А почему именно она?

Ответ был тих, но отлично слышен:

— Личные счеты.

Нет, так на урок идти нельзя. Школьник был в смятении, его мысли двигались в хаотичном порядке. Слишком значимы события, произошедшие всего в десять минут перемены.

Он забежал в туалет и включил кран раковины. Ледяная вода приятно охладила пылающее лицо, пальцы онемели. Парень был в школьном туалете, наверное, от силы пять раз за все одиннадцать лет. Не привык.

***

Марина Сергеевна быстро, почти бегом направилась в свой кабинет. Почему сегодня ее попросили дежурить на первом этаже? Это же немыслимо! Девушка все перемены вынуждена стоять около парадных дверей, следить за порядком. Только благодаря тому, что сегодня вечером хотела повеселится, она не слишком расстроилась, проводя эти десять-двадцать минут затишья в своих мыслях, строя планы.

Может, взять с собой вино? Нет, не катит, Лидка его терпеть не может. Говорит, что оно слишком кислое и сладкое. Пиво не любила сама Марина, считая этот напиток вторым сортом. А зачем вообще тратиться? Кажется, в холодильнике должно что-то быть, непременно. Только нужно вспомнить что.

Рядом с ее кабинетом на четвертом этаже стояла небольшая стайка школьников, что-то яростно обсуждая. Только потом учительница заметила, что ученики окружили девушку, что победно улыбалась губами, окрашенными в ярко-алый цвет. Артистка, мысленно окрестила школьницу молодая девушка.

Ключом открыть класс не так-то просто, если учесть то, что дверям можно без зазрения совести дать лет тридцать. Ну вот и победный щелчок. Дети сразу ринулись, забыв пропустить вперед своего педагога, занять места, по своему мнению, более выгодных.

Учительница вошла, робко встав около своего места. Школьники шебуршились, переругивались между собой, но вели себя достаточно тихо. Наверное, потому что их всего пять. Каждый занял свою парту на переднем ряду, благоразумно оставив свободной первую рядом с учителем, и встал по стойке смирно.

Молодой педагог, нервно теребя края своей белой блузки, решила начать с дежурного:

— Здравствуйте, садитесь, — синхронный шум отодвигаемых стульев, кое-кто начал качаться, внимательно просверливая дырку в девушке, — Меня зовут Марина Сергеевна, я буду преподавателем английского языка у вас на оставшийся год. Учить я буду строго, но, по возможности, — сдавленное хихиканье, — справедливо. Для начала нужно проверить ваши знания.

Мел противно скрипел по доске, Марине хотелось от этого шума закрыть уши руками, но она лишь сглотнула и, будто клоун в цирке, велела достать свои тетради.

— Записывайте сегодняшнюю дату, — англичанка сковано махнула рукой на записи белым мелом, садясь за свой стол, — Начнем с проверочной работы. Ставьте римскую цифру один…

Двойной стук в дверь, и на пороге появляется опоздавший. Молодая учительница часто слышала убеждение, что смерть стучит только два раза. Паренек стильно одетый, надменное выражения лица, мокрые волосы торчат во все стороны. Он уверенно спросил у девушки:

— Извините за опоздание, можно войти? — по тону было ясно, что виноватым школьник себя совершенно не чувствовал.

Марина Сергеевна внимательно смотрела на юношу:

— Раз Вы зашли, то значит, можете присесть на свободное место, — работница школы решила, что если обращаться к старшеклассникам на «Вы», то они поймут важность того, что, может, хватит себя вести, как маленькие неразумные дети, которые могут делать, что в голову взбредет, не задумываясь о последствиях. Она указала рукой на место перед собой.

Опоздавший с явной неохотой присел на указанное место. Учебники доставал шумно и долго, будто проверяя терпение учителя.

— Записали римскую цифру один? Нужно будет отметить отсутствующих. — Марина открыла свою тетрадку, с аккуратно расчерченными ячейками, на классе 11а, — Начнем, Акалелов Алексей. — Руку поднял парень, сидящий дальше всех от англичанки. Типичный весельчак. Неброско одет, рыжие волосы, веснушки. Марина Сергеевна отметила его место точкой, где вскоре будет стоять оценка за проверочную работу, — Горбунов Сергей, — в ответ ноль реакции. Отлично, — Миронова Светлана, Копыткина Мария, Седов Дмитрий, Зеленецкий Сергей, Урванцева Олеся и Яковлев Григорий.

Раздался дружный смех, обращенный в сторону опоздавшего ученика. Марина Сергеевна поняла, что кого-то упустила. Парень подскочил, будто седел не на стуле, а минимум на раскаленном железе:

— Вы меня пропустили! — девушка поняла, что сегодня у нее будет замечательный день, полный событий, — У Вас должно быть записано имя Станислав Вилькитцкий!

Учительница обомлела, школьник разозлился всего из-за какого пустяка. Ну, забыла она его записать, с кем не бывает.

— Успокойтесь, Стас. Я сейчас Вас запишу, — тихо произнесла молодая учительница мягким голосом, желая успокоить, но нет, это еще больше разозлило подростка.

Он собрал вещи и быстро вышел за дверь, кинув напоследок:

— Какая вы, к черту учительница, если всех своих учеников запомнить не можете?! — Марина Сергеевна не поняв из поведения странного паренька с фамилией Вильтицкий ровным счетом ничего, продолжила урок, пытаясь держать себя бесстрастно.

Одна ученица, склонив голову и улыбнувшись накрашенными ярко-алыми губами, проговорила:

— Вы не волнуйтесь, у него просто небольшие проблемы. Комплекс неполноценности.

Глава IV

Всегда хорошо, когда рядом есть такой человек, который тебя сможет понять. А еще лучше, если этот человек прекрасно знает, что может случиться, и поэтому ничего не спрашивает, а терпеливо ждет, пока ему самому все расскажут.

Ангелина Васильевна, биолог, проработала в этой небольшой школе уже четверть века, знает многие уловки учеников, мотивы каких бы то ни было поступков. Со временем она научилась находить подход к каждому школьнику — для кого-то это понимание проблемы, для кого-то добрая взбучка, а кого-то лучше вообще не трогать.

И вот, когда к ней пришла новенькая учительница, биолог не стала ни в чем разбираться. Лишь засуетилась и достала из недр старого и бездонного шкафа довольно новенький электрический чайник.

Марина Сергеевна смотрела на эти манипуляции слегка удивленно, но не стала ничего высказывать вслух. Она уселась за первую парту, невольно останавливая взгляд на стопке тетрадей, которые покоились на учительском столе и ждали проверки.

Утро сегодня было насыщено событиями, что нечасто происходит. Да, они были весьма смутны, но довольно существенны.

Минут через семь неслышно в класс вплыла Ангелина. Она с осторожностью несла два небольших стакана, за которыми тонкими затейливыми завитушками несся шлейф пара. Женщина поставила на стол перед англичанкой одну чашку из свой ноши.

Марина сначала заглянула в нее, узнать, что это за жидкость. К сожалению, там оказался почти бесцветный зеленый чай.

Девушка натянуто улыбнулась на такую заботу и отпила горячего напитка, сдерживаясь, чтобы не скривиться. Она не любила зеленый чай и никогда его не покупала. Она бы с удовольствием сейчас выпила кофе, пусть оно и не настоящее.

— Марина, Вы хорошо работаете, — похвалила биолог молодую учительницу после затянувшейся неловкой паузы. — Я заглядывала как-то к Вам, Вы хорошо знаете свой предмет, — она внимательно посмотрела в глаза англичанке, будто пытаясь что-то донести, — несколько лет подряд к нам заглядывали молодые, порядком амбициозные девушки. Он поработают год и уходят, — Ангелина вздохнула, а Марина Сергеевна незаметно закатила глаза, понимая, к чему же клонит эта пышная преподавательница.

— Я никогда не загадываю вперед. Если мне удастся сработаться, то я наверняка посвящу себя педагогической деятельности. Если же нет, то есть множество других профессий, где иностранный язык будет, несомненно, важен.

— Понятно. Вас ученики встретили хорошо. Наверное, они уже привыкли к частой смене, и поэтому не затрудняют себя тем, чтобы выживать новеньких. — Кажется, слова задели биолога за живое. — Помню, как мне подпилили ножки стула. Мне повезло, я заметила, что дети слишком странные. А Люду, раньше химиком работала, серьезно покалечили. Они что-то подсыпали ей на тряпку, она сожгла кожу на руках.

Молодая учительница слушала молча, поверженная в некий ступор. Никогда такого не слышала. Даже в детдоме такого не придумают. Лишь потом она тихо в задумчивости произнесла:

— Дети жестокие и нервные слишком стали.

***

Погода резко ухудшилась. Небо заволокло грязно-серыми тучами, закрывающими солнце. Казалось, что сейчас не три часа дня, а уже минимум восемь.

Марина открыла холодильник на своей крохотной кухни, ища провизию на вечер. Она достала из морозилки около килограмма креветок и, открыв дверцу, бутылку виски, а потом упаковала эти предметы в небольшую сумку.

Девушка была уже одета. Синий легкий плащ, сапоги на невысоком каблуке, темные джинсы, тонкая кофта с рукавами цвета морской волны. Дополняли образ распущенные длиной до плеч темно-каштановые волосы.

Звякнул телефон, пришла СМС-ка, сообщившая, что Лидка подъехала. Марина со скоростью метеора схватила вещи и вышла из квартиры. Быстро пробежав три этажа, она вышла на улицу, поражаясь изменчивой природе, но недолго.

Сверкнула фарами красная десятка, открылась передняя правая дверь. Подруга девушки любила все яркое, и поэтому покупала бросающиеся в глаза одежду, предметы, машины.

— Привет, подруга. Как дела на работе? — вот и сейчас Лидия надела зеленые брюки, желтую футболку и красную рубашку сверху. Волосы собраны в высокий хвост, блондинка.

— На работе все приемлемо, — девушка сняла плащ и кинула на заднее сидение, туда же поспешила и сумка, — Ты что, тоже что-то купила? Я же тебе говорила, просто расслабимся…

Подруга прищелкнула языком, отъезжая с внутреннего двора дома Марины:

— Я всего купила-то чипсы, сухарики, немного помидор. И рыбки захотелось. А что, поесть то мы нормально можем, нет? — она подняла бровь, скосив взгляд, впрочем, не отвлекаясь.

Было дело, когда она, только получив права, разговорилась по телефону и отвлеклась. Итог — выехала на встречку, въехала в иномарку. Старенькой волге конечно все нипочем, вот только денежки пришлось отстегнуть на ремонт.

Дома и деревья проносились быстро, они ехали по дворам, минуя пробку, которая должно быть на Продольной. Сезон дачников еще кипит, люди едут за город собирать урожай. Кто-то хочет отдохнуть, прогуляться по набережной, взглянуть еще раз на памятники. Лидии и Марине повезло, что они на машине, иначе бы пришлось ждать какой-нибудь полуживой автобус, набитый людьми пожилого возраста. А ведь и не сядешь — либо место нет, либо нужно уступить. Каждая бабулька не смеет называть себя дачницей, если не будет тащить с собой пару ведер помидор, огурцов, даже любимый котик «Барсик» подойдет, главное, чтобы все свое.

В дороге молчали, каждый думал о своем. Марина о разговоре с биологичкой, которая так некстати решила обидеться, и о нервном подростке. Лидку больше волновала вечерняя посиделка. Она уже по своему опыту убедилась, как заканчивают подобного рода мероприятия.

Глава V

Марина и Лидия сидели за небольшим столиком в увитой диким виноградом с одной стороны и плетущимися белыми розами — с другой.

Домик на дачном участке был небольшим, двухкомнатным, зато с водой, проведенной в комнату, именуемой кухня. Весь двор составлял множество красок, с точностью подобранными один к другому, ничего не тесня и не обезображивая.

Запах чуть увядших цветов смешивался вместе с запахами открытого виски, сваренными креветками в лимоне и семги, приготовленной на костре. Весьма необычное меню для Марины, но не для ее подруги. Это обычное дело, ведь она не привыкла себе отказывать ни в чем.

Лидка, смотря куда-то вдаль сквозь плотную пелену дождя, разговаривала по телефону. Молодая учительница не вслушивалась в разговор, ее больше волновал алкоголь, что нужно будет разлить по дутым бокалам, не пролив ничего на белоснежную, чуть влажную от капель воды, скатерть.

Своей подруге она налила четверть бокала, себе полный. Буквально через несколько секунд она залпом выпила виски, не заморачиваясь над эстетикой.

Лидия смотрела на Марину ошеломленно, забыв про свой разговор:

— Эй, ты чего? — в трубке что-то быстро говорили, может быть, даже не на русском языке, но затем телефон был просто выключен, — Ты же хотела просто посидеть…

— Нет, я хочу оторваться, — девушка улыбнулась, уже входя под влияния алкоголя, — Будем веселится.

Девушка налила себе еще виски, чокнулась и выпила:

— За новую работу, — она рассмеялась, видя округленные глаза Лидки. — Да не смотри ты на меня так! Была тяжелая неделя, завтра будет еще выходной. У тебя, кстати, тоже, — она взяла с чашки креветку, обжигая пальцы, пока чистила ее.

— Нууу подруга, я не буду виновата, — Лидия усмехнулась, повторяя действия Марины. — За нашу дружбу!

— Да, хорошо, что мы с тобой познакомились, — молоденькая учительница мечтательно закрыла глаза. — ты помнишь, как мы познакомились?

— Нет, пыталась, но не могу вспомнить.

— И за это можно выпить.

Через несколько часов опустошенная бутылка виски была отброшена, вместо нее девушки нашли каким-то чудом оставшиеся несколько бутылок водки.

Марине, уже почти потерявшей трезвой ум, захотелось искупаться под дождем. Держась друг за друга, молоденькая учительница и ее подруга пошли на поиски реки, которая должна быть где-то поблизости. Может быть, это была и не река, а озеро или пруд. Хотя, не суть важна, главное, что это вода.

По пути они несколько раз сворачивали не туда, и, проклиная схему дачных улиц, они возвращались обратно. Но, наконец, минут через сорок они нашли место своих поисков.

Вероятно, девушки были не единственными, кто решил насладиться местным пейзажем в красках дождя.

Марина с разбегу, не снимая мокрую одежду, прыгнула в воду. Холод совершенно не отрезвил ее, лишь добавил новых впечатлений.

— Лидка, присоединяйся — подруга, еще сохранившая крупицы здравого смысла, зябло поежилась, отрицательно махая головой.

Марина Сергеевна, барахтаясь, словно ребенок, поплыла на глубину.

***

Извечная проблема после веселье — бедная голова. Кажется, будто она раскалывается на части, мстя за за саму суть слова «оторваться».

Молодая учительница со стоном разлепила веки, щурясь от яркого света солнца. Через некоторое время она смогла понять, что находится не помещении, а на улице; рядом с ней сидит Лидка, крепко сжимая ее руку; они не одни.

— Что вчера было? — голос осип, хотелось пить.

Подруга тревожно и одновременно облегченно ответила:

— Эээ, вкратце? — после легкого кивка, она отчеканила, — Мы напилась. Мы отправились купаться. Ты чуть не утонула.

Марина восприняла новость довольно спокойно, лишь прикрыв глаза, спросила:

— Ничего не сломано?

Лидка медленно покачала головой, преподнося к губам девушки железную кружку. Там оказалась всего лишь вода. Утолив жажду, Марина Сергеевна с трудом поднялась.

Они были около большого озера. Крутой, каменистый берег, прозрачная вода, тина. Кое-где росли камыши. Квакали лягушки. Недалеко от месторасположения двух подруг, была двухместная тряпичная палатка, темно-болотного цвета. Рядом виднелся костерчик. Слышались голоса.

— Они помогли тебя вытащить, — Лидка нарушила тишину, почти вплотную подходя к девушке. Звонкая пощечина алым отпечатком расползалась по лицу молоденькой учительницы. Из носа пошла кровь. — Никогда, слышишь, никогда так не делай!

Так-так, у ее подруги истерика. Марина прижала к себе подругу, говоря какие-то утешительные глупости. Лидка тихо всхлипывала, не замечая слез:

— Извини, я не сдержалась.

— Все хорошо, я сама виновата, — прошептала девушка, осторожно отталкивая уже успокоенную подругу. — Пойдем, что ли, умоемся, — она ободряюще улыбнулась блондинке. — Вон, вся тушь уже растеклась. Непорядок.

Шутливый тон возымел результат. Лидия рассмеялась.

Глава VI

Что делать, если кажется, что весь мир настроен против тебя? Убегать, кричать, плакать? Может быть, свалить все на других? Святослав не знал, он запутался в своем поведении, запутался в отношении. Он даже не знает, как отвязаться от этой Олеси с ее глупым спором.

Он апатично лежал на своей кровати, смотря пустыми глазами в потолок, отделанный панелями. Солнце скрылось за тучами, в комнате царила тишина. Лишь часы на прикроватном столике тихо тикали, отсчитывая время.

Где-то там что-то делала мать, гремя посудой. Может, завтракала, а может, что-нибудь еще.

Самое забавное, что с родителями он не мог общаться так же, как с друзьями. У них нет ничего общего. Мать любит цветы, отец путешествовать. Парень же не замечал подобных увлечений у себя. Зачем ходить куда-то, если и дома не так плохо. А цветы не могут заменить общения.

Станислав посмотрел на часы, выходить через семь минут. Минут двадцать пешком, а затем школа. Юноша уже был одет: широкие светлые джинсы со множеством карманов и футболка, поверх которой клетчатая рубашка.

На улице стояла затхлость, будто воздух застоялся на одном месте. Ветра не было. Листья, еще зеленые, завораживали своей неподвижностью, будто в сказочном мире.

На дороге, невесело сигналя друг другу, стояли машины. Утренняя пробка, что может быть приятней? Водители с тактом вспоминали самые нелестные эпитеты в сторону других жертв ситуации, строгого начальства, прохожих, что лавировали между.

Пока Стас переходил дорогу, его чуть не задавили: зацепили капотом колено, чуть не переехали ногу, задели зеркалом.

Итак, никудышное настроение парня упало еще ниже. Что же нужно отдать его однокласснице, чтобы она не вспоминала про разговор в школе. Может, цветы? Нет, слишком. Будет выглядеть, как будто он приглашает ее на свидание. И она, пользуясь случаем, его просто пошлет. Может, еда? Что-нибудь сладкое. Конфеты слишком дорогие, а в пакете не смотрятся красиво. Лучше шоколад. Без примесей в виде орехов, хлопьев, йогурта. Просто темный, а лучше горький. Да, он самый. И недорого, и эффектно.

Станислав, вытащив из кармана и посчитав купюры, быстренько постучал в окошко близлежащий киоска. После заминки в минуты две дверцу открыла хмурая девушка, всем своим видом показывая, что не намерена проявлять вежливость.

За небольшую плитку горького шоколада пришлось отвалить полтинник, хотя в магазинах она стоит раза в два дешевле. Зато с обратной стороны микроскопическом шрифтом написано, что сие кондитерское производство добавляет сою. Даже не смотря на то, что это «Конфил».

Плитка полетела в сумку. Парнишка побежал в школу. Время поджимало.

Станислав никогда больше не будет доверять Олеси, потому что его встретили веселые и ехидные возгласы. Кто-то желал ему успехов, кто-то болтал о глупости, кто-то сочувственно хлопал по плечу. Школьник почувствовал себе клоуном в цирке, который не знает, как ему себя вести.

После он притулился где-то в углу и отгородился от остальных завесой музыки, звучавшей на всю громкость наушников. Рок.

Нужно было немедленно наладить отношение с англичанкой. Вот и пятьдесят рубликов не зря пропадут. Вроде сегодня есть урок.

Математика. У доски стоит Машка, что строча на доске.

Копыткина была девушкой худой, даже костлявой, светловолосой, нервной. И всегда шикала, если ее исправить хотели у доски, хотя сама не брезгует отвлечь другого и показать свои знания.

Во всех этих цифрах, буковках и значках Стас совершенно не ориентировался, поэтому просто скатывал ее почти нечитабельные вычисление. То ли это «b», то ли это «6». не разберешь.

Любимое слово Машки: «бесишь». Вот после долгого терпения и слов учителя: «Что тебе мешает дорешать это уравнение?» парень не выдержал:

— Ей мешает то, что ее все «бесят», — ехидная улыбка расползалась впервые за сегодня у Станислава.

Одноклассница у доски повернулась к нему, прошипев:

— Заткнись, ты меня уже бесишь!

Юноша невинно пожал плечами:

— Ну вот, видите? — Этими словами он вызвал приступы смеха, Машка села на свое место, а учитель позеленел.

После ему, уже бедному, пришлось решать все самому, заново. Теперь уже все хохотали над ним, а математичка строго спрашивала:

— Где же свое остроумие, Святослав? Только «бек-мек» и можешь сказать?

После уроков, а также урока английского, он решил начать действовать. Учительница вела себя, будто ничего не произошло. Лишь сказала, что оценки приемлемые, если можно считать приемлемым «3» и «4». Тем, кого не было в субботу — школьника Марина Сергеевна тоже упомянула — она попросила завтра прийти на консультацию после уроков и написать то, что остальные делали на уроках.

Стас Вилькицкий остался последним, специально медля с собиранием учебников. Лишь затем, после того, как за последним стих шум, он достал плитку и положил перед учителем на стол. Смотря на преподавательницу, он медленно проговорил:

— Извините меня, Марина Сергеевна, за несдержанность на прошлом уроке. Больше подобного не повториться.

Девушка улыбнулась, парню показалось, что улыбка была натянутой, с горькими нотками разочарования.

Не сказав ни слова, он выбежал из кабинета. Ему долго еще мерещилась эта разочарованная улыбка.

Глава VII

Быть белой вороной среди черных — неблагодарное занятие. А быть обаятельной белой вороной среди завистливых и старых черных — и вовсе может быть опасно.

Среди учителей Марина чувствовала себя, мягко говоря, неуютно. Многие смотрели с пренебрежением, некоторые недоброжелательно, кто-то с завистью.

Женский коллектив для молодой учительницы был не по вкусу, она любила больше одиночество или, на худой конец, работу среди сильного пола. Они хоть не сплетничают и почти не способны на изощренную месть.

Некие помощники, что появились при первой встрече, будто испарились. Но Марину это не затрагивало. Она уже месяц спокойно проводила уроки, изредка попадая в неловкие ситуации. Также она проводила дополнительные занятия.

Кстати, этот ученик, Станислав, ходил к ней на каждую консультацию, не пропуская ни одного дня.

Молодая преподавательница прекрасно знала, что он неплох по иностранным языкам. Но ее вводили в ступор его письменные работы. Юноша будто специально отвечал неверно.

Марина заинтересовалась этим парнем. Слишком он странный, она не могла понять его цели. Ведь если девушка дает ему тест после уроков, один на один, то видит безупречно выполненную работу.

Сегодня все происходило как обычно. Несколько уроков: пятый, седьмой и восьмой классы. Марина Сергеевна устала после уроков, болела голова. Решив, что проверку можно отложить на следующие дни, а с учениками нечего не случиться, она собирала вещи. Лучше уйти незаметно, чтобы не было никаких лишних разговоров с классными руководителями или веселой посиделки с немками.

Но планам молодой учительницы не суждено было сбыться: в класс залетел Станислав — он стал уже довольно частым гостем, спрашивал оценки, поднимал стулья, помогал поливать цветы — с решительным блеском в глазах, он еще с порога выпалил:

— Марина Сергеевна, можно войти? — громкий голос чуть не заставил преподавательницу закрыть уши.

— Заходи, Стас. Но я уже ухожу, — разрешила Марина, одевая пальто темно-синего цвета с черными пуговицами.

— Да я ненадолго, — кажется, что парень так спешил, что бежал до кабинета, — просто я хотел сказать, что хочу заниматься с Вами дополнительно.

Девушка опешила, чуть не сев на стул. Она круглыми глазами смотрела на юношу, думая, как нужно себя вести. А точнее, идти ли на поводу или же нет. Станислав впивался в нее выжидающим взглядом. Педагог неуверенно кивнула. Любопытство.

— А зачем?

Подросток замялся:

— Ну, лучше знать язык. Я пойду учиться на переводчика. А для того, чтобы лучше ориентироваться, мне нужно говорить на нем…

— То есть, ты хочешь знать разговорные выражения, чтобы не выглядеть как рупор, который орудует только официальными словами?

Станислав Вилькицкий облегченно вздохнул, а Марина Сергеевна продолжила:

— Это, конечно, можно устроить, но в школе нельзя, только на консультации. А они проходят у меня по средам и пятницам. А в какие дни ты хочешь? — девушка склонила голову.

— Мне все ровно.

— Значит, — она задумалась, — можно в те же дни, в какие у тебя уроки. То есть, в понедельник и в субботу.

Парнишка согласился, после чего они разошлись. Марина домой, а старшеклассник по своим делам.

***

Когда все идет по маслу, сложно поверить в реальность. Стас почти вприпрыжку шел по улице. Он не верил в свое везение. Юноша понимал, что начать сближение с учителем лучше всего не в школе, а где-нибудь в менее официальной обстановки. А как педагога к такому подтолкнуть? Репетиторство — отличный способ.

Одет он был так же, как и при первом знакомстве с англичанкой. Лишь сверху черная простая куртка. Октябрь выдался холодный.

Нужный адрес школьник нашел без труда. Марина Сергеевна умеет объяснять.

Седьмой дом, третий подъезд, пятьдесят шестая квартира.

Железная дверь красного цвета с прикрепленным к ней значком номера. Круглая железная ручка.

Открыли почти сразу. Марина выглядела относительно бодро, но была в своей рабочей одежде.

— Здравствуй, проходи.

Как бы мог описать квартиру Стас? Она… пустая. Две комнаты, небольшой коридорчик. На стене, рядом с дверью прикреплены крючки, на которых висят две вещи: джинсовый плащ и пальто. Внизу стоят черные сапоги и красные тапочки.

Девушка провела ученика на кухню. Выглядела та так же не обжито, словно въехали совсем недавно. Небольшой белый стол, два деревянных стула, газовая плита, холодильник.

Заметив заинтересованный взгляд, личный репетитор решила нарушить тишину:

— Ремонт. Садись, будем заниматься здесь. Покажи, что ты принес.

Парнишка аккуратно сложил свою ношу на краю стола. Марина Сергеевна скептически взглянула сначала на книги, а потом на него:

— Будешь заниматься в куртке? Если нет, то повесь ее в прихожей.

Стас послушался. Хорошо еще, что он додумался снять обувь. Когда он вернулся, англичанка уже вовсю листала англо-русский словарик:

— Хорошее издание. Не наше. Ну что? Ты готов? — Дождавшись кивка, она продолжила, — садись, начнем.

Юноша такого еще не слышал. Каждое значение, каждое задание педагог тщательно объяснила с новой стороны, понятно описала и намертво впечатала в его память.

После занятий все мысли у него смешались, образуя какой-то непонятный ком.

Глава VIII

Обычно, если у человека появляется один лишний выходной, то он безумно радуется этому. И так как этот день вырван из их работы, то он явно не будет себя напрягать.

К черту выключив телефонный будильник, который прозвонил точно по расписанию в шесть часов утра, Марина снова откинулась на подушку. Жаль, что она забыла его выключить. Теперь, вместо того, чтобы видеть еще один приятный сон, она будет ворочаться по всему матрасу, думая о каких-нибудь мелких проблемах, что сейчас кажутся неразрешимыми и важными.

Например, сегодня должны будут, наконец, привезти нормальную кровать, которую молоденькая учительница заказала уже больше месяца назад. Только вот за новую мебель уже заплачено, а она лежит на жестком старом матрасе, каждый день рискуя простудиться.

Далее, она сегодня пропустила день работы, а значит у нее пропадает заработок за часы английского. Да еще и репетиторство накрылось медным тазом. Хотя, хотела бы она, чтобы ремонт отопления не делали, и все пошли в школу? Нет. Тогда, зачем вообще об этом переживать?

Марина повернулась на правый бок. Нет, так она не заснет. Может быть, сварить себе кофе. Дааа, если этот суррогат можно звать так. Но это лучше, чем ничего. Главное, это не зеленый чай.

Девушка встала, еще находясь в плену бредовых проблем, кое-как нашла свой махровый халат среди вороха белья, что было «аккуратно сложено» в углу.

Определенно, сегодня нужно будет убраться. Взяв себе небольшую фарфоровую чашку, учительница неторопливо насыпала пол-ложки цикория, две ложки сахара и кипяточной воды, что так вовремя подогрел чайник. Вкус не ахти, но пить можно. Хотя она уже изголодалась по настоящему кофе, а не по какому-то жалкому заменителю.

За окном было темно. Свет оранжевого фонаря беспрепятственно проникал в комнату сквозь прозрачное стекло, освещая не хуже обычной лампы. Странно, раньше Марина такого не замечала.

После еды преподавательница решила заняться уборкой. Как говориться: «чем раньше начнешь, тем быстрее закончишь.» Покидав все свои вещи и разложив их на несколько типов: черные, белые, синие, красные, остальные, — она закинула их в машинку, начиная с черных.

Ванная комната соединена с туалетом и является единственной комнатой, где Марина сделала ремонт полностью. Полы и три четверти стены выложенные бледно-голубым кафелем, душевая кабинка с затейливыми узорами на стеклянных стенках, раковина и унитаз сверкали белизной. В шкафчиках запрятаны стиральная машина и отдел с полочками для пузырьков.

Где-то к десяти часам в дверь забарабанили, напрочь игнорируя факт, что рядом на стене висит звонок.

Учительница открыла дверь с некой опаской, прежде заглянув в глазок. Бесполезное занятие, кое-кто умный закрыл нарочно его пальцем.

Как и ожидала Марина, на пороге оказалась Маргарита — старшая дочь Лидки, — держа за шиворот своего семилетнего брата. Она бесцеремонно оттолкнула педагога, завела мальчишку и проговорила:

— Мар, сегодня моя очередь вести Артема в школу. Но уроков нет. Вот я решила, что ты будешь не против с ним посидеть, пока мама его у тебя не заберет. Ну все, я пошла. Спасибо, Мар.

И Марго упорхнула куда-то по своим делам. Молоденькой учительнице дочка Лидки нравилась, но только до того момента, пока оной не исполнилось четырнадцать.

С получением паспорта девчонку будто подменили. Она, вероятно, решила, что уже большая, и ей не нужно больше сидеть дома и исправно учить уроки.

Маргарита из девочки с двумя косичками в розовом платьице превратилась в девушку с высокими требованиями. Внешность же требовала особого упоминания.

Черные волосы с забавной прической: тонкие косички с голубыми лентами собраны в высокий хвост. На глазах накладные ресницы, стрелки, голубые тени. Пудра, подводка, голубая помада. Разноцветная куртка, из которой выглядывает полосатый свитер, разлапистые лосины с ботинками на высокой шнуровке. Веселая девочка.

Марина Сергеевна вздохнула и спросила у своего новоиспеченного подопечного:

— Ну что, привет, Артемка, — она подала ему руку — он пожал, — сбагрила тебя сестренка мне, а значит, я буду тебя развлекать.

Девушка мягко улыбнулась, помогая мальчику снять и повесить куртку, а так же расшнуровать кроссовки.

День обещал быть интересным.

Глава IX

Дети — цветы жизни. Но просто отлично, если они находятся не на твоей клумбе. Подобные мысли блуждали в голове Марины. Именно из-за того, что семья не была для нее важной целью, она была свободна как ветер, ненавязчиво отшивая слишком упорных ухажеров.

Артем уже справился со своей стеснительностью и безбоязненно прыгал по подушкам, что разложил в гостиной-спальне. Молодая учительница не стала ругать Лидкино чадо: пусть ребенок оторвется хоть, а то мать слишком строгая.

Приманив к себе пальцем мальчишку, она показала на папку листов размером десять на десять:

— Тем, у меня есть идея. Можно сыграть в игру записочки, — педагог взяла в руки два простых карандаша и пару листов бумаги, — Играла я в такую игру давно, но она довольно интересная.

Артем, картинно приложил руку ко лбу, создавая вид гения, которому пытаются описать то, что он итак отлично знает:

— Ну, тетя Марина, мы с пацанами и девчонками играем в нее, когда я остаюсь на продленке, — девушка нахмурилась на обращение к себе, как к «тете», но промолчала. Бесполезно, — Только Настя пишет бредовые желания. Мне однажды выпала записка: «Поцеловать Сашу», — детские глаза возмущенно и доверчиво смотрели на Марину Сергеевну. Мальчик ждал ответа. Но, увидев, что «тетя» не понимает, какой реакции от нее хотят, пояснил, — Настя хотела сама взять свою записку. Она любит Сашу. И из-за нее надо мной смеялись.

— И почему же? — преподавательница сыграла удивление. Забавные детишки. Всего в первом классе учатся, а уже разбираются в таких вещах. «Любит» или «Не любит».

— Я отказался: он мальчик. Я же не девочка, чтобы его целовать. — Артемка нахмурился, видимо пытаясь представить то, что от него хотели, — Да и Рита бы меня побила.

— Ммм, ясно, — Марина понимающе кивнула, — А кто такая Рита?

Лидкин сын чуть ли не подпрыгнул от непросвещенности девушки:

— Она моя возлюбленная. Мы даже поженились. Вот, это она мне на руке написала, — он закатал рукав своей мастерки, показывая надпись. Неровными большими буквами там было написано: «Рита», а потом еще сердечко, которое заменило восклицательный знак, — Давай сыграем, но только выбирай нормальные желания.

Он пригрозил «тете Марине» пальцем, одновременно забирая себе черный фломастер и остававшуюся часть листочков. Затем он, примечая, что можно будет подглядеть, ушел. Щелкнула щеколда в ванной.

Усмехнувшись, учительница легла на живот, придумывая свои поручения. Нужно что-то легкое, чтобы не задеть ребенка. Подточив карандаш и сбросив стружку в стаканчик, она начала писать первое желание. «Расскажи стих» — так гласило оно. Марина Сергеевна знала, что Тема любит находиться в центре внимания, выступать где-то, отвечать. Артистичный ребенок у Лидки. Второе поручение — «Станцуй». Третье — «Нарисуй своего питомца». Четвертое — «Расскажи историю»

На этом они и закончила. Минут через пятнадцать в комнату вошел Артем с большой тарелкой, которую он успел взять на кухне, и где уже покоились его, свернутые в трубочку листочки.

— Как много ты придумал, — восхитилась Марина. Артемка собой загордился, добавляя к свои маринины записки, — Кто будет первым?

— Давай, — Парнишка даже поднял руку, как на уроке, — узнаем через «Камень-Ножницы-Бумага»?

— Хорошо, води.

Мальчик нахмурился, будто старался угадать, что выпадет у преподавательницы:

— Камень, ножницы, бумага. Раз, два, три! — У каждого ножницы, Артем начал заново, — Камень, ножницы, бумага. Раз, два, три! — теперь у каждого было по камню, мальчик повторил «ритуал» в третий раз раздраженно, — Камень, ножницы, бумага!

В конце концов, Марина Сергеевна уступила, специально изменив свой камень на бумагу, чтобы Тема не сомневался в своем везении и выигрыше. Ему выпала собственная записка — «Сделать кувырок пять раз». Затем Марина вытащила — «Прокукарекать пять раз». Остальные были не менее веселые, чувство юмора у мальчишки имелось довольно своеобразное. Хоть он и просил писать нормальные записки, к себе подобное не относил. Последняя записка, что Марина с Артемом вытащили — построить шалаш.

На окном уже во всю сияло солнце: заигрались они. Но что поделать, если каждое желание растягивалась минимум на двадцать минут по нескольким причинам: нужно было разобрать, что написано; подопытный отказывался; его приходилось заставлять.

— Я знаю, как его сделать, — Лидин сын взволновано ходил по комнатам в поисках нужных материалов, — Нужно взять стулья. Я принесу, а ты доставай подушки и одеяла, — командным тоном произнес подросток, скрываясь за дверью.

Марина послушно избрала руководителем строительного процесса его самого. Ребенок всегда лучше знает, как из самых невозможный вещей сделать устойчивую конструкцию.

Она часто видела, как дети на продленке после того, как выполнили домашнее задание, весело сооружали только из стульев грандиозные строения. И не важно, что строили не только мальчики, но еще и девочки. Они мирно уживались, вместе перетаскивали кое-какие игрушки, прятались от грозных воспитателей, не пускали к себе недругов в виде детей, не строивших с ними.

Как продвигалось возведения шалаша? Тема сграбастал все стулья в доме, — даже тот, который стоит тремя ножками на балконе, — все подушки, все пуховые одеяла, досталось оконным занавескам, простыням. И через сорок минут «неприступная крепость» была готова! Она занимала всю гостиную-спальню. И сразу после того, как Марина и Артем, взмокшие, уставшие, но довольные смотрели на свой шедевр, постучали в дверь.

Учительница подорвалась, невольно всматриваясь в свое отражение, промелькнувшее в окне. Вроде нормально одета: белая безразмерная футболка, шортики, махровые гольфы.

В дверь стучали с промежутком. Не сильно, но упорно. Открыв дверь, девушка обомлела. Она не думала, что Станислав придет на занятия. Уроков не было же, зачем тогда приходить на дополнительные занятия.

Сам школьник, судя по виду, тоже был слегка в шоке. Он еще ни разу не видел в подобном виде англичанку. Растрепанные волосы, нетипичная одежда.

— Здравствуйте, Марина Сергеевна, — он сглотнул, скользя взглядом по ногам учительницы, — я вот пришел заниматься. Не вовремя?

Парень неуверенно мялся с ноги на ногу, боясь поднять взгляд. Слышались детские крики. Девушка взяла парня за руку и завела оного в квартиру, захлопнув дверь. Путь назад был закрыт.

— Привет, Стас. Заниматься мы сегодня не будем, — молоденькая учительница пожала плечами, — Меня попросили посидеть кое с кем.

Станислав медленно снял куртку и ботинку, отметив, что на крючке висит яркая детская куртка, а на полу стоят черные кроссовки маленького размера.

— Артем, к нам гости — открылась дверь той комнаты, где юноша никогда не был. Оттуда выглянул мальчишка лет шести-восьми. Черные волосы, точащие во все стороны, большие зеленые глаза с огоньком веселья. Он улыбнулся Артему — тот улыбнулся в ответ, не стесняясь постороннего.

— Тетя Марина, а давайте, покажем ему шалаш, который мы построили, — по хлопанью в ладоши и живому взгляду можно было понять, что мальчику было бы очень приятно показать свое сооружение. Только вот Стас не представлял, как учительница строила это вместе с ним.

— Вау, красиво, Артем, — скомкано восхитился парень. Он не знал, как общаться с детьми, так как являлся единственным ребенком в семье, не обремененным обязанностями «няньки». Марина Сергеевна ходила на кухне, и школьник незаметно прошмыгнул к девушке.

Она готовила. На одной конфорке кипел чайник, на другой варилась каша. Марина улыбнулась тому, как смотрел на ее махинации парень:

— Не смотри так, Станислав. Лучше открой холодильник, выбери, с чем чай будешь пить.

Старшеклассник послушался, но потом встал в ступор, смотря на обилие конфет, рулетов, шоколадок, что было великое множество в холодильнике. Даже шоколадка, что он подарил ей, как извинение:

— А почему вы не ели шоколад?

Парнишке стало обидно.

Учительница склонила голову, будто читая мысли:

— Не обижайся, — мягко произнесла она, помешивая кашу, — мы люди болезненные, аллергики. Я как-то в детстве шоколада переела, так мне теперь его нельзя, также как и кофе. А у Артемки был заворот кишок, подруга за ним не уследила. Зато теперь мальчик на строгой диете сидит. Вот, кашками на воде питается.

В ее словах сквозила грусть и горечь.

— Извините меня, пожалуйста, Марина Сергеевна, я не хотел вас обидеть, — парень замялся, смущенно вжав голову в плечи.

Англичанка решила сделать вид, что не услышала. Лишь позвала:

— Тема, иди кушать.

Послышался топот. Стасу уже нравился этот мальчик.

Глава X

Люди на работе, и они же дома — это совершенно разное поведение. Будто стороны луны, видна одна, а о второй можно только гадать. Станислав только после того, как увидел англичанку в растянутой футболке, потертых шортах и с растрепанными волосами, смог оценить ее, как человека, а не цель, которая сможет удержать его на плаву.

Чай пили молча, в напряженной тишине. Она давила, будто груз на плечи, закладывала уши, затыкала уста, если школьник хотел что-то сказать. Он не мог выдавить из себя ни слова. Марина Сергеевна, совершенно не смущаясь возникшей неловкости, пила чай настолько крепкий, что казался черным. Ее лицо выражало непоколебимое спокойствие, но она не смотрела на школьника, предпочитая тому Артема.

Мальчишка тоже дефицитом общения не страдал. Он воодушевленно создавал из остывших комков манной каши разные конструкции. Затем, еще минут пять повозившись в своей плошке, он отодвинул материал для искусства и, оглядев комнату хитрым взглядом, проговорил:

— Марина, мне скучно, — тягостное давление тишины было нарушено звонким мальчишеским голосом, — давайте, сыграем в карты?

Артем впился в взглядом во взрослую, строя глазки. Началась игра в гляделки. Молоденькая учительница не выдержала и пяти секунд, мигнув:

— У меня нет игральных карт.

Но ребенок не смутился, становясь еще более радостным:

— Я знаю, — Стаса позабавило то, как он общается с педагогом: не было и толики лести или же уважения, просто дружба, — зато есть у меня.

Маленький человек похлопал себя по карманам брюк и выудил оттуда плоскую коробку. Обычные карты, без картинок, или обозначений. Для игры.

Юноша видел, как нахмурилась Марина Сергеевна, как она вздохнула:

— Хорошо, Тем. Уберешь со стола, потом разберемся.

Послышалась незатейливая механическая мелодия телефона. Девушка бросилась его искать.

Звонили из мебельного отдела. Привезти не смогут, так как нет машины для перевозки. После того, как разбирательства были закончены, англичанка, глубоко вздохнула, тихо себе повторяя:

— Я спокойна. Все хорошо.

Тем временем, мальчишка сметал все со стола, одновременно умудряясь закинуть продукты в холодильник, помыть посуду и расставить все по местам. Старшеклассник в который раз умилился. Чудо-ребенок.

После, протерев полусухой салфеткой стол, он начал раскладывать карты, не дожидаясь учительницы.

На кухню девушка зашла с раскрасневшимися щеками. Она присоединилась к остальным. С интересом смотря на Артема, что с воодушевлением сортировал свои карты на кучки, хмыкнула.

Станислава мучил один вопрос. Карты подразумевают соперничество, спор. Но ведь со спора можно будет кое-что и извлечь для себя хорошее. Он спросил, главным образом обращаясь ко взрослой:

— На что будем играть?

Одновременно прозвучали два ответа. Один молниеносный и звонкий, другой неторопливый и тихий:

— На интерес.

— На деньги!

— Нет, Тема, на деньги мы играть не будем.

— Почему? — возмутился парнишка.

— Дети не играют в карты вообще.

— Ну мы же играем.

— Можем и прекратить, — послышались стальные нотки в голосе педагога. Видя, что может произойти «грандиозная ссора», Стас решил предложить свой вариант, который был для него более чем оптимален:

— А можно сыграть на желания, — неуверенный голос услышали не сразу, но услышали ведь.

Учительница иностранного языка благодарно улыбнулась инициатору идеи, а у Артема загорелись глаза. Вероятно, тот уже придумывал, что хочет получить с выигрышем от них двоих.

— Отличная идея. Ну что, начнем?

Игра была интересная, но в виду того, что младшему часто уступали, Стасу и Марине Сергеевной приходилось выполнять различные поручения. Принести фруктов, нарисовать кошечку, спеть. Забавно смотреть, как эти люди, что считают себе более старшими, выполняют такие мелкие желания.

Где-то часам к семи пришла подруга англичанки. Школьник ее не видел, но слышал слегка картавый громкий голос, который отчитывал кого-то. Может, она разговаривала по телефону, а может, со своим сыном или самой девушкой.

Сыграли еще раз. Теперь вдвоем. Станислав очень старался выиграть: продумывал свои шаги наперед, пытался рассмотреть карты соперницы, но все в пустую.

Затем, на последнем ходу, Марина Сергеевна поддалась. Он видел по ее глазам и неуклюжим действиям, что она нарочно дала юноше выиграть.

Будь у него другая ситуация, то тот бы вспылил. Но сейчас ему это все на руку.

Одно желание. Любое. Не было обговорено, что можно или нельзя. Этим нужно воспользоваться.

Губы внезапно пересохли, глаза, казалось, прожигали насквозь. Ну ладно, была не была. А делать шаги к выигрышу необходимо. Тяжело вздохнув, парень произнес медленно, запинаясь:

— Я хочу, чтобы вы…

Глава XI

Как говориться, кто не успел, тот опоздал. Учительница отвернулась, а потому не услышала, как Станислав уже успел сказать, а если и услышала, то предпочла сделать вид, что не поняла. Пусть паренек правильно расценит свое желание, расточительство ни к чему.

Она ушла в гостиную, опрокидывая взглядом комнату. Цокнула языком, собрала карты и начала разгребать конструкцию, именуемую «шалашом».

Простыни сложить, подушки скинуть в угол, «кровать» расстелить на место. Мелкие предметы закинуть на полки, карты оставить на видном месте, чтобы потом отдать семилетнему владельцу. Кстати, не мешает прикупить. Марина не была против азартных игр, просто времени как-то не было для подобных покупок.

Школьник встал в дверях, пытаясь не мешать. Его застывшее выражение лица навевало неловкость. Англичанка заметила передвижения гостя только после того, как комната более-менее приобрела свой обычный вид. Она вопросительно посмотрела на Стаса, но тот никак не реагировал. Лишь сосредоточенно сверлил взглядом незашторенное окно.

Молоденькая учительница подошла поближе:

— Ты забыл.

Старшеклассник очнулся от своих раздумий, явно не поняв утверждения.

— Что забыл?

Марина слегка улыбнулась:

— Забыл сказать свое желание.

Девушка была уже совсем близко, почти в плотную. Станислав замечая странный блеск в глазах преподавательницы, робея, произнес:

— Нуу, я… я… хотел, чтобы… — дальше почему-то не шло. Парень опустил взгляд вниз. Это сложнее, чем с обычными девочками, что являлись всегда младше его. А более опытный человек может видеть его действия насквозь. Нужно быть осторожнее в ходах, намного осторожнее.

Англичанка осторожно, боясь спугнуть это чудное мгновение, подняла его за голову за подбородок чуть выше, привлекая к себе внимания. Близко.

Станислав, понимая, что не сможет сказать, что хочет, вслух, рывком приблизился и прикоснулся губами к губам Марины. Девушка ожидала подобного поворота событий, нарочно провоцируя.

Она ответила. Немедленно, мягко и верно, взяв инициативу на себя. Проникнув языком в рот юноши, она обследовала его десны, зубы и небо, дразня новыми неведомыми ощущениями.

Старшеклассник никогда еще подобного не испытывал. Раньше он не понимал того, что может передать поцелуй. Как он может распалить тело.

Парень пытался действовать подобно примеру англичанки, но удавалось это с трудом: слишком пылко уводила она его от реальности.

Незаметно их тела сплелись. Стас обхватил девушку за талию, прижав к себе. Он проник руками ей под футболку, лаская спину и посылая толпой мурашек импульсы жара.

Парнишка и не заметил, как стал постанывать. Учительница одной рукой обхватив шею, другой гладила его пах, возбуждая крайнюю плоть.

Что может быть слаще спонтанного и запретного желания? Только его исполнение. Ну и пусть, что завтра это превратиться в проблему. Ведь это все завтра. Не сейчас.

Марина умело ласкала парня, освобождая того от одежды. Она уже и забыла, как они оказались на полу. Это все не имело значения. Парнишка метался где-то вне реальности, отдаваясь удовольствию, теплу и движению.

Бешенный темп, сбившееся дыхания, сладкие стоны, вспотевшие тела. Что может быть прекраснее слияния душ? Разве что только чистая и сказочная любовь. Но и она быстро надоедает, просто потухая в бытовых мелочах.

***

Рассвет. Морозный воздух, тишина и мрак. Стас проснулся внезапно. Воспоминания вчерашнего вечера приходят неторопливо, будто сквозь дымку. Сначала он вспомнил игру, свой выигрыш и желание, которое не смог произнести. Затем пришли попытка передать действием, поцелуй и удовольствие. Невероятно.

Парень лежал на полу, рядом тихо сопела Марина, безмятежно улыбаясь во сне. Никогда бы не смог бы подумать, что такая на вид девушка может был пылкой и упорной, доводящей до исступления.

Но представление окончено, артистам пора по домам. Стараясь не потревожить спящую, юноша стал искать свои вещи.

Джинсы и нижнее белье были под ним, футболка где-то рядом с окном, рубашка висела на косяке двери.

От поисков носков его отвлек сиплый и довольный голос:

— Молодец, Станислав. Можешь собой гордиться, ты выиграл спор.

Старшеклассник медленно, очень медленно повернул голову в сторону Марины. Она уже проснулась. Глаза девушки блестели насмешкой, перемешанной с радостью. Как она могла узнать?

Дурачка сыграть не удастся, поэтому он отвечает как можно холоднее:

— Естественно. Спасибо, Марина Сергеевна, за вашу услугу, — только язвительного поклона не хватает, но юноша не хотел портить момент своим ребячеством. Он хотел показать ей, что он взрослый мальчик. Ну и пусть, что в телефоне 157 пропущенных от родителей, которым потом придется что-то болтать про вечеринку у брата друга Демоса, про которую он уже не многократно упоминал.

Лишь потом, уже возле своего подъезда, под холодным дождем Стас смог снять маску расчетливости. Он чувствовал, что учительница английского еще отыграется.

Нет, не оценками даже и не насмешками. Это будет потом. Может быть, даже и не в этой жизни. Но она отыграется.

Он видел это по ее хитрому блеску и демонической улыбке.

Это единственный гет, который я написала не как зарисовку. ^^

Благодарю за прочтение.

Комментарий автора ориджинала mishe_fox

Режим бетинга временно недоступен. Пожалуйста, сообщайте авторам об ошибках с помощью личных сообщений, а не с помощью комментариев.

Обсуждение 

Нет комментариев

Страница сгенерирована за 0,007 секунд