Поиск
Обновления

03 декабря 2018 обновлены ориджиналы:

17:27   Папенькин сынок 

15:05   M. A. D. E. 

29 ноября 2018 обновлены ориджиналы:

17:11   За всё надо платить 

17:05   Великолепный Гоша 

17:01   Генкина любовь 

все ориджиналы

Страшнее кошки зверя нет - Глава 16  

***

После унылого болотного пейзажа, сад был прекрасен, и Риз очень радовался этой прогулке. Местный Источник с радостью составил ему компанию. Шиа’нари был совершенно не против, ему нравился этот зеленый лягушонок. В этом большом и неприветливом замке, у Риза наконец-то появился друг. Целители были хорошими и веселыми, очень понимающими и к ним всегда можно было обратиться за помощью. Правда Ника мальчик инстинктивно побаивался, сам не понимая причины, Джери ему нравился куда больше, а Лэйлу он и вовсе обожал. Она уже столько раз помогала советами и не только, что Ризу казалось, будто он обрел старшую сестру. Но целители были старше, а Болото, хоть по его словам и было очень древним, выглядело едва ли не младше шиа’нари.

— Слушай, а как тебя зовут? — мальчик без опаски держал духа Источника за руку. — Вот меня Р’изом назвали, а твоего имени я ни р’азу не слышал.

Бросив взгляд на опечаленную мордашку спутника, он сразу же догадался, что это очередная больная тема. Видимо никто не додумался выдать зелененькому духу имя, а сам он по какой-то причине ничего не выбрал.

— Нет, ну это не дело! Что это за имя такое — Болото? Давай пр’идумаем что-нибудь красивое. И… я все стеснялся спр’осить… Только не обижайся, пожалуйста… А ты мальчик или девочка?

— Не знаю… — дух удивленно захлопал по-детски наивными глазами. — А в чем разница?

Болото никогда прежде не чувствовало себя настолько личностью. Прежде к нему относились исключительно, как к Источнику, существу без разума. Все решал магистр, а Замок осуществлял. Он плохо понимал людей, а люди совсем не понимали его, но поклонялись и приносили жертвы. И сейчас, идя за руку с другим духом, чувствуя, чужую благодарность за то, что оно делится энергией, Болото ощущало себя по-настоящему нужным и живым. И даже плохое поведение магистра перестало так сильно раздражать.

— Ну, в психологии и стр’оении тела, — смущенно пробормотал Риз, не понимая, как можно не знать таких простых вещей. — А в дер’евне, где я жил, там еще и обязанности р’азные были. Женщины еду готовили, детей воспитывали, пор’ядок в доме наводили. А еще пряли, шили и в поле р’аботали. Мужики, те на охоту ходили, ловили р’ыбу, тоже в поле ходили, да новые хаты стр’оили. Я понимаю, что у вас тут все не так, и р’абота не показывает, кто есть кто.

Риз шел какое-то время молча, обдумывая данную ситуацию. Он даже не сразу обратил внимание, что ожесточенно чешет запястье, неприятно ноющее уже какое-то время, пока пальцы не стали влажными от крови. Мальчик аккуратно закатал рукав мантии, чтобы не испачкать случайно такую красивую вещь. Он не понимал, что не так, но чувствовал нарастающее волнение и дискомфорт. Все ведь было хорошо. Эти дни они с Лиамом так хорошо проводили вместе. Да и сейчас собирались сходить на праздник, едой запастись. Что же могло произойти? Но Риз своему человеку верил, тот же обещал, что не будет больше делать так, как в ту ночь. Волноваться не о чем. А рука… ну, по болит и пройдет, бывало и хуже.

— Знаешь, если ты не можешь опр’еделиться со своим полом, это не стр’ашно. Я все р’авно буду с тобой др’ужить. Но имя тебе нужно. Такое, чтоб и мальчикам, и девочкам подходило. Одежду бы еще. О, я с Даур’еном поговор’ю, чтобы он кр’асивую мантию тебе дал, — шиа’нари странно покачнулся, и с улыбкой вытер кровь, текущую из носа по губам и подбородку. Выглядеть непринужденным и веселым получалось все сложнее и сложнее. В груди сворачивалась раскаленная спираль, и Риз боялся думать о причине, с которой это могло быть связано.

Замок нахмурился, он определенно не понял в чем же заключается разница. Еду у них готовил Бил, а он вроде бы был мужчиной… здоровым таким. Зато на охоту с удовольствием бегала Саманта, прекрасная леди с высоким звонким голосом. Лет триста назад один из магистров объяснил Болоту, что женщины рожают детей, а мужчины нет. Пришлось провести целое исследование, из чего Источник понял, что если запереть в одной комнате двух людей, то получается, что один из них начинает вынашивать ребенка. Это и есть женщина. Как правило, мужчины были крупнее, а у некоторых дам имелась большая ярко выраженная грудь, которую можно было различить даже под мантией, неплохо так скрывающей фигуру. А еще разница была в местоимениях, на данный момент Болото научилось прислушиваться к таким деталям речи. Даурен говорил о себе в мужском роде, значит, он мужчина, и детей вынашивать и рожать не может. А Дэтрам еще крупнее, получается и он не станет мамой… Замок покачал головой. Он так и не понял, на кой-тогда они запирались в одной комнате, да еще и поженились. Возможно Замок что-то не так понял и дети у них все-таки могут быть и по логике соразмерности рожать придется Даурену…

— Риз, а Даурен может родить ребенка, ведь они с Дэтрамом занимаются неприличными вещами, да еще и поженились? — взволновано спросил Замок, подняв глаза на нового друга и замер. — Ой, что случилось, ты умираешь? Почему у тебя кровь? Я же даю тебе энергию. Ты не должен умирать!

Риз улыбнулся, стараясь не пугать Болото. Он очень не любил волновать окружающих.

— Нет, Даур’ен — мужчина и Дэтр’ам тоже. У них не может быть детей др’уг от др’уга. Пр’осто иногда люди выбир’ают себе пар’у того же пола. Они так устр’оены. Вот я Лиама выбр’ал, хотя никто из нас не женщина. И я не умир’аю, что ты. Пр’осто, кажется мой… человек… пр’о меня опять… з-забыл… — Ризу становилось все хуже. Он ощущал, как его буквально тянет туда, где находился Лиам, связь у них установилась прочная и мальчик без труда мог определить, куда следует идти. — Ты из-вини… я должен… я вер’нусь…

Шиа’нари нетвердой походкой двинулся в сторону покоев Даурена, точно зная, что Лиам там. Организм сдавался на глазах, его словно выворачивало наизнанку. Кровь текла по руке, быстро пропитывая ткань сползшего вниз рукава. Ризу было страшно. Ледяной ужас закрадывался в душу, сжимал горло.

— Лиам хор’оший… Лиам хор’оший… — немеющие губы повторяли слова, подобно заклинанию. Риз был уверен, что сейчас он доберется до места, обнимет своего человека и все снова станет хорошо. Пронзительная боль настигла внезапно, оглушая и заставляя рухнуть на колени. Рука больше не слушалась, а в правый глаз будто вогнали раскаленную спицу. Риз тихонько всхлипнул, прикусив губу и пробуя подняться. Ушибленное колено тут же отозвалось новой вспышкой неприятных ощущений. Мальчик брел по коридору практически вслепую, цепляясь уцелевшей рукой за холодный камень. Он практически ничего не слышал и не видел, концентрируясь на голубой нити, тянущей за собой. Но с каждым шагом она все больше истончалась.

— Лиам… мне больно… Г-где ты? — Риз практически ввалился в комнату, просто рухнув всем телом на дверь, всего пару секунд назад закрытую с другой стороны на засов.

Знакомое рычание раздалось прямо над ухом, теплая золотая энергия Дэтрама сплошным потоком хлынула в измученное тело. Картина мира прояснилась внезапно, но не полностью — правый глаз не желал функционировать, как и рука, повисшая плетью вдоль тела. Но то, что увидел Риз, поразило его до глубины души и желание ослепнуть окончательно, стало едва ли не ключевым.

— З-за что? — едва слышный шепот с трудом сорвался с губ. — Лиам… ты же… обещал…

Тело перестало повиноваться, а энергия мантикоры, смешиваясь с болотной, вырвалась на свободу, отшвырнув Дэтрама в противоположную сторону. Ослепительно-яркая вспышка света погасла почти мгновенно, только создание, застывшее на полу, Ризом уже не являлось. Снежный дух медленно поднял голову, еще раз окидывая всех присутствующих взглядом пронзительно-синих глаз, а затем легко махнул рукой. Лиама в прямом смысле сдуло ветром, шибанув об противоположную стену, Даурену повезло больше, с кровати он так и не слетел, лишь познакомился с другой стеной, которая была значительно ближе. Комната начинала замерзать на глазах, превращаясь в самый настоящий ледник.

— Как я вовр’емя, господа. Не помешал? — Кризарилис с трудом поднялся на ноги, все еще покачиваясь и сплевывая под ноги кровь.

Лиам мотнул головой, пытаясь быстро сообразить, что происходит, ведь только что он увлеченно проводил ритуал. Лежащий под ним Даурен был перевернут на живот и что-то недовольно шипел в подушку, когда Лиам не особо нежно изучал руками его исцарапанную спину и то, что ниже. Осведомитель вроде не делал ничего дурного, Даурен сам приказал, сам же и отдувался, а уж в каких позах решал маг проводивший ритуал. Лиам как раз с упоением думал, как бы еще поинтереснее уложить несопротивляющегося магистра, раз уж подвернулась возможность, аура неприязни и ненависти исходившая от «жертвы» лишь подстегивала желание придумать что-нибудь поизощреннее. Так, чтобы Даурен надолго запомнил, почему лучше прислушиваться к своему главному осведомителю и не совершать всяких сомнительных магических вещей ради еще более наказуемых нарушений правил. К тому же Лиам просто упивался ощущением временной власти над гибким, желанным телом.

Столкновение со стеной поубавило его пыл во всех отношениях. Вид измученного Риза заставил понять, что он опять где-то жестоко ошибся, а застывшее в дверях нечто… Лиам зажмурился, ощущая подступившую тошноту, головокружение и непреодолимый ужас. Сам Источник Болот явился взглянуть на его грех.

Дух пискнул, закрывая глаза своими перепончатыми ручонками. Его лицо и уши приобрели фиолетовый оттенок. Ужасно неприличная картина вывела его из равновесия, от чего за окном поднялся сильный ветер, сбивший с ног парочку проходящих под окнами магов.

— Что за безобразие?! Неприличный кошмар какой-то! Дэтрам, побей их всех, и заставь одеться! Кризарилис, а ты только моего человека не убивай, пожалуйста, я пока себе нового не подобрало. Отвратительно-отвратительно-отвратительно!

— Непременно, сейчас этим и займусь, — Дэтрам поднялся на ноги, потирая ушибленный затылок, пробрался к двери и аккуратно вытолкал духа за пределы комнаты. — Никто никого не убьет, не волнуйся. Риз мой друг, он не будет вредить Даурену.

По крайней мере Дэтрам на это надеялся, прекрасно помня, насколько шиа’нари жестокие, мстительные и не любящие выслушивать никаких объяснений. Ритуал ему самому дико не нравился, но по-другому задуманного не осуществить. Только как все это быстро объяснить разгневанному снежному духу? Да и если бы все шло хорошо, Риз бы точно не пострадал…

— Риз, не трогай, пожалуйста, моего человека, он совершенно ничего плохого не делал, — Эльрен на всякий случай преградил собой путь к кровати. — А своего трогай сколько хочешь. Могу помочь. От души.

Кошак завороженно смотрел на Кризарилиса, наконец-то принявшего истинный облик. Так, наверное, выглядел бы Риз, будь он лет на десять старше. Черты лица оставались вполне узнаваемыми, а вот мантия стала совсем мала, не выдерживая новой формы своего обладателя. Снежный дух был не просто бледным, он казался едва ли не полупрозрачным, по молочно-матовой коже то и дело пробегали голубые искорки. Кризарилис был на голову выше человеческой сущности, гораздо шире в плечах, а белоснежные волосы, плавно перетекающие в насыщенно голубой цвет, струились едва ли не до пола.

— Я пр’ишел не за этим, постор’онись, Стр’аж, — шиа’нари коснулся плеча мантикоры, с легкостью сдвигая в сторону. Пальцы у него были длиннее человеческих, ближе к ногтям они становились насыщенного синего цвета. Такими же природа сделала глаза и губы.

Дэтрам тихонько зашипел, растирая плечо, мигом покрывшееся инеем. А тем временем снежный дух спокойно подошел к своему человеку. На его перепачканном кровью лице не отображалось никаких эмоций, но пространство вокруг буквально корежило. Огромные сталактиты изо льда тянулись с потолка вниз, вокруг замерзало и ломалось все. Стены и пол ощетинились острыми зубьями.

Дэтрам метнулся к медленно замерзавшему шкафу, буквально в последний момент выхватывая с полки банку со слизняками, и бережно прижав к груди, осторожно двинулся в сторону магистра. Надо было срочно покидать это помещение, температура падала все ниже, а на Даурене все еще не было никакой одежды.

— Ты обманул меня, человек, — Кризарилис опустился на колени, заглядывая Лиаму в глаза. — Знаешь, что случается с вещами, если их постоянно замор’аживать и р’азмор’аживать?

Дух сорвал с шеи подаренный кулончик, протягивая на ладони. Украшение покрылось инеем.

— Вещи становятся хр’упкими и ломаются, — шиа’нари сжал пальцы в кулак, а затем вытряхнул на пол осколки камня и рассыпавшуюся оправу. — Вот так и человеческий ор’ганизм р’еагир’ует на всплески силы, ему не пр’едназначенные. Ты подожди немного, Р’из скор’о умр’ет и освободит тебя от ответственности. Сможешь дальше стр’адать по своему магистр’у.

Кризарилис наклонился вперед, едва не столкнувшись лбами с Лиамом. Правый глаз затянула белая пелена, а по коже вокруг глазницы расползался неприятного вида ожог, уродуя красивое лицо.

— Я выбр’ал тебя, связал наши жизни. И получаю только боль, такую, пр’имерно, — Кризарилис схватил мага за запястье, полностью накрывая ладонью узор, так и не увеличившийся в размере за все время их знакомства. Страж не мог навредить тому, кого выбрал, но связь всегда была двухсторонней. Под пальцами плавился голубой рисунок, прожигая кожу. — Нр'авятся ощущения? А представь, что это не только с р’укой пр’оисходит. Кр’овь начинает кипеть, ор’аны не выдер’живают, ор’ганизм медленно и мучительно умир’ает. Твой ледяной пр’инц пр’осто р’астает в один пр’екр’асный день. Я — единственное, что не дает ему сейчас умер’еть. За что ты так с нами, Лиам? Ты для нас все, мы любим тебя больше, чем собственную жизнь. Тебе этого мало?

Кризарилис поднялся на ноги, развернулся и отправился к выходу. Сил практически не осталось.

— Позови целителей, пожалуйста, иначе др’ужить будет не с кем… — снежный дух знал, что Болото его прекрасно слышит, а сам медленно двинулся в знакомом уже направлении, с каждым шагом теряя свой нечеловеческий облик и все сильнее шатаясь. Организм был на пределе и жизнь действительно покидала его. Риз сполз по стене на пол, не особо осознавая, что происходит вокруг и кто суетится рядом. Осталась лишь боль и отвратительный холод, которого он так боялся. Перед тем, как сознание полностью поглотила тьма, он сжал пальцы на чьей-то руке, с трудом прошептав:

— Дэтр'ам… не бей Л-лиама… он… хор’оший…

Даурену больше всего хотелось сделать три вещи — тепло одеться, помыться и отменить все последствия впопыхах принятого решения. Ненавистный запах главного осведомителя, казалось, впитался в кожу. Временно объединенные духовной нитью организмы все еще были связаны, ритуал не был завершен. Даурен прислонился к ледяной стене, стараясь глубоко дышать и ни о чем не думать. Он ненавидел везение Лиама! Магистр не знал, что именно сделал Страж, но духовная связь разделила боль, причиненную его человеку пополам. Даурен только сейчас начал отходить от того фонтана ощущений, неожиданно испытанного парой минут ранее. Дрожащей рукой он откинул с лица волосы и криво улыбнулся. В конце концов, Лиам в скором времени насладится ощущениями, узнав какого это быть искусанным и исцарапанным ядовитым монстром. Так что они квиты.

Взгляд упал на покалеченного Риза. Рядом суетился Дэтрам и Замок, оба явно пытались накормить несчастного полудуха энергией. Целители уже бежали на подмогу, Источник успел с ними связаться, Даурен знал об этом. Он невольно поморщился, уже второй раз благодаря Ризу, ему хотелось несвоевременно покинуть этот мир из-за чужой боли. Взгляд задержался на Дэтраме, все также прижимавшего к себе одной рукой банку с взволнованно мерцающими слизняками. На душе стало чуть теплее. За спасение своих малышей магистр был благодарен больше, чем за собственное! Все-таки Дэтрам был прекрасным созданием.

Даурен невольно задумался о том, причинила бы мантикоре столь же сильный вред его измена. Решил, что неплохо было бы поинтересоваться у Дэтрама на досуге. Хотя магистр совершенно не понимал, зачем вообще кому-то с кем-то изменять. Столько проблем, нервов, а главное сколько же у человека должно быть времени, чтобы занять свой разум и (вот уж, что удивляло Даурена больше всего) тело прогулкой на стороне. Совершенно нерациональный расход жизненных ресурсов! К тому же… Даурена начинало мутить при одной лишь мысли, что к нему еще раз притронется кто-то посторонний. Ему были противны чужие прикосновения. Единственным, кого маг готов был подпустить, являлся Дэтрам. Но к мантикоре магистр испытывал особые чувства, новые, о которых он ранее даже не подозревал.

— Отойди, пожалуйста, дай его осмотреть! — Джери бесцеремонно подвинул Дэтрама, склонившись над Ризом. Даурен только сейчас заметил небольшую лужицу на полу, Источник не хотел никого нечаянно спугнуть, поэтому ушел. — Ник, свяжись с остальными, его срочно надо к Фабиону. Он потерял много крови, обморожение, ожог руки и я чувствую внутренние повреждения. Серьезные.

— Да, я уже. Нас ждут, давай быстрее.

Джери взмахнул рукой, пробормотав короткое заклинание. Тело Риза мягко оторвалось от земли, плавно взмывая в воздух. Парень бережно взял его за здоровую руку, чуть ли не бегом бросившись в сторону целительского крыла, на ходу поправляя то, что мог вылечить самостоятельно. Ник чуть задержался, окинув изучающим взглядом магистра. Недолго думая, он скинул свою медицинскую мантию и протянул стучащему зубами Даурену.

— Как себя чувствуете, магистр?

— Нормально. Со мной все в порядке, иди лучше проследи, чтобы с Ризом…

— У вас кровь.

— Это не моя, — буркнул магистр, быстро вытирая кровь из носа. Слишком большое расстояние с Лиамом во время ритуала давало о себе знать.

— Так, не говорите чепухи, а то решу что бредите, быстро за мной в целительскую.

— Нет. Я сейчас не могу, станет только хуже.

— Магистр…

— Не вмешивайся не в свое дело, — прошипел Даурен, чувствуя, как ноги окончательно перестали его слушаться, он медленно сполз по стеночки на пол, Лиам сейчас начал активно меняться. — Убирайся, я приказываю. Со мной все хорошо.

— Но…

— Это приказ!

Ник коротко кивнул и быстрым шагом подошел к замершему в нерешительности Дэтраму, он явно разрывался между магистром и Ризом.

— Я не могу ослушаться магистра. Так что сам тащи его к нам, если сочтешь нужным. Не знаю, что за побоище здесь произошло, но мне не нравится состояние всех вас.

Ник положил руку на покалеченное плечо мантикоры, быстро пробормотав несколько слов, провел пальцем по лбу и цокнул языком на выдохе. Только после этого сообразил, что оказал помощь на автомате, чисто на целительских инстинктах. Поежился, но взгляда не отвел. Он сделал то, что должен был.

— Спасибо. Мы в любом случае зайдем к Ризу… Я надеюсь, с ним… все будет в порядке… — Дэтрам по цвету от снежного духа мало чем отличался. Слишком много энергии было отдано за раз, думать было некогда, вспоминать о последствиях тоже.

Дэтрам действительно не знал, куда бежать. Там умирал Риз, его единственный котенок, о котором Эльрен обещал заботиться, а здесь был Даурен, которому, судя по виду, тоже было не шибко хорошо, но он как обычно в этом не признавался.

— Одевайся, — Дэтрам стаскивал свои вещи и обувь, отдавая магистру. Банку с домашними питомцами супруга он завернул в угол одеяла. Зубы непроизвольно стучали, от дикого холода или нервов, было не очень понятно. Надо срочно заканчивать этот дурацкий ритуал и бежать к Ризу. Внутри все холодело от одной мысли, что шиа’нари могут не спасти. Истинную форму полукровки принимали очень редко, обычно для финального удара по противнику. Они были уникальным, сильным щитом, но практически одноразовым. Выброс силы сжигал их изнутри. Тут были целители, способные помочь, а на арене всем было плевать на умирающего гладиатора. Память удушливой петлей захлестнулась на шее, не давая нормально дышать. Дэтрам глухо зарычал, резко меняя сущность на ту, в чьей памяти было поменьше кошмаров, так сильно мешавших сейчас действовать.

На кровать приземлился Дрэм, обвивая Даурена пушистым кольцом и укрывая крыльями. Он тихонько скулил, тыкаясь носом в бок человеку.

Лиам, заползший на момент всех действий под стол, подальше от ужасающего источника, наконец-то понял, что все закончилось. Он открыл глаза, взглянул на свои руки. Ладони уже изменились, стали заметно уже, пальцы удлинились. Кожа побледнела, а на глаза падали черные волосы. Лиама тошнило, и ужасно кружилась голова, он аккуратно выбрался из своего убежища, голыми пятками ощущая под ногами лед. Взгляд упал на треснувшее зеркало, поддавшееся изморози. На него смотрели еще не поменявшие формы, но уже посветлевшие, обрамленные длинными черными ресницами глаза. Плечи слегка сузились, ноги вытянулись и стали ровнее, взгляд задержался на достаточно рельефном теле. Даурен всегда смотрелся хрупче Лиама, но фигура у него была очень даже ничего, еще бы массу набрать этому танцору…

— Что налюбоваться собой не можешь? — насмешливый голос заставил вздрогнуть. — Я бы не советовал, а то опять увлечешься.

— Я не… не твое дело. И вообще, надо завершить начатое.

— Надо, — Даурен кивнул и протянул вперед руку. — Думаю, этого хватит, чтобы завершить трансформацию.

Стуча зубами Лиам приблизился к магистру, хотел было забраться на кровать к теплому Дрэму, но предупреждающий рык его остановил. Пришлось стоя держать Даурена за руку, молясь всем богам, чтобы ритуал поскорее завершился.

Через несколько долгих минут, осведомитель понял, что его тело начинает ужасно ныть, и дело было вовсе не в холоде (от которого он частично отгородился при помощи заклинания). Лиам почувствовал, как по ноге и плечу течет кровь. Открыл глаза и увидел, как на его временно измененном теле вспыхивают следы укусов и царапин. В ужасе посмотрел в улыбающееся лицо Даурена, отнюдь не формально надо заметить.

— Незабываемые ощущения, правда?

— За что он тебя так? — тихо выдавил, борясь с желанием тихо взвыть. Собственная царапина на плече просто затерялась.

— А должна быть серьезная причина?

— Разумеется, должна. Он ведь тебя насильно… ну, того?

Даурен фыркнул, его свободная рука продолжали начесывать Дрэму шею и голову.

— Думаешь, я позволил бы сотворить подобное против моей воли?

— Уж извини, Даурен, я знаю, на что ты способен ради достижения своих целей. Но еще лучше мне известно, как ты чуть ли не в обморок падаешь, когда кто-то порывается потрогать твое неприкосновенное тело. Ты просто физически не можешь иначе. Тебя закодировали на такую реакцию, причем очень качественно. Так что я с точностью могу сказать, что Дэтрам тебя изнасиловал, а после, ради своей выгоды затащил под венец.

— Какая интересная версия… ты только ему не говори, а то лишишься детородных органов.

— Но ведь я прав.

Даурен неопределенно пожал покусанными плечами.

— Ты не должен терпеть подобного отношения, Даурен. Я понимаю, что на кону трон, но… почему ты смеешься?

— Извини, просто смотреть на то, как меня отчитывает абсолютная копия меня, моим же голосом, очень забавно. Словно я спятил.

— Ты и так спятил, раз пустил себе в постель…

— Лиам, вначале нашего разговора, ты выдал нам очень ценную информацию о борделях. Я же не спрашиваю тебя о том, каким образом ты узнал о местных сотрудниках, обслуживании, да еще о незначительной разнице в ценах. Вот только не надо краснеть. Тебе, то есть мне, это ужасно не идет.

— Это другое!

— Тоже самое, Лиамчик. Я не лезу в твою кровать, ты не лезь в мою.

— Но, изнасилования…

— Их не было, — голос Даурена стал тверже, взгляд жестче.

Дрэм оскалил внушительные клыки и зарычал. Шерсть на загривке встала дыбом, а хвост просвистел в опасной близости от Лиама, лишь обдав воздухом. Предупреждал кошак всего раз. Он был зол. Обе сущности смотрели глазами зверя, одинаково готовые отгрызть этому идиоту конечность. Укусы его чужие волнуют? А умирающий мальчик ни капли?! Надо чужую жизнь по обсуждать, вместо того, чтобы хотя бы вид сделать, что ему не все равно. Кровь Риза ярким пятном выделялась на льду, в который превратился пол.

Дрэм уткнулся мокрым носом в ладонь Даурена, на морде здоровой кошки застыло взволнованное выражение, уши то и дело плотно прижимались к голове, а хвост нервно подрагивал. Кот хотел увидеть маленького, неразумного детеныша, которому несомненно нужна была поддержка. Самый младший член прайда нуждался в защите, а они тут сидят, с глупым человеком спорят.

— Идите, и проверь Риза, — Даурен поднялся с кровати, и подошел к замороженному шкафу, заклятием выбил дверцу и достал мантию. — Вдвоем на публике нам теперь показываться нельзя, я продолжу готовиться к путешествию, тебя Риз будет рад видеть куда больше.

Лиам коротко кивнул, осторожно переместившись подальше от бешеной кошки. Упоминание Риза заставило его смутиться и испытать чувство запоздалой вины. Хотя Лиам куда больше злился на Даурена, чем на себя. Если бы не глупый приказ и еще более тупой план побега, Лиам в жизни бы не причинил вреда своему Стражу!

Дрэм был категорически против такой компании. Он ухватил Даурена за мантию зубами и с ворчанием потянул на себя. Кот доверял лишь своему человеку, а Лиаму он перестал верить совсем и подпускать его близко к Ризу не собирался вовсе. Достаточно его котенок намучился.

— Мрряя, — настойчиво выдал Дрэм, обвив хвостом магистра за пояс и потащив по направлению к выходу. Вот пусть не прикидывается, что не понимает, чего от него хотят.

Даурен страдальчески вздохнул, понимая, что от похода к целителям ему не отвертеться. Он молча махнул Лиаму, взглядом указывая на лед. Пусть хотя бы за собой приберет. Лиам застыл в центре комнаты, сжимая в руках врученную ему голубую мантию. Выглядел он крайне растерянным.

***

Джери стоял, прислонившись спиной к косяку, выглядел он крайне измученным и выдохшимся. Риз выкачал из него большую часть энергии еще по дороге. Сейчас над ним колдовал Фабион, Лэйла и Кейли. Ник был на подхвате, а Джери отправили перевести дух.

Вначале в двери показалась кошачья морда, а уже только после этого — магистр. Джери тут же приосанился, стараясь выглядеть более представительно. Негоже целителю труп напоминать.

— Как мой подопечный? — Даурен постарался аккуратно размотать хвост, все еще обвивающий его талию.

— Жить будет… с ним Фабион, а он-то его точно на ноги поставит.

Дрэм дружелюбно мявкнул, выпустив магистра, и пошел знакомиться поближе с человеком, который помогал его котенку. Кот погладился всем телом об ноги целителя, едва его не уронив, но при этом осыпав золотистыми искорками. Подлез под ладонь широким лбом и выжидающе замер. Сейчас Дрэм совершенно не был похож на страшного монстра, которого так опасались люди. А кот хорошо помнил Джери еще с лагеря.

— Ты мне тоже нравишься, — с улыбкой произнес целитель, погладив кот по голове и широким бокам. — В таком виде мне ваш супруг нравится даже больше, магистр. Прям так и хочется потискать…

— Ага-ага, сразу становится ясно к кому вы воспылали любовью в первую очередь! — из-за приоткрытой двери высунулась голова Ника, он был в белой шапочке и тонких перчатках.

— Вы совершенно правы, господа, к Дрэму я проникся теплыми чувствами на порядок быстрее. Но Дэтрам у меня тоже котик, — Даурен приблизился к мантикоре и тоже погладил. — Как там мой Зайчик?

— Нормально, — чуть подумав, сказал Ник и целиком вошел в комнату, скину перчатки и устало опустился на стул возле прибалдевшего Дрэма. — Можно мне тебя тоже погладить, кошара?

Дрэм шутливо рыкнул, тряхнув головой, а затем оперся огромными лапищами о колени Ника, вытягиваясь во весь рост. Встопорщил усы, тщательно принюхиваясь, и от души облизал лицо целителю. Кот виновато потерся лбом о плечо мага, он ведь и впрямь не желал никого кусать и царапать, просто знакомство не задалось с самого начала.

Мантикора громко мурчала, ошалев от счастья, столько внимания и ласки со всех сторон не было очень давно. Дрэм вертелся, подставляясь под чужие ладони, облизывал всех, до кого мог дотянуться. Он выглядел как самая обычная домашняя кошка, подумаешь ядовитая, да с крыльями и шипастым хвостом.

Фабион возник в комнате достаточно неожиданно, рядом суетилась молоденькая светленькая девушка. Она придерживала старика под руку и слегка измучено улыбалась. Фабион выглядел не лучше.

— Все, магистр, если в ближайшее время всплеск силы не повторится, то ваш мальчик будет жить. Я поправил практически все, но его энергия не стабильна. Сейчас рядом с ним Лэйла, она обещала проконтролировать его силу. Девочка в этом плане очень талантлива. Возможно, в ближайшее время разумно будет подержать Риза под наблюдением.

— Конечно, Фабион. Как вы?

— Давненько не приходилось столько работать на чистой энергии, — целитель слабо улыбнулся. — Но иначе его было не подлатать. Пришлось даже одолжить часть силы Кейт, сама она пока не имеет достаточно опыта.

Девушка смущенно потупилась, взгляд ее постоянно перемещался на кота. Было заметно, что ей тоже хочется погладить эту зверюгу.

Дрэм, завидев новых людей, с самым наивным видом ломанулся к ним навстречу. Он явно вспомнил свою жизнь во дворце, где его никто особо не боялся, зато все кормили и гладили. Он очень сильно скучал по тем временам. Облизав старика и девочку, кошак старался сунуть нос за их спины. Он чувствовал запах Риза и очень хотел его увидеть. Громко сопя и скребя когтями по полу, большая кошка, отъевшаяся за эти дни и больше не похожая на скелет, обтянутый облезлой шкуркой, пыталась пролезть между людьми, загораживающими вход в комнату.

Фабион усмехнулся, проведя ладонью с узловатыми пальцами по алой шкуре, девушка тут же присоединилась, недовольно фыркнув, когда старик оттащил ее в сторону, уступая коту дорогу. Он не видел смысла пытаться остановить зверюгу. Ризу требовались положительные эмоции для восстановления духовных сил и стабилизации энергии.

Кот влетел в комнату, воинственно топорща усы и крылья, а затем призывно мявкнул, подзывая магистра. Чего он там застрял? Тут их котенок, теперь уже общий, нуждается в поддержке.

Риз лежал, укрытый одеялом. Его тонкая бледная рука покоилась в ладони Лэйлы, сидевшей рядом на стуле. Заслышав шум, мальчик встрепенулся, пробуя приподняться. В его серо-голубых глазах было столько надежды, но она мигом погасла, стоило увидеть гостей. Он растерянно шарил взглядом по комнате, все еще ожидая найти Лиама, но его тут не было. А затем накатившая усталость вновь уложила Риза в постель. Он тихонько всхлипнул.

— Дэтр'ам… ты же его… не убил? Нет? Лиам бы… пр’ишел… он бы пр’ишел.

— Не убил, хотя очень хотелось, — на холодном полу восседал недовольный жизнью и в очередной раз замерзший Дэтрам. Одежды у него не было, а присутствие девушки слегка нервировало. — Простите, леди. Моя одежда на Даурене, а его мантия намертво вмерзла в пол. Потому придется потерпеть меня в таком виде.

Эльрен проследовал к кровати, опускаясь на край, и погладил снежного духа по волосам. Он был безумно рад, что Риз жив, но ему не нравилось нестабильное эмоциональное состояние котенка. Погасший взгляд, какая-то странная отчужденность на лице, после пережитого шиа’нари выглядел еще более неживым, по сравнению с тем злополучным утром, когда Лиам приволок его в палатку, с просьбой помочь.

— Я сломал его подар’ок…

— А он чуть было не сломал тебя, — мрачно отозвался Дэтрам, продолжая гладить мальчика.

— И мантия… испачкалась… пр’остите, — Риз виновато глянул на Даурена. — Я пытался… ее…

Слова застревали в горле, все еще жутко саднящем. Голова болела, а мерзкий холод поселился где-то в груди. Покалеченная рука слушалась плохо, пальцы шевелились с трудом, отзываясь острыми вспышками на каждое движение. Но это было лучше, чем не чувствовать руку совсем.

— Мы тебе новую подберем, не переживай ты так. Вон, Даурену нравится тебя наряжать. И не грусти, а то девушку расстроишь, а это плохо. Она вон как старается, чтоб тебе хорошо было, — Дэтрам старался отвлечь Риза от грустных мыслей, прекрасно понимая, что чувствует сейчас это хрупкое создание. Он не нужен своему человеку, но все так же тянется к нему, отчаянно, только уже отнюдь не с обожанием, а диким страхом. Как мотылек летит на огонь, не способный противиться свету.

— Я ведь умер', да? В тот момент… а потом ты отдал энер’гию и что-то остановило вр’емя… Ты это имел в виду, говор’я, что… Лиам меня… когда-нибудь убьет?

Дэтрам молчал, смотря мимо Риза. Он не мог ответить на эти вопросы, не желал даже думать о вариантах.

Даурен мягко накрыл плечи супруга своей мантией, оставшись стоять у Дэтрама за спиной в одной лишь светлой тунике и шароварах. Рук с широких плеч он так и не убрал, давая понять, что он рядом и все понимает.

— Это я запретил Лиаму приходить, — спокойно сказал магистр, бесстрастно глядя Ризу в глаза. — Он очень хотел навестить тебя, но… я дал ему очень важную работу, с которой никто больше не справится. От этого зависит жизнь маленьких детей. Но он просил передать тебе, что очень сожалеет о случившемся, и что он тебя очень любит. Если бы не задание, Лиам обязательно был бы здесь.

— Любит… — эхом повторил Риз, тихо всхлипывая. — Спасибо… но я чувствую все… и сейчас мне х-холодно… как тогда… и больно… только сильнее. Р’азве когда л-любят, могут вот так… вот так сделать? Я ведь все делал… и лечил… и не ушел, когда он пр’осил… и пр’остил все-все… и ничего ведь не пр’осил, кр’оме р’убашки… и кр’асиво оделся… а он… забыл опять… ему не я нужен, все мы это знаем…

Дэтрам осторожно поднял шиа’нари, затаскивая к себе на колени. Он делился последним запасом собственных сил, зная, что золотая энергия теплая, уже дважды спасавшая Ризу жизнь, пусть ненадолго, но заменит ту, которой он лишился.

— Мы тебя любим, котенок. Видишь, сколько людей кинулось тебе на помощь. Ты нам нужен. А еще там наверное лягушонок волнуется за тебя сильно. Он тоже тебе помогал. Ты отдыхай как следует и не трансформируйся пока больше… Без взаимной связи с человеком, это тебя убьет. Но ты такой красивый был, словно из книги сказок рисунок ожил. Вон, Даурен подтвердит.

Дэтрам чувствовал, как постепенно успокаивается Риз, все реже всхлипывая и понемногу отогреваясь. Шиа’нари очень сильно устал и ему требовался покой и стабильность. Дождавшись, пока мальчик окончательно уснет, Дэтрам осторожно уложил его обратно в кровать и укрыл одеялом.

— Я побуду с ним, пока они не помирятся… — Лэйла тяжело вздохнула, вновь взяв в ладонь холодную руку. — Возможно, даже заберу его пока к себе. У меня определенно уютнее, чем в палате.

— Хорошо, — магистр нежно улыбнулся девушке. — Спасибо, Лэйла…

— Да не за что. Всегда мечтала о младшеньком брате или сестренке. Так что вы не переживайте, скучно Ризу не будет!

— Я даже не сомневаюсь, — Даурен провел рукой над бледным лицом подопечного, едва заметно поморщился, подобная магия всегда давалась ему нелегко. — Я смягчил его воспоминания, так что после пробуждения Ризу будет казаться, что все произошедшее случилось очень давно и возможно даже не с ним.

Лэйла кивнула, спокойно наблюдая, как Даурен помог обессиленному Дэтраму подняться, медленно уводя его в сторону выхода. Они были хорошей парой, чтобы ни говорили по этому поводу остальные. Два калеки, нашедшие друг в друге опору. Девушка тяжело вздохнула и посмотрела на измученного Риза, нежно погладила белые волосы.

— Надеюсь, что и у вас со временем тоже обретется гармония…

***

Даурен медленно брел с Дэтрамом под руку в сторону своих официальных покоев. Видеть Лиама ему, мягко говоря, не хотелось, да и комната была непригодна для жизни и времяпровождения. Еще в целительской ему удалось добыть для Эльрена сапоги, так что путь проходил без лишних жертв.

— Отдохнем немного, а потом можно будет продолжить сборы. За Риза не беспокойся, он в надежных руках. Лэйла у меня одна из лучших в своем деле, — резная дверца уже виднелась, неминуемо приближаясь. Даурен сжал руку супруга, понимая, что ему ужасно не хочется туда идти. — Там удобно и тепло… и, можно будет помимо кровати опробовать еще и ванную… если хочешь, конечно.

— Ванна — это хорошо. Так хоть согреться можно быстрее. А потом я обработаю царапины. Вот же скотина, обязательно надо было трогать то, что еще не зажило. Я его самого разукрашу так, что ни один целитель не поможет, — Дэтрам был мрачен, словно туча. Он замерз, устал, переволновался за Риза и Даурена. А еще просто дико хотелось есть. — Я благодарен тебе… Ты пошел на такое, ради моего брата… Я не знаю, смогу ли отплатить тебе чем-то равноценным. И, кстати, давай спалим тот ковер в комнате. Он меня бесит.

Даурен вымучено улыбнулся, проводя рукой по рыжим кудрям.

— Я только «за». Ненавижу этот ковер… как и всю мебель в этих апартаментах, — он на мгновение замялся перед дверью, но все же вошел. — А на счет Лиама не беспокойся, он уже поплатился за то, что лез своими грязными руками, куда не следует. Не щупай он так активно каждую царапину, обошелся бы меньшей кровью. Ритуал воспроизводил на теле проводимого то, на чем задерживалось его внимание.

Даурен криво улыбнулся, ему было неприятно вспоминать о прикосновениях осведомителя. Он медленно открыл умывальню, заглядывая внутрь. Там было как всегда чисто и приятно пахло благовониями.

— Хотя за крайне неудобные позы, в которые Лиам меня укладывал, разрешаю его побить, — Даурен махнул рукой, наполняя здоровенную ванну водой. — В этом не было никакой необходимости, просто твой Т’шии, или как его там, развлекался. Ему видимо захотелось добавить разнообразия в скучный ритуал.

— Он своим «разнообразием» чуть Риза не угробил. И это только вопрос времени, — Дэтрам скинул мантию, помогая Даурену избавиться от одежды и залезть в ванну. Горячая вода благотворно влияла на замерзшие конечности, расслабляя сведенные судорогой мышцы, смывала усталость. Эльрен неторопливо и осторожно приводил своего человека в порядок. Мыльные ладони скользили по влажному телу, стараясь не тревожить свежие царапины. Дэтрам действительно хотел, чтобы воспоминания о чужих прикосновениях забылись, смылись вместе с пеной. Если бы он знал, что для ритуала не требовалось и половины тех действий, в жизни бы не позволил Лиаму так себя вести.

Даурен тихо вздохнул, стараясь сконцентрироваться на предстоящем деле. Но горячие ладони Дэтрама никак не позволяли собраться с мыслями. Магистр уже начинал потихоньку злиться на свое непослушное в последнее время тело, мешавшее рационально думать разуму, млевшее от приятных прикосновений. Тем не менее, останавливать своего кота он не спешил, полностью расслабляясь в горячей воде, позволяя себе ненадолго переключить внимание на «заботливого монстра». Слишком редко магистру давали возможность отдохнуть.

— А ты? — неожиданно спросил он. — Ты бы почувствовал, если бы я тоже не о том подумал? Например, когда Лиам в очередной раз решил уложить мою ногу рядом с моей же головой, вдруг мне это понравилось, — губ Даурена коснулась язвительная улыбка, и он уложил только что упомянутую конечность Дэтраму на колени. — Чисто гипотетически мантикора может узнать об измене партнера?

— Понравилось? Ты сейчас кого обмануть пытаешься? — Эльрен флегматично осмотрел ногу и принялся ее намыливать. — Мне ли не знать, как реагирует твое тело на то, что ему нравится. Как меняется выражение лица, на такое трогательно-беззащитное, и как ты ищешь во что бы вцепиться, когда тебе особенно приятно, и каким ты бываешь громким от таких простых касаний. А еще твое сердце бьется до сумасшествия быстро, повышается температура тела, учащается дыхание. И ты уж точно не напоминаешь покойника со стеклянным взглядом и не стучишь зубами от холода. Или ты был так рад покувыркаться с Лиамом в одной кровати, что нечаянно сдох от счастья?

Дэтрам внимательно глянул на своего человека, словно на секунду реально задумался о подобном варианте, а потом громко рассмеялся и плеснул в магистра водой. Даурен фыркнул, понимая, что удержать лицо в такой ситуации просто невозможно, смущенная улыбка промелькнула вместе с явно покрасневшими ушами. Он тут же прикрыл данное безобразие волосами и отвернулся, старательно изучая название бутылька на полке.

— Ты прав, мне действительно было неприятно, — наконец, вымолвил магистр, частично вернув самоконтроль. — На самом деле я вовсе не собираюсь тебе изменять. Более того, я похоже на это даже не способен, благодаря моему дедушке и другим колдунам. Они хорошо постарались. Просто на тебе, Дэтрам, произошел какой-то сбой программы…

Даурен оторвался от изучения бутылочек и повернулся к Эльрену. На несколько мгновений во взгляде можно было увидеть настоящее обожание. Но магистр словно опомнился, быстро отводя взгляд от лица своего монстра, стараясь не смотреть на блестящие в свете свечей рыжие волосы.

— Я не особо понимаю, зачем люди вообще занимаются, как скажет Болото, «неприличными вещами». Вернее раньше не понимал… — магистр улыбнулся, смущенная улыбка трансформировалась в пошлую, он едва ощутимо погладил Дэтрама по коленке. — Пока ты меня впервые по-настоящему не покусал.

— Я смотрю ты стал таким смелым, мне это нр-равится. Только гладишь вовсе не там, где надо, — Эльрен облизнул губы, смотря прямо в глаза Даурену. — Зря ты отворачиваешься, смущенным ты выглядишь еще желанней. А что касается твоего вопроса, то нет, я не шиа’нари и чужие желания не способны меня убить или покалечить. Мантикоры отличаются от духов связью, но им так же никто больше не нужен. Мы выбираем пару редко, но один раз. Так что понятие «измена» нам не понятно, не применимо и вообще выглядит очень грязно. Мне хватает тебя одного, зачем искать кого-то? А тебе меня хватает?

Даурен тихо рассмеялся, куда решительнее погладив Дэтрама несколько выше.

— Иногда мне кажется, что тебя даже слишком много на одного меня, — вторая рука зарылась в рыжие кудри. — Я не привык к повышенному вниманию таково рода. Чисто теоретически я знаю, что многие хотели бы оказаться на твоем месте, но… — глаза Даурен сверкнули и он наклонился ближе к Эльрену. — Ты единственный с кем я не против проводить время подобным непривычным образом. И я не уверен, что дело только в колдовстве старейшин… Мне просто нравится быть рядом с тобой, твои руки, запах…

Магистр тихо вздохнул, неотрывно глядя в звериные глаза, рука поднялась по ноге еще выше. Его собственные светлые глаза заметно потемнели. Как завороженный, Даурен погладил своего рыжего монстра по щеке, опустил ладонь на шею, обводя подушечками пальцев чувствительные шрамы. Сознание так и вопило, что не следует дразнить зверя, что ему за сегодня и так досталось и вообще, нечего руки распускать. Но черно-желтые глаза словно околдовали. То, что обычно молчало в разуме главенствующего магистра, сейчас активненько подстрекало на подобные, кошмарные неприличности. И у Даурена не было сил бороться с этим новым «советником». Ему нравилось наблюдать, как его монстр заметно преображается, тихий рык и этот особенный взгляд…

— Чего ты хочешь, Даурен? — Дэтрам почти касался губами уха. — Не уходи от ответа, как в прошлый раз. Самое смелое желание, на которое способен твой загнанный в рамки разум. Только давай на сегодня обойдемся без травмоопасных развлечений. Чего ты желаешь сейчас? Или сам хочешь сделать.

Дэтрам слегка прихватил клыками мочку уха, огладив мокрую спину, притягивая магистра ближе к себе. Он чувствовал, что человек совершенно не против ласки и довольно жадно отвечает на поцелуи, цепляясь пальцами за плечи. Эльрен ждал ответа, он действительно хотел вывести Даурена за рамки его психологической клетки, научить желать чего-то приятного лично для себя, привить желание дарить удовольствие другому существу и наслаждаться самим процессом.

Даурен приоткрыл глаза и покачал головой, пытаясь понять, что именно Дэтрам от него хочет. Осознание заданного вопроса совершенно не нравилось магистру. Включившийся разум мешал расслабиться, заставлял вспомнить, где именно он находится. Ванная в покоях главенствующих магистров! Что может быть позорнее, чем заниматься подобными неприличными вещами в присутствие духов древности, чья магия до сих пор ощущалась в этих стенах? Даурен бы не смог дать точный ответ.

— Что именно ты хочешь услышать от меня, Дэтрам? Какое именно желание я должен испытывать?

Магистр постарался вернуть себе невозмутимый вид, но быстро сдался, стоило Дэтраму едва ощутимо прикусить истерзанную шею. Даурен прижался к своему монстру еще плотнее, обхватив за талию ногами, подался назад, потянув Эльрена на себя. Горячая вода всколыхнулась и частично выплеснулась на пол от резкого маневра. Даурен оказался прижат между бортиком и Дэтрамом, все так же «обвивая» мантикору всеми конечностями.

— Мне нравится ощущать тебя… — тихо прошептал он, оглаживая одно рукой спину возлюбленного. — Чувствовать твою силу, эту особою горьковатую агрессивную энергию зверя. Я… — Даурен шумно вздохнул и потерся о Дэтрама всем телом, стыдливо прикусив губу. — Я чувствую себя живым, когда ты до крови стискиваешь руками мои бедра, рвешь клыками столько раз за жизнь, выровненную после «обучения» кожу. Мне нравится вкус крови на губах и запах твоего пота… ощущать дрожь твоего тела под пальцами, слышать рык… только демоны знают, как меня заводит этот рык!

Глаза Даурена неестественно блестели в свете свечей, мокрые волосы облепили шею и плечи, губ коснулась хищная улыбка. Он упивался воспоминаниями о жаркой ночи, впрочем, не забыв про магистров, чье присутствие ощущалось особенно ясно. Сейчас Даурену было даже весело при мысли, что дед и все остальные видят, как он наматывает рыжую прядь на кулак, заставляя Дэтрама чуть отстраниться, самостоятельно жарко целует горячую шею зверя.

Острый край бортика, впился в спину, проходясь по еще не зажившим царапинам, оставляя новый след, но на это Даурен и рассчитывал, придавливая себя всей массой тела Дэтрама. Ему нужно было почувствовать боль, чтобы снова выключить голос разума, отдаться на волю ощущений и чувств. Близость любимого зверя и пульсирующий жар поврежденной кожи — сводили его с ума. Безумно хотелось большего, но Даурен осознавал, что кусать его на этот раз никто не будет, собственно, как и царапать. Он просто не знал, что еще может попросить или предложить взамен агрессивным ласкам предыдущей ночи.

— Ты молодец, — Дэтрам ласково целовал пострадавшее в прошлый раз плечо. Он чувствовал, что Даурен растерян, он действительно не мог разобраться в новых для себя эмоциях, но очень старался. — Давай я тебе помогу. Чего ты хочешь больше: отключиться от этого мира, потонуть в столь волнующих кровь ощущениях, чувствовать что ты принадлежишь только мне одному, или же дать почувствовать это все мне? Получить удовольствие или подарить?

Золотисто-черных глаза светилось нетерпением, мантикора жадно урчала, вылизывая шею и ключицы. Вся сущность ощущала чужое возбуждение, рвалась навстречу, но больно билась о стену страхов и воспоминаний. Дэтрам успокаивал себя тем, что магистр при их первой «репетиции» даже целоваться не умел. Он не сможет сделать что-то плохое, да и причин на это нет никаких. Это не Эйлан с его богатой фантазией. Даурен всегда осторожный и нежный.

Совсем разомлевший от незамысловатых ласк магистр покачал головой, собирая мысли в кучку. Как назло, ощущение чужого присутствия вклинилось в мозг, словно духи древности почувствовали слабину своего приемника. Даурену показалось, что краем глаза он уловил тень сухого старика, тут же напомнившею ему деда. Он знал — они осуждают. Чувствовал.

— Я твой, — едва слышно прошептал он, зажмуриваясь, лишь бы не видеть то, что творилось у Дэтрама за спиной. Бледные тени колыхались в свете свечей. Неясный шепот слышался прямо в голове. Даурен вцепился в мантикору и попытался сдвинуться в сторону, елозя мокрой спиной по острому краю. Лишь бы отвлечься и снова забыться.

Дэтрам приглушенно рыкнул, прерывая попытки глупого человека нанести себе вред.

— Когда ты научишься говорить о проблеме незамедлительно? — кошак прекрасно улавливал запах крови, на этот раз свежей, и это его раздражало. Учишь этого котенка, учишь, а все без толку. — Что, опять воспоминания или еще пакость какая-то?

Эльрен поднялся на ноги, увлекая за собой Даурена. Он молча вытирал человека полотенцем, попутно рассматривая новые кровоточащие полосы. Что ж, придется лечить, греть и объяснять снова, что никакой опасности больше нет. Дэтрам был очень терпеливым, когда дело касалось маленьких котят. Даурен же на взрослого не был похож ни капли.

— Хватит с тебя на сегодня приключений. Будем лечиться, — Эльрен отправил магистра в кровать, а сам пошел перекапывать запас лекарств, которые Риз с Лиамом проверяли. По запаху удалось найти что-то вполне подходящее. Кошак сам умостился под одеялом. Он промыл царапины на плече, тщательно обработал шею и грудь, бесцеремонно уложил Даурена на бок, и недовольно ворча, занялся уже спиной и бедром. И лишь когда каждая царапинка была смазана, Эльрен склонился над человеком, целуя висок и тихо прошептал:

— Конечно ты мой. Поэтому не должен страдать. Глупый котенок, я никому не позволю тебя обижать.

— Меня никто не обижает, — почти бесцветным голосом проговорил Даурен, обводя пальцем шрам на плече Дэтрама. — Просто здесь слишком много глаз, следящих за мной. Все предыдущие магистры умерли в этих покоях, частично оставшись здесь навсегда. Нас всех связывает печать, поэтому я вижу и слышу их. Они были крайне не довольны…

Магистр вздохнул и перевернулся на спину, вытянул вперед руку, рассматривая слегка мерцающий узор. Несколько колец тоже светились золотым в полумраке помещения. На стене если присмотреться, можно было различить несколько теней. Даурен не стал заострять на них внимание. Он перевел взгляд на Дэтрама, всего на несколько мгновений подумав, что мог бы обидеться за резко прерванные неприличные безобразия в ванной. Тут же мысленно выругался, осознав, что за глупая мысль пришла ему в голову. Прежде Даурен в жизни бы не стал думать о подобной ерунде. Он бы вообще не позволил довести себя до того состояния в котором находился несколько минут назад. А ведь он так и не узнал, что за такое «немыслимое удовольствие» ему пророчил Дэтрам. В глубине души заскребла досада.

— Выберемся за стены этого замка, а там не будет глаз. Да и в конце концов, ты же себя изрисовал всего. Неужели нет какой-нибудь защитной ерундовины от подобного «присутствия»? Да и плевать нам на этих дохлых магистров, разве нет? Пусть осуждают. Будто это что-то может изменить, — Дэтрам сгреб Даурена, заключая в объятия. — Может расскажешь мне кое-что? Я до сих пор понять не могу, тебе действительно нравится боль или это еще один извращенный способ наказать самого себя?

Даурен затравлено глянул в глаза зверя, но тут же отвернулся, ощущая как вспыхнули его уши. Ему было стыдно за свое видимо неправильное тело.

— Мне вовсе не было приятно, когда ты сломал мне нос. Если ты об этом, — аккуратно пробормотал он. — Но сейчас я себя не наказывал. Просто… да, мне это нравилось! Мне было необходимо почувствовать то, что я почувствовал, для того, чтобы расслабиться.

Дэтрам поймал человека за подбородок, заставляя посмотреть в глаза.

— Я тебя понял. Но не хочу, чтобы это переходило грань. Посмотри на свое тело, вот так быть не должно, все эти повреждения не успевают поджить, как ты тут же получаешь новые. Хочешь чувствовать боль — пожалуйста. Выбирай менее травматичный способ, чтобы мне в очередной раз не пришлось отмывать тебя от крови. Но иногда я буду устраивать тебе ночь, похожую на ту, раз уж мои клыки и когти тебя так заводят.

— Я не понимаю, о каких способах ты все время говоришь… — пробормотал магистр, борясь с желанием отвести глаза. — И крови в этот раз было совсем немного. Фабион с легкостью может вылечить последние царапины. Ничего страшного со мной не произошло, все кости целы, органы на месте… бывало и хуже.

— Глупый котенок, — Дэтрам раздраженно тряхнул головой. — Бывало и хуже? Я не хочу, чтобы было: «терпимо», «и так сойдет», «жив и ладно». Я хочу, чтобы тебе было хорошо, но чтобы целители потом не доставали меня по поводу «покалеченного магистра, которого они так любят». Потому и предлагаю посидеть и подумать, как совместить противоположные вещи. Чтобы тебе было приятно, но в лечение посторонних не вмешивать. Загляни в себя, попробуй разобраться в своих желаниях. Я понимаю, что это очень сложно для тебя, но попытаться надо.

Эльрен нежно поцеловал растерянного Даурена, прижимая к себе. Он действительно желал помочь, но смутно представлял, как именно. Привыкший к ужасам человек никак не мог уловить новую, куда более тонкую грань между вынужденной болью и той, которую он желал.

— Я не знаю, — буркнул Даурен, ощущая подступившее смущение пополам с раздражением.

Он просто не понимал, чего именно от него хочет добиться Дэтрам, и сейчас жалел, что поделился своими наблюдениями. Лучше бы ничего не говорил! При попытке заглянуть в себя на ум полезла стопка невыполненных новых отчетов, что требовалось немедленно разобрать, непроверенная работа ученых и не протестированные ученики среднего звена. Столько дел, а он тут всякими глупостями мается, на ненужные темы размышлять пытается.

— Я не понимаю, чего ты хочешь от меня услышать, — честно признался Даурен, нахмурив черные брови.

Дэтрам резко сел. Теперь магистр мог наблюдать лишь напряженную спину мантикоры. На бронзовой коже росчерками выделялись шрамы и ожоги, которые еще не успела стереть исцеляющая магия.

— Рамки нужны всегда. У Эйлана их не было. Красиво выглядит? Даже если бы все это он сделал с огромной любовью ко мне лично, я бы ничего не смог изменить. А ты… ты даже не попытаешься, принимая, как данность. Ведь бывало и хуже. Не все может принести удовольствие, что-то способно сломать, искалечить. А я не хочу быть монстром, Даурен. Не хочу делать только то, что нравится мне, не интересуясь твоими желаниями. Я пытаюсь научить тебя делать выбор самостоятельно, а не ждать моих действий, моего решения, моего ответа, что ты «должен» желать. Это одна из граней свободы. Или тебе так полюбились клетки?

Дэтраму было трудно говорить обо всем этом, еще сложнее прогонять навязчивые воспоминания, слишком яркие и реалистичные. От них перехватывало дыхание, словно ошейник вновь сдавливает горло, и дико ныли обожженные когда-то запястья и лодыжки. Он знал, о чем говорил. И очень боялся быть хоть каплю похожим на того монстра, который оставил эти следы.

Даурен вздохнул и ужом обполз развернувшего к нему спиной Дэтрама, бухнул голову ему на колени и нежно улыбнулся. Магистр, наконец, понял в чем преимущество этой кровати — на его такой маневр провернуть невозможно, слишком узкая.

— Я тебя понял. И мне очень неприятно это признавать, но я очень мало искушен во всем этом, совершенно не разбираюсь и в каком-то плане стыжусь своего невежества… Мне действительно проще положиться на тебя и слепо довериться, чем пытаться что-то самостоятельно угадать, — Даурен мягко перехватил руку своего зверя, касаясь тыльной стороны губами. — Я просто стараюсь разобраться, что нравится тебе, Дэтрам. Для меня это тоже важно…

— В этом не надо разбираться. Достаточно просто спросить, ну, или попробовать изучить, если говорить об этом тяжело. Я ведь даю тебе полную волю для действий. Главное из виду не пропадай, иначе меня заклинивает конкретно. Я всегда должен видеть, кто меня касается. Хочешь знать, что нравится мне? Я люблю твои руки, каждое осторожное касание, что они дарят. Кошки любят, когда их гладят, а меня по жизни слишком часто били. До одурения боюсь потерять возможность двигаться, даже минимальное действие ограничительного плана вызовет лишь панику и неконтролируемый выплеск агрессии. Я ни капли не против укусов или царапин, но больше оценю нежность. И всегда сообщу, если мне что-то не по духу, но не думаю, что раскаленная сталь или остро заточенный металл, будут присутствовать в нашей постели, — Дэтрам зарылся пальцами в темные волосы, поглаживая своего забавного человека. — И не стыдись. Ты быстро учишься. Просто будь смелее и подключай фантазию. У тебя неплохо получалось в прошлый раз, мне очень понравилось.

Даурен мягко улыбнулся, за волосы привлекая Дэтрама поближе, касаясь губами его губ. Говорить совсем не хотелось, что нельзя сказать про поцелуи. Магистр закрыл глаза, мысленно удивляясь, что когда-то считал данное занятие глупым и бесполезным.

— Мы обязательно должны закончить начатое в ванне, — прошептал он в самые губы, поглаживая рукой обнаженную спину. — Но позже, сейчас необходимо поесть… и покинуть Замок пока мои подданные не в состоянии заметить разницу между мной и Лиамом.

***

День в доме Химер прошел относительно спокойно. Даниэль провел большую его часть на кухне, первое время помогая Трисс, а потом и Тэли. Если с целительницей молодой лорд чувствовал себя спокойно и умиротворенно, то в компании своего личного палача он заметно нервничал. Даже не боялся, а скорее просто волновался о том, чтобы не ляпнуть чего-нибудь лишнего. Инцидент после завтрака Даниэля многому научил и в первую очередь — быть осмотрительнее. Тем не менее, он даже принес извинения за свои слова и недостойное поведение. Тэли вроде как их принял. Поужинали небольшой компанией, по словам Трисс не хватало Фира и Нимэры, а так же Мортимера, предположительно весело проводящего времени на вечернем балу. Южная дама сбежала в город на дополнительные заработки, а Фир заметил какое-то подозрительное волнение на подвластной ему территории и ушел выяснять отношения с местными браконьерами.

Самое кошмарное началось после трапезы. Нет, Даниэля никто больше не бил, лишних знаков внимания не оказывал, и кроме как на парочку весьма грязных шуточек жаловаться-то ему было не на что. Вот только лорд впервые оказался в одной постели с двумя мужиками немалых габаритов. Раздетый, любовно укутанный в теплое одеяло, он лежал посередке не смыкая глаз. Ночами в лесу было холодно, но Даниэль этого не ощущал, даже умудрившись в какой-то момент вспотеть. Нос щекотал запах свежей крови, за пояс его обнимал вроде как Тэмар (лорд с наступлением темноты плохо ориентировался, кто из близнецов кем является, побиты они были одинаково хорошо, но по недовольному бурчанию перед сном догадывался). К себе же, мило посапывая в макушку, прижимал Тэли. Иногда братья начинали шевелиться, сквозь сон, пытаясь отнять юношу друг у друга, перетянув на себя. В эти моменты Даниэль забывал как дышать, моля всех известных Богов о терпении и смирении. О большем он просить боялся. Боги явно держали на него обиду, раз закинули в такие жуткие условия существования.

Задремал Даниэль лишь под утро, да и то вздрагивая при каждом звуке. А вот братья Ворес никаких особых неудобств не испытывали, им было тепло и комфортно спать с лордом, примерно как Ви с Матильдой (у последней тоже не было выбора). Первым проснулся Тэмар, который тихо выбрался из теплой постели и отравился на утреннюю разминку и традиционную пробежку по лесу. Поддерживать хорошую физическую форму было необходимо.

Тэли встал позже, осторожно укрыл спящего Даниэля одеялом, и умчался на кухню варить кашу на всю голодную ораву. Вчерашняя охота была удачной, так что к гречке добавилось тушеное мясо молодого кабана, которому не посчастливилось перебежать дорогу наемнику.

Фир отсыпался после ночного патрулирования, Ви сладко посапывала в своем гнезде из подушек, Рубэлл сосредоточенно читал какой-то древний фолиант, тихо бормоча что-то под нос на родном языке. Трисс ушла за водой. Стоило наполнить две бочки до верху, ведь сегодня намечался банный день. Магесса могла без проблем справиться с данной задачей и не разгуливать с коромыслом до лесного ручейка, но любой всплеск магии мог потревожить Фира, очень уставшего за ночь. И уж лучше его в плохом настроении не лицезреть никому.

Как раз к моменту, когда проснувшийся лорд Даниэль соизволил выползти на кухню, Тэмар вернулся с пробежки и утащил брата на дружеский спарринг во дворе, будто мало им было вчерашней драки. На табурете, расчесывая длинные, густые волосы, сидела Нимэра.

— Доброе утро, новенький. Что-то ты бледный и помятый, будто всю ночь двух мужиков ублажал. Или так оно и было? — девушка плавно повернулась к Даниэлю, не вставая с места и с интересом рассматривая. На ней была надета лишь ночная сорочка, доходившая до середины бедра. Нимэра выглядела довольно бодро и жизнерадостно.

Даниэль моментально приосанился и почти на автомате выдал одну из своих самых обворожительных улыбок. Растрепанные золотые кудряшки ореолом обрамляли лицо, и выглядел он в целом очень мило, несмотря на откровенно не выспавшийся вид.

— Что вы, госпожа. Ничего подобного не было. Просто уважаемые братья крайне сильно попахивают кровью. В связи с этим прискорбным фактом, я пол ночи хотел жрать, а не спать. Не могу уснуть на голодный желудок.

Даниэль опустился на табурет, зевая в кулак, но острые клыки вполне можно было заметить.

— Бедняжка. Чего ж не попросил ужин? — девушка поднялась со своего места, медленно обходя лорда и едва ощутимо касаясь то плеча, то спины, то погладив по волосам. Нимэра выбрала себе жертву и сейчас ей не составляло никакого труда поймать ее в ловушку. — Значит, братья Ворес тебя не интересуют. Это хорошо, малыш. Мне нравятся настоящие мужчины.

Нимэра взобралась Даниэлю на колени. Пальцы зарылись в золотистых волосах. Теплая, живая девушка с весьма аппетитными формами, была отнюдь не прочь развлечься. Горячие губы одарили настойчивым поцелуем. Тонкий аромат южных благовоний, смешанный с нотками цитруса, повис в воздухе, дурманя, опьяняя, мешая сориентироваться. Смуглые пальцы ловко стягивали рубашку.

— Я тебе нравлюсь? — Нимэра прильнула как можно ближе, через тонкую ткань сорочки чувствовался каждый изгиб тела, жар кожи и с каждым мгновением усиливающийся аромат.

— Вы прекрасны, госпожа, — прошептал лорд, нежно целуя смуглую шейку почти незнакомой женщины.

С одной стороны он понимал, что происходит нечто неправильное. Слишком быстро и неожиданно все завертелось. Так просто прелестные леди не отдавались малознакомым юношам, даже лордам. Но Даниэль совершенно не хотел об этом думать. Одурманенный красотой, запахом, настойчивостью Нимэры, он совершенно потерял голову. Пальцы заскользили по гладкой спине, ласково огладили мягкую грудь. Одной рукой Даниэль притянул девушку еще ближе, вновь увлекая в поцелуй.

— Каждый раз одно и тоже. Нимэра, отпусти Даниэля, — возникшая в дверях кухни Трисс выглядела недовольно. Опять эта змеюка лезла на ее территорию.

— Это еще с какой стати? Мальчик истосковался по настоящим женщинам, а не по стиральной доске, коей ты являешься, — фыркнула Нимэра, даже не думая сдвигаться с места. — Я забираю его себе. Вы достаточно с Тэли поигрались, моя очередь.

В ярко-оранжевых глазах застыли вертикальные зрачки, а в победной улыбке сверкнули острые клыки. Только лорду в данный момент было все равно, он вряд ли понимал, о чем идет разговор.

— Мы не игрались. Ты поступаешь подло, — Патриссия сжала кулаки, готовая кинуться на обидчицу. — Это не по-настоящему.

— Разве? Еще одного мальчика решили загубить? Уж не знаю, что ты там скрываешь, но это не идет на пользу твоим любовникам. А теперь закрой дверь и не мешай нам.

— А иначе что? — в голосе Трисс прорезалась сталь.

Нимэра улыбнулась, демонстративно кусая Даниэля. Тонкие клыки подобно иглам рассекли кожу, впрыскивая яд. Этого вполне хватило, чтобы полностью парализовать волю жертвы.

— Милый, эта злобная ведьма мешает нашему счастью. Убей ее, — прошептала девушка на ухо своей жертве, мигом сползая с колен и злорадно улыбаясь. — Ты забыла, что мужчины всегда теряют голову, стоит мне только пальцем их поманить.

И без того задурманенное сознание окутал туман. Молодой лорд медленно поднялся с табурета и сделал шаг по направлению к Трисс. Какая-то крохотная часть сознания отчаянно пыталась призвать Даниэля к благоразумию. Пожалуй, та самая, что осознавала неправильность происходящего ранее. Еще шаг. На мгновение в серебристых глазах промелькнуло понимание, юноша попытался податься назад, но яд оказался сильнее. Взгляд вновь потух, лицо, отразившее ужас и панику, снова стало бесстрастным.

Трисс лишь раздраженно фыркнула, сузив янтарные глаза. Не в первый раз Нимэра «выставляла» против нее бойца, да и не в последний. С Рубэллом пришлось драться на полном серьезе, а от Мортимера убегать с огромной скоростью, ибо сам он, конечно слабак тот еще, но скопированные навыки Тэмара резко меняли ситуацию. Сейчас Патриссия столкнулась с человеком, который вряд ли был способен причинить ей вред, скорей это девушке стоило быть осторожной и не свернуть ему случайно шею. Впрочем, драться Трисс была не намерена, ей надо было добраться до хихикающей Нимэры и как следует напугать забывшуюся девчонку.

— Даниэль, я заранее извиняюсь за возможные травмы, — Трисс метнулась в сторону, перемахнув через стол с такой грацией, словно ранее в бродячем цирке выступала. Может лорд и был ныне человеком, однако когти все еще оставались при нем, о чем и возвестила расползающаяся ткань на левой перчатке. На пустяковые царапины целительница не обращала никакого внимания. Главное держать дистанцию, иначе придется бить, а этого, ой как не хочется.

Даниэль медленно перетек в боевую стойку. Волосы упали на лицо, заметно светлея почти до белого оттенка, в прежде человеческих глазах отразилась сталь, зрачок сузился. Казалось он прибавил в росте, став куда крупнее. Лорд видел обратившего его оборотня дважды. Почти человеком, с бешенными глазами кинувшегося на юного принца в лесу, с силой вжавшего его в дерево и шепчущего на уха слова на неизвестном Даниэлю языке. Он тогда был слишком напуган, чтобы понять происходящее. А после уже в тронном зале. Охотники притащил труп белого волка, лорд навсегда запомнил потухшие голубые глаза отчаявшегося зверя.

Даниэль оскалился, демонстрируя внушительные клыки и, не осознавая происходящего, метнулся в сторону, загораживая собой Нимэру. Время словно замедлилось для него, лорд четко видел каждое движение Трисс, пока не спеша нападать. Он изучал противника.

Пробужденная Нимэрой волчья сущность прежде не проявлялась даже в экстремальных обстоятельствах. Даурен выжег волка, но тело он изменить не смог. Молодой лорд всеми силами отрицал ее существование, всячески подавлял, сохраняя полностью человеческий облик даже в полнолуние. Никогда прежде он по-настоящему не терял контроль, не позволял инстинктам взять вверх над разумом.

 

Режим бетинга временно недоступен. Пожалуйста, сообщайте авторам об ошибках с помощью личных сообщений, а не с помощью комментариев.

Обсуждение 

Бобчинский Феликс     28 июня 2018 10:43

Здорово!

С нетерпением жду продолжения!

Очень по нраву мне ваши герои!

Страница сгенерирована за 0,002 секунд