Поиск
Обновления

18 октября 2018 обновлены ориджиналы:

14:31   Вдребезги

17 октября 2018 обновлены ориджиналы:

04:29   (Не) правильный выбор

15 октября 2018 обновлены ориджиналы:

22:49   Обнуление

13 октября 2018 обновлены ориджиналы:

09:21   Фрайкс

09 октября 2018 обновлены ориджиналы:

10:55   Лучший худший день

все ориджиналы

Страшнее кошки зверя нет - Глава 2  

***

Тошнота подкатывала к горлу, оставляя во рту осточертевший вкус крови и желчи. Дэтрам не смог сдержать стон, когда его в очередной раз резко дернули куда-то в сторону. Перед глазами тут же начали распускаться огненные цветы, замутило еще сильнее. Чужая ладонь с силой надавила на затылок, заставляя окончательно уткнуться лицом в подушку и слегка приглушенно, но от этого не менее возмущенно рявкнуть на этого идиота. Кислорода стало катастрофически не хватать. Дэтрам и без того дышал через раз. Эйлан разбил ему нос и, похоже, сломал несколько ребер. Заломленная за спину рука при любом резком движении едва ли не отправляла мантикору в приветливую тьму беспамятства. Но, увы, долго в отключке ему все равно находиться не позволялось. Эйлана не устраивало безвольное тело, которое даже не пытается его укусить. Собственно, в последнюю их встречу мантикоре удалось-таки вывернуться и вцепиться зубами в ногу обидчика. Да не просто куснуть, а выдрать приличный кусок мяса! Именно поэтому сегодня Дэтрам вынужден был давиться подушкой. Второй раз Эйлан так рисковать не стал. Он еще не совсем потерял рассудок.

Дэтрам обреченно ждал, когда же этому извергу надоест возить его почти бездыханное тело по импровизированной лежанке. Сейчас было некогда думать о том, что происходит — шла ожесточенная борьба за глоток воздуха и попытка стряхнуть руку со своей макушки. Дрэм бесновался на периферии, не в силах вырваться на свободу и разорвать Эйлана на мелкие кусочки.

Оценив свои силы, точнее их жалкие остатки, Эльрен решил, что лучше получить пару раз плетью, чем задохнуться от навалившейся непомерной тяжести чужого тела. Глупее смерти не придумать! Уж лучше погибнуть в бою, пусть неравном, с заранее предрешенным финалом, но уж точно не так.

Когти трансформировались слишком медленно, словно не были частью организма, а воспринимались чем-то чужеродным. И пусть они просуществуют всего пару минут, этого должно хватить. Дэтрам задержал дыхание, сосредоточился и выкинул свободную руку назад, полоснув когтями по незащищенному боку Эйлана. Судя по тому, как дернулся и взвыл министр, зацепил его кошак неплохо. Хватка ослабла, и обрадовавшийся Дэтрам рывком попытался поднять голову повыше и отдышаться. Огненных кругов перед взором стало поменьше, а вот злости прибавилось. Ноздри щекотал запах свежей крови, окрасившей пальцы. Судорожно вцепившись в подушку, Эльрен ожесточенно сопротивлялся, пытаясь избежать новой встречи с оной. И откуда только силы взялись?

— Тварь, — прошипел над самым ухом Эйлан, словно в отместку вцепившись зубами в плечо, и без того пострадавшее от чьего-то сапога.

Дэтрам зарычал, дернувшись от резкой боли и едва ли не подавившись собственным стоном — рука вновь напомнила о себе, на этот раз еще и хрустом. Кажется, ребра были только началом, сейчас ему переломают все конечности для пущей безопасности.

Боль затопила разум, ослепляя, оглушая и не давая сосредоточиться больше ни на грубых толчках, ни на чужих стонах и выученных за столько лет излюбленных фразочках, летевших в его адрес, ни на запахе пота, смешавшемся с табачной вонью в самый что ни на есть убийственный коктейль для чувствительного кошачьего носа. Сознание медленно ускользало, опутывая спасительной туманной дымкой.

Сколько прошло времени, Дэтрам не смог бы определить при всем желании. Он вообще соображал очень медленно и не мог понять, чего от него хотят. Эйлан что-то говорил в приказном тоне, то и дело тыкая своим ботинком в лицо мантикоре. Боль алыми вспышками пробегала под полуприкрытыми веками. Разбитые губы и нос саднило, а раздражитель хотелось уничтожить. После очередного удара не выдержал уже Дрэм. Клыки не когти, их легко трансформировать, а прокусить кожу ботинка так вообще не составило труда. Челюсти намертво сомкнулись на чужой конечности, вгрызаясь в плоть все глубже и глубже. Что было дальше, Дэтрам не помнил. Но вопль ошалевшего от боли дрессировщика был истинным бальзамом для его души. Расплата, несомненно, настигнет непокорного пленника, но ему в этот момент было плевать на все.

Очнулся Дэтрам от выплеснутого на него ведра ледяной воды. К адской боли прибавился еще и холод, прогнавший туман и прояснивший картину мира. Легче от этого не стало. Эльрен знал, что за каждое ранение своего мучителя он заплатит своим собственным, но все же надеялся на более мягкое наказание (на теле и так живого место не было).

Стена холодила израненную спину, пострадавшая рука почти потеряла чувствительность, зато уцелевшая ныла от напряжения. Звон металла о камень возвестил о том, что мантикору опять приковали цепями, лишив даже малейшей возможности двигаться. Грязная тряпка, служившая кляпом, мешала высказаться в самых красочных оборотах. Хотя в глазах Дэтрама все прекрасно читалось и без слов. Кошак дернулся, проверяя, насколько добросовестно его зафиксировали. Оковы больно впились в запястья и лодыжки, протестуя против таких активных попыток освободиться.

— Что, не нравится? — Эйлан с предвкушением изучал свою игрушку. — Не желаешь по-хорошему, значит, вспомним, с чего начинали.

Дэтрам одарил его взглядом полным ненависти, со злорадством отмечая, что отныне министр хромает на обе ноги и выглядит это до ужаса нелепо. А вот небольшая жаровня, в которой Эйлан периодически ворошил раскаленные угли слишком знакомым металлическим прутом, намекала на то, что Дэтрам, по всей видимости, тоже разделит данную судьбу.

— Поверь, когда я закончу, ты будешь ползать в ногах, вылизывая мои ботинки. А затем я позабавлюсь с твоей второй сущностью. Ты так трогательно прячешь ее от меня. Не переживай, Дрэму понравится, он будет скулить подо мной так же, как ты в первый раз. Помнишь ту незабываемую ночь?

Дэтрам замер, не в силах даже вдохнуть. Раскаленный прут прошелся в опасной близости от обнаженной кожи живота, опаляя ее жаром. Он неотрывно следил за главным орудием пытки, совершенно не слушая болтовню Эйлана.

— Я твой хозяин, — пальцы вцепились в рыжие пряди, зафиксировав голову пленника в одном положении. Ледяные глаза обжигали не хуже огня, стараясь взглядом проникнуть как можно глубже в душу, отравить, уничтожить любое сопротивление. Тело пленника судорожно выгнулось, насколько позволяли цепи, когда прут впервые коснулся кожи. Эйлану нравилось наблюдать, как неуловимо меняются черты лица Дэтрама, как человеческую ипостась вытесняет звериная. Заостряются уши, меняют цвет глаза, подернутые дымкой боли, проступает алая шерсть, тут же исчезая.

Тело билось в конвульсиях, пленник пытался кричать, но с заткнутым ртом это не слишком хорошо получалось. Ожоги расцветали яркими пятнами и полосами, тут же вздуваясь пузырями, в комнате нестерпимо воняло паленой плотью и шерстью. И лишь когда пленник перестал подавать какие-либо признаки жизни, его наконец-то оставили в покое, так и не удосужившись освободить от цепей.

Эйлан был доволен. Пришло время возвращаться во дворец. Он мог забыть о рыжем нахале на пару недель, пока его не приведут в порядок. Дела государственной важности ждать не станут, а Дэтрам никуда отсюда не денется.

***

Попутный ветер облегчал путь. Лес уже закончился, и небольшая серая ворона неслась над золотыми полями. Осень за пределами болот была на удивление теплой. Даурен наслаждался яркостью красок и пряным запахом цветов. Для него как магистра ордена на болотах подобная красота была редким явлением. Вокруг башни в любое время года стоял смрад. Место силы образовалось не в самое благоприятное время года. К сожалению, именно на болотах состояние природы из-за аномалии застыло.

Даурен нагнал отряд «магов-смертников» уже на основной дороге. Они быстро продвигались в сторону высокой башни на горизонте. Магистр был доволен. Все пока шло гладко и по плану.

Внутренние резервы магии постепенно иссякали. Он чувствовал, как время тикает, приближая момент обратного переворота в человека. Но Даурен должен был успеть. Там, в башне, его ждет человек с эликсиром маны. Магистр напрягся и захлопал крыльями быстрее, немного опережая своих людей.

***

Отряд прибыл на закате. Маги успели передохнуть, прежде чем ворота башни распахнулись. Несколько рослых воинов вышли вперед, за ними, хромая, появился министр обороны — Эйлан. Не смотря на изуродованное острыми когтями лицо, перебинтованные конечности и явную боль, которую причинял каждый шаг, Эйлан улыбался.

Даурен подлетел чуть ближе. Своего родного дядюшку он видел впервые. Любопытство брало верх над разумом. От матери Даурен слышал много нелестных слов об этом человеке. Она считала Эйлана монстром, спрятавшимся за природной красотой. Сейчас от прежнего величия не осталось ничего. Уродство души вылезло наружу.

Магистр помедлил еще некоторое время, прежде чем подать сигнал атаки своему отряду. Силы мага были на исходе, время бежало слишком быстро. Бросив последний взгляд на некогда величественного родственника, Даурен взлетел на дерево и три раза каркнул. В этой местности вороны не водились, так что снедаемые нетерпением маги ринулись в бой чуть ли ни после первого «кар».

Всполохи огня озарили дворик. Даурен удовлетворенно пронаблюдал недоумение и легкую панику на лице Эйлана. В серых ледяных глазах, так похожих на его собственные, промелькнул страх. Хорошая реакция, именно на нее магистр и рассчитывал. Звон металла и ругань заглушал шум взрывов. Маги во время боя являли собой эффектное зрелище.

Пленника держали под самой крышей. Даурен приземлился на подоконник маленького окошечка. В помещение уже почти никого не осталось, охрана бросилась на защиту своего господина. Последний стражник отдавал распоряжение внедренному Дауреном магу — Лиаму. Магистр подождал, пока мужчина убежит нагонять своих людей, и только после этого влетел в неуютную, разделенную на две части решеткой, комнату. К стене был прикован человек. Он висел на цепях, и, кажется, находился без сознания. Рыжие спутанные патлы закрывали лицо, обнаженное тело покрывало бесчисленное количество ран и старых шрамов. В помещении воняло сгоревшей плотью и паленой шерстью.

Даурен пересек комнату, пролез под решеткой и подошел к человеку поближе. Он знал, что мантикора имеет два обличия, но никак не предполагал, что второе настолько человеческое! Магистру стало ясно, почему Лиам так побледнел при упоминании «дрессировки». Эйлан пытал не монстра, а молодого, некогда симпатичного парня. Даурену стало не по себе. Не так он представлял свою первую встречу с могучим котом из пустынных земель.

— Магистр? — тихий голос вывел мага из оцепенения.

Утвердительно каркнув подчиненному, он мысленно представил обратный процесс превращения в человека. Ощутил, что резервы магии почти истощены. Его тело начало вытягиваться, крылья вновь стали руками, перья опали на пол, зрение потеряло птичью точность. Когда-то подобная магия сопровождалась болезненными ощущениями, но сейчас Даурен ничего не чувствовал. Годы тренировок дали свои плоды, его тело терпело и более изощренные превращения.

— Зелье силы у тебя? — голос Даурена неестественно проскрипел, связки еще не пришли в норму.

— Да, магистр, вот.

Юноша протянул сверток через прутья решетки, а затем с неохотой отвел взгляд от обнаженного тела своего господина. В голове Даурена пронеслась мысль, что отныне слухи о его татуировках разнесутся за пределы замка. Лиам был хорошим шпионом, но среди ордена слишком уж давно поговаривали о магических экспериментах главенствующего магистра. Наверняка сболтнет…

Маг накинул протянутый ему плащ на плечи и очень быстро осушил склянку. С наслаждением почувствовал, как в его груди затеплилась сила. Даурен терпеть не мог ощущать себя беззащитным.

Он вновь повернулся к мантикоре. В человеческой форме зверь выглядел жалко. Измученное тело исхудало, переломы были видны невооруженным взглядом. Даурен аккуратно убрал с его лица волосы и вынул изо рта кляп, пропитанный кровью. Мантикора никак не отреагировала. Дыхание было рваным, парень едва подвал признаки жизни.

— Что с ним сделали?

— То есть? — Лиам опустил глаза.

— Что Эйлан вытворял с моей мантикорой?!

Ярость медленно наполняла его разум. Холодное спокойствие, которое Даурен сохранял до этой минуты, растворилось в бурлящей ненависти. Все его планы могли рухнуть из-за смерти мантикоры! Все расчеты могли полететь в преисподнюю! А все из-за мерзкого человека, который явно решил проверить порог боли молодого монстра.

Взгляд Даурена упал на столик с инструментами пыток, прошелся по все еще тлеющим углям в жаровне.

— Магистр, я не могу об этом говорить… я…

— Убирайся отсюда пока никто не пришел!

— Но…

— Немедленно возвращайся в замок!

Хлопнула дверь, и Даурен остался наедине с искалеченным телом. Приложив усилие воли, он вновь восстановил спокойствие. Разум мага должен оставаться чистым и безмятежным, чтобы творить колдовство. Он почувствовал силу, бурлящую в районе солнечного сплетения, и присел на корточки, вознося руки над кандалами, удерживающими ноги мантикоры. Представил, как поворачивается ключ в замочных скважинах, и прошептал короткое заклинание. Услышал лязг и встал. С наручниками он был аккуратнее. Вначале обхватил обмякшее тело и зафиксировал, прижав к стене. Затем по одной освободил из оков руки. Мантикора упала в объятия Даурена. Запах паленой шерсти ударил в ноздри.

— А ты тяжелее, чем кажешься…

Приложив немалые усилия, магистр оттащил парня от стены. Затем безмолвно обратился к своему замку. Ему пришлось мысленно преодолеть всё немалое расстояние от башни до болот. Но после этих манипуляций связь с замком была проложена. Осталось совсем немного. Дождаться, когда Место силы поймет, что господин главенствующий магистр хочет вернуться в свои покои.

За дверью послышался шум. Даурен про себя взмолился всем богам, чтобы Замок соображал быстрее. Удерживать мантикору становилось все труднее, но выпускать из рук было ни в коем случае нельзя. Обряд перехода мог случиться в любой момент.

Дверь с грохотом распахнулась. Начальник стражи вбежал в камеру и обомлел, увидев, как тело пленника и еще какого-то человека растворяется в воздухе.

— Так я был прав?! Им была нужна моя мантикора? — Эйлан грубо его оттолкнул и влетел в помещение.

Последнее, что он увидел — холодную усмешку на ужасно знакомом лице. Такое ненавистное, помолодевшее лицо старшего брата. Этого не могло быть…

Эйлан тихо взвыл.

***

Несколько мгновений в пустоте, а потом голые ступни ощутили холод камня. Даурен медленно вдохнул воздух в легкие. Во время перехода такая роскошь, как возможность дышать, была ему недоступна. Замок тихо загудел, приветствуя хозяина. Магистр почувствовал, как душа этого места беспокоилась во время его отсутствия. Замок не любил расставания.

— Я вернулся, — прошептал магистр и получил безмолвное заверение: «Я ждал» в ответ.

Тело мантикоры безвольно покоилось на его руках. Даурен перехватил поудобнее свою ношу и заковылял к кровати. Все-таки самостоятельно таскать тяжести главенствующий магистр не привык. Он не был совсем уж слабым человеком, но и силачом

назвать тоже было нельзя. В меру развитый молодой мужчина. Кровать заскрипела под тяжестью спасенного зверя в человеческом обличье. Даурен с облегчением опустился рядом. Ему следовало отдышаться.

— Ну, добро пожаловать в мои владения, кот, — усмехнулся магистр, окидывая взглядом свои руки, перепачканные в чужой крови (подумав, что неплохо было бы исследовать ее). Только позже. Сейчас Даурен слишком устал.

Было необходимо позвать кого-нибудь на помощь, но изнуряющий полет, магия, разочарование, испытанные эмоции несвойственного ему гнева вымотали магистра. Он опрокинулся на спину рядом со своим «оружием» и задумался о будущем. Что ему делать, когда зверь придет в себя? Попытаться «дрессировать», как это делал Эйлан? Вспомнились увечья на теле министра и отчеты Лиама, в которых сообщалось, что дрессировке мантикора не поддается. Даурен фыркнул. Нет, с этой кисой грубой силой не справиться. По крайней мере, магистру были дороги его руки и ноги, да и все остальное тоже.

— Попробуем иначе, котенок, — Даурен усмехнулся. — Ты наверняка любишь рыбку и мягкие подушки.

Повернувшись на бок, он еще раз посмотрел на своего нового «питомца». Рыжие ресницы подрагивали, грудь неравномерно вздымалась. Даурен осторожно прикоснулся к пылающему лбу. Коту нужна была помощь.

Он заставил себя встать с кровати, подойти к шкафу и накинуть на свое обнаженное тело мантию. Затем Даурен секунду раздумывал, стоит ли укрывать мантикору. Рваные раны и ожоги выглядели жутковато. Маг решил предварительно вызвать целителя. Пускай профессионал осмотрит измученного зверя и окажет первую помощь.

Перетаскивать мантикору в лазарет было опасно. Даурен не знал, как поведет себя раненый и запуганный зверь в новой обстановке, потому решил пока оставить его здесь. Эта комната была самой безопасной в Замке. Каждый камень в его покоях был пропитан его магией.

Раздался стук в дверь.

— Войдите!

— Вы ждали меня? — сухенький старик проскользнул в комнату. Замок уже сообщил в лазарет, что Даурен нуждается в помощи.

— Да, целитель Фабион. Как я и боялся, мантикора в весьма плачевном состоянии. Сейчас она выглядит как человек, так что все в ваших руках.

— Слушаюсь, магистр, — целитель с любопытством окинул взглядом тело юноши на кровати. — Вы очень бледны, вам бы следовало отдохнуть. После обращения не стоит перенапрягаться.

Даурен улыбнулся старику и заверил, что так и сделает, как только поговорит с матушкой.

***

— Ты молодец, Даурен, — голос женщины был холоден.

Магистр развалился на кресле в ее покоях. Мать сидела напротив с книгой на коленях. Спина как всегда идеально прямая, светлые волосы убраны в высокую прическу, она была хороша для своих лет.

— Как я понимаю, кроме Лиама никто не вернулся?

Гризельда кивнула и посмотрела в окно. Небо уже потемнело, ночь опустилась на болота. Даурен прикрыл глаза. Им завладела сонливость.

— Ты все больше становишься похожим на него, — голос матери донесся издалека.

***

Сознание не хотело возвращаться, погружая измученного пленника все глубже и глубже во тьму. Она уносила боль и воспоминания, позволяла хоть на какое-то время почувствовать себя свободным. Дэтрам воспринимал реальность как-то странно: на долю секунды выныривал из забытья и вновь проваливался обратно, оглушенный волной боли. Кажется, кто-то суетился рядом и освобождал от цепей. Может быть это Риз? Он всегда заботился о мантикоре, хоть это и было строго запрещено. Дэтрам хотел было привычно потереться щекой о его ладонь, только сил не было даже на то, чтобы открыть глаза. Кажется, рядом кто-то говорил, но ни голос, ни запах знакомыми не были. Наверное, это галлюцинации. Чужих сюда не пускают.

Тепло. Кто-то прижимает к себе. Несмотря на боль так хорошо… не бьют, не кусают, не тыкают раскаленным прутом. Цепи исчезли, кляп тоже. Можно дышать… Голос Эйлана? Он вернулся?!

Сознание опять покидает, стирая границы времени. Холодно-холодно-холодно. И дико больно. Хочется пить. Пить и сдохнуть. И пока эти желания идут на равных. Дэтрам лежал неподвижно, не выдавая себя. Рядом были люди. Незнакомые. Кто они? Почему так холодно и отвратительно пахнет сыростью? Где он? Это точно не башня Эйлана, а люди не его охранники.

Кто-то коснулся поврежденной руки и начал ощупывать, вызвав тем самым такой феерический взрыв ощущений, что Дэтрама подбросило на кровати, заставляя вскрикнуть и распахнуть глаза.

Все как в тумане, голоса слились в сплошной шум, тошнота и головокружение мешали сосредоточиться на происходящем. Одно Дэтрам понял абсолютно точно: какие-то незнакомцы делают ему больно! Эльрен глухо зарычал, предупреждая о последствиях. Он был слишком слаб, чтобы вступать в драку, но и не настолько беспомощен, чтобы продолжать терпеть посягательства на собственное тело.

Люди по-хорошему понимать не хотели. Похоже, их ни капли не напугало первое и последнее предупреждение. Попытка зафиксировать в одном положении пришедшего в себя пациента закончилась тем, что Дэтрама просто смел Дрэм, выпуская клыки и когти. Полная трансформация не получилась бы при всем желании. С устрашающим ревом кошак вцепился в чью-то руку. Лягнул зазевавшегося любителя хватать чужие ноги. Когти мелькнули, рассекая воздух, но так и не добравшись до третьей цели, вовремя отскочившей подальше от разъяренного зверя. Дрэм соображал ничуть не лучше своей человеческой сущности, но его вели инстинкты. Надо было найти укрытие, откуда тяжело будет достать, если эти дурни все же полезут следом. И кот его все-таки нашел.

Быстро, насколько позволяло плачевное состояние, Дрэм перекатился на бок, рухнув с кровати. Удар об пол едва не вышиб его из сознания, но бушующий в венах адреналин подстегнул не хуже кнута, заставляя действовать. Спустя пару секунд раненая, напуганная мантикора уже сидела под кроватью, страшно завывая всякий раз, когда кто-либо пытался ее оттуда вытащить. Дрэм кусался, царапался и брыкался как сумасшедший, не желая сдаваться без боя. Янтарные глаза во тьме полыхали яростным огнем. Суетящиеся люди его раздражали, боль и холод сводили с ума, а неизвестность пугала. Только в этот раз живым он никому не дастся.

***

Из блаженного сна главенствующего магистра выдернула мать. Женщина трясла его за плечо, что-то приговаривая. Между ее бровями пролегла морщинка.

— Мне только что доложили — твоя мантикора взбесилась!

— Что? — Даурен попытался отогнать сонливость. Все вокруг напоминало нереалистичный сон.

— Фабион только что сообщил, что твоя тварь чуть не отгрызла руку Нику и цапнула Джери!

Секунда на осмысление. Мать очень редко поддавалась эмоциям, значит, случилось что-то действительно из ряда вон выходящее. Магистр напряг мозги, припоминая события последней недели. Думалось плохо. Безумно хотелось спать!

— Даурен, твоя тварь пыталась убить Фабиона! Она покалечила Джери и Ника!

Еще мгновение и до него дошло, что хотела сказать мать своим ужасно высоким голосом. По спине пробежал холодок. Даурен резко поднялся на ноги из своего уютного кресла. Женщина выглядела неестественно бледной. Спустя мгновение перед его глазами потемнело и поплыло, но магистр не обратил на это никакого внимание. Он быстро зашагал к выходу.

— Будь осторожен! — слова матери настигли его уже из-за двери.

Даурен практически бежал по извилистым коридорам, игнорируя тошноту. В глубине души он клял себя последними словами за неосторожность! Магистр должен был предусмотреть такой исход и отправить вместе с Фабионом подготовленных ко всему людей. Но сейчас было уже поздно. Тварь пришла в себя раньше, чем Даурен рассчитывал.

Последний поворот и дверь его комнаты. Она была закрыта, а рядом стоял целитель. Его лицо покрывала испарина, руки были перепачканы в крови.

— Магистр! Как хорошо, что вы уже здесь! — он нервно сглотнул, глянув на дверь. — Я слышал, что мантикоры свирепые монстры, но никак не ожидал, что в таком тяжелом состояние она может так быстро двигаться…

— Что с Ником и Джери? — перебил Даурен, привалившись спиной к стене. У него ужасно кружилась голова.

— Ничего серьезного, я отправил их в лазарет на своих двоих. Но им просто повезло!

— Успокойтесь, Фабион, — Даурен ободряюще улыбнулся, но улыбка вышла кривой и измученной. — Просто расскажите, что произошло.

Целитель закивал и быстро пересказал, как вместе с помощниками осматривал монстра. Все шло хорошо, пока мантикора, как выразился Фабион, не взбесилась.

— … а потом она заползла под кровать. Полагаю, до сих пор там сидит, — закончил свой рассказ целитель.

Даурен страдальчески вздохнул. Похоже, выспаться этой ночью ему не светит. Заверив целителя, что сам разберется со зверем, он аккуратно приоткрыл дверь. В комнате царил мрак.

— Может позвать охрану? — голос Фабиона дрожал.

— Не стоит. В моих покоях хватит и меня одного, — последние слова утонули в зевке. Даурен мотнул головой и махнул на прощание взволнованному целителю.

Он не видел, как Фабион сложил руки в молитве.

Главенствующий магистр не стал зажигать факела. Интуиция кричала, что лучше использовать небольшой магический светильник. Освещения от него мало, но и риск разозлить зверя еще больше заметно уменьшался. Даурен по стеночке приблизился к тумбе, где он стоял. Со стороны кровати слышалась какая-то возня. Похоже, мантикора пыталась устроиться поудобнее в сыром и пыльном уголке. Ну что ж, пускай попробует. Магистр про себя усмехнулся. Он-то знал, насколько холодны полы в его покоях.

Замок безмолвно замер, готовый в любой момент оказать помощь своему господину. Даурена умиляла такая искренняя преданность, но сейчас он не мог ответить тем же. Единственное, что заботило магистра — была кровать. Мягкая, теплая и безумно удобная! Даже разъяренная тварь под ней не делала данный предмет мебели менее притягательным.

Маленькими бесшумными шажочками магистр приблизился к своему ложу. Сапоги он снял заранее, холод камня обжигал ступни, но Даурен не смел спешить. Даже сонливость не смогла до конца убить инстинкт самосохранения.

— Я знаю, что ты зол, — он говорил тихим вкрадчивым голосом. — Но я не собираюсь причинять тебе вред.

Еще несколько шагов и из-под кровати послышался утробный рык.

— Не бойся меня, все хорошо…

Еще шаг, рык стал свирепее, но до кровати оставалось совсем ничего.

— Мое имя Даурен. Не знаю, понимаешь ли ты меня…

Тварь продолжала рычать, но, как показалось магистру, менее агрессивно.

— Давай договоримся. Я лягу на кровать и притворюсь мертвым, а ты не будешь меня есть…

Фраза прозвучала ужасно глупо, но Даурен не обратил на это никакого внимания. Он хотел спать. И силы, помогавшие бороться с побочным эффектом полной потери энергии и ее восстановления посредством эликсира, совсем иссякли.

Мантикора тем временем притихла. Магистр решил, что это хороший знак, и преодолел оставшееся расстояние в один шаг, мгновенно запрыгнув на кровать. Ему показалось, что в свете магического светильника блеснули когти.

— Спокойной ночи, котяра, надеюсь, завтра мы будем лучше готовы к разговору…

Его веки сомкнулись и налились свинцом. Тело полностью расслабилось. Остатки рассудка улавливали возню под кроватью, но все остальное ему уже не повиновалось.

***

Люди, пытавшиеся вытащить Дэтрама из его убежища, наконец-то сдались и сбежали, оставив подкроватного монстра наедине со своим страхом, болью и дикой жаждой. Они еще вернутся. Небось за подмогой помчались. Эльрен тяжело вздохнул, тут же оглушительно чихая от попавшей в нос пыли. Места было хоть и не очень много, но лежать на боку получалось без проблем. С трудом приняв более-менее удобную позу, Дэтрам тихо заскулил. Организм требовал покоя. Дышать становилось все тяжелее и тяжелее, грудную клетку будто сдавливало со всех четырех сторон, а рот то и дело наполнялся кровью. Левая рука больше не желала подчиняться хозяину, локоть и плечо опухли, а запястье приобрело патологическую подвижность. Сломал все-таки, гад!

«Плохой из меня теперь воин», — пронеслась в голове мысль, тут же потонув в сильном приступе мигрени. На правую ступню, пострадавшую от каленого железа, он теперь долго еще наступать не сможет. Ни убежать толком, ни отбиться. И чего от него хотят эти наглые людишки?

Дэтрам вздрогнул от неожиданности, когда дверь распахнулась вновь, впуская в помещение новое действующее лицо. Запах казался каким-то знакомым, но вспомнить, кто этот человек, кошак так и не смог. В это время пришедший начал пытаться… завязать беседу? Он серьезно думает, что мантикора ему вот так возьмет и поверит? Все они говорят, что не причинят вреда, а потом вон как выходит. Радовало, что очнулся Дэтрам не в клетке и в цепях, а в чьей-то комнате.

Человек даже представился, зачем-то медленно продвигаясь ближе к затаившемуся зверю. Дэтрам предупреждающе зарычал, в надежде, что непрошеный визитер испугается и уберется подальше отсюда. Тогда можно будет через какое-то время залезть на кровать. Там тепло и мягко. Может, боль немного утихнет.

Но этот наглый Даурен чудом избежал возмездия в виде острых когтей и запрыгнул на ЕГО кровать. Дэтрам аж взвыл от негодования. Он там что, спать укладывается? Хоть бы тряпку какую на пол кинул, доброжелатель фигов. Ну или воды предложил. Нет же, еще и единственное неплохое место отобрал. Сейчас будет ему спокойная ночь!

Лежать на полу было очень холодно. Теплолюбивое создание уже начало стучать зубами, пытаясь отогреть горячим дыханием напрочь заледеневшие пальцы. Злобно фыркнув и все так же тихо постанывая от резкой боли, наказывающей за каждое неосторожное движение, Дэтрам высунул голову из своего убежища. Замер, прислушиваясь. Человек и впрямь уснул. Что ж, тем проще будет проделать задуманное. Высунув уцелевшую руку, Эльрен мертвой хваткой вцепился в край подушки. Когти вошли глубоко в желанную добычу, а резкий рывок помог выдрать ее из-под головы наглеца. Подушка шлепнулась на пол, где в нее вцепились еще и зубами для пущей верности. Дэтрам тут же уволок добычу под кровать и отдавать обратно был точно не намерен. Сладкий сон заполнил сознание магистра. Теплые ветра и свежая трава обволакивали тело. Даурен чувствовал себя счастливее, чем когда бы то ни было! Он протянул руку вперед, касаясь бабочки… что-то резко изменилось! Магистр почувствовал, как падает в разверзшуюся пропасть. Попытался кричать, но горло сдавил ужас.

Мгновение. Темнота.

Даурен дернулся и заморгал спросонья, разглядывая трещины на потолке. Всего лишь сон… Но что-то было не так. Магистр сел на постели, убрал с лица волосы и обнаружил, что его подушка таинственным образом исчезла. Из-под кровати слышалась какая-то возня.

Даурен тряхнул головой и хотел было проверить, верна ли его догадка, но быстро одумался. Вспомнил, с каким зверем имеет дело.

— А тебе ведь, небось, холодно и неуютно. Бог знает, когда под моей кроватью мыли полы… — маг усмехнулся, сонливость начала постепенно отступать. — Я не знаю, говоришь ли ты, но хотя бы мяукни, если нужно еще и одеяло.

— Какой догадливый, — злобно прохрипел Дэтрам, вновь высовываясь из убежища.

Одарив человека взглядом полным презрения, он бесцеремонно схватил одеяло за угол и поволок под кровать. Тащить было тяжело и неудобно, поэтому, отвоевав какую-то часть будущей подстилки, Эльрен просто улегся на нее сверху, чтобы Даурен не смог забрать добычу обратно. Под кроватью стало чуть теплее и уютней.

— А ты, оказывается, киса, говорящая…

Даурен уселся на постели, так, чтобы кот не смог зацепить его рукой из-под кровати. Почувствовал успокоившуюся за время сна силу и уже более уверенно спросил:

— Зачем на целителей накинулся? Это было не очень разумно.

— На меня напали. Я защищался. Еще раз назовешь меня кисой, получишь когтями по морде!

Эльрену было плохо. Слишком много активных действий пришлось произвести в последнее время, а это здоровья, увы, не прибавляло. Глаза не желали открываться, все тело била крупная дрожь. Хотелось выть, но вместо этого Дэтрам лишь жевал подушку.

— Где этот урод? Во дворец помчался? А тебя за няньку оставил?

Даурен усмехнулся. Мантикора оказалась совершенно разумной, приятная неожиданность.

— Хорошо, дорогой кот, но как тебя величать? Мне нравится кличка Мурзик… и если у тебя нет имени…

— А тебе нравится кличка Тупорылое Человеческое Отродье? А то смотри, так и буду величать, — тут же зашипел из-под кровати Эльрен. — Я тебе что, домашний питомец? Клички он тут раздает. Меня зовут Дэтрам, а как звать тебя, я еще подумаю. Развелось тут умников в округе.

— Не обижайся, Дэтрам, — Даурен приложил максимум усилий, чтобы его голос звучал миролюбиво. — Просто пока ты себя вел исключительно по-звериному. Но давай не будем зубоскалить и сразу перейдем к главному — Эйлан больше не имеет к тебе никакого отношения. Сейчас ты очень далеко от его башни и находишься в полной безопасности. Если быть точнее — в замке ордена на болотах. Я являюсь главенствующим магистром, полагаю, тебе не стоит разъяснять, что это значит… Здесь тебе ничто не угрожает. Эйлан нарушил все законы, причиняя вред представителю вымирающего вида, и сейчас ты под моей защитой.

— Что?

Дэтрам растерялся, ошарашенный данной информацией. Все мысли разом вылетели из головы. Он завозился, осторожно вылезая из убежища. Тело не слушалось, сознание ускользало. Слишком много эмоций, слишком много травм, слишком невероятные вещи рассказывает этот человек.

— Я что, свободен?

Перепачканный грязью и кровью, бледный как стена Эльрен не выглядел грозным соперником. Он бережно прижимал поврежденную руку к груди, нервно вздрагивая от любого шороха или движения. Взгляд загнанного в угол зверя красноречивей всего подчеркивал состояние мантикоры. Одно неверное действие и Дэтрам кинется не раздумывая. Все происходящее смахивало на бред. Эйлан ни за что не отпустил бы его живым.

Даурен замер, глядя на израненного монстра. Шелохнуться маг не смел, риск был слишком велик.

— Тебе нужна помощь…

Главное — не смотреть кошкам в глаза, так ему говорила мать.

— Знай, в этом замке никто не посмеет к тебе прикоснуться. Если, конечно, ты сам этого не позволишь, — Даурен почти шептал, ласково, боясь спугнуть. — Ты ранен, тебе плохо, позволь мне помочь…

Дэтрам закашлялся, сплевывая кровь на пол. Ему предлагали помочь в довольно мирной форме. Только неизвестно чего ожидать от магов. У Эйлана все было просто и понятно — там с ним объяснялись языком грубой силы. Никто ничего не предлагал и уж тем более не интересовался мнением пленника.

— Помочь? Ты можешь исправить это? — Эльрен мрачно кивнул на поломанную конечность. — И целителей своих держи подальше, они меня нервируют. Хватают как попало. Даже воды никто не дал. Сами виноваты, напугали Дрэма, вот и получили.

Даурен улыбнулся. Мантикора, несмотря на грозный вид, была очень слаба. Конечно, Дэтрам оставался опасным зверем, но именно сейчас с ним можно было договориться. Магистр редко применял грубую силу для решения конфликтов. Предпочитал действовать осторожно, не привлекая лишнего внимания. Азы целительской магии Даурен знал, но перспектива врачевать его совсем не вдохновляла. Слишком много внутренних резервов приходилось использовать. Но в данной ситуации выбирать не приходилось.

— Хорошо, Дэтрам, я сам приведу тебя в порядок. Сейчас я встану с кровати и принесу тебе воды. Она вон там, в кувшине. Пожалуйста, присядь.

Эльрен встрепенулся, услышав волшебное слово «вода». А этот маг не такой глупый, как его помощники. Если уж и вправду сможет подлатать, да даст время отлежаться и прийти в себя, можно с ним и пообщаться. Ситуация была уж до боли странная. Эйлан не отдал бы свою собственность без боя. Да и с чего бы какому-то ордену так рисковать и портить отношения с довольно-таки влиятельным человеком? И вообще, что произошло-то? Его выкрали? Смена хозяев ни к чему хорошему не приводит. Или все же он свободен и волен покинуть это место, когда пожелает?

Дэтрам мрачно взирал на Даурена, возвращавшегося с обещанным кувшином. Вот пусть только попробует заявить права и распоряжаться жизнью мантикоры. Пожалеет. Очень сильно пожалеет. Прошли те времена, когда кошак принимал это как данность. Жизнь при дворе показала ему, что можно наслаждаться каждым мгновением, а не только страдать. Может тут будет, как у Трейна?

Размышления прервал человек, замерший с кувшином в руках всего в паре шагов от Дэтрама. Пришлось собирать жалкие остатки сил, чтобы кое-как взобраться на кровать. Там было гораздо комфортней, чем сидеть голым задом на каменном полу. На воду Эльрен накинулся с жадностью, пробуя отобрать сосуд с живительной влагой, но маг разумно не выпускал его из рук, придерживая. Дэтрам жадно глотал воду, давясь и проливая какую-то часть. Она стирала вкус крови, и, казалось, восполняла утраченные силы. И лишь когда в желудке не осталось места, кошак наконец-то оставил кувшин в покое. Сидеть было очень трудно, поэтому Эльрен медленно, но верно стал сползать в горизонтальное положение. Устраивался поудобней, стараясь меньше травмировать и без того пострадавшее тело.

— Эйлан ведь жив?

— К сожалению…

Даурен аккуратно присел рядом. Измученная мантикора пока вела себя смирно. Это радовало. У магистра все больше складывалось впечатление, что им удастся договориться. Не сразу, конечно, но со временем.

— Тебе вряд ли известно о том, что магов объявили вне закона…

Магистр медленно провел рукой над искалеченным телом. Он решил не рисковать и все проверить без телесного контакта. Да, так уходит больше сил, но старые добрые методы кот не оценил. Ник и Джери тому подтверждение.

— Эйлан отвечает за наше истребление. Да, отныне он наш злейший враг.

Все было очень плохо. Несколько переломов и бесконечное количество повреждений. Даурен мысленно содрогаясь, осознал — сегодня ночью он вновь истратит весь свой запас маны.

— Тебя наверняка волнует, почему ты здесь. Как я уже говорил, нам стало известно про негуманное отношение к существу вымирающего вида. Дело в том, дорогой Дэтрам, что Эйлан имеет непосредственное отношение и ко мне. У нас с ним личные счеты… И я не хочу, чтобы из-за нашей вражды погиб невиновный. То есть ты. Я мог бы тебя отпустить, но тогда Эйлан сразу нападет на твой след. Поэтому разумнее для тебя прийти в себя здесь и подождать, пока я окончательно не разберусь с этим человеком.

Даурен ласково улыбнулся и аккуратно провел рукой по лбу Дэтрама, завязывая невидимый магический узел. Он был уверен, что мантикора со временем сама предложит сотрудничество. Желание отмстить наверняка возьмет вверх над осторожностью и страхом.

Магистр закрыл глаза и представил хорошо знакомую по обращениям, схему человеческого тела. Прикоснувшись к макушке зверя, он приступил к исцелению, мысленно сращивая кости, ускоряя регенерацию тканей. Внутренний потенциал магической энергии с невероятной скоростью истощался. Даурен чувствовал, как слабеет. Глаза вновь начали закрываться, и маг уже с трудом заставлял себя думать об исцелении пациента.

— Я знаю, что тебе становится лучше, — заплетающимся языком пробормотал он. — Сделаю все что могу, но скорее всего, в конце вырублюсь. В ближайший час разбудить ты меня не сможешь… надеюсь на твое благоразумие…

Дэтрам тихонько урчал, блаженно жмурясь. Терзавшая его боль начинала отступать, пусть не до конца, но дышать становилось все легче. Уже через какое-то время можно было безнаказанно шевелить рукой. Что бы ни творил этот Даурен, он свое дело знал. Эльрен ощущал себя так, будто прошла как минимум неделя с момента последней экзекуции. Процесс восстановления был запущен, и пусть большая часть повреждений все еще оставалась при нем, это было уже не смертельно. Кости целы, ожоги не беспокоят так сильно, нос вновь дышит как следует, а голова не раскалывается на части. С остальным можно и немагическим способом справиться.

Дэтрам приподнялся на локте, рассматривая человека, только что спасшего ему жизнь, и, быть может, подарившего шанс на более комфортное существование. Довольно молодой еще, возможно ровесник самого Эльрена. Его лицо почему-то казалось таким знакомым, будто не раз мелькало перед глазами. Но где? При дворе или раньше? Этот вопрос никак не желал оставлять в покое утомленный разум.

Даурен и впрямь то ли уснул, то ли потерял сознание, но выглядел явно не совсем здоровым. Обычно так близко Дэтрам никого к себе не подпускал, и лежащий рядом человек раздражал невыносимо. Но столкнуть его на пол не поднималась рука. Все же плохого ничего не делал и особой неприязни не вызывал. Хотя где-то в глубине души скреблось странное чувство недоверия. Что-то тут было нечисто, но разбираться в своих предчувствиях и подозрениях не было сил.

Дэтрам спустился с кровати, кое-как доковыляв до кувшина с остатками воды. Наскоро сполоснул лицо, отмывая засохшую кровь и грязь. Жизнь постепенно налаживалась. Бросив взгляд на мага, все еще валявшегося поперек кровати не в самой удобной позе, Эльрен вздохнул и похромал обратно. Подушку и одеяло пришлось вернуть на место. Дэтрам немного повозился, укладывая человека прямо. Как ни прискорбно было осознавать, но кровать тут была одна, а выходить за пределы комнаты в поисках жилища получше — идея не самая здравая. После нападения на целителей Дэтрама скорей всего считают просто диким зверем. А ему совсем не улыбалось получать новые травмы.

Пришлось лезть в постель к Даурену, потеснив его на край и забрав большую половину одеяла. У мага хоть одежда есть, а Дэтрам уже посинел от холода. Сон пришел далеко не сразу, раны, хоть и подлеченные, все равно болели и каждое движение причиняло дискомфорт. Да и спящий рядом человек не давал никак расслабиться. Дэтрам долго ворочался, недовольно ворча, кутался в одеяло и старался не прислоняться ни к холодной стене, ни к Даурену.

— Надеюсь, ты не пихаешься во сне. Иначе я тебе точно руку отгрызу, — проворчал Эльрен, закрывая глаза.

Устроившись в свитом из одеяла гнездышке, мантикора наконец-то заснула.

 

Режим бетинга временно недоступен. Пожалуйста, сообщайте авторам об ошибках с помощью личных сообщений, а не с помощью комментариев.

Обсуждение 

Нет комментариев

Страница сгенерирована за 0,003 секунд