Поиск
Обновления

07 января 2018 обновлены ориджиналы:

05:42   Немного (не)принцесса

05 января 2018 обновлены ориджиналы:

03:49   Снежное Солнце Востока

27 декабря 2017 обновлены ориджиналы:

21:21   One evening

18 декабря 2017 обновлены ориджиналы:

15:22   О плохих традициях придуманных миров

15 декабря 2017 обновлены ориджиналы:

16:59   Осенние каникулы мистера Куинна

все ориджиналы

Мастер - Ключ  

— Проклятье! — Райст выругался вслух.

Он лежал на полу возле шкафа с артефактами, и дверца шкафа была открыта. В своем кабинете он был один.

Райст поднялся на ноги, заглянул в шкаф.

Так и есть. Пропали ровно два артефакта. Кристалл и меч.

Райст вспомнил, что было до того, как он отключился.

Он решил в очередной раз вручить Светлому кристалл, открыл шкаф, обернулся… Светлого не было.

Райсту приходилось несколько раз за свою жизнь иметь дело с невидимостью, с обманом зрения, и он среагировал быстро. Он прислушался, одновременно совершая резкие движения руками — Светлый бы попросту не успел увернуться.

Не было ни звуков, ни столкновений, ни сгустков энергии. Казалось, будто Светлый перестал существовать — внезапно, в один миг.

Едва заметное движение Райст уловил краем глаза со стороны шкафа, захлопнул его, нашаривая в кармане ключ, успел подумать «Он заперт здесь, главное — не дать ему уйти» — и вдруг сознание померкло.

Райст взглянул на часы. Судя по всему, на полу он провалялся не более получаса, а то и вовсе несколько минут. Сунул руку в карман — так и есть, ключи пропали.

Хорошая новость состояла в том, что его, судя по всему, даже не пытались убить или серьезно обокрасть.

Плохая новость состояла в том, что Светлый мог быть сейчас где угодно. В том числе — в этой комнате, если он умел становиться не просто невидимым, но неосязаемым.

«Как, во имя Тьмы, ему это удалось?!»

Но причин оставаться в этой комнате у Светлого не было. Впрочем, причин отправляться в человеческий мир — тоже. «Я чего-то не понимаю и он решил вернуться в Светлоград, как блудный сын, или все-таки его укрывает кто-то из Темных?»

Светлый ублюдок сумел стащить свои артефакты и ключи. Будь он совсем неосязаемым — это ему бы не удалось.

«Неосязаем для Темных? Или… персонально для меня?»

Если это был артефакт, чего следовало ожидать от Мастера, то артефакт был полностью нематериален, что само по себе являлось огромным достижением. Если это был артефакт, то артефакт обладал неким «переключателем» — в один момент Светлый стал невидимым, неслышимым и неосязаемым и, судя по всему, перестал таким быть, когда Райст потерял сознание — как бы он иначе достал ключи из кармана Райста, если неосязаемость явно создавалась с учетом одежды и содержимого карманов?

За счет чего могла создаваться неосязаемость? Райст понимал одно — гораздо проще сделать неосязаемыми два объекта друг относительно друга, нежели работать с классами объектов. «Скорее всего, он неосязаем только для меня. И невидим, и неслышим.»

Райст понял, что в этот раз ему не обойтись без помощи Трейра. Выходить из комнаты, не успев сменить замки и сделать новые ключи ко всем дверям, не хотелось, и Райст воспользовался телефоном, который обычно лежал у него без дела. Трейр взял трубку не сразу.

— Есть срочное дело. Приходи. Чем раньше, тем лучше.

— Хорошо.

Райст оглядел комнату. Ничего похожего на движение.

«Вдруг он все-таки здесь? Решил жить здесь, оставаясь для меня невидимкой?»

— Флар, — негромко окликнул он.

«Кажется, я схожу с ума.»

На пороге появился Трейр.

— Что случилось? — спросил он, окидывая взглядом комнату.

Райст сделал глубокий вдох, затем выдохнул. Было отвратительно сознаваться кому бы то ни было в своем поражении. Но иначе было нельзя.

— Флар сбежал. Ты точно его не видел в последнее время где-нибудь за пределами этой комнаты?

— Точно, — Райст не почувствовал лжи. Скорее всего, Трейр не видел. Но… это не значило, что Трейр не знал. — А что, ты думаешь, он может скрываться в Дарк-Сити?

— Да. Ему некуда идти. Точно ничего не знаешь? Может… слышал?

Трейр вздохнул.

— Так вот почему ты последнее время избегал меня. Подозревал в предательстве?

— Нет, — Райст сказал это и сам почувствовал, как испустил темную энергию лжи. — Да, Трейр. Я подозревал всех вокруг. Не только тебя.

— Я, Трейр, клянусь, что информация о Фларе поступала ко мне только из одного источника — с твоих слов. Устроит такая формулировка?

Райст опустил взгляд. С клятвами у Темных обстояло серьезнее — нарушение клятвы было куда заметнее, чем простая ложь. Если Трейр поклялся, значит, действительно не знает ничего о Фларе, кроме того, что ему рассказывал сам Райст.

— Я боюсь, что… — Райст не смог договорить.

— Что это нечто большее, чем побег пленника?

— Да. Что за этим стоит кто-то из Неприкасаемых. Что меня хотят отстранить.

— Если такое и происходит, мне об этом ничего не известно. Да и с чего бы? Ты ничем не нарушал интересы других Неприкасаемых последнее время, насколько я знаю. Не спорил с ними, не мешал им жить, не делал того, что привлекло бы к тебе их внимание, поставив твою компетентность под сомнение. Ты вполне корректно согласовал с ними свою сделку со Светом. Если чьи-то позиции и шатки… Я думаю, есть пара Неприкасаемых, которых могут общим решением сместить в ближайшие несколько лет. Но ты — не один из них.

— А если за ним стоял кто-то из влиятельных Темных, кто не стал Неприкасаемым?

Трейр пожал плечами.

— Я не вижу, кто мог это сделать и зачем. Почему ты так зациклен на Дарк-Сити, Райст? Не лучше попробовать восстановить, что произошло и как ему удалось сбежать?

Райст кивнул и начал рассказывать, стараясь ничего не упустить. Трейр слушал его, не перебивая.

— Давай для начала разберемся с записями. То, что он тебе говорил… Ты говоришь, ни разу не чувствовал лжи?

Райст снова кивнул. Трейр продолжил:

— Если формулировки будут однозначны и безупречны, и при этом будут противоречить действительности, возможно, он и в самом деле нашел способ скрывать свои темные сгустки, хотя в это верится с трудом. Что он говорил про артефакт?

— Говорил, что сейчас не делает никакой артефакт.

— Все правильно. Он не делал артефакт в момент разговора с тобой. Что про энергию? Ты ведь наверняка его спрашивал.

— Еще пару дней назад я делил с ним сгустки, и он тянул на себя светлое. Это ни с чем не перепутаешь. Значит, затемниться он не мог. Поэтому я спрашивал его, не ворует ли он светлые сгустки.

— И он ответил, что не ворует. Все правильно. Хотя о многом говорит уже то, что он сумел это понять. Когда я это понял… я затемнился в тот же день. Светлые сгустки принадлежат каждому, кто видит их, кто может их взять. У каждого Светлого есть право распоряжаться светлой энергией по своему усмотрению. Старейшины контролируют всю светлую энергию, и стали контролировать еще лучше, когда появился Центр. Но это не дает им на нее больше прав, чем остальным Светлым. Тот, кто берет свое по праву — не вор.

— Разве ты понял это не тогда, когда только решил предать Свет?

— Нет. Тогда я считал себя бунтарем, нарушителем правил, преступником. Я чувствовал себя вором каждый раз, когда втягивал светлую энергию, не сказав об этом Старейшинам. Я чувствовал, что выступаю против своей сути. А потом… я почувствовал, насколько это естественно — брать то, что мне принадлежит. Именно это стало последней каплей. Я больше не шел против своей природы — потому, что больше не был Светлым.

— Я переформулировал свой вопрос. Спрашивал, не втягивал ли он светлую энергию против воли Центра.

— У Центра нет воли, Райст. Центр — это машина. Достроенный в начале XIX века огромный артефакт.

Райст порылся в своих записях.

— А вот это? «Ты сам видел, Темный, я беру энергию только из тех сгустков, которые призываешь ты».

— «Ты сам видел». Простейшая уловка. Ты видел действительно именно это. Но это не значит, что нет того, чего ты не видел.

— Хорошо же вы понимаете друг друга… — буркнул Райст. «…предатели» — вертелось на языке. Не забавно ли считать Флара предателем, если он, с хорошей вероятностью, все это время считал Райста своим главным врагом? — Ладно, с энергией ясно. Мог втягивать светлую энергию, наплевав на мнение об этом Светлограда. С артефактом тоже ясно. Скорее всего, он таки изготовил то, что хотел, раз уж у него была энергия и свободное время. А что скажешь про это: «Я не контактировал ни с одним Неприкасаемым без твоего ведома»?

— Не вижу лазейки. Если говорит, что не контактировал — скорее всего, так и есть.

Райст прищурился. «Трейр может быть заинтересован, чтобы я так думал.»

Трейр усмехнулся:

— Прикидываешь, насколько можно поверить суждениям предателя?

— Я… я не думаю, чтобы ты мог участвовать в сговоре, если таковой имел место, — сглотнув, произнес Райст. — Но как он… без чужой помощи? Так быстро? И этот артефакт… если он скрывал Флара от конкретного Темного — разве для изготовления такого подойдет светлая энергия?

Трейр пожал плечами:

— Ты лучше меня понимаешь в артефактах. Наверное, можно исхитриться сделать на светлой, хотя это, опять же, слишком индивидуалистичный артефакт, да и в технологиях скрытности Темные преуспели больше.

— Трейр, а если… Если с ним действительно произошла трансформация, как с тобой?

— Ты сам говорил, он еще недавно мог втягивать светлую энергию.

— Да, но… Что если он не потерял возможность видеть светлое, но приобрел возможность видеть темное? Проще говоря, стал…

— Особым? Но Особые, если и существовали, вымерли не одну тысячу лет назад, и с тех пор не было ни одного подобного случая.

— Если возможна трансформация из Светлого в Темного… Почему невозможна трансформация в Особого? Все это время я думал, что восстановить Особых либо невозможно, либо требуется смешение светлой и темной крови. Ты не единственный Светлый, который затемнился, я знаю еще несколько примеров, лично и понаслышке. Почему-то вы все затемнялись, когда вам становилось тесно в светлых рамках, и не было ни одного, кто приобрел бы возможность видеть тьму, не потеряв возможности видеть свет. Это и сбило меня с толку. Но Флар, он… — Райст замолк.

— Уникален? Это ты хотел сказать?

Райст, чуть помедлив, кивнул.

— Думаешь, я рехнулся и строю нелепые гипотезы?

— Не более нелепые, чем сговор Флара с Неприкасаемыми с целью твоего устранения. В этом мире есть вещи, которые нам неведомы, и нужно быть готовыми к тому, что придется с ними столкнуться.

— Если его нет в Дарк-Сити, то где он? В человеческом мире?

— Договор, — медленно произнес Трейр. — Великая Тьма. Договор был заключен между двумя сторонами. С одной стороны — Светлые. С другой стороны — Темные. Если существовали Особые, то они никогда не подчинялись Договору.

— Значит, в человеческом мире он в безопасности? Что ж… Если он в человеческом мире, то он один, и найти его легче. Если он в Дарк-Сити… Значит, рано или поздно я узнаю об этом и так. Дарк-Сити несоизмеримо меньше человеческого мира. Но, начиная здесь поиски, я неминуемо вызову чье-то недовольство. Если это будет недовольство Неприкасаемых…

— Лучше начинать искать с человеческого мира, с этим я согласен, — кивнул Трейр. — Есть идеи, через какие двери в человеческом мире он мог выйти?

— Я почти уверен, что он был в том парке в Кингстоне, где погибла его девочка, — произнес Райст. — Канада — неплохое место для такого, как он.

— Ему наверняка сейчас понадобится много энергии. Если он собрался всерьез освоиться в человеческом мире, ему нужна теплая одежда — сейчас зима. Ему нужны документы. И еще множество самых разнообразных вещей.

— Предлагаешь проследить за темными сгустками по региону, которые поглощаются прямо на месте, в человеческом мире? Но так могут поглощать и обычные Темные, многие перехватывают сгустки по пути.

— Темных мало. Какова вероятность, что кто-то из них сейчас в Кингстоне, если там не происходит событий, сулящих большой куш?

— Ты прав, — Райст вздохнул. — Я буду следить. Если что-нибудь найду… Ты пойдешь со мной? Есть вероятность, что он все еще для меня невидимка.

— Как я его узнаю? По твоему описанию?

— Все лучше, чем если я пойду один.

 

Режим бетинга временно недоступен. Пожалуйста, сообщайте авторам об ошибках с помощью личных сообщений, а не с помощью комментариев.

Обсуждение 

Нет комментариев

Страница сгенерирована за 0,003 секунд