Поиск
Обновления

22 апреля 2018 обновлены ориджиналы:

00:04   Ведьмак

19 апреля 2018 обновлены ориджиналы:

21:40   Люстерец

18:42   С точки зрения науки

03:37   Мастер

18 апреля 2018 обновлены ориджиналы:

12:11   Мирный договор

все ориджиналы

Мастер - Просвещение  

— Проснись, Светлый. Ты решил спать все время, когда есть такая возможность? — Райст склонился над Фларом.

— Чего ты хочешь?

— Будь я человеком, сказал бы, что принес тебе завтрак в постель. Энергия, Флар, энергия. Скоро она тебе пригодится.

— Опять хочешь поразвлечься? А что, если я откажусь? Если меня не трогать, я протяну еще долго на своем запасе.

— Придется опять пускать тебе глюкозу по венам, когда будешь терять сознание. Однажды мне надоест и я позволю тебе умереть. Будет жалко, я не успел наиграться, да и нарушать Договор не очень хочется, но в целом — не так уж это и важно, я Неприкасаемый и мне никто не указ, — Райст откровенно блефовал и надеялся, что Светлый купится.

Поверил или нет, но Флар кивнул, принимая к сведению. Райст призвал сгусток.

— Родительская любовь. Неплохо, — отреагировал Флар.

— А, вот оно что! Я-то думаю, откуда столько власти и контроля, давления и шантажа. Хорошая добыча для Темного. Повезло.

Флар поднял брови.

— Серьезно?

— Должно быть, ты рос в хорошей светленькой семье, Флар. А знаешь, сколько энергии в Дарк Сити приносят одни только плохие семьи? И сколько из них выглядят хорошими для всех окружающих? Беспрекословная власть родителей над детьми до совершеннолетия, бессилие детей, их отчаяние, порой доходящее до ненависти к родителям. А чего стоят семейные скандалы? А материнские истерики, а отцовские срывы? А нагромождение лжи? А физические наказания? Ладно, жестокие побои встречаются не так уж и часто, но и сама по себе развитая практика физических наказаний хорошо подпитывает Темных энергией. Сколько в этом боли, унижения, обид — только задумайся! А стокгольмский синдром? Никаких террористов с их жертвами не надо, берешь всего одну семью порядочных на первый взгляд людей… Берешь родителя, милейшего человека, уверенного в своей правоте, уверенного в том, что все сделанное им пойдет ребенку на пользу…

Флар скривился. «Ну надо же, обычно не показывает своих чувств, а тут вдруг так явно…»

— Вам не рассказывают о таком в Светлограде, не так ли? Ладно, Флар, я подпитался твоим отвращением к жестоким родителям, так что, когда поделим, расскажу тебе немного про другую сторону медали, — По сигналу Райста они начали тянуть. Едва Темная энергия закончилась, Райст принялся искать то, что хотел показать Флару. Искать пришлось долго. Поиск нужного сгустка энергии — не слишком простое занятие, и обычно довольно бессмысленное, хотя порой и пригождается для каких-то целей.

— Я не могу прочитать, — Флар был озадачен. — Но он очень светлый. Какая-то чистота и наивность. Это…

— Да. Ребенок. Маленький ангелочек. Жестокости не занимать. Причиняет боль матери, испытывая предел ее терпения. А вот от нее наверняка много светлых сгустков — ведь она кривится, но терпит, во имя своей слепой материнской любви. От серьезных травм она себя убережет, хотя юный ангел способен и глаз выколоть. А вот синяки останутся наверняка.

Райст взглянул на лицо Флара. Тот уже взял себя в руки, но Райст готов был поклясться — Светлый впечатлен, хоть, может, и не верит.

— Сосредоточься и тяни к себе светлое. Наивность или как ты это назвал.

Флар кивнул, и, едва они поделили сгусток, Райст продолжил говорить:

— Светлых и Темных детей родители контролируют до тех пор, пока не научат простейшим нормам выживания. Контролируют очень сильно, оставляя минимум самостоятельности, почти всегда ускоряют процесс обучения и развитие сознания, а зачастую и рост тела. Ты помнишь свое детство, Флар? Наверняка тебе кажется, что с рождения у тебя было четкое восприятие мира и нормы светлой этики всегда казались чем-то естественным. Во всяком случае, жестоким ребенком ты не был никогда — тебе бы просто не было места в Светлограде, будь иначе.

— Не меняй местами причину и следствие. Светлым детям не может не быть места в Светлограде — уже то, что они родились Светлыми, мешает им проявлять жестокость. Я не был жестоким ребенком именно потому, что родился в Светлограде, и мои родители были Светлыми.

— Не поспоришь. Но если ты думаешь, что, отдай тебя после рождения к человеческим родителям, ты был бы столь же умным, этичным и сознательным в какие-нибудь пять лет — ты глубоко заблуждаешься. Человеческие дети жестоки. Не больше, но и не меньше, чем взрослые — однако взрослые учатся маскировать свою жестокость, приспосабливаться и соответствовать нормам. А дети еще не знают, зачем это нужно. Им незнакомы ни нормы этики, ни основы выживания в социуме. Неудивительно, что многие родители срываются и еще долгие годы активно питают Темных. Мало кто из людей, решающих завести детей, представляют, с чем им предстоит столкнуться на деле.

— Ты преувеличиваешь, Темный. Драматизируешь. Пытаешься выдать твое личное мнение за некую шокирующую истину. Да, не все семьи в человеческом мире счастливые. Да, в Светлограде с этим намного лучше. Но и в человеческом мире есть место семейным ценностям, уюту, любви родителей к детям, а детей — к родителям.

— Что ж, Светлый, спорить с тобой на эту тему — пустая трата времени. Значит, в сгустках родительской любви и детской наивности для тебя не было дурного привкуса? Тем лучше.

Райст вышел в лабораторию, скользнул взглядом по полкам сквозь прозрачные дверцы шкафа. Нейрокорректор он нашел почти сразу, а вот вторую жидкость пришлось поискать. Райст усмехнулся. Он уже посмотрел на боль, а сегодня взглянет на другие реакции Светлого.

Райст вернулся, крепко сжал руку Флара. Светлый попытался отпрянуть, и Райст машинально поймал темный сгусток. Отчаяние и страх. Ну да, не по-светлому это — Светлым же положено бесстрашно принимать любую долю и смиренно смотреть в глаза судьбе.

— Можно обойтись без этого? — тихо спросил Флар. — Тебя же интересует моя боль, верно? Я могу поклясться, что буду испытывать ее в полной мере, раз это для тебя так важно.

Райст рассмеялся, набирая нейрокорректор в шприц.

— Самое страшное в моем зелье для тебя не боль, и мне это прекрасно известно. Самое страшное — мое вмешательство в деятельность твоего мозга. В твою личность, в твою суть. В самое сокровенное, что у тебя есть. И вот ты уже не можешь быть уверен, где заканчиваются твои собственные чувства и мысли, свойственные настоящему тебе, и начинается действие вещества. Скажу честно, Светлый — я сам этого не знаю, — Райст прекрасно понимал, какой эффект должна произвести эта честность. Флар бы наверняка сейчас предпочел, чтобы Райст сказал ему успокаивающую ложь. Провел четкую границу эффектов, которые вызываются веществом, и собственных реакций личности. Но граница не просто была неведома Райсту — ее действительно не существовало. Под воздействием нейрокорректора Флар оставался Фларом — но без воздействия он вел бы себя совершенно иначе, иначе и воспринимал бы мир. — Это и есть самое интересное для меня. То, как ты поведешь себя, если ввести тебе дозу. Впрочем, — Райст многообещающе усмехнулся, — твое предложение проверить, как ты попробуешь сдерживать порывы абстрагироваться от боли, тоже интересное, я подумаю над ним.

Еще один темный сгусток. «Ого. Похоже на ненависть. На какую-то особую светлую ненависть. Интересно, как они ее называют? Праведный гнев?»

Флар отвернулся и не стал смотреть, как иголка входит в его вену. Райст не возражал. Выждав несколько минут после первой инъекции, набрал в шприц второе вещество.

Это был разработанный Райстом афродизиак. Люди так и не успели синтезировать вещество, сколько-нибудь заметно влияющее на возбуждение через ЦНС, а не просто обеспечивающее приток крови к гениталиям. Но Райсту было проще разработать нечто подобное — он мог вкладывать темную энергию, мог ставить сколько угодно экспериментов на Темных… Райсту нравилось наблюдать, как лакомые темные сгустки энергии страха и ненависти сменялись не менее лакомыми сгустками энергии похоти, и вот уже тот, кто только что боялся и ненавидел, был готов отдаться Райсту. Райст, впрочем, из осторожности не трахал таких, а смеялся над ними и выгонял.

Вспоминая относительно недавние развлечения, Райст не мог не заинтересоваться, как темный афродизиак подействует на правильного Светлого. У Темных похоть заложена в самой природе, и отношения власти-подчинения считаются чем-то возбуждающим, причем порой и для того, кто подчиняется. У Светлых… Трейр особо не распространялся на эту тему, но Райст знал, что у Светлых секс считается чем-то неприличным, а похоть в чистом виде им не свойственна в принципе, и физическое возбуждение, скорее всего, они вызывают лишь сознательным внутренним усилием.

Флар не шевелился, казалось, он поник настолько, что ему было уже безразлично, что с ним сейчас происходит. Райст знал, что надо выждать, афродизиак начинал действовать через 5−10 минут после введения. Это время можно было вести непринужденную беседу и внимательно отслеживать изменения поведения Флара.

— Во сколько лет ты собирался потерять невинность в своем Светлограде, Флар? К столетию, двухсотлетию? — спросил Райст, усаживаясь рядом с Фларом на кровать.

— Не поверишь, Темный, но я об этом не думал. У меня другие интересы.

— Но ты наверняка хотел создать семью. Как минимум для того, чтобы завести ребенка, пришлось бы заниматься такими недостойными на первый взгляд твоего внимания вещами.

— Мне рановато задумываться о детях.

— Слышал, вам для этого нужно подавать заявку и вставать в очередь. Так почему бы было не подать ее пораньше, раньше подашь — раньше дадут возможность продолжить свой род?

— Ты говоришь, что изучал Светлых, но не понимаешь нашей сути. Светлоград — одна большая семья, и ни у кого нет животного стремления продолжить именно свой род.

— К тому же, твою заявку бы наверняка не одобрили, так? Ты запятнал свою репутацию еще до того, как попал сюда. Если считать светлых большой утиной семьей, ты в ней — гадкий утенок.

Флар промолчал. Его лицо выражало лишь равнодушие. «Показное? Или ему действительно все равно, какая у него репутация?» Немного помолчав, Райст продолжил:

— Светлым дай волю, и они размножались бы в любви и согласии и довольно быстро превысили бы желательную численность. А у Темных обратная проблема, знаешь ли. Темные успевают умирать быстрее, чем рождаются новые, им на замену. Одна Темная женщина на сотню захочет для каких-то целей завести своего ребенка, остальных приходится заставлять. А отцами давно уже не становился никто, кроме Неприкасаемых, да и среди нас последнее время только двое активно занимаются этим вопросом. У Темного общества много изъянов, Флар, я признаю это. И оно имеет все шансы однажды вымереть, — пока Райст говорил, взгляд Флара стал рассеянным, а дыхание участилось. «Действует. Что ж, посмотрим, что будет дальше.»

— У этой проблемы много решений. Выдавать темную энергию женщинам, которые соглашаются рожать детей. Или, скажем… как насчет того, чтобы секс регулярно приводил к появлению потомства? Думаю, с появлением Темного Артефакта, делающего нечто подобное, в Дарк-Сити станет больше целомудрия, — произнося эту фразу, Флар едва заметно поерзал по кровати и закусил нижнюю губу, и это не укрылось от взгляда Райста.

— Или гомосексуальных связей, — усмехнулся Райст, затем положил руку на колено Флара. — Кстати, как с этим у Светлых? Тоже запрет?

— У Светлых… — Флар на секунду замер и шумно выдохнул, — нет запретов, Темный. Есть лишь неодобрение.

— И что же? Если двое Светлых мужчин решат искренне и альтруистично доставить друг другу удовольствие в знак большой и чистой любви… разве это не даст вашему Центру лакомых светлых сгустков?

Глаза Светлого блестели совершенно не светлым блеском, щеки горели. Райст передвинул ладонь с колена ближе к бедру.

— Не знаю, — выдохнул Флар, и Райст усомнился, что Светлый вообще уловил суть вопроса. Он смотрел куда-то вперед и, кажется, сам того не замечая, проводил пальцем по своей шее вниз, затем оттягивал ворот водолазки и отпускал, снова и снова. Райст почувствовал, что возбуждается, и остановил собственную эрекцию волевым усилием. Сейчас цель не в том, чтобы снова трахнуть Светлого, а в том, чтобы посмотреть, как далеко он зайдет сам. Все еще не глядя на Райста, Флар поерзал и будто бы случайно придвинулся чуть ближе к краю кровати, так, что ладонь Райста еще сильнее приблизилась к паху Флара. «Жаль, я не могу узнать, о чем он сейчас думает». Флар стал слегка покачиваться вперед-назад, не переставая теребить ворот своей водолазки.

— Не жарко? — спросил Райст, рассчитывая, что Светлый снимет наконец эту проклятую водолазку. Флар лишь пожал плечами. Райст, подождав еще немного, сдвинул ладонь всего на несколько сантиметров — этого оказалось достаточно, чтобы кончиками пальцев почувствовать, насколько Светлый возбудился с афродизиака. Флар вздрогнул, но не отстранился.

— Что у вас в Светлограде с сексуальным просвещением, Флар? Рассказывает кто-нибудь что-нибудь? Что вообще ты знаешь о той сфере жизни, которую так презираешь?

— Я представляю… — Райст слегка сдвинул пальцы в сторону — едва заметное поглаживающее движение, Флар запрокинул голову и выдохнул. — Я представляю основные принципы. Мне этого достаточно.

— Но ты совсем не знаешь собственное тело, Светлый. Ты знаешь лишь как оно работает в повседневном режиме, который ты установил себе сам. Ты не знаешь, на что оно способно, не знаешь всех его реакций, — Райст сдвинул руку еще немного выше, заставив Светлого выдохнуть опять. — Я заставлял тебя чувствовать боль, как ее чувствуют люди, а теперь ты почувствовал возбуждение, как его чувствуют люди. И когда я, ненавистный Темный, тебя трогаю, ты выдыхаешь так, что это звучит слаще любого стона.

Флар опустил взгляд и не нашел, что ответить.

— Я смущаю тебя, не так ли? — Райст сдвинул руку еще чуть выше, коснулся головки сквозь ткань джинсов. Флар крепко зажмурился, закусил губу, потом резким рывком отстранился, сдвинулся назад, оперся спиной о стену, тяжело дыша.

— Это пройдет, Темный. Это просто твое очередное зелье.

— Еще пару часов как минимум будешь превозмогать свои желания. А я на это полюбуюсь, — усмехнулся Райст. — Картина маслом: Светлый первый раз в жизни возбудился и не знает, что с этим делать.

Флар пытался сесть по-разному — то по-турецки, то сложить ногу на ногу… казалось, сидеть спокойно сейчас выше его сил. Райст едва сдерживался, чтобы не вмешаться.

— Поистратишь кучу энергии на бесполезную борьбу, как вчера, — предупредил он.

— А что мне остается, Темный? — этот вопрос был почти криком о помощи. Флар действительно наверняка не до конца понимал происходящее с ним, и уж тем более не знал, что с этим делать. Желания тела входили в конфликт с принципами, накрепко заложенными в сознании.

— Поддаться желаниям. Кончить. И все пройдет. Возможно, придется кончить не один раз. Но в любом случае, будет проще, приятнее и быстрее, чем то, что ты делаешь сейчас.

— Кончить? — переспросил Флар.

— Семяизвержение, Светлый. Оргазм. Я не знаю, как вы это называете в своем Светлограде.

— Я не собираюсь тратить свое семя без зачатия.

Райст расхохотался.

— С тебя не убудет, я уверяю. Человеческие мужчины могут тратить его каждый день, а потом зачинают вполне здоровых детей. К тому же — я сомневаюсь, что тебе теперь вообще когда-нибудь светит завести потомство. Если, конечно, не затемнишься и не станешь однажды Неприкасаемым.

Флар положил себе на колени подушку. Райст усмехнулся.

— Подушка приятнее моих рук?

— Я не доверяю тебе, Темный, — Райст оценил, как Флар уклонился от прямого ответа на вопрос.

— Правильно делаешь. Ты слишком хрупкий, а у меня тяжелая рука. Могу не рассчитать силу.

Рука Флара скользнула под подушку. «Сообразил, что можно сделать. Вопрос в том, сообразит ли, как, и доведет ли до конца.»

Райст досадовал, что не видно, как именно двигается сейчас рука Флара под подушкой, но решил немного подождать, ограничившись пока наблюдением за сменой выражений лица. Вскоре, однако, Райст не выдержал. «Что же ты с собой делаешь, что тебе так хорошо? Или дело в афродизиаке — он так усиливает удовольствие? Может, мне тоже стоит однажды попробовать?»

Райст забрал у Флара подушку и обнаружил, что Светлый даже не расстегнул джинсы — продолжает поглаживать себя сквозь них, впервые за десятки лет познавая эти функции своего организма. Светлые не переживают при взрослении подростковый возраст во всех его прелестях, знал Райст от Трейра. А вот совсем юные Темные ощущают однажды впервые вкус похоти — и еще несколько лет многим из них с трудом дается от этого надолго отвлекаться.

Флар не отвлекался, его глаза были закрыты. Райст жадно смотрел, как Светлый осторожно пропускает большой палец под ремнем, и почти сразу выдыхает. Вскоре Флар расстегнул ремень, пуговицу и ширинку и через некоторое время уже сосредоточенно поглаживал свой член сквозь тонкую ткань трусов. «Так долго, что я за это время, даже максимально растягивая удовольствие, довел бы себя не один раз. Впрочем… он делает это впервые — должно быть, и ощущения ярче и разнообразнее». Райст наблюдал с интересом, как Флар для удобства стаскивает штаны вместе с бельем до колен, обнажая затвердевший член, ложась на спину, как продолжает себя трогать, постепенно все интенсивнее… «С закрытыми глазами легче сделать вид, что меня здесь нет?»

Райсту было бы интересно посмотреть, сможет ли Светлый в первый раз довести себя сам, но сдерживать все усиливавшееся желание вмешаться не хотелось, да и зачем? Райст взял со столика смазку, затем свободной рукой накрыл ладонь Флара, сжимавшую член. Флар вздрогнул, затем слегка качнулся бедрами вперед, подаваясь навстречу руке Райста. Райст улыбнулся — ему нравилось видеть, как всего пара инъекций способны заставить это светленькое тело тянуться за лаской ненавистного Темного. Не желая убирать руку с паха Флара, Райст с силой стиснул в другой руке бутылек со смазкой, так, что он раскололся, а жидкость потекла по пальцам, затем отбросил его в сторону и проскользнул скользкой от смазки рукой между ягодиц Светлого. В состоянии возбуждения Флар был гораздо податливее, без особых усилий удалось ввести два пальца, нащупать простату. Флар застонал сквозь стиснутые зубы, сильнее сжал свой член — Райст мог чувствовать это ладонью. Флар задвигал рукой в такт движениям пальцев Райста внутри, дыхание Светлого участилось еще сильнее… и вот уже вскоре, последний раз выгнувшись и приподняв бедра, Флар кончил. Райст не спешил убирать руки с тела Светлого.

«Сейчас, немного оклемается — посмотрю на его реакцию».

Флар открыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов. «Будет проклинать или сделает снова гордый вид?».

— Ммм, светлая энергия. Так хотел доставить мне удовольствие, Темный?

Райст опешил. «Быстро же ты пришел в себя.»

— Должен же кто-то заниматься твоим сексуальным просвещением, если про такие вещи не рассказывают в Светлограде. Я думаю продолжить развивать твою чувственность, Светлый. Все время насиловать — это скучно, гораздо интереснее заставлять тебя перешагивать через свои принципы.

— Заставь меня отказаться от своих принципов без воздействия веществ, тогда и хвастайся.

— Это тоже есть в моих планах, Флар, — многообещающе усмехнулся Райст. — Нас с тобой ждет еще много увлекательного.

 

Режим бетинга временно недоступен. Пожалуйста, сообщайте авторам об ошибках с помощью личных сообщений, а не с помощью комментариев.

Обсуждение 

Нет комментариев

Страница сгенерирована за 0,002 секунд