Поиск
Обновления

03 декабря 2018 обновлены ориджиналы:

17:27   Папенькин сынок

15:05   M. A. D. E.

29 ноября 2018 обновлены ориджиналы:

17:11   За всё надо платить

17:05   Великолепный Гоша

17:01   Генкина любовь

все ориджиналы

Мастер - Грани  

Внешним обликом Трейр был похож на Райста — под два метра ростом, со стальными мускулами, разве что изящнее и уже в плечах, да еще во внешности предпочитал другие оттенки — короткие светлые волосы без намека на желтизну и льдисто-голубые глаза.

Сходство было неудивительно — именно на Райста Трейр ориентировался, когда в XVI веке только-только предал Светлых и пытался освоиться в темном городе.

Райсту было удивительно, что за эти века Трейр ни разу не попытался предать его. Или попытался, но так, чтобы неудачная попытка осталась в итоге незамеченной.

Впрочем, у Трейра не было и повода. За эти четыре века ни разу не возникло случая, в котором предательство своего первого темного приятеля и покровителя сулило бы Трейру какую-то выгоду. Поэтому отношения Райста и Трейра могли выглядеть со стороны долгой и крепкой дружбой, с которой везет далеко не всем светленьким.

Порой они обменивались энергией. Иногда Трейр принимал участие в развлечениях Райста. Райст ловил в такие моменты небольшие темные сгустки, которые за их неоднозначностью интерпретировал как нечто похожее на зависть. Трейр завидовал, что Райст способен чем-то всерьез увлекаться на протяжении столетий, тогда как сам Трейр перепробовал множество способов доставить себе удовольствие, но все оказывались одноразовыми или почти одноразовыми.

Порой Райст изготавливал какой-нибудь артефакт по просьбе Трейра, но чаще консультировался с ним и жадно слушал, как Трейр рассказывает что-то про принципы, на которых строится светлый мир, презираемый обоими, но являющийся предметом научного интереса Райста.

Вот и сейчас Райст решил узнать, что Трейр думает про светлый артефакт, пополнивший его коллекцию. Трейр задумчиво вертел в руках брелок.

— Забавно, забавно… Я бы так с ходу и не догадался, что это меч. Неплохой Мастер твой новый светленький дружок.

— Сам знаю. Артефакт почти полностью нематериален. Это впечатляет.

— Светлые любят нематериальное. Когда я жил в Светлограде, старый Мастер тоже так умел. Один из Великих Артефактов Света — огромный шар, но материальна лишь малая его часть. Хотя для начинающего это, конечно, достижение. Но меня больше удивляет другое. И кристалл, и меч заточены под владельца, это видно. Кристалл в принципе бесполезен для всех, кроме твоего светленького… как, говоришь, его зовут?

— Флар.

— А меч… Флар явно не собирался отдавать его Старейшинам, даже если бы его план вдруг сработал. Потому что управлять мечом, судя по всему, смог бы только сам Флар. Светлый Артефакт для индивидуального пользования — почти нонсенс по своей сути. Никто никогда не имел наглости такие делать, а тут еще и два. Представляю, как Флар неугоден Старейшинам.

— Значит, если он вернется к Светлым, то будет кем-то вроде изгоя?

— Его будут осуждать и ближайшую премию выдадут в лучшем случае лет через сто. Подумай сам — сделал два артефакта для личного пользования, причем второй в тайне от всех, и, ни с кем не посоветовавшись, отправился в Дарк-Сити. Старейшины любят держать все под контролем. Неугодные им живут, конечно, куда дольше, чем неугодные нам — но живут плохо и бедно. К тому же, средний Светлый очень зависим от мнения их светленького общества в целом и Старейшин в частности. Словом, Флар весьма нетипичный для Светлого, раз пошел на такое не в затмевающем разум светлом порыве, а вполне осознанно.

Райст немного поразмыслил над услышанным. Значит, Флар был своего рода чужаком в Светлограде. Слишком независимый от светлого общества… и слишком зависимый от других вещей.

— Мне кажется, он подсел на свой кристалл, как некоторые слабые Темные подсаживаются на вещества и теряют контроль над собой. И, кстати, — Райст ухмыльнулся, — думаю, это можно использовать. Светлые ведь придут за ним, верно?

Трейр кивнул. Райст продолжил:

— Я сделаю так, чтобы он отказал им сам. Сказал, мол, простите, дорогие Старейшины, но у Темных мне дают любимую игрушку, так что возвращайтесь в Светлоград без меня.

— На подобные формулировки можешь не рассчитывать, — усмехнулся Трейр. — Скорее это будет чем-то вроде «Я не заслужил возвращения в Светлоград, я должен искупить здесь в страданиях свою вину перед Светом.»

— Меня все еще поражает, как это светлое лицемерие сочетается с запретом лгать, — покачал головой Райст. — Они ведь даже не выделяют при этом темную энергию. Их с детства учат верить в собственную ложь?

— Думаю, это заложено в природе. Так ты, выходит, хочешь надолго оставить себе Флара? Затемнить его?

— Провести ряд экспериментов, поразвлечься, посмотреть на результат. У меня уже полторы сотни лет не было светлого пленника, а с тех пор появилось много интересных идей. Да и до сих пор не складывалось так удачно. Та девчонка… Она не умела абстрагироваться и, когда я надел на нее тот ошейник, помнишь, — Трейр кивнул, — она то ли от страха, то ли от болевого шока выключила себе сознание и впала в кому. Так ее Светлым и вернул. А ведь мог бы нечаянно убить и нарушить Договор.

Ошейник был артефактом, мешающим останавливать передачу сигнала в периферической нервной системе, и, сконструировав его, Райст довольно быстро осознал его несовершенство. Некоторые Темные умели бороться с болью иначе, работая с сознанием, а не с телом — да и Светлые, как продемонстрировал Флар. Райст восторжествовал лишь относительно недавно, когда десятилетние разработки и испытания увенчались успехом, и он смог наконец полноценно применять на практике новое темное вещество, жидкий артефакт, которому дал скромное название «Нейрокорректор-Р1».

— Будь поосторожнее, Светлые довольно хрупкие. А то другие Неприкасаемые могут не оценить твоего научного рвения.

— Придется подкармливать его энергией. Надеюсь, он справится поделить со мной смешанный сгусток из человеческого мира.

— Не думаю, что он хоть раз это делал. Не забывай, что у Светлых Разделители — отдельная профессия. Туда идут отважные ребята, которые не боятся контактов с Темными в человеческом мире. И их не так много. Светлые приходят за своей долей лишь если она достаточно велика, чтобы за нее рисковать. В остальных случаях они позволяют Темным забирать сгусток целиком, зная, что лакомый кусочек светлой энергии рассеется без следа. Вот если в сгустке преобладает свет, но за своей долей приходит Темный — тут уже у Разделителя не остается выбора. Аналитики и прочие зачастую не марают руки и получают готовую энергию из Центра наподобие того, как люди получают зарплату и премии.

— Если пойму, что не в состоянии поддерживать его существование — срочно верну Светлым.

— Не думаю, что такой исход их порадует. Ни убить Темного по Договору, ни подержать своего подольше в плену…

Райст помнил, как его удивил этот феномен, когда Трейр рассказал о таком впервые — стремление какое-то время продержать своего же товарища в плену у Темных противоречило на первый взгляд основным принципам Света.

— Знаешь, меня все еще удивляет это светлое лицемерие, — покачал головой Райст. — Медлить, пока их товарищ находится у нас в плену, потому что с его светленьких геройских страданий может накапать много светлой энергии, и вся пойдет прямиком в Центр. И через недельку-другую все равно прийти за ним, потому что питаться его страданиями им мораль позволяет, а бросить товарища на произвол судьбы уже некрасиво.

— Было бы лучше, если бы цинизм Светлых оставался неприкрытым. «Мы оставим вам несколько добровольцев, развлекайтесь с ними как хотите, а мы будем собирать энергию, пока не иссякнет». И даже в таких условиях добровольцы в Светлограде бы нашлись, что самое интересное. По-моему, из этого вышло бы прекрасное взаимовыгодное сотрудничество Светлых и Темных.

Райст обеспокоенно покосился на дверь в спальню. Ему пришло в голову, что за последние пару часов со Светлым могло произойти многое.

— Пойду проверю, как там пленник. Первое время лучше постоянно держать руку на пульсе, — Трейр кивнул и направился к двери. — Твой парашют уже начат, планирую закончить через пару месяцев. Если быстро с ним наиграешься, отдашь мне, как обычно, я найду ему свое применение.

— Заставишь прыгнуть Флара и посмотришь на его реакцию? Рискованно.

— Вряд ли. Скорее доработаю, а там…

— Надеюсь, мне все-таки понравится в достаточной степени, чтобы оставить парашют у себя, — Райст впитал небольшой темный сгусток, отделившийся от Трейра при этих словах, и не смог дать эмоции название, хотя и понял, чем она была порождена. Желание получать удовольствие боролось в Трейре с неспособностью к долговременным, стабильным увлечениям. Сейчас ему казалось, что он хочет максимально приблизиться к тому, чтобы научиться летать — но что будет, когда он перепробует все с этим связанное? Разочаруется снова, утратив первичную остроту впечатлений? Трейр знал, что в этом Райст неспособен его понять, и, когда Райст заговаривал на эту тему, испытывал своеобразную темную эмоцию, которую было не так-то просто описать через человеческие. Трейру вообще не слишком-то были свойственны эмоции, близкие к тем, которые испытывают люди.

Райст посмотрел на закрывшуюся дверь. Трейру не нравилось, что Райст не верит в его способность наконец всерьез увлечься — но Райст насмотрелся на эти попытки за 47 десятилетий их знакомства.

Отвлекшись от этих мыслей, Райст зашел в спальню.

Флар лежал на полу почти в той же позе, в которой его оставил Райст, уходя. Глаза Светлого были закрыты. На скуле красовался огромный синяк, веки припухли. Райст склонился над ним, потряс за плечо. Никакой реакции.

Спит? Спать несвойственно как Светлым, так и Темным. Если действительно уснул, значит, с энергией совсем плохо. Или все-таки притворяется спящим? Райст прислушался к дыханию — оно было ровным, размеренным.

— Вставай, Флар, — негромко, но почти над ухом. Светлый вздрогнул, открыл глаза и посмотрел на Райста мало что выражающим, замутненным взглядом. — Я не хочу, чтобы ты так быстро умер. Более того, почему-то мне кажется, что ты этого тоже не хочешь. Я неправ?

— Даже Темные порой бывают правы. Меня не так просто лишить воли к жизни, — севшим голосом произнес Флар. Его взгляд сразу стал более ясным и холодным, даже колючим. Райст ждал хотя бы самого малого выплеска темной энергии, но его не последовало.

— Я посмотрю, ты поистратился еще больше. Пытался абстрагироваться, но не получалось, верно?

Флар промолчал.

— Сможешь поделить сейчас со мной сгусток энергии? Отделить светленький кусочек?

— Попробую.

— На тебя посмотреть, так ты дошел до той степени астении, когда с трудом дается шевелиться. Попробуй встать для начала.

— Я только зря потрачусь на это.

— Попробуй. Пока не встанешь, энергии не получишь.

— Это глупо, Темный. Пустая трата.

— Разделение требует затрат энергии. Причем немаленьких. Тем более ты никогда не пробовал, что это такое, не так ли?

Флар прищурился. Приподнялся на локте, попытался сесть — и рухнул обратно без сознания. Райст мысленно выругался. Затем метнулся в лабораторию. Последняя попытка. Если не выйдет — придется как можно быстрее вернуть Светлого своим, но до чего же не хочется…

Райст открывал и закрывал шкафы один за другим, пока не нашел раствор глюкозы. Надежда была лишь на то, что тело Светлого, человеческое по своей природе, без контроля сознания разберется само, что делать с быстрыми углеводами, и запустит временно обмен веществ. Райст пожалел, что так и не обзавелся капельницей и не научился ее ставить. Приходилось теперь набирать раз за разом полный шприц и медленно, мучительно медленно пускать раствор по венам Флара, местами просвечивающим сквозь бледную кожу. Райст уже почти мысленно попрощался с пленником, когда Флар открыл глаза.

— Что на этот раз? — он покосился на шприц в руке Райста.

— Энергия, — усмехнулся Райст. — То, что придало тебе сил.

— Какое-то питательное вещество из человеческого мира? И зачем оно тебе?

— Полезная вещь, как выяснилось. Попробуй встать теперь. И подожди с регенерацией, а то опять поистратишься.

— Сам понимаю, — скривившись от боли, Флар сумел подняться на ноги.

— Уже лучше, — Райст сосредоточился и призвал небольшой сгусток энергии из человеческого мира, который ни один Темный не успел перехватить по дороге. — Видишь?

— Да. Любовь. Человеческая любовь, привязанность.

— Забавно. Женщина устроила мужу скандал, закатила сцену ревности, влепила пощечину. А при этом, оказывается, любит его. И много там светлого?

Флар молча показал пальцами примерный объем.

— Что ж, тяни.

Райст привычно потянул на себя темное, жалея, что не может контролировать, как со своей частью справляется Флар. Разделение спорного сгустка было нетривиальной задачей. Темный видел лишь темную часть сгустка, Светлый — лишь светлую, а разделить было возможно только если оба тянули одновременно, если же нет — забирал тот, чьей энергии было больше, остальное рассеивалось и не доставалось никому. Райст тянул медленно, и это было непривычно, но в этот раз перед ним стояла другая задача — не оставить Светлого разделителя ни с чем, а напротив, поделиться со своим пленником. В попытке поддержать в ком-то жизнь, пусть и для таких целей, было что-то неправильное, слишком светлое, слишком созидательное.

Темная энергия кончилась.

— Получилось? — спросил Райст.

— Примерно четверть. Плюс впитал какие-то крохи от тебя, — Флар усмехнулся.

Райст нахмурился. Он подозревал, что порой выделяет какие-то бросовые количества светлой энергии, точно так же как Светлые изредка испускают темную, но ему не слишком-то нравилась эта мысль.

— Давай следующий, — Райст сосредоточился снова.

— Вижу, — произнес Флар. — Альтруизм. Желание доставить удовольствие другому.

— Похоть и ложь. Жажда обладания, собственничество. Измененное состояние сознания, видимо, сильный оргазм, но, возможно, наркотики. Тебя не забавляет, что все это сочетается в одном человеке в один момент, а, Светлый?

— Нет. Тяни, Темный, я готов.

Райст потянул еще медленнее, хотя это стоило ему усилий — гораздо естественнее было бы заглотить сгусток целиком, сразу.

— Ну что?

— Почти полностью. Но твое превозмогание мне понравилось больше. Поразительно, что Темные, в отличие от людей, испускают светлые сгустки без примесей темной энергии.

— Думаю, тебе хватит энергии, раз ты уже так осмелел. Ты, знаешь ли, тоже выделяешь порой чистую темную энергию, хоть и немного, и она тоже неплоха на вкус. Сможешь регенерировать?

Флар торжествующе улыбнулся. Его лицо постепенно становилось прежним — отточенно-красивым, правильным, без синяков и припухлостей. Райст скользнул взглядом по телу Светлого, все еще обнаженному. Ключица срослась, запястье тоже, ожог бесследно исчез с ладони, на грудной клетке сошли кровоподтеки от слишком близкого знакомства со столом, рассосались синяки на плечах и бедрах, и даже вены выглядели так, будто их никогда не касалась иголка.

— А теперь пройди по комнате. Попробуй восстановить одежду. Простейшая задачка, требующая совсем немного энергии.

Флар прошел несколько шагов, довольно медленно, склонился над обрывками ткани, которые некогда были мужскими трусами. Зажмурился. То, что ему требовалось зажмуривать глаза для сосредоточения, было плохим признаком. Трусы так и не обрели заново свою целостность.

— Погоди, Светлый. Хватит геройствовать. Я призову еще один.

Флар замер в ожидании, пока Райст искал.

— Жертва, — улыбнулся наконец Флар. — Бизнесмен пожертвовал крупную сумму на благотворительность.

— Рекламный ход, пиар, привлечение к себе внимания. Конкуренция репутаций. Гордыня. Как видишь, темного здесь больше, иначе бы я никогда не призвал этот сгусток. Как ты после этого не веришь в единство темного и светлого начал, когда сам видел, насколько они бывают неразделимы?

— Тьмы как таковой не существует. Есть лишь испорченный Свет.

— Чушь. Светлая пропаганда. Ладно, Флар, хватит болтать, тяни.

Когда энергия кончилась, Райст вопросительно взглянул на Флара. Тот подошел, уже гораздо быстрее и увереннее, к своей разбросанной по полу одежде, восстановил целостность ткани, затем натянул трусы, джинсы и водолазку.

— Послушай, Флар… Ты много времени проводил со своей игрушкой в Светлограде, не так ли? Хочешь, я дам тебе поиграться с ней здесь? У меня она все равно лежит без дела.

— Ты просто так дашь мне кристалл? Пытаешься дрессировать меня кнутом и пряником?

— Думай что хочешь, Светлый. Можешь отказаться, я не обижусь.

Флар немного помолчал. Райст открыл дверь и изобразил приглашающий жест. Светлый ни в коем случае не должен открывать двери в Дарк-Сити сам, иначе перешагнет порог и сбежит куда нибудь в человеческий город, где легко затеряться — не так уж и примечательна его внешность.

Оказавшись снова в кабинете Райста, Флар оглядывался по сторонам. Райст подошел к зачарованному шкафу, в котором хранил артефакты, достал связку ключей. Положил на ладонь небольшой голубоватый кристалл, наблюдая, как переливаются его грани даже в скудно освещенном кабинете. Перевел взгляд на Светлого и усмехнулся. Так же жадно и тоскливо Флар смотрел тогда — в Светлограде, когда Райст уходил, небрежно сунув кристалл в карман.

— Ну что, рискнешь принять подачку от Темного, или будешь говорить, как Старейшины, что с Темными тебе разговаривать не о чем?

— В этом есть мудрость. Темный ничего не дает просто так.

— Разумеется. Как, впрочем, и Светлый. Я убираю кристалл?

Флар подошел ближе, впился взглядом в переливы граней. Райст не шевелился, и Флар осторожно протянул руку, коснулся кристалла, наконец, не отрывая зачарованного взгляда, взял его в руки, отошел на несколько шагов. Райст молча наблюдал. Рыбка заглотила наживку, это было очевидно.

Флар закрыл глаза, и его лицо осветила улыбка. Райст внимательно наблюдал за ним. «А ведь так сразу и не скажешь, что лицо Флара способно выражать столько эмоций.» На лицах Темных эмоции и чувства, вроде близкие по смыслу, смотрелись совсем иначе — не радость, но торжество, не грусть, но досада, не любовь, но жажда обладания. Судя по быстрой смене выражений, в воспоминаниях Флара время текло иначе. Не прошло и трех минут, как Светлый открыл глаза и сильнее стиснул кристалл в ладони. Его лицо снова почти ничего не выражало.

Райст протянул руку. Флар не отреагировал.

— Ну же, Светлый, не заставляй меня забирать его силой. Энергией на регенерацию сейчас делиться не буду, если придется сломать тебе пальцы — будешь сам виноват. Завтра я дам тебе твой артефакт еще раз, если все пойдет хорошо.

Флар не отреагировал. Райст угрожающе приблизился, взялся за запястье Светлого, постарался разжать его пальцы. Ничего не вышло. Райст пожал плечами и сдавил пальцы Флара, от указательного к мизинцу, прижал друг к другу. Давить пришлось сильно. Светлый снова мог абстрагироваться от боли и никак не реагировал, пока пальцы не оказались всмятку. Только тогда Райст смог забрать кристалл. Флар сосредоточился, видимо, пытался регенерировать, его руки дрожали, а вскоре крупная дрожь стала бить все тело. «Если он действительно хочет жить, сам разберется, как распределить энергию» — решил Райст. «А если бы он хотел умереть у меня в плену и выставить меня нарушителем Договора — он бы уже умер.»

Флар унял дрожь и взглянул на Райста, затем медленно опустился на пол и, судя по всему, легко погрузил себя в глубокий сон без сновидений. «Не хотел бы и я дойти однажды до такого, чтобы пришлось подключать естественные системы жизнеобеспечения организма. Так и до человека недалеко.»

Райст легко перекинул Флара через плечо, занес в спальню и положил на кровать.

 

Режим бетинга временно недоступен. Пожалуйста, сообщайте авторам об ошибках с помощью личных сообщений, а не с помощью комментариев.

Обсуждение 

Нет комментариев

Страница сгенерирована за 0,002 секунд