Поиск
Обновления

22 июля 2018 обновлены ориджиналы:

17:43   Как же мне везёт

21 июля 2018 обновлены ориджиналы:

09:54   Придурки

02:47   Приручить...

20 июля 2018 обновлены ориджиналы:

21:46   Запах моря

19 июля 2018 обновлены ориджиналы:

07:57   Академия Кастерли

все ориджиналы

Право на любовь - Глава 19  

— Дядя Никита, а баба Валя мне компресс сделала, — подскочила с кровати Настена, на голове которой красовался цветастый платок.

— Здравствуй, мама, — обречено произнёс Никки, пристраивая принесенный из аптеки пакет с лекарством на тумбочку. — Спасибо.

— Здравствуй, сын, — ответила женщина, не отводя глаз от девочки. — Я смотрю, тут у вас весело.

— Я все объясню, — вздохнул он.

— Не стоит, мне Настюша все уже рассказала, — прервала мать. ‑ Не ожидала от тебя такого.

Что имела ввиду, она не пояснила, а Никки боялся лишний раз вставить слово и тем более опасался выяснять, что именно рассказал ребенок.

— Смотрю, вы и кошку завели? — продолжила она странно нейтральным тоном.

— Так получилось, — тихо ответил Никита, с беспокойством смотря на руки матери. — Мы хотели ипотеку взять, но все немного затянулось, нужно еще отсудить деньги за квартиру, которой Настя и ее отец лишились. Если скажешь, что надо съезжать, — он перевел взгляд на лицо, — то нам нужно несколько дней, чтобы…

— Не говори ерунды, — отмахнулась женщина. — Живите, никто не мешает. Я приехала за фотографиями, мы решили памятник новый на кладбище родителям поставить.

Никита посмотрел на улицу, где вовсю разошелся снегопад. Памятник? Ну-ну!

— Мама, — начал он и сложил руки на груди.

— Я бульон куриный поставила варить. Домашнего цыплёнка привезла, закипел, наверное, — оборвала она и вышла на кухню.

Никита ничего не понимал. С одной стороны, все было вполне в характере матери, но с другой, выглядело странно. Причина визита не выдерживала критики. Насколько Никки помнил, на деревенском кладбище стоял вполне добротный крест, и смысла заморачиваться каким-то памятником, да еще зимой, не было совершенно.

Идти на кухню вслед за матерью было страшно. Оттуда доносились сердитое звяканье посуды, и представив, как она опять будет шарахаться от него в тесном пространстве, Никита поежился — перспектива угнетала.

Никки немного оттянул момент встречи, закапав лекарство в ушко, вовремя вспомнив, что капли нужно немного погреть в руке перед применением. Неумело навертев компресс и завязав платок, оставил ребенка снова смотреть мультики и отправился выяснять перспективы.

— Ну, рассказывай, — мать отвернулась от плиты и одарила сына строгим взглядом.

Что рассказывать? Рассказывать было особо нечего, и он просто перечислил сухие факты: как сломал ногу, как незнакомый доктор предложил помощь и как от безысходности оставил ребенка на его попечении.

— А что, дружки-то твои тю-тю? — не скрывая ехидства, произнесла женщина. — Говорила я тебе! А матери почему не позвонил? Помощи не попросил? Гордый сильно? Не там твоя гордость да характер проявляется!

— Мама! — воскликнул потрясенный Никита.

— Что «мама»? — передразнила женщина. — Как тебя только твой, — она запнулась на определении, — терпит? Бестолочь такую. Нормальный же вроде мужик, женат был, ребеночка вот родили, хотя мать-то та еще кукушка, как можно свое дитя-то бросить? Вот был бы ты девкой, цены бы тебе не было, — без пауз и переходов говорила женщина, и Никки едва успевал следить за мыслью и улавливать суть монолога. — Наверное, это я виновата, очень уж сильно девочку хотела, вот и получилось то, что получилось.

Никита не знал, плакать ему или смеяться. Здравый смысл подсказывал, что пытаться разубедить мать не стоит. Какие гены, какие хромосомы! А вот то, что она хотела дочку — не новость.

— Вот что вы с малой делать будете, а? Ей же женское влияние нужно, а вы чему научите? Два бестолковых мужика.

— Мама, мы ее любим, а это главное, — не согласился Никита.

— Дитю и строгость нужна, — проворчала женщина. — Скажи-ка мне, сын, — от прежде строгого и уверенного тона ничего не осталось, — а вот ты отцу-то этой девочки вроде как жена получаешься?

Никки порадовался, что в этот момент ничего не ел и не пил — подавился бы гарантированно, и почувствовал, как к щекам приливает кровь, вызывая безудержный румянец. Что можно было сказать на такое предположение? Никита молча кивнул.

— Так что вы там с покупкой квартиры решили? — без перехода спросила мать.

Никки медленно выдохнул и поведал про таунхауз, возможности и перспективы.

— Значит, серьезно все у вас, — подвела итог женщина. — Это хорошо, что ты якобы кукушкин родственник, вопросов будет меньше. Вот знала бы, что тебе приданое понадобится, начала бы собирать раньше, как положено, а то перед людьми стыдно. Значит так, как возьмете свою ипотеку да переезжать будете, сниму с книжки денег — купите себе что надо, ведь везти-то в новый дом, я так понимаю, нечего. И еще! Чтобы все денежные дела по вашему этому дому, кому там что принадлежит, на бумаге расписали, да у нотариуса заверили. Томка так с Яшкой делали у Митрофановны, чтобы, значит, никаких непоняток да проблем не было.

— Мама, — потрясенно сказал Никита, у которого все сказанное матерью плохо укладывалось в голове, — мы так и хотели, не беспокойся!

— Как не беспокойся, — всплеснула она руками, — ты же такой доверчивый!

Никки разобрал нервный смех.

— Квартиру продавать не позволю, и не надейся, — внезапно сурово заявила женщина.

— Ну это же твоя квартира, — миролюбиво ответил Никита.

— Наша, — ворчливо отозвалась мать, поднимая указательный палец вверх. — И тяжело досталась, между прочим, и район не самый плохой, вокруг ни гопоты, ни бандюков нету.

Никки счел за благо согласиться, что их край географии просто замечательный район. Особенно чудесен воздух, а то, что до ближайшей остановки идти минут пятнадцать, так это только на пользу здоровью. Нет, вслух он этого не сказал, настолько его бестолковость не распространялась.

Если в начале беседы Никта поражался переменам, произошедшим в матери, то потом понял, что на самом деле все не так. Мама по-прежнему и скорее всего даже неосознанно перемывала посуду, прежде чем воспользоваться ею, старалась как и раньше не прикасаться к сыну, но вот с девочкой возилась с удовольствием. Возникало такое ощущение, что она ради этого ребенка смирилась с неправильностью собственного, а на фоне признания, что она всегда хотела дочку, а получила неизвестно что, было до смешного обидно.

Настёна называла ее бабушкой Валей, и это было явно с подачи самой женщины. Вместе они шили из пестрых лоскутов платье для Молли, делали из толстых ниток и тетрадного листа игрушку для Леди, а еще шептались о чем-то, вызывая в глубине души у Никиты чувство легкой зависти от того, что его лишили сопричастности.

С приближением вечера стало ясно, что мать никуда уезжать не собирается. Нет, Никки не был против, тем более за окном разыгралась настоящая непогода, и отправляться в дорогу было бы не самым лучшим решением. Его только беспокоил вопрос с размещением — спальных мест катастрофически не хватало. Он предложил матери лечь на раскладное кресло, но услышал в ответ лекцию о своих умственных способностях и распоряжение перестелить постель на диване.

— Мы с Настенькой замечательно поместимся рядышком, — почти проворковала женщина. — А утречком и с ее папой познакомимся.

Никки мысленно застонал: теперь стала ясна цель задержки. Мать просто хотела посмотреть на претендента на руку и сердце своего сына. Посмеявшись мысленно над своим определением Виктора и про себя пожелав любимому удачи при знакомстве с тещей, он занялся сменой постельного белья.

Настёну уложили спать в девять вечера, закапав ей еще раз в ушко лекарство. Девочка уверяла, что у нее уже ничего не болит, но взрослые были непреклонны, и она, недовольно сопя и прижимая к себе куклу, отвернулась ото всех — обиделась.

Никита сидел в одиночестве на кухне, уверенный, что мать ляжет спать вместе с Настеной, но она опять удивила — вышла к нему в халате, который сохранился в шкафу. Он отвык от таких вот кричащих расцветок, от странных узоров, называемых «огурцами», сама собой пришла в голову мысль подарить матери халат более спокойных тонов, надо бы только узнать где они продаются.

— Вот, держи, — женщина протянула сыну незапечатанный конверт.

— Что это? — он с опаской протянул руку к бумаге.

— Прочитай.

— «Дорогой Дедушка Мороз», — прочел он вслух написанные знакомым почерком строчки, — «принеси мне, пожалуйста, настоящее принцессное платье…». Мама?!

— Вот ведь бестолочь, — закатила глаза женщина. — Скоро Новый Год, всем детям Дед Мороз приносит подарки. В прошлом году Настене не принес, ребенок боится, что и в этом году тоже. Я ей объяснила, что дедушке нужно письма писать, а то он не знает, что дарить. Вот руководство к действию — дите хочет красивое платье. Не разоритесь, купите.

Никита был согласен, что у ребенка должно быть ощущение праздника. Он вспомнил свое детство, когда с замиранием сердца утром первого января бежал к елке и находил под ней то пачку печенья, то шоколадного зайца или пластмассовый пистолет. Подарки были просты и незамысловаты, но настроение поднимали и рождали в душе светлое чувство прикосновения к чуду. Новогоднее «Юбилейное» было не в пример вкуснее купленного в обычный день!

— Хорошо, — покладисто согласился он, — только как с размером угадать?

— Я ее обмерила, вот, — мать протянула листок со странными буквами ОТ, ДТ, Р… — окружность талии, длина до талии, — пояснила она, — и рост. Все понятно? Тогда я пойду спать, устала что-то. Настя хорошая девочка, но егоза. Спокойной ночи.

— Спокойной, — отозвался Никки, думая, что надо бы хотя бы смской сообщить о том, что за сюрприз ждет Виктора утром.

Как ни странно, но знакомство с тещей прошло вполне цивилизованно. Виктор, хоть и чувствовал себя не в своей тарелке, тем не менее понравился женщине свей серьезностью и рассудительностью.

На прощание она, отказавшись от того, чтобы ее подвезли, пригласила Настену летом в гости.

— Настенька, ты же приедешь к нам с бабой Нюрой в деревню? Молочко парное будешь пить, в лес ходить будем. У нас летом хорошо, приедешь? На коровок да курочек посмотришь, знаешь, у нас какой петя-петушок красивый! — уговаривала она ребенка, у которого и так уже блестели глазки от любопытства.

— М-м, спасибо большое, — произнес Виктор, ‑ навестим обязательно.

— Я не про навещание говорю, а про то, что ребенку летом в городе делать нечего, — отрезала женщина. — Думайте головой и привозите.

Никита и Виктор еще долго стояли у окна в кухне, провожая глазами удаляющуюся фигуру.

— Ну у тебя и мать, — пробормотал доктор, — честное слово, лучше на ковер к главврачу, — и рассмеялся нервным смехом.

— Знаешь, если бы не Настя…

— Да понял я, — оборвал Никиту Виктор, — она, кажется, решила для себя, что готова мириться с семьей из двух мужиков, если в придачу к ним идет желанная внучка.

— Но предложила забрать ее на лето совершенно искренне. Там и правда хорошо, меня пару раз отправляли к бабке с дедом, пока те в силах были за мной смотреть. Мама и тетя Нюра с удовольствием с ней возиться будут.

— Хорошо, — Виктор зевнул. — Пойду я посплю, и кстати, переставайте сидеть на кухне и ходить на цыпочках — меня пушкой не разбудишь после смены.

Никита вспомнил свой давний опыт по побудке и фыркнул. С одной стороны, да, все правильно — не разбудишь, а с другой, все равно опасение есть — а вдруг?! Там видно будет, решил он, и вспомнив, что обещал ребенку еще вчера оладушков, принялся за дело.

 

Режим бетинга временно недоступен. Пожалуйста, сообщайте авторам об ошибках с помощью личных сообщений, а не с помощью комментариев.

Обсуждение 

SayuriRei     31 марта 2013 11:47   15 апреля 2013 17:31

Ну, с семьей вроде уладили ! Что же будет далее? СПАСИБО АВТОРУ, интересно !!!

Марина     15 апреля 2013 14:31   15 апреля 2013 17:31

Пожалуйста!

Страница сгенерирована за 0,002 секунд