Поиск
Обновления

07 января 2018 обновлены ориджиналы:

05:42   Немного (не)принцесса

05 января 2018 обновлены ориджиналы:

03:49   Снежное Солнце Востока

27 декабря 2017 обновлены ориджиналы:

21:21   One evening

18 декабря 2017 обновлены ориджиналы:

15:22   О плохих традициях придуманных миров

15 декабря 2017 обновлены ориджиналы:

16:59   Осенние каникулы мистера Куинна

все ориджиналы

Осенние каникулы мистера Куинна - Глава 11  

Большой круг через деревню; минуя дома и улицы, идти по дорожкам, граничащим с полями и садами. Наедине с осенью и самими собой.

Килиан взял Мюррея за руку, и некоторое время тот чувствовал себя полностью счастливым. Погруженным в почти детскую радость, как кусочек лимона в коктейль.

Прохладный вечер пощипывал, заставляя ежиться. Спускался на землю вместе с туманом, окутывая плотным полотном, но даже ему было не в силах перебить жар, растекающийся от места, где соприкасались руки. Согревающий изнутри и защищающий от любого ветра.

Но, как и любое счастье, это было временным состоянием.

— О чем ты думаешь? — спросил Хьюз, когда он тяжело вздохнул.

Куинн пожал плечами, крепче сжимая его руку и надеясь этим отвлечь его.

— Ведь это никогда не будет нормально, правда же? — Он опустил глаза, рассматривая землю под ногами.

— О чем ты?

— О… — покачал головой, не веря в то, что говорит это вслух, — о нас. Тебе и мне.

Хьюз выпустил его руку из своей, пряча ее в карман. Он должен был понять, о чем речь.

Но это не значило, что он хотел понимать.

— Ты уже думал о будущем? Что будет завтра? — не выдержал Мюррей вновь.

— А это важно?

— Ну. В данный момент, может быть, и нет, но в целом…

Остановившись, Килиан обошел его и стал напротив. Посмотрел недолго, а потом поцеловал.

— Позволь мне сегодня не думать.

Кажется, он нашел способ избавлять от любых мыслей.

— Эй, — Мюррей дернулся его догонять, потому что дольше нескольких секунд мгновения нежности не продлились.

— Если ты уж заговорил о завтра. Знаешь, что я сделал? — Килиан не обернулся, когда был окликнут, но его походка стала чуть беззаботнее. Насколько может быть беззаботна походка человека, размахивающего пакетом со своими трусами.

— Заинтересован.

С минуту Килиан шел по прямой и только потом оглянулся.

— Я попросил экономку не приходить завтра до полудня.

— О-о-о, — Мюррей расплылся в улыбке, хотя ее увидел уже только затылок Килиана, — у тебя какие-то планы-планы?

Хьюз дождался его на повороте и взглянул на него с той самой неуловимой сахарной надеждой, переливающейся лучиком в мрачной мгле.

— Я хочу побыть с тобой.

Он держал Куинна за руку некоторое время, прежде чем игриво отпустить и продолжить путь.

— Но и да, у меня были планы.

Немного иначе зал приходского дома выглядел при искусственном освещении. Килиан успел включить свет тут еще до того, как Мюррей вошел внутрь. Его так и подмывало спросить, думает ли друг до сих пор, что он боится темноты, но он смолчал.

Устроившись на диване, Мюррей спрятал руки под мышки. В комнате было прохладно.

Килиан в соседней комнате заваривал чай. Только мысль о горячем напитке заставила внутри все потеплеть. Мюррея немного поразвлекала идея того, что можно прокрасться к Килиану на кухню и, допустим, поцеловать его в затылок. Он посидел с ней минуту-другую но, решив, что ожидание приятнее, сложил руки на колене.

Небольшое дежавю от того, что Хьюз точно так же вынес чай в его второй день пребывания тут, кольнуло тенью воспоминания. Вот только тогда они мало что знали о настоящих друг друге. О том, что могло между ними быть.

Вместо кексов вазочка полнилась небольшими вафлями, а к двум чашкам черного чая добавился резервуар для меда из толстого стекла.

— Подумал, что это будет полезнее для зубов, чем сахар, — заметил с ехидцей Килиан.

Видеть его каким-то другим, более старым или более новым, было прекрасно.

— Ну разве что с этим чаем. — Мюррей сделал глоток. — Это какой-то священничий чай или его продают в обычных магазинах?

— В обычных магазинах, — тот приостановился, — для священников.

Килиан на этот раз сел рядом с ним, а не в кресло напротив, и его колена можно было безнаказанно касаться.

Отпив немного, Мюррей поставил свою чашку на блюдце и развернулся к нему, подгибая левую ногу. Он положил локоть на спинку дивана и вздохнул, рассматривая его профиль.

— Что? — спросил Килиан, отставляя и свой чай.

— Ничего.

И теперь точно было можно. Мюррей взял его за руку, и тот не отверг жест. Подушечки пальцев были теплыми от горячей чашки, но сама впадинка ладони прохладной.

— Я только хотел сказать, что со мной никогда такого не было. Ни этого. Ни чего бы то ни было еще, — сказал Куинн, не поднимая взгляда.

— Со мной тоже.

Чайно-медовое послевкусие на его губах и снова запах чего-то неопределенного. Великолепно.

Мюррей думал о том, что никогда не делал этого. Целоваться, чтобы целоваться. Он приступил к этому в довольно позднем возрасте, когда простые поцелуи перестали котироваться как удовлетворительное завершение процесса. Все всегда перетекало в секс. Но Килиана ему нравилось просто целовать, почти не думая о том, что может за этим последовать. Они разговаривали, целовались, смеялись, пили чай и снова целовались.

С легкой горечью Куинн до конца понял ту фразу Хьюза, сказанную им о пропавшей части жизни. Ведь сколько всего они могли успеть, пройдя по ступеням подростковой влюбленности, розовой и неопытной, но такой сладкой, чтобы ее познать.

Их первый поцелуй бы остался неловким, но трогательным, а не удручающим воспоминанием, как сейчас. И он бы был одним из многих, многих последующих.

Они бы ходили в кино, держась в плотном сумраке залов мизинцами, если бы это был страшный фильм, или задерживая прикосновение рук, столкнувшихся в ведре попкорна, если бы смотрели комедию.

Ночуя друг у друга, не обменивались бы сплетнями и бравадой от выдуманных побед, как глупые мальчишки, но делили бы между собой лишь правду.

И — о чем думать было так же нестерпимо приятно — Мюррей мог бы быть у Килиана первым, самым первым, кто докоснется до его тела, узнает все те места, которые чужим трогать нельзя.

А сейчас, гоняясь за радугой, они пытались наверстать упущенное, если его вообще еще можно было наверстать, и это не казалось неправильным.

Куинн поддел пятку одного кроссовка вторым, стаскивая их. И вот они уже лежали на диване втроем: он, Хьюз и лик Иисуса на расшитой салфетке, висящей на подлокотнике.

Спрятав руки под его телом, Килиан положил ухо ему на грудь, слушая, как там, в глубине, бьется сердце. Всегда скоро и всегда взволнованно с ним.

— Так о чем тот фильм? — тихо спросил он сверху.

Мюррей не понял, о чем тот говорит:

— Какой еще фильм?

— «Священник».

Та поддевка, он даже не думал, что Килиан до сих пор держит это в голове.

— Да так. — Он повернул голову, утыкаясь носом в пуговицу рубашки. — О… о святом отце.

— Я догадался.

— Который влюбился в мужчину.

Хьюз молчал.

— Он считал себя грешником, а свое чувство — темным, потому что оно столкнулось с долгом, единственным, что он знал… — Куинн замолчал. — Я его посмотрел, потому что только он пробивался по тэгам «гей» и «католицизм». Не считая всяких кино про растление приютских мальчишек.

Не найдя это смешным, Килиан рассеянно погладил его по голове.

— И чем все кончилось?

— Ну…

Общество, религия, такие фильмы редко заканчиваются хорошо.

— Я не помню, — соврал он.

— Ладно, — то ли Хьюз принял его ложь, то ли его это мало волновало — во что верилось с трудом; видимо, затягивать этот разговор он не хотел. — А чем закончится у нас?

— Это от нас зависит.

Мутная жидкость в чашках остыла, оставив лишь легкий дух прошедшего чаепития.

— Знаешь что? — Мюррей дотронулся до его кожи под задравшейся рубашкой. — Я никогда не видел кроватей, где спят священники.

Килиан протяжно выдохнул, оценивая ход его мыслей. Его зрачки расширились, он облизнул губу.

— Они же не на кирпичах спят, чтобы еще больше страдать? — не уставал Мюррей.

— Только на Великий пост перед Пасхой. — Килиан говорил с серьезным видом, хотя в голосе слышалась смешинка. — Лишаем себя всех радостей, чтобы сильнее почувствовать единение духа с Господом.

— О, всех-всех-всех радостей? Никаких шоколада и рукоблудия?

— Ага. — Килиан запрокинул голову, смотря в потолок. — С этим особенно сложно.

Мюррей мягко коснулся губами его шеи, чтоб не оставить следов.

— Не могу понять, — он ущипнул его, оттягивая кожу, — ты меня приглашаешь или нет?

Он приглашал.

Тело Хьюза, разоблаченное от одежд и розовое от жара, прилившего к коже после горячего душа, в полумраке комнаты казалось восхитительнейшей из картин.

Испытав первоначально смущение от скромности спальни, Куинн почувствовал себя комфортнее, немного осмотревшись.

Укрытая голубым покрывалом кровать с подушкой, уложенной словно по линейке, стояла неподалеку от приоткрытого окна. Прямо напротив комода. В комнате практически не было ненужных предметов или мелочей. Она выглядела, как номер отеля, лишенный индивидуальности, и только распятие над изголовьем кровати говорило о каких-либо характеристиках владельца. Приглядевшись, Мюррей заметил также и книгу на тумбе. Он рассчитывал, что увидит Библию, но это было довольно старое издание «Острова сокровищ».

Паркетный пол, составленный из крупных квадратов темного дерева, не покрывавшегося лаком уже давно, грубый стул, придвинутый к крашенной в бежевый стене.

Гантели под батареей у окна. Больше ничего личного.

Прохлада светлой хлопковой простыни сперва ощутилась ладонями, на которые Мюррей оперся, садясь, а потом ногами и бедрами, когда он стащил одежду, сбрасывая ее на стул и придавая комнате, впитавшей дух безличия, немного небрежности.

Он не мог ничего с собой поделать, но каждый новый раз казался первым. Каждое новое движение — неуверенным и немного нелепым. Он хотел включить свет на небольшом светильнике с белым строгим плафоном, но Килиан покачал головой.

Позволив ему вести, Мюррей откинулся на спину и закрыл глаза, не стесняя своим взглядом. Почувствовав наконец вес Килиана на себе, он хотел открыть их, но последующий поцелуй образумил и заставил молча отдаться чувствам.

Это было смешно и забавно. Как и любое первое.

Не зная секретов тел друг друга, изучать. Касаться новых мест, выясняя, как каждое из них реагирует. Ошибаться и делать удивительные открытия.

Мюррей втянул живот, стараясь не ерзать от прохладных прикосновений подушечек пальцев к ребрам. Килиан взглянул ему в лицо, проверяя, все ли в порядке.

Мюррей разбросал руки в стороны, разрешая ему делать с собой все.

Под смех и возбужденное пыхтение, завернувшись в простыню, они хихикали, натыкаясь на что-то друг в друге, и это было… Ох, это было.

Куинн дернулся от щекотки, когда Хьюз дотронулся пальцами его под мышками, и фыркнул без особого энтузиазма от его губ около соска, но оказался чрезвычайно заинтригован теплым дыханием над пахом.

Неопытно, как подросток, впервые пробующий секс, Килиан беспорядочно целовал внутренние стороны его бедер, лизал все подряд и останавливался, прислушиваясь к реакции. Наконец оставил ноги в покое и провел языком дорожку по его члену, от складки мягкой кожи до головки. И еще раз. И еще один. И еще несколько. Очень приятно.

Мюррей тихо застонал, нашаривая его голову и гладя, чтобы подбодрить, но продолжения не следовало.

Поднявшись, Килиан оперся на руки и завис над ним. Простыня сползла с его плеч, остановившись на лопатках.

— Можно? — тихо спросил он. — Можно войти в тебя?

Мюррей даже не нашелся, что сразу и ответить. Слова замерли в горле от восторга и желания: он никогда в жизни так не хотел, чтобы его трахнули. Он кивнул.

Хьюз озадаченно осмотрелся, вспоминая, что что-то забыл. К счастью, что-то было под рукой — в кармане джинсов Куинна, отложенных на тумбу.

Мюррей оперся на локоть, наблюдая за тем, как тот неуклюже всковыривает фольгу презерватива и пытается размотать его раньше, чем натянет на себя. Мягко посмеявшись, он сел и помог с этим. На пальцах осталась водянистая прозрачная смазка.

Вновь устроившись на спине, Куинн развел ноги и запрокинул голову, ожидая. Он не смог избежать взглядом куска темной стены, на которой тяжело висело распятие. Нет, для такого он еще не слишком пал.

— Ты куда? — обеспокоенно спросил Килиан, заметив, как он переворачивается.

— Никуда, просто хочу так, — уверил его тот, ложась на живот. — Ты же не против?

Он обернулся, улыбаясь ему. Килиан, конечно же, не был против.

Обняв подушку обеими руками, Мюррей зажмурился, ожидая, что Килиан будет нетерпелив и предпочтет заполучить его сразу. Несмотря на вчерашнее, он все же был довольно чувствителен к вторжению, так что не тешил себя иллюзиями о полном отсутствии боли с неопытным партнером.

Но ничего не было. Если его религия чему-то и учила, так это терпению.

Хьюз гладил его бока, целовал вдоль позвоночника, и без его образа перед глазами каждое прикосновение казалось ярче.

Куинн только выдохнул порывисто и зажмурился от проникновения в себя. Приподняв бедра для лучшего угла, он скользнул по матрацу под собой членом и замычал.

Ощущая его ноги между своих, его руки — по обе стороны от своего торса, его губы — на лопатках, Мюррей постарался сжаться до этих маленьких точек соприкосновения, посвящая весь спектр своего мироощущения им.

Осознавая, как осторожно двигался Килиан сверху, стараясь не причинить неудобств и показаться наиболее полезным, он захлебывался в том чувстве сам. Плоть заполняла его нутро, не выходя больше, чем на половину, но входя до самого конца, и от этого все мысли сгорали, как папиросная бумага, оставляя лишь самые темные, самые интимные.

Руки исчезли — Хьюз сел сзади на колени, вняв его тогдашнему предложению, и некоторое время наблюдал, как входит внутрь — как это происходит. Приподнимался с тихими вздохами, переполненными удовольствия, и садился на пятки, пока не вернулся, прижимаясь грудью к его влажной спине.

— Мюрс, — прошептал он ему в затылок.

Куинн не был уверен, просто ли он произносит его имя или действительно обращается. Сосредотачиваясь на его движениях внутри себя, он смог ответить лишь через полминуты:

— Что?

— Я тону в тебе.

— Эй, это что еще за намеки? — Он хотел хмыкнуть, но недостаток воздуха сделал смешок болезненным до самых легких. — Я полагал, я довольно узкий.

— Я не про, — Килиан уперся лбом ему в спину, гладя его ягодицы, — это. Просто ты. Тебя так… много. Ты всюду.

Мюррей замолчал, обхватывая подушку теснее.

— Ты в моих глазах, под кожей, в мыслях. Я чувствую твой запах, пробую твой вкус, я внутри тебя. Ты — все. Ты — все, веснушка.

Наверняка он и не думал, что говорит это на самом деле. Это было похоже на разрозненные мысли, по случайности озвученные опьяненным ощущениями языком.

Хьюз доходил до финала и, не умея сдерживать темп, вряд ли мог оттянуть его. Поднявшись повыше, Куинн нашел свой член чуть онемевшей правой рукой и расширил диапазон своих чувств, чтобы угнаться за ним. Затекшая конечность казалась чужой, и он представлял, что она принадлежит Хьюзу, и это он… Тоже всюду. И что это в нем можно утонуть.

— Сейчас, я сейчас, — горячо задышал тот ему в загривок, — боже… сейчас…

Килиан замер на несколько секунд, кончая, и этого времени хватило, чтобы догнаться и в слабой немощи рухнуть на матрац всем телом.

Только когда все кончилось, Мюррей заметил, как вокруг было тихо. Интересно, шумели ли они?

Он не переворачивался, пока Килиан слезал с него, утилизируя использованную резинку, но поднял лицо, когда тот вновь лег рядом, прижимаясь к нему под простыней.

Хьюз дышал в его плечо шумно, будто у него насморк, дышал, полушепотом роняя слова молитвы, а обнимал так тесно, что от это щемило что-то внутри.

— Тебе было хорошо? — наконец осторожно спросил он.

Куинн молчал, вдыхая запах его волос. Ему было хорошо. Невозможно хорошо. Но отчего-то больно.

— Здорово.

Он подумал, что Килиан захочет пойти покурить после, но тот только лежал рядом и смотрел на него. Словно, впервые все сделав сам, любовался результатом.

И не было ни волнения за то, что Мамс решит ворваться в комнату через окно, ни тревоги, что в ближайшие часы следует уходить. Это чувство спокойствия Мюррей ни на что другое бы не променял.

Он лег на спину, позволив клюющему носом Килиану устроить голову у него на плече. Сегодня тот уже не так ерзал, как вчера.

Но ни одно спокойствие не длилось вечно.

Мюррей смотрел на крест над изголовьем. Ведь он всегда будет между ними. Что в этой комнате, что у него дома, что где бы ни было еще. Удовлетворение сменилось тянущей тоской по еще не потерянному.

Поцеловав Хьюза в висок, Куинн еще долго лежал, смотря в потолок.

Килиан нечасто готовил себе завтрак сам. Мюррей предположил, что экономка, обычно являющаяся к девяти часам, брала на себя эту часть забот о нем. По крайней мере, выглядел Килиан крайне нелепо, выковыривая из омлета попавший туда осколок скорлупы. За грани заваривания чая и накладывания в вазочку сладостей его навыки кулинарии не выходили.

На кухне было два стула — говорят, до отца ОʼРурка дом делили двое священников, поэтому не пришлось изгаляться, таща кресло из зала.

Куинн переложил со своего пакет с трусами, которые рассеянный друг так и не убрал, и отодвинул ближе к окну. Хьюз же, заправив в рот сигарету, что-то делал у плиты. Откровенно говоря, Мюррей хотел бы полежать подольше, но Килиан поднялся рано, а одному желания не было.

— Это первый неомерзительный понедельник на моей памяти, — начал Мюррей разговор. — Никакой клиники, классный парень под боком. А потом он встал и сказал, что идет на работу.

— Ну у меня же нет отпуска, — резонно заметил Килиан.

— А надо бы. У вас бывают отпуска?

Килиан закашлялся дымом и развернулся к нему с таким видом, как будто он сказал несусветную глупость.

— Конечно, у нас бывают отпуска. У всех, кто работает, бывают отпуска.

— И у тебя уже были?

— В прошлом году. Ездили с несколькими коллегами в Сен-Мало.

— О, это там, где есть пляжи?

— Ты так спрашиваешь, как будто ожидал, что мы ездим только в санаторий для пенсионеров где-нибудь в Коннемаре.

— Этого я бы и ожидал. — Мюррей добавил еще одну ложку сахара в свою кружку и размешал.

Когда Хьюз достал кофе с полки, банка все еще была запечатана золотистой рифленой фольгой. Видимо, сам он его не пил, но держал на случай гостей.

— Всюду накачанные мужики в плавках, ты, наверное, приехал оттуда с мозолями на руках, как будто работал в карьере, — продолжил Куинн тему.

— Ты всегда такая язва или только по утрам?

— Эй, я же дантист. Язвительность у меня была первым экзаменом.

Отпив кофе, Мюррей разомлел и вспомнил, будто Килиан не упоминал, куда именно торопится:

— Ты так и не ответил: что у тебя сегодня утром?

— Работа.

— Эй.

Килиан бросил взгляд на свои наручные часы и покачал головой. Сделав последнюю затяжку, он одним глотком осушил свою чашку с чаем и потушил конфорку.

— Я уже опаздываю, — заявил он, разворачиваясь в сторону выхода, — не успеваю позавтракать. Там под крышкой омлет.

Хьюз сделал паузу.

— Возможно, там еще несколько скорлупок и еще что-то, но это тебе. Ты… — он вздохнул, — ты можешь побыть тут, пока не придет миссис Эванс. Я бы не хотел лишних… вопросов. Надеюсь, ты меня поймешь.

Куинн кивнул, показывая, что понимает его, но внутри легче не стало. Это было очень короткое утро. Куда короче, чем он думал, оно будет. Но, по крайней мере, оно было.

Килиан робко шагнул к его стулу, словно все еще сомневающийся в том, что можно будет сделать, и тогда Мюррей сам приподнялся, целуя его на прощание. Вот это вышло дольше, чем планировалось. Забывшись, Хьюз опомнился лишь через пару минут, вновь бросая взгляд на часы.

— Если я опоздаю на первый урок… — он осекся и нахмурился, — в общем, оставишь ключ под ковриком.

Мюррей не был уверен, что вообще стоит запирать дверь. Во-первых, тут не было ничего особенно ценного. Во-вторых, даже самому отчаянному проходимцу в Друре не пришла бы в голову идея ограбить приходской дом. Но он промолчал.

Ковыряя пересоленный омлет с достаточно малым, вопреки ожиданиям, количеством скорлупы, Куинн проводил взглядом уезжающий велосипед Хьюза. Он не думал, что будет ограничен и здесь.

Новое пиликанье на телефоне оповестило о еще одном пропущенном от Джемаймы. За то время, что он был поставлен в режим «не беспокоить», их было ровно восемь. Скорее всего, не по ее инициативе. Она была достаточно догадлива, чтобы понять, что если он не ночует дома, то это потому, что ночует у кого-то еще, а не потому, что его расчленила в овраге банда друрских маньяков. Так что скорее всего каждый звонок был четко отслежен Мамс.

В общем, домой возвращаться и попадать под огонь вопросов миссис Куинн: «Милый, тебя точно не держали в плену? Ты целый? Проверь, на месте ли твоя вторая почка», — желания было мало.

С другой стороны, оброненное неосторожно слово Хьюза настроило на некоторые мысли. Очень интересные мысли.

 

Режим бетинга временно недоступен. Пожалуйста, сообщайте авторам об ошибках с помощью личных сообщений, а не с помощью комментариев.

Обсуждение 

Нет комментариев

Страница сгенерирована за 0,002 секунд