Поиск
Обновления

13 октября 2017 обновлены ориджиналы:

13:02   Осенние каникулы мистера Куинна 

29 сентября 2017 обновлены ориджиналы:

21:41   Лис 

18:17   M. A. D. E. 

28 сентября 2017 обновлены ориджиналы:

12:32   Новый мир. История одной любви 

22 сентября 2017 обновлены ориджиналы:

16:42   Занимательная геометрия 

все ориджиналы

Сила Страсти - Глава 1  

Жанры:
Романтика, Слэш (яой), Фэнтези, Эксперимент
Герои:
Маги, Эльфы
Место:
Другой мир
Автор:
Lis Rugaru
Размер:
мини, написано 22 страницы, 1 часть
Статус:
завершен
Рейтинг:
NC-17
Обновлен:
10.07.2013 22:27
Описание

В день на исходе лета, Когда Свет добровольно пойдет вслед за Тьмой, Когда слезу прольет тот, кто не знает жалости, Тогда очистится древний город, И вновь расцветут небесные цветы.

Посвящение

Это рассказ задумывался, как подарок на День Всех Влюбленных.

Объем работы 39 921 символ, т.е. 22 машинописных страницы

Средний размер главы 39 921 символ, т.е. 22 машинописных страницы

Дата выхода последней главы: 10.07.2013 22:27

Пользователи: 1 хотите почитать, 1 отложили, 2 прочитали

 

В день на исходе лета,

Когда Свет добровольно пойдет вслед за Тьмой,

Когда слезу прольет тот, кто не знает жалости,

Тогда очистится древний город,

И вновь расцветут небесные цветы.

Этому пророчеству уже несколько веков, но никому еще не удалось постичь его истинной сути. Когда-то цветущий край эльфов со столицей в прекраснейшем городе, что носил имя Рэмбер, теперь превратился в заброшенные пустоши. Не пения птиц, не благоухания садов. Ничего не осталось от некогда благословенного края. Такова была плата за гордыню и алчность, что обуяла светлый народ.

Враги напали на них внезапно, привлеченные богатствами Рэмбера, и было их несметное воинство. Словно черная лавина, хлынули они с холмов на закате, и реки стали алыми от крови, а воздух зазвенел от предсмертных стенаний. Первая же атака сокрушила армию, заставив ее отступить и укрыться в лесах. Рэмбер был потерян, и теперь Зло обосновалось в некогда чистых землях. Многие храбрецы пытались проникнуть в развалины города, но никто не возвращался. И эльфы оставили родной край, но и по сей день в их сердцах теплится надежда, что однажды они вновь вернуться на земли предков.

***

Идя по длинной галерее, освещенной всего несколькими факелами, он настороженно прислушивался. Уже много веков никто не решался проникнуть в город и тем более подойти столь близко к замку. Когда-то прекрасный и величественный, он и сейчас не утратил присущего ему царственного вида, но теперь внушал ужас, каждому кто решался взглянуть на него. Что обитало в его стенах никто не знал, но слухи ходили о Великом зле, что уничтожает любого, кто осмелиться покуситься на его власть и ступить на территорию замка. Раз в несколько лет находился храбрец, что бросал вызов общему страху и уходил в Рэмбер. Но еще никто не смог вернуться.

И вот пришло время для нового смельчака испытать свою судьбу. Он не был принцем или знатным воином. Феа родился в семье охотника, и юношу не манили сокровища и слава. Военным походам он предпочитал прогулки по лесу, а музыке боевого горна, птичий щебет. Целыми днями он мог пропадать в лесных чащах, и неизменно возвращался домой с добычей. Как и все, юноша внимал рассказам старейшин о славных временах, когда его народ правил Благословенным краем, но никогда его взгляд не загорался при упоминании о сокровищах. Не то что у его старшего брата. Гил был зачарован рассказами о былых временах величия эльфов. Сколько раз он обсуждал с братом, что хочет проникнуть в древний город. Феа лишь качал головой и тогда Гил злился и называл его трусом.

И вот он здесь. Но что же заставило юного охотника изменить свое намерение? Нет, его по-прежнему не интересовала слава и богатство. Он пришел сюда за братом. Несколько недель назад Гил объявил, что уходит. Он намерен проникнуть в Рэмбер и сразиться со Злом, что обитает в замке. И сколько Феа не отговаривал его, Гил ушел. С тех самых пор от него не было вестей. Снедаемый страхом за брата, Феа покинул милые его сердцу леса и отправился на поиски.

От нынешнего места обитания некогда великого народа до границ Рэмбера было четыре дня верхом. Дорога пролегала через бескрайние луга и бурную реку. Естественные преграды, призванные задержать врагов. Ах, как мало этого оказалось, чтобы уберечь великий город.

На исходе четвертого дня Феа достиг своей цели. Стоя на холме, он взирал на долину, в центре которой возвышались развалены опустевшего города и замок. Окна его витражей огрели алым в лучах заката, а стены переливались всеми цветами радуги. Входя в город, Феа опасался, что его задержит стража, но никто не встал на пути юноши. Лишь бледные тени плыли по улицам, точно воспоминания о давно ушедших днях. Призраки падших воинов и погибших горожан. Они даже не взглянули на Фае, позволив ему беспрепятственно продолжить путь до самого замка.

И вот он здесь. Идет по этой бесконечной галерее, снедаемый страхом, что его брат уже погиб, и он ничего не сможет сделать. Меч-«бастард» покинул ножны, готовый в любой момент защитить своего хозяина от нападения. Но не единого шороха не слышно в этих пустынных стенах. Лишь звук его собственных шагов, да еще завывание ветра за окном.

— Где же ты, Гил? — невольно шепчут губы, словно бы юноша надеется получить ответ. А может быть просто хочет услышать свой голос, как доказательство того, что не оглох от этой звенящей тишины. Но ответа нет. Кажется, что весь замок напряженно замер при вторжении незваного гостя и теперь выжидает, давя на Феа безмолвием. Оно было почти осязаемым, густым и плотным, как осенний туман. Ноги едва слушались юношу. Руки, сжимающие меч, налились тяжестью и поневоле опускались вниз.

И тут тишину разорвал протяжный, сладостный стон, говоривший о наслаждении. Замерев, Феа прислушался, в надежде, что звук повториться. Так и случилось. И на этот раз он был еще более сладким и молящим. По телу юного охотника пробежала дрожь, ведь он узнал голос Гила.

— Гил?! — крикнул Феа, в надежде, что брат отзовется, позовет его. Но его слуха достиг лишь новый стон. Стряхнув с себя морок безмолвия, коим окутал его замок, юноша бросился вперед, идя на стоны брата, что становились все громче и отчетливей. И вот галерея кончилась, и путь Феа преградила резная дверь, свидетельница мастерства его народа. Держа меч наготове, юноша толкнул ее и замер на пороге, пораженный увиденным.

Богато украшенная комната, не в пример остальным, что он видел по пути сюда, была ярко освещена тысячами свечей. Повсюду их свет отражали зеркала в золотых оправах. Их отблески играли на золотых нитях, украшающих витиеватыми узорами многочисленные гобелены и балдахин над невероятных размеров кроватью. Но не это великолепие поразило Феа. Прямо перед ним, на шелке простыней и бархате подушек лежал его брат. Сильное, тренированное тело воина было обнажено, широкая грудь мерно вздымалась, делая глубокие вдохи, руки были подняты над головой и на запястьях смыкались золотые оковы. А ноги Гила были согнуты в коленях и призывно разведены в стороны. Медового цвета волосы брата разметались по подушкам.

Феа хотел позвать его, но слова умерли у него на губах, так и не обретя свободу. Ведь едва только он собрался произнести их, как рядом с братом появился другой мужчина. Его тело не уступало по красоте телу Гила, хотя и было несколько смуглее. Иссиня-черные, как вороново крыло, волосы водопадом ниспадали по спине.

Юноша стоял не в силах даже пошевелиться, наблюдая за тем, что происходило на его глазах. Едва только руки мужчины коснулись колен брата, Гил выгнулся и застонал. Золотые цепи натянулись, не позволяя своему пленнику вольностей. Поняв, что не сможет дотянуться до мужчины, Гил рухнул на спину, разочарованно вздохнув, чем вызвал улыбку на красивом и властном лице брюнета.

— Продолжим? — от бархатистости его голоса у Феа по телу пробежали мурашки, а ноги предательски подкосились.

На Гила, видимо, голос мужчины произвел не меньшее впечатление. А может, все дело было в вопросе, что он задал. Но молодой воин, облизнув губы, издал новый стон, призывно выгибаясь и, Феа не верил своим глазам, разведя ноги еще шире, гостеприимно позволяя мужчине устроиться между ними.

Юноша сглотнул, ухватившись на дверь руками, ведь ноги совершенно отказывались ему служить. То, что происходило в этой комнате, казалось невероятным. Мужчина, склонившись над Гилом и приподняв его бедра, вошел в тело воина. С губ брата слетел новый стон удовольствия, и перед глазами Феа все поплыло. Любовники была столь увлечены друг другом, что совершенно не замечали юношу, ставшего случайным свидетелем их страсти.

— Гил! — выкрикнул он, собрав остатки своих сил.

Брат и не подумал отозваться. Он словно бы не слышал и не видел ничего вокруг себя, кроме лица мужчины, что, властно обхватив бедра и прижав их к своей груди, брал его с невероятной страстью. На каждый толчок Гил отзывался стоном, беззастенчиво двигаясь на встречу любовнику.

Лишь мужчина услышал крик Феа. Повернув голову, он улыбнулся и, протянув к нему руку, очертил в воздухе полукруг. Это было последнее, что увидел Феа, перед тем, как сознание покинуло его.

***

Пение птиц. Запах травы. Легкий ветерок. И шелест листьев. Щеки приятно согревало солнце. Он так часто засыпал на опушке леса. Неужели все, что он видел: поездка в Рэмбер, древний замок, богатые покои и брат в объятиях мужчины, сгорающий от страсти — это лишь сон? Невероятный, обманчивый сон.

Открыв глаза, Феа сел и огляделся. Вокруг него был лес. Его родной край, где охотник знал каждое деревце, каждую травинку. Небо было чистым и ясным, точно легендарные лазурные розы, что когда-то являли собой гордость его народа, а теперь утеряны безвозвратно. Где-то в вышине запел жаворонок, затрагивая в душе юноши заветные струны. Он был дома. А значит, все, что он видел, было лишь кошмарным снов. И он не находит Гила. Не видел его. Он даже не отправлялся на его поиски.

Вздохнув, Феа вновь лег на мягкую траву. Он не знал, что теперь ему делать. Осуществить свой план и немедленно отправиться на поиски брата. А если, сон, что он видел, был вещим. Гил не казался тем, кто нуждался в его помощи. Его не принуждали, он сам хотел любви этого мужчины. Лицо любовника брата вновь встало перед глазами Феа. Его можно было бы назвать прекрасным, если бы не жесткость черт, не тонкая полоска губ, не холодные, пронзительные глаза. Вспомнив о том, как мужчина взглянул на него, как улыбнулся, юноша едва смог совладать с паникой. Сердце забилось столь быстро, словно бы он не лежал на траве, а пробежал стометровку. Рот наполнился вязкой, горьковатой слюной. Сделав несколько глубоких вдохов, Феа заставил себя успокоиться. Не дело так реагировать на сны, даже если они были вещими. В любом случае, брат выглядел счастливым, а значит, ему не зачем вмешиваться.

— Прощай, Гил. И будь счастлив.

От мыслей о брате его отвлекло конское ржание, а мгновение спустя земля сотряслась под ударами копыт. Поднявшись на ноги, Фае настороженно огляделся. Конечно, для эльфов лошади не в диковинку, но вот чтобы подкованная лошадь. Его народ не позволял себе такого зверства над животным. Приглядевшись, юный охотник понял, что не ошибся. Со стороны холмов к нему приближался всадник. Черный плащ развевался у него за спиной, словно крылья. Оглядевшись в поисках своего оружия, Феа понял, что не взял его с собой, а прятаться было поздно. Всадник явно заметил юношу и направил лошадь прямо к нему. Поэтому Феа выпрямился во весь рост и стал ждать, пока неожиданный визитер приблизится.

Лошадь остановилась в пяти шагах от Феа по малейшему приказу своего наездника. Спешившись, всадник замер, словно бы раздумывая, стоит ли пройти эти несколько шагов, что разделяли его и Феа. Теперь юноша мог хорошо его рассмотреть. Мужчина был высок и статен. Его черный, без каких либо изысков, костюм подчеркивал стройность фигуры. Волосы были собраны в свободную косу, а лицо до глаз скрывал плотный платок. Такой используют, чтобы защититься от сильного ветра, песка или дорожной пыли. По всему было видно, что мужчина не из этих мест и прибыл из далека.

— Я ищу охотника по имени Феа, парень. Не знаешь ли ты его? — голос мужчины был приятным и даже чарующим. Ему хотелось отвечать, рассказать все, чего бы он не спросил. Феа даже испугался такого чувства, но все же ответил:

— Я Феа. Что тебе нужно?

Сдернув платок с лица, мужчина приблизился. У юноши даже дыхание перехватило. Перед ним стоял тот самый мужчина, что во сне сжимал в объятиях Гила. Невольно отшатнувшись, он едва не упал, но сильная рука подхватила его.

— Что тебе нужно? — еле слышно прошептал юноша, чувствуя, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. И дело было не столько в том, что этот мужчина снился ему, что он во сне занимался сексом с его братом, сколько в той ауре, что исходила от него. Сильная, мощная, покоряющая. Ему хотелось подчиняться, беспрекословно отдаваться его приказам и желаниям.

— Кто ты? — этот вопрос был последней связкой мыслью, что родилась в мозгу юноши, перед тем, как воля мужчины подчинила его себе.

— Мое имя Амарт. И я приехал за тобой, — ответил мужчина, подхватывая юношу на руки. Едва его голос зазвучал вновь, силы окончательно покинули Феа. Он безвольно обмяк на сильных руках, желая лишь одного — полностью им подчиниться. Где-то на задворках сознания, словно маленькая пташка, забилась тревога, умоляя Феа очнуться, скинуть с себя наваждение. Но едва его серые, словно ртуть глаза встретились с взглядом черных, бездонных глаз мужчины, а шею обожгло первым поцелуем горячих губ, как всякая тревога улетучилась, оставляя после себя лишь едва уловимый след.

Тем временем Амарт уже опустил его на мягкий ковер травы. Руки мужчины беззастенчиво исследовали юное тело, освобождая его от легкой одежды охотника. Губы дарили горячие поцелуи, от которых создание Феа буквально плавилось, а тело горело неведомым раннее огнем. Ему хотелось отзываться на каждую ласку, что дарили руки и губы Амарта, но полностью подчиненный его воле, юноша не мог пошевелиться. Он точно марионетка в умелых руках кукловода выполнял малейшее желание мужчины.

Но, не смотря на все это, проникновение оказалось болезненным. Феа вскрикнул, дернувшись в сторону в естественном желании уйти от боли, отстраниться. Ведь это не было похоже на то, что с такой готовностью принимал Гил. Брату было приятно, он хотел этого. А ему больно!

Но сильные руки удержали юношу на месте. А потом он услышал его шепот: нежный, ласковый, чарующий, успокаивающий. Он рассказывал ему о том, что боль скоро уйдет, что не нужно бояться. Что если он послушается его и позволит продолжать, то получит удовольствие, а значит, доставит удовольствие и ему тоже.

— Ты ведь хочешь этого, Феа? — шептал Амарт с придыханием, едва касаясь губами уха юноши. — Хочешь доставить мне удовольствие?

— Да, — еле слышно отозвался эльф.

— Хорошо, тогда впусти меня. Позволь мне продолжить.

Повинуясь этому голосу, Феа расслабился, позволяя мужчине беспрепятственно войти в него. А спустя минуту, с губ юного охотника сорвался сдавленный стон. И хотя боль все еще не отпустила его, но теперь она мешалась с удовольствием. Руки мужчины по-хозяйски властно лежали на его бедрах, а возбужденная плоть врывалась в податливое тело мощными толчками. Окружающий мир растворился в этих ощущениях, и лишь лицо Амарта было четким. Приподнявшись на локтях, на сколько это позволяли движения в нем мужчины, юноша обхватил его за шею и притянул к себе, стремясь поцеловать тонкие губы. Их дыхание смешалось, обжигая легкие и даря еще более головокружительные ощущения. Из груди Феа вырвался стон полный удовольствия и желания. Теперь он не хотел, чтобы Амарт останавливался. Он сам двигался ему на встречу, стараясь сделать проникновение более глубокими. Юноше хотелось еще.

Внезапно он вспомнил лицо брата, что было охвачено той же страстью, что и его сейчас. Он вспомнил, как Гил стонал и извивался, буквально умоляя мужчину о продолжении. Так вот что испытывал брат. Но как же теперь?.. Был ли это сон? А если нет, то значит, Феа бесстыдно отдается любовнику брата? Сон и явь окончательно перепутались для юноши. Он не хотел ни о чем думать. Только об этих руках, что сжимают его с такой силой, о губах, что жадно целует его, об этих толчках, что приносят столько удовольствия. «Прости меня, Гил, но я не могу ему сопротивляться» — мысленно произнес Феа, вновь отзываясь сладким стоном на ласки мужчины.

***

Они расстались лишь, когда солнце стало клониться к закату. Феа был измотан и мог только улыбнуться на слова прощания Амарта. Едва мужчина скрылся за холмами, веки юноши смежились, и он уснул, убаюканный тихим шелестом листвы и трав, музыкой леса, что напевал ему ветер. Он уснул в надежде на возвращение мужчины, ведь тот обещал ему.

И не нарушил своего слова. Едва открыв глаза следующим утром, Феа услышал приближение всадника. И вновь были объятия, поцелуи и страстные стоны. Амарт не отпускал его, пока юноша окончательно не выбивался из сил. Он полностью подчинил себе охотника, а Феа и не думал сопротивляться. Он был покорен любовником и с нетерпением ждал каждой новой встречи, когда реальность растает в бездонных глазах Амарта и мир раствориться в их страсти.

Так продолжалось несколько дней. Каждое утро Амарт возвращался к юноше. Иногда Феа уже просыпался в его объятиях, а иногда вставал, чтобы встретить любовника. И каждый день был наполнен страстью и любовью. И Феа перестал вести счет этих дней, ибо все они слились для него в один бесконечный день счастья.

Но однажды утром мужчина не вернулся. Напрасно Феа прождал его до самого полудня, изнывая от тоски и тревоги. Когда же и к вечеру Амарт не объявился, юноша окончательно обезумел от беспокойства. Он не знал ничего о любовнике, кроме имени. И как же он корил себя за это. Почему не спросил, откуда он приходит к нему, куда уходит каждый вечер? Он был так счастлив, так поглощен своими чувствами и страстью, что столь простые вопросы ему и на ум не пришли. И почему он решил, что мужчина будет с ним вечно? Ведь он видел его с Гилом. Или это был сон?

Сидя на траве и облокотившись спиной на ствол дерева, Феа пытался понять, что ему теперь делать. Можно было оставаться здесь и надеяться, что Амарт объявиться. Но с другой стороны, он так давно не был в деревне. Встречи с мужчиной совершенно захватили его, и если бы любовник не привозил с собой еду, Феа был уверен, что не вспомнил бы о столь естественной потребности до полного истощения. Но сегодня Амарт не приехал и к вечеру юноша понял, что голоден.

— Если он нашел меня здесь, то найдет и в деревне, — произнес Феа, обращаясь, то ли к лесу, то ли к постепенно темнеющему небу. — А к утру я в любом случае вернусь и уж тогда узнаю, почему его не было сегодня.

Решив так, Феа направился в деревню. От опушки до околицы было всего четыре часа пути, и сейчас юноша искренне удивлялся, почему за все это время их не обнаружили? Они не скрывались, а его стоны уж точно были слышны на сотни миль вокруг. От этой мысли на щеках Феа вспыхнул яркий румянец. Если их слышали в деревне, то, как же ему смотреть в глаза соседей? Хорошо еще, что их дом стоит почти на окраине.

Но чем ближе юноша подходил к деревне, тем сильнее в нем росла тревога. Он хорошо знал эти места, он здесь вырос. Феа добрался бы до деревни с закрытыми глазами, но сейчас… сколько бы он не шел, лес не желал кончаться. А когда, вместо ожидаемого вида аккуратных деревенских домиков, его глазам предстала все та же опушка, Феа окончательно растерялся. Он точно не мог заблудиться и уж тем более не мог ходить кругами. Тогда в чем же дело?

Повторив свой маршрут еще раз, и вернувшись туда, откуда пришел, юноша запаниковал, но быстро взял себя в руки.

— Если нельзя дойти до деревни, то… — рассуждал он, сдерживая подступившую к горлу истерику. — Может попытаться дойти до тех холмов?

Сказано, сделано. Но сколько бы он не шел, холмы не приближались не на шаг. Окончательно обессилив, Феа упал на мягкую траву, стараясь подавить рвущиеся из груди рыдания. То, что он попал в какую-то ловушку, сомневаться не приходилось. Но вот где же он? И Амарт. Кто он такой? Плод его воображения? Перед глазами вновь встали картины его сна. Гил охваченный страстью и склонившийся над ним Амарт. При этих воспоминаниях сердце едва уловимо кольнуло ревностью и тут же вновь возникло сомнение, что все виденное им не было сном. Это была реальность, и он действительно проник в замок и видел брата. А потом с ним что-то случилось. Неужели он попал в сети колдуна? И под его чарами несколько дней думал, что находится в родных лесах. Иллюзия. Это все было иллюзией. Но все ли? Нет. То, что было между ним и Амартом иллюзией назвать было сложно. Характерные ощущения в пояснице явно свидетельствовали о реальности случившегося.

Но понять, что ты в Иллюзии и выбраться из нее вещи ой как разные. Разрушить чары под силу лишь магу, а Феа таковым не являлся. Он знал, что в ловушке, и знал, что выбраться из нее сможет лишь, если Амарт, кем бы он не был, захочет его отпустить, а на это было мало надежды. Но больнее всего было понимать, что все его счастье было лишь чьей-то прихотью. Жестокой пыткой, ужасной в своем разоблачении. Даже если он выберется, мир никогда уже не станет прежним. Потому что сам Феа изменился. За эти несколько дней, что он провел с Амартом, мужчина затмил собой все, что он когда-либо знал и любил. И это чувство полной эйфории, что он дарил юноше, когда проявлял свою власть над ним, когда любил его. Любил. На губах Феа появилась горькая усмешка. Это слово было здесь не уместно, точно так же, как цветущие розы среди снегов. Амарт использовал его. И не важно за чем. Для удовлетворения своих низменных желаний или для чего-то еще, боль и унижение от этого не станут меньше. А ведь он… зачем обманывать себя? Феа влюбился. Впервые за всю свою жизнь и если верить древним заветом, в последний, ибо эльфийскому сердцу дано любить один лишь раз. Такова участь прекрасных детей воздуха и света.

***

Лишь на следующее утро Феа вновь услышал приближение всадника. Как и прежде Амарт появился на холмах и направил черного, точно смоль коня к юноше. Но на сей раз, Феа не поднялся к нему на встречу, не встретил его улыбкой. Он не спал всю ночь и чувствовал себя разбитым и усталым. Стальные глаза юноши взирали на приближающегося всадника потухшим и безучастным взглядом. Когда мужчина спешился, Феа лишь сильнее подтянул колени к груди и отвернулся.

— Ты не рад мне, Феа? — произнес Амарт, опустившись рядом с ним на траву. В его черных глазах мелькнула непонимание. Мужчина попытался прикоснуться к красивому, слегка заостренному личику эльфа, но тот отскочил от него, точно от гремучей змеи.

— Феа? — на лице любовника читалось настолько искреннее изумление его поведением, что юноша едва не кинулся в его объятия, позабыв обо всех своих страхах и сомнениях. И все же ему удалось справиться с собой. Правда, для этого пришлось подняться на ноги, и теперь он возвышался над мужчиной. Его длинные, цвета спелых колосьев пшеницы, волосы развивались на ветру. А между бровей пролегла сердитая морщинка. Даже среди своих сородичей, Феа всегда выделялся невероятной красотой. Гибкий и стройный, точно молодое деревце, юноша был ловким и сильных охотником. А его умению обращаться с луком могли позавидовать даже легендарные лучники Правителя Рэмбера, а коих и по сей день, слагают песни. Когда юноша бывал сердит, даже старший брат не рисковал с ним связываться.

Но, казалось, что Амарта лишь распаляет его серьезность. В глазах мужчины отчетливо читалось желание, и не было и капли ожидаемого гнева оттого, что его обман раскрылся. А может, он этого еще не понял? Или был так силен, что ему наплевать? Все это еще больше злило юного охотника.

— Где Гил? — спросил он, стараясь, что голос звучал твердо. — Где мой брат?

Брови мужчина метнулись вверх, а на губах появилась едва заметная улыбка.

— С чего ты взял, что я знаю, где он, Феа?

— Не ври! Я видел вас! — сам того не желая, юноша сорвался на крик. — Зачем ты это делаешь?! Что тебе нужно?!

— Ммм… — задумчиво протянул Амарт, так же поднимаясь с земли. — Значит, догадался? И это всего за сутки. Очень хорошо, Феа. Очень хорошо.

— Кто ты? — прошептал юноша, отступая на шаг.

— Ты знаешь меня, Феа. Я — Амарт, хозяин замка Рэмбера.

Едва только мужчина произнес эти слова, как лес, небо, трава под их ногами, все исчезло. Оглядевшись, Феа обнаружил, что все это время находился в самой обычной комнате, обставленной, как видно, на вкус хозяина замка. Никакой лишней роскоши. Резная мебель красного дерева, мягкий ковер на полу, гобелены на стенах. Пожалуй, главным роскошеством этих покоев была кровать внушительного размера под балдахином из черного бархата. Столбики, что поддерживали его, так же были резными и выполненными столь искусно, что казалось, вот-вот зашелестят листочки, потревоженные движением змеек с алмазными глазками.

— Ты — колдун, — прошептал Феа. Как только его взгляд остановился на смятом шелке простыней, юноша зарделся, но тут же постарался справиться с пленительными воспоминаниями.

— Хм… Иллюзионист, если быть точным, — кивнул мужчина.

Взглянув на него, Феа понял, что Амарт не чуточки не изменился. Он стоял перед ним все в том же походном костюме, а волосы, невероятно мягкие на ощупь, Феа знал это по опыту, были собраны в косу. Грудь юноши сдавило болью от этих воспоминаний, и он на мгновение закрыл глаза, стараясь прогнать их.

— Значит, все это было… иллюзией? — как он не старался, его голос предательски дрогнул.

— Смотря, что ты имеешь ввиду, Феа, — Амарт говорил с ним все так же мягко и терпеливо. Было ясно, что колдун уверен в себе и даже то, что его обман раскрылся, ничуть его не огорчает. — Если опушку, на которой мы встречались, лес, небо, дуновение ветра, даже моего коня, то да, это было иллюзией. Я создал ее для тебя, ибо как я знаю, именно это место ты любишь более других.

Говоря, Амарт приблизился к юноше. Он хотел обнять Феа, но тот в последний момент увернулся, отступив в сторону.

— Почему ты убегаешь от меня, Феа? Разве я не был нежен с тобой?

Слова Амарта были правдой. За все это время он не разу не проявил грубости. Его прикосновения были ласковыми, а поцелуи нежными. Он заботился о юноше, и от этого открывшаяся правда была еще больнее.

— Уж лучше бы не был, — вздохнул Феа, опускаясь на край кровати и пряча лицо в ладони. — Ответь, где Гил? Что тебе нужно от нас?

— Все очень просто. Мне нужна энергия. Она необходима, чтобы поддерживать мои силы, сохранять сотворенные смою иллюзии.

Когда Феа поднял голову, то увидел, что мужчина уже стоит перед ним и на этот раз отступить некуда. Только тут юноша понял свою ошибку. Он сам отрезал себе все пути, когда позволил усталости взять вверх и утратил бдительность. Его взгляд встретился с взглядом Амарта, и он понял, что вновь тонет в их бездонной глубине. Голос мужчины окутывал его, решая воли.

— Много лет назад, Феа, я сделал одно наблюдение, — руки Амарта обхватили его лицо, приподнимая и принуждая смотреть в глаза. — Оказалось, единственное, что способно поддерживать мои иллюзии достаточно долго, делая их еще более реальными — это сила страсти. Тот сексуальный жар, что выделяет охваченное влечением и желанием тело.

Феа сглотнул, когда колдун наклонился к нему, и его дыхание коснулось кожи. Сердце в груди бешено колотилось, словно бы отбивая последние мгновения своей жизни. Юноша глубоко дышал, невольно облизывая пересохшие губы. И Амарт явно был доволен той реакцией, что производил на юношу.

— Да, вот так, Феа, не сдерживай свою страсть. Позволь мне напиться ее досыта.

Губы мужчины накрыли, за мгновение до этого приоткрывшиеся, губы юноши. Их дыхание вновь смешалось, и Феа был уверен, что если бы он сейчас стоял, то ноги точно бы отказались служить ему, отдавая на волю сильных объятий Амарта. Но на этот раз эльф не был настроен уступать. Собрав остатки своей воли, он оттолкнул колдуна. Не ожидающий сопротивления мужчина покачнулся и только благодаря тому, что уцепился за столбик кровати, смог устоять на ногах.

— Нет, — холодно произнес юноша, в одно мгновение, оказавшись у противоположной стены. — Ты больше ничего от меня не получишь!

Впервые за все время, что они были знакомы, юный охотник увидел в глазах Амарта огонь гнева. Никто еще не смел сопротивляться ему. Идти наперекор его воле. Выпрямившись, колдун шагнул к эльфу.

— Не нужно меня злить, Феа. Ты на себе испытал мою нежность, но знай, что насколько я был нежен с тобой, настолько же могу быть и жестоким. Ты принадлежишь мне. Твоя судьба привела тебя в этот замок. Так покорись же ей!

— Нет! — мотнул головой юноша, и золото его волос вспыхнуло ярче в пламени свечей. — Я пришел сюда найти брата. Спасти его из твоих проклятых чертогов.

— Глупец, — покачал головой Амарт. Его гнев потух. Сейчас он казался разочарованным. — И это все? Бесчисленные лета ожидания и вот моя награда? Мальчишка, не верящий в судьбу, — казалось, что колдун обращается не в Феа, а точно бы говорит сам с собой или продолжает разговор, что был начат давно и не в этой комнате. — Ты покарала их за неверие и тщеславие, но даже века, проведенные в изгнании, не изменили их. Я говорил тебе, что так и будет, но ты в них верила. Жаль ты не можешь увидеть подтверждение своего заблуждения.

— О чем ты говоришь? — спросил Феа, но колдун уже не слушал его. Отвернувшись от юноши, он направился к двери и, не открыв ее, растворился в воздухе. — Эй! Подожди!

— Ты все еще мой гость, Феа. Я вернусь, когда решу, какая судьба тебя ожидает.

***

Феа не мог бы сказать, сколько дней провел один в этой комнате. Амарт более не приходил к нему. Юноша уже готов был подумать, что колдун полностью забыл о нем, если бы не еда, что он исправно находил на небольшом столике каждое утро.

Первый день своего заточения, Феа провел в попытках найти выход. Сложность заключалась в том, что стоило ему лишь подойти к двери, как та исчезла, обернувшись сплошной стеной. В комнате было всего одно окно, но послужить путем к спасению оно могло разве что птице. Выглянув в него, Феа сразу же отказался от каких-либо попыток. Стена за окном была идеально гладкой, без единого выступа, а внизу, под грохот водопада, скалилось острием камней ущелье.

Поначалу Феа решил, что это так же может быть лишь иллюзией. Но когда, кинутый вниз, ради эксперимента, серебряный подсвечник, разлетелся вдребезги, юноша решил, что лучше воздержаться от подобных идей, как минимум до тех пор, пока у него не вырастут крылья.

Надеяться на чью-либо помощь не приходилось, поэтому единственное, что оставалось Феа, это дожидаться возвращения Амарта и его, а в этом юноша был уверен, сурового приговора. Последующие дни прошли в праздных раздумьях, каким же может оказаться этот самый приговор.

— Что он со мной сделает? — рассуждал уже в который раз Феа, сидя в кресле. — Если я продолжу сопротивляться, он возьмет меня силой? Осушит до дна? Да, наверняка, он на такое способен. Ну, нет, тогда я лучше выпрыгну в окно. Но больше не подпущу его к себе. Не хочу быть паленом, что подпитывает огонь его сил.

Вздохнув, Феа откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза. Вся мучительная правда состояла в том, что еще несколько дней назад он был готов гореть для Амарта самым ярким огнем. Он отдал бы ему всего себя, и отдавал. Но тогда юноша верил в искренность того, что происходило между ними. Он был влюблен. И сердце до сих пор болело от мысли об обмане, о том, что он был всего лишь средством, но не целью. Одним из многих угольков, что бросают в топку, дабы поддерживать огонь.

— А если я скажу, что ты был особенным, усмирит ли это твою боль?

Феа вздрогнул и резко распахнул глаза. Комната исчезла. Он сидел на берегу моря и в обе стороны, насколько хватало взгляда, тянулась линия прибоя. Феа никогда прежде не видел море, и сейчас взирал на открывшеюся ему красоту, с замиранием сердца. Пенные волны целовали берег, точно страстный любовник, то и дело, преподнося возлюбленной подарки из своих глубин. Солнце, как видно, ревнуя, клонилось к горизонту, кутаясь в пушистые облака и окрашивая их в пурпур своего смущения. Легкий близ наполнял воздух запахом морской соли и свежести. Он манил к себе, нашептывая юному сердцу о странствиях и чужих краях, где его ждут невероятные приключения.

— Нравится? — поинтересовался Амарт, возникнув за спиной юноши.

— Да, — с неохотой кивнул Феа, резко развернувшись. — Опять твои иллюзии?

— Да, — ответил колдун с улыбкой и поравнялся с эльфом. — Я люблю море на закате. И подумал, что это места подойдет для нашего разговора.

— Так значит, ты решил? — голос Феа слегка дрожал.

— Да, решил, — отозвался Амарт, глядя на яркие всполохи заката. Черты его лица, казалось, стали еще жестче с их последней встречи и все же не утратили присущей им притягательности. Когда же мужчина повернул голову и взглянул на эльфа, тот невольно вздрогнул. — Я хочу, чтобы ты остался со мной, Феа. Я отпущу твоего брата, я сделаю даже больше. Гил ничего не вспомнит, из того, что случилось с ним в замке. Ты же не в чем не будешь знать нужды. Решай.

Не выдержав его взгляда, юноша отвернулся. Свобода брата в обмен на его вечное пленение. В обмен на то, что бы стать… Кем?

— Почему ты хочешь, чтобы я остался с тобой?

— Я тебе уже говорил, такова твоя судьба.

— Нет, — покачал головой эльф, закрыв глаза. — И убери это. Мне больно видеть такую красоту.

— Как пожелаешь, Феа, — вздохнул колдун.

Шум прибоя стих, а воздух утратил приятный запах бриза. Они вновь стояли в той же комнате. Отчего-то горечь разочарования навалилась на плечи Феа с еще большей тяжестью.

— Отведи меня к брату, — произнес он едва слышно.

— Хорошо, — согласился Амарт, положив руку на плечо юноши. — Но прежде, выслушай меня. Я отведу тебя к Гилу. И я позволю вам уйти. Но мое предложение останется в силе. Подумай над ним, Феа. Я даю тебе время до истечения лета. В назначенный срок я приду к тебе, чтобы услышать твой окончательный ответ.

— Не трать свое время. Мой ответ не измениться.

Улыбка на губах Амарта дала понять юноше, что у колдуна иное мнение на этот счет, и он готов рискнуть.

— И все же я приду.

Феа лишь оставалось пожать плечами. Ему и брату обещали свободу, в обмен, прося лишь через каких то три месяца повторить то, что он уже сказал. Хорошо, если иного пути нет. Юноша лишь молча кивнул, даже не взглянув на Амарта.

***

Амарт сдержал слово. Он действительно отпустил Феа и Гила. Как колдун и обещал, Гил ничего не помнил из того, что с ним случилось в замке. Братья вернулись домой, и жизнь, как казалось, стала входить в привычное русло. Но все чаще Феа бродил один по лесам. Все чаще он обращал свой взор туда, где за холмами и лугами остался давно покинутый город и проклятый замок. Все молчаливей и бледнее он становился. Много раз Гил пытался поговорить с братом, но охотник лишь качал головой и вновь уходил бродить один. Казалось, что жизненные силы постепенно покидают юношу. Не радовали глаз излюбленные тропинки. Не услаждали слух лютни и песни. Не наполняли сердце восторгом, как прежде охотничьи вылазки.

А по ночам он метался в кровати в бессчетных попытках уснуть. Стоило только Феа закрыть глаза, как он вновь оказывался запертым в комнате замка. Он кричал и звал Амарта, но всякий раз, когда колдун приходил на его зов и повторял свое предложение, Феа немел и не мог ответить. Этот сон мучил его и решал всякой возможности на освобождение. И чем ближе было истечение лета и назначенный мужчиной день, тем ярче становились сны, и тем сильнее юноше хотелось крикнуть «да!».

***

Лето было на исходе, и все беспокойней становился Феа. Словно неведомая сила влекла его прочь от дома, от всего, что было дорого сердцу юноши. Он словно безумный бежал в чащобы, что бы там укрыться от своих желаний и воспоминаний. Ведь сильные объятия Амарта, его поцелуи и ласки преследовали его, терзая и мучая, но не где не находил он покоя, ведь от себя не возможно убежать.

И вот настал назначенный день. И вновь Феа бродил в лесу один.

— Он не придет… — вздохнул юноша. — Наверняка и думать обо мне забыл, найдя новую игрушку. Сегодня кончается лето и завтра я смогу вздохнуть спокойно… Это глупо. И почему я продолжаю думать о нем. Напыщенный, самовлюбленный, лживый…

Феа так увлекся перечислениями «достоинств» Амарта, что не заметил, как лес кончился, и он оказался на той самой опушке, что колдун использовал в иллюзии, дабы очаровать юношу. Воспоминания нахлынули на эльфа с новой силой. Он словно бы видел все со стороны. Их страстные объятия, их стоны, поцелуи. По телу пробежали мурашки, и бросило в жар, настолько яркими были воспоминания. Ноги юноши подкосились и он, с тихим стоном, осел на траву, облокотившись на гладкий ствол дерева.

С самого возвращения из замка, Феа старательно избегал этого места, опасаясь, что не сможет иначе справиться со своими чувствами и всем, что с ним произошло. И вот, когда час его свободы был так близок, судьба все же привела его сюда. Как и было назначено, в день на исходе лета. Закрыв глаза, юноша обратил свое прекрасное лицо к солнцу, прося его о милости. Осушить не пролитые слезы.

Когда же до его слуха донесся конский топот, Феа подумал, что морок окончательно завладел его разумом. А, открыв глаза, он решил, что и они солгали. Прямо к нему с изумрудных холмов мчался всадник, облаченный в черное. Его плащ развивался, точно крылья гигантской, хищной птицы. Из под конских копыт летели колья дерна. За мгновение до этого вскочив на ноги, юноша стоял не в силах пошевелиться. Казалось, что его кошмары или сладостные муки, Феа не знал, что тут вернее, нещадно вторглись в его реальный мир.

Едва приблизившись, всадник спешился и сдернул платок, что прикрывал его лицо от ветра и дорожной пыли. За месяцы их разлуки, Амарт не изменился, только черты его стали еще жестче, да в глазах появилась усталость, которой прежде Феа не видел.

— Итак? — произнес мужчина, приблизившись к эльфу. — Сегодня кончается лето, а значит, срок, что я дал тебе на раздумье истекает. И я пришел, чтобы повторить свое предложение. Пойдешь ли ты со мной, Феа — охотник? Согласишься ли быть со мной?

Юноша медлил с ответом. Теперь, когда Амарт стоял так близко, когда он видел эти глаза, слышал голос, Феа уже не мог столь хладнокровно ответить «нет». Время, проведенное в разлуки, поумерило его гнев и остудило обиду. И все же, что-то мешало ему принять предложение колдуна.

— Я жду, Феа. — напомнил о себе Амарт. Он протянул к юноше руку, и тонкие губы тронула улыбка. — Тебя здесь ничего не держит.

Мужчина был прав. За эти месяцы, Феа отчетливо понял, что все в родном краю утратило свою привлекательность. Даже братские узы уже не могли уберечь его от одиночества. Он отдал свою душу Амарту, и пришло время это признать. Но что же тогда его держит? Почему одно единственное слово отказывается слетать с языка? Не потому ли, что он не хочет быть лишь угольком, что будет питать магический огонь колдуна? Лишь источником его Силы Страсти.

— Сперва ответь на мой вопрос, — произнес Феа, отвернувшись от мужчины, чтобы не видеть его глаз, что прожигали насквозь.

— Спрашивай, — руки Амарта легли на его плечи, а дыхание щекотало коже на шее.

— Почему именно я?

Воцарилось молчание. Настал черед колдуна медлить с ответом. Сердце Феа замерло в груди в ожидании слов мужчины. Его руки все еще лежали на плечах юноши, словно бы боялись, что он умчится от него подобно ветру.

— Потому, что я люблю тебя, Феа, — наконец прошептал Амарт у самого его уха.

От этих слов юноша вздрогнул и резко обернулся. Он не мог поверить, что услышал именно их, но ведь услышал. Глаза колдуна смотрели на него с желанием и… нежностью? Сейчас, вглядываясь в это лицо, Феа видел перед собой того самого мужчину, в которого когда-то влюбился. И если бы Амарт тогда, в замке, ответил на его вопрос иначе, то не было бы этой разлуки, пропитанной тоской и мукой томления. Теперь же сердце юноши вновь билось, а лицо наполнилось прежней красотой, глаза цвета стали засияли внутренним огнем.

— Я пойду с тобой, Амарт, — произнес Феа, обвив шею мужчины руками и прикоснувшись к его губам невесомым поцелуем. — Потому, что я тоже люблю тебя.

И тут произошло невероятное. Из черных, бездонных глаз, тех, что взирали на мир вокруг с холодностью и презрением, что никогда не знали жалости и сострадания, на смуглую щеку скатилась одна единственная слеза. Слеза, вызванная из самых глубин сердца колдуна признанием юного эльфа.

***

И следующее утра, эльфы, что искали пропавшего охотника всю ночь в лесу, вышли на опушку. И их изумленным взглядом открылось нечто невиданное. Все холмы были усыпаны невероятной красоты цветами. Их пышные бутоны были цвета весеннего неба, а стебельки искрились изумрудной зеленью.

— Это же лазурные розы! — крикнул один из эльфов.

— Небесные цветы… — выдохнул другой.

— Исполнилось пророчество…

В тот же день отряд добровольцев отправился в Рэмбер, а по их возвращению, стало известно, что город чист и Зло покинуло замок.

Что же до Феа, то никто более не видел его среди эльфов. Поиски его прекратили, посчитав, что несчастный в конец обезумел и укрылся в лесных чащобах, стремясь к участи отшельника. И лишь спустя год, когда дивный народ вернулся в Рэмбер, Гил обнаружил в одной из комнат замка несколько строк от брата.

«Не горюй обо мне, брат. Теперь я счастлив. Феа.»

Режим бетинга временно недоступен. Пожалуйста, сообщайте авторам об ошибках с помощью личных сообщений, а не с помощью комментариев.

Обсуждение 

Нет комментариев

Страница сгенерирована за 0,008 секунд