Поиск
Обновления

13 октября 2017 обновлены ориджиналы:

13:02   Осенние каникулы мистера Куинна

29 сентября 2017 обновлены ориджиналы:

21:41   Лис

18:17   M. A. D. E.

28 сентября 2017 обновлены ориджиналы:

12:32   Новый мир. История одной любви

22 сентября 2017 обновлены ориджиналы:

16:42   Занимательная геометрия

все ориджиналы

Начнем новую жизнь? - Глава 1  

Жанры:
ER (Established Relationship), POV, Ангст, Повседневность, Романтика, Слэш (яой)
Герои:
Парни, мужчины
Место:
Наш мир, Школа
Время:
Наши дни
Автор:
lisjandra
Размер:
мини, написано 12 страниц, 1 часть
Статус:
завершен
Рейтинг:
R
Обновлен:
10.10.2013 21:51
Описание

С Витей мы крепко подружились только в конце восьмого класса — я полюбил читать, а он уже прочел много интересных книг. Вот на этом интересе и сошлись. А совсем недавно наши отношения из крепкой дружбы переросли в большее. И лично меня это уже нисколько не смущает, но вот Витя переживает и мне не говорит. В его глазах иногда скользит тень отчаяния, которое напускная радость перекрыть не может. Я же делаю вид, что не замечаю. И буду делать как можно дольше. Я трус и эту тему затрагивать боюсь

Публикация на других ресурсах

Опубликовано мною же на фикбуке.

Кроме меня никому трогать нельзя

Объем работы 21 570 символов, т.е. 12 машинописных страниц

Средний размер главы 21 570 символов, т.е. 12 машинописных страниц

Дата выхода последней главы: 10.10.2013 21:51

Пользователи: 1 хотите почитать, 5 прочитали

 

***

Сегодня Витя ведет себя уж слишком тихо. Он всегда молчаливый, но я вижу, что на этот раз у него что-то случилось, а в школе особо расспросить не получится — любопытных полно.

Мне вообще уже безумно надоела эта школа со всеми ее лицемерными обитателями. До выпускного вечера осталось пару месяцев и тогда, наконец-то, закончится этот кошмар. Для меня и для Вити. Мы с ним решили уехать в другой город на учебу, поступать будем в один университет, но на разные специальности. Ни за что не расстанусь с ним.

Но в последнее время он ведет себя странно и этим меня пугает. Он и так замкнутый, а теперь даже со мной не хочет делиться своими переживаниями. И с этим нужно поскорее что-нибудь делать, пока он не вбил какую-нибудь глупую мысль себе в голову.

Я знал, что сейчас Витя прогуливает физкультуру из-за нашего учителя, с которым у них вечные терки, и во время урока его можно найти во дворе соседнего со школой дома. Сегодня и я решил пропустить физкультуру — мне нужно узнать, что с ним происходит.

Зайдя во двор, я внимательно вгляделся в беседку, в которой кто-то сидел, и узнал в нем Витю. Подходя все ближе, я видел, как он что-то пишет у себя в тетрадке. Опять что-то сочиняет. Он у меня очень талантливый, пишет стихи и разные интересные вещи. У него это отлично получается. Я улыбнулся, заметив, чем он занят.

Когда Витя услышал мои шаги, он резко поднял голову, но, увидев меня, слабо улыбнулся.

— Ты-то чего прогуливаешь? — спросил он, закрывая тетрадь и пряча ее в рюкзак.

— Тебя искал. Что с тобой происходит? — я сел рядом, стараясь быть поближе. На улице особо-то не пообнимаешься.

Он недовольно дернул плечом, не собираясь мне ничего рассказывать.

— Вить, давай рассказывай.

Он тяжело вздохнул, опуская голову.

— Как я хочу уже отсюда уехать, — глухо ответил он, рисуя носком кроссовка невидимые рисунки на асфальте.

Я мысленно с ним согласился.

— Опять мама?

Он посмотрел на меня, сделав скептическое выражение лица, по которому читалось «а кто же еще?».

Мой Витя очень хотел связать свою жизнь с писательством или журналистикой. И я, наверное, единственный, кто знал об этом лучше всех. Его же мать хотела, чтобы он не выдумывал всякие глупости и связал себя с наукой. Желательно с математикой.

Его мать, Екатерина Михайловна, с шестого класса учит нас этому предмету. Не повезло ещё, что она завуч. Строгая и требовательная. Витя, естественно, математику не знать не имеет права, но как-то он проболтался, что ненавидит её. А из-за постоянных ссор на тему «куда поступать», начинает ненавидеть и саму мать. Они постоянно ссорятся, и Витя внутренне очень переживает, ни с кем не делясь своими проблемами.

Мы с ним учимся вместе с третьего класса, и раньше он был совсем другим — веселым, общительным. Потом умер его отец, и он замкнулся. Он единственный остался у матери, и от этого стало больше ответственности и недопонимания во взаимоотношениях.

С Витей мы крепко подружились только в конце восьмого класса — я полюбил читать, а он уже прочел много интересных книг. Вот на этом интересе и сошлись. А совсем недавно наши отношения из крепкой дружбы переросли в большее. И лично меня это уже нисколько не смущает, но вот Витя переживает и мне не говорит. В его глазах иногда скользит тень отчаяния, которое напускная радость перекрыть не может. Я же делаю вид, что не замечаю. И буду делать как можно дольше. Я трус и эту тему затрагивать боюсь — вдруг он решит расстаться?

— Ничего, мы скоро уедем. Подождать осталось совсем недолго. Потерпи, — я ободряюще ему улыбнулся.

Он грустно мне кивнул.

— Не знаю, позволит ли мне Она…

— Ты уже взрослый и можешь сам принимать решения! — я нахмурился. — Ты мечтаешь о том, чтобы писать, так почему же ты будешь от этой мечты отказываться? Она должна принять твой выбор, хочет того или нет. Она просто должна тебя поддержать.

— Угу.

Мне стало его очень жаль. Из-за своей матери и постоянных комплексов Витя стал жутко неуверенным в себе.

Однажды, я без его разрешения залез в одну из его многочисленных тетрадей и прочитал её. Я тогда еще не знал, что он пишет. Витя с упоением рассказывал о суициде в этой работе. Мне тогда сильно поплохело. Естественно, я потребовал объяснений, и он рассказал, что просто пишет, показал остальные свои работы. Я был поражен и рад за него — не знал, что у него талант. Иногда я вспоминаю первый прочитанный мною рассказ, и становится страшно. Все же он временами слишком глубоко копается в себе, а самоубийство сейчас уж слишком… популярно.

Мои размышления прервал тихий голос.

— Я даже представить боюсь, что Она сделает, когда узнает, что у нас с тобой… — он запнулся, потупившись. Когда Витя смущается, у него краснеют уши. Вот и сейчас кончики его милых ушей покраснели.

Наверное, я все же люблю его сильнее, чем он меня…

— А она и не узнает, — ответил я.

— Такое невозможно. Не можем же мы всю жизнь прятаться. Однажды она потребует от меня внуков. Если, конечно, примет после того, что я не пойду по ее стопам, — сказал он, скривившись.

— Значит, ты планируешь быть со мной всегда? — не знаю, но почему-то мое сердце забилось сильнее.

Он укоризненно на меня посмотрел.

— Не тупи, Кирилл. Мы же с тобой… ну да, навсегда! — горячо выпалил конец фразы и смущенно отвернулся. А я видел его красное правое ушко, которое заалело еще больше. Придвинувшись поближе, я его в это самое ушко быстро чмокнул.

— Эй! — он испуганно дернулся.

— Что? — невозмутимо.

— Не на улице же! Ты что?! Нас же убьют, если кто увидит! — озираясь по сторонам, пугливо выпалил он.

— Ну да, извини, — я отстранился, неловко почесывая голову.

Витя вздохнул и сжал мою руку в своей, стараясь сделать это незаметно. Я счастливо улыбнулся.

— Мы сегодня встретимся?

— Не знаю, — Витя запрокинул голову, устало прикрывая глаза. — Сегодня физрук опять Ей нажалуется, что я прогулял, так что навряд ли. Будет мне снова читать воспитательные лекции, — он поморщился, представляя, что ждет его вечером.

— Да, это она у тебя умеет, — невесело заключил я.

Его мама слишком уж… правильная. И любопытная. Дело в том, что я несколько раз появлялся в школе с засосами на шее, которые мне оставлял ее сын. И она их видела, что становилось поводом нудных лекций наедине и угрозой принять меры, если я буду вести «распутный образ жизни».

Оказывается, многие считают меня бабником.

Какой к черту бабник? Мне семнадцать лет всего-то. И мой первый опыт был с Витей. А больше, между прочим, опыта мне ни с кем и не нужно. Но почему-то многие считают меня несерьезным в плане любовных дел. С чего они это взяли? Не понимаю. Я просто обаятельный и общительный, а они навесили ярлыков, от которых потом не избавиться. И мучайся потом от того, к чему совершенно никакого отношения не имеешь.

Так вот, Витина мама… Как бы я ни храбрился, но все же… если его мама узнает, нам обоим не поздоровится. Хотя, конечно же, больше самому Вите попадет. От моих, наверное, мне ничего не будет. Мамы у меня нет, она умерла еще давно, а отец вконец спился и ему на всё откровенно наплевать. В принципе, это взаимно. Самый дорогой и важный для меня человек — Витя, и из-за чьего-то мнения я от него отказываться не собираюсь. Мы переедем с ним в другой город, снимем квартиру и будем жить вместе. Для себя — как пара, для остальных — как друзья.

А в будущем, возможно, переедем в другую страну, где на таких, как мы, не смотрят с отвращением и, тем более, убить не жаждут. Но это все лишь глупые мечты. Мечты…

Но я могу точно сказать, что не гей. И Витя определенно тоже. Мы просто любим друг друга. Но я люблю его намного сильнее, чем он меня, я чувствую это. Наверное, оно всегда так — кто-то любит кого-то сильнее, но, несмотря на это, я рад, что все же испытываю такое потрясающее чувство. Многие скажут: «Эй, парень, тебе всего-то семнадцать лет! Что ты знаешь о чувствах и о любви? О жизни и о трудностях? Опомнись, это всего лишь подростковый максимализм!» Пусть говорят, но я знаю, что буду либо с Витей, либо один. И третьего варианта нет.

— Кирилл, ты заснул, что ли?

— Что? — я удивленно посмотрел на своего мальчика, который обеспокоено вглядывался в мои глаза.

— Я зову тебя, зову, а ты молчишь.

— Извини, задумался, — я широко улыбнулся. — Вить, мне же кроме тебя никого не надо, — признался. Вот так глупо, но искренне.

Он удивленно моргнул, а потом тоже мне улыбнулся — тепло и понимающе. Его глаза заискрились счастьем.

— И мне кроме тебя никто не нужен. Ты же это знаешь? — он посерьезнел.

Я кивнул.

А Витя нахмурился, недовольно поджав губы.

— Ты знаешь? — переспросил он уже более твердо.

— Знаю, Витя, знаю, — ответил я ему. Не веря его словам.

А он удовлетворенно кивнул, расслабляясь и потирая уставшие глаза.

***

Часов в шесть вечера мне позвонили в дверь. Я собирался приготовить себе несчастный ужин, но меня нагло отвлекли, из-за звонка пришлось открывать дверь. Открыв ее, я обнаружил за ней жутко раздраженного Витю, который угрюмо на меня смотрел.

— Ты один?

— Да, отец на ночной сегодня, — впуская его в дом, ответил я. Зайдя в квартиру, Витя раздраженно кинул рюкзак на пол.

— Она меня достала! Опять скандал устроила! «Не позорь меня, какой филологический? Ты что? Пойдешь в математический! Я так решила! Хоть человеком будешь!», — передразнивая голос матери, выкрикивал Витя. — Задрала! — выплюнул он со злостью, сжимая кулаки. Потом гневно посмотрел на меня. — Поесть что-нибудь есть?

— Э-э-э… — я затормозил. — Нет, только готовить собирался.

А потом я подошел к нему и крепко его обнял, успокаивая. Он затих в моих руках, крепко обняв меня в ответ и утыкаясь носом в мою шею. Витя немножко меня ниже. Мне это нравится.

Взлохматив его русые волосы, я улыбнулся.

— Кирилл, только не бросай меня. Твоя поддержка мне очень нужна. Особенно сейчас. Очень, — едва слышно прошептал он. Я отстранился от него, заглядывая ему в лицо и стараясь прочитать его эмоции.

— Витя, я никогда тебя не брошу.

А он ничего не ответил, только прижался ко мне еще крепче. Потом он поднял голову и поцеловал меня.

У нас уже долго ничего не было, и я соскучился. Занимались сексом мы с Витей только пять раз. И каждый из них я помню очень четко. Мы оба смущались перед тем, как решились. И для меня и для него это был первый опыт во всех смыслах. Сначала смущался он, потом я, потом снова он. Но когда мы решились, это было потрясающе. Для меня. Вите же было безумно больно. Ему до сих пор больно, но он говорит, что все меньше и меньше. А мне безумно стыдно, что я не могу ничего с собой поделать.

***

— Шея болит, — потирая место, на котором мне Витя постоянно оставлял засосы, мученически простонал я. Мы с ним лежали в постели, укрывшись тоненьким одеяльцем.

— Ты бы молчал! Вот что у меня болит, то посерьезней будет!

— У нас завтра математика, — недовольно напомнил я. — Твоя мама снова меня оставит после уроков.

От упоминания о матери Витя напрягся. Кажется, я ему испортил настроение.

— Кстати, — я медленно проговорил. — Тебе домой не пора? Уже около девяти? Она же не знает, где ты?

— Знает. Я же тебя по математике «подтягиваю».

Кстати, да. Я же собираюсь поступать на бюджет — на платное обучение денег нет. Поэтому мне нужно подтянуть математику, которая у меня всегда хромала. Витя молодец, он ее хорошо знает и уже давно меня подтянул. Вот только его мама не очень хорошо относится к нашей дружбе — семья неблагополучная, я встречаюсь с девушками и привожу плохой пример своим видом, по ее словам. Будто бы я один такой старшеклассник, у которого есть интимная жизнь. Ну, честное слово!

Она не хочет, чтобы ее сынок водился с такими, как я. Но она опоздала. Теперь я его от себя не отпущу. Он мой парень, а самое главное — лучший друг. Самый лучший друг, а от этого наша связь еще крепче.

— Наверное, мне и вправду уже пора, — тихо сказал Витя, выкарабкиваясь из моих объятий.

Я печально вздохнул, отпуская его.

***

Екатерина Михайловна зашла в класс сразу же по звонку. Ее взгляд автоматически упал на ее сына, который сидел на первой парте передо мной, а потом и на меня. Увидев следы на шее, она недовольно поджала губы. Я заметил, что этот жест Витя унаследовал от мамы.

— Кирилл, после урока задержись, мне нужно с тобой кое о чем поговорить.

Я послушно кивнул, краем глаза отмечая, как напрягся Витя.

— Итак, у вас уже совсем скоро начнутся выпускные экзамены…

***

— Кирилл, — строго начала она, пристально осматривая следы на шее. — Я же тебе делала замечания. Зачем ты выставляешь это на показ? — недовольно глядя на мои следы, спросила она.

— Это нечаянно.

— Тебе семнадцать лет! Ты об экзаменах думать должен! Они уже на носу! Если ты думаешь, что за пару месяцев можешь все наверстать, то…

— У меня вообще-то все нормально с учебой, — даже грубо перебил ее я, не собираясь слушать ее нотации дальше.

Ее глаза на секунду вспыхнули гневом, а потом она улыбнулась. Неприятно. Когда такие люди, как она, улыбаются — это не к добру.

— Кирилл, — начала она проникновенно. — Я же буду одним из экзаменаторов на экзаменах, ты бы держал себя в руках. Я от Вити слышала, что ты хочешь поступить на бюджет? А для этого нужны высокие оценки, так?

Я неуверенно на нее посмотрел. И эта женщина — мама моего Вити? Два совершенно разных человека. Иногда мне казалось, что он просто преувеличивает, говоря, что его мама очень плохой человек. Ведь мама — это мама. Моей мне очень не хватает, но Екатерина Михайловна действительно нехороший человек.

Я взял себя в руки и посмотрел ей прямо в глаза, твердо выдерживая ее взгляд.

— Да, нужны. И я в себе уверен. Витя мне очень помог в математике, теперь я знаю ее на крепкую пятерку. Думаю, другие экзаменаторы это тоже поймут.

Уголок ее губ еле заметно дернулся.

— Я заметила, что ты подтянулся. Витя действительно молодец. И он пойдет учиться туда, куда я ему скажу. Так и передай.

— А вы сами не можете?

— Кирилл, ты же ведь знаешь, куда он собрался поступать? Ты что, поддерживаешь его? — спросила она.

— Конечно. Он мой друг, и я поддерживаю его во всем. Я считаю, он пойдет туда, куда ему нужно. Витя мальчик взрослый, так что, сам пусть решает, а я его поддержу.

Снова, лишь на одну секунду, в ее глазах появился гнев, а потом она взяла себя в руки и заговорила ровно и холодно, как и всегда.

— Ты можешь быть свободен, Кирилл. Но если я еще раз увижу «это» у тебя на шее, — кивая на засосы, — то у тебя будут большие неприятности, уж поверь мне.

Я резко развернулся и вылетел из класса. Как же Витя с ней живет? Неужели и с ним она такая?

***

— Кирилл, — тихо позвал меня Витя. Его голова лежала у меня на коленках, и я перебирал пальцами его короткие волосы, заодно массируя кожу.

— Что? — так же тихо спросил я у него.

— Кирилл, я знаю, что сделать, чтобы Она меня легко отпустила в другой город. Да Она меня куда угодно пошлет, если я это сделаю. Но мне нужно твое согласие.

— Что такое, Вить? Я, конечно же, тебе помогу.

— Понимаешь, если я признаюсь, что гей, Она отправит меня хоть в ад, лишь бы я Ее не опозорил. До экзамена в тот университет у нас всего лишь две недели, уже нужно что-то делать.

— Ты уверен, что хочешь именно так? Ты мог бы сбежать или еще чего?

— Нет, если я пропаду, Она такое устроит… Лучше я скажу, что гей, и проблема решена.

— Если ты уверен, то давай, скажи.

— Вот только… Она же может и твоему отцу нажаловаться, — неуверенно предположил Витя, открывая глаза и глядя на меня своими живыми, но безумно грустными и усталыми карими глазами.

— Да мне плевать. Он мне ничего не сделает. Тем более, я же тоже уеду.

— Тогда решено, — он решительно на меня посмотрел. — Я сегодня ей скажу. Пойдешь со мной?

— Да.

***

Когда мы пришли домой к Вите, его мама многозначительно на меня посмотрела, а потом предложила чаю, но Витя ее перебил, отказавшись.

— Я уезжаю в другой город и буду поступать туда, куда захочу.

Женщина замерла, а потом елейным голосом произнесла:

— Ты хочешь это обсудить сейчас? При гостях? — сжимая зубы, спросила она.

— Он не гость. Он мой парень, ясно? Это я ему ставлю засосы, которые так тебя бесят. Мы с ним трахаемся, понятно? Я уезжаю отсюда прямо сегодня. — Он подал информацию в такой форме и так грубо, что я даже растерялся и пораженно на него посмотрел. А Витя стоял и смотрел на мать так решительно и уверенно, что я растерялся еще больше. Редко вижу его таким уверенным. Потом я с долей страха перевел взгляд на его мать, которая хмурилась, не очень-то понимая. А потом поняла.

— Что? — слишком тихо начала она. — Что ты сказал? — потом она перевела ошеломленный взгляд на меня и снова на своего сына. — Ты что несешь? Хватит выдумывать всякие…

— Я не выдумываю! — Витя подошел ко мне и быстро поцеловал. Я почувствовал, как его губы дрожали — у него начиналась истерика, но он хорошо себя держал, не подавая виду.

Его мать вскрикнула, и он отстранился. Я неуверенно сглотнул.

— Какой ужас! Какой позор! — схватившись за голову, заорала она. — Хорошо, что отец этого не видит! Какой же позор! Пошел вон из моего дома! — глядя на меня, проорала Екатерина Михайловна. — Пошел вон!

— Он уйдет только со мной! — резко сказал Витя.

Я же стоял, не зная, что делать. У его матери был бешеный взгляд. Желваки ярко взыграли, ноздри от гнева вздулись, и лицо покраснело.

Я подумал, как бы ей плохо не стало.

— Значит, проваливай вместе с ним! Кого я вырастила! Уроды! Делай со своей жизнью, что хочешь! Мне плевать! Чтобы я тебя больше не видела, пока ты не образумишься!

Она еще продолжала орать, а Витя спокойно пошел в свою комнату. Я быстренько засеменил за ним. Оказывается, он уже заранее сложил вещи, которые поместились в одну большую сумку и рюкзак.

— Что будем делать, Вить? — нерешительно спросил я.

Он на меня так глянул, что я решил повременить с вопросами, и молча вышел из комнаты, собираясь выйти из квартиры, но мать остановила его.

— Что?! Ты выбрал его? Позор! Какой же позор! У меня нет больше сына, чудовище! Мерзкое отродье! — она так кричала, что начала брызгать слюной.

— А у меня нет больше матери, — со сталью в голосе ответил ей Витя, твердо глядя ей в глаза, и вышел из дома. Я пошел за ним и услышал, как нам в след что-то разбилось о дверь.

Мы направились ко мне. После того, как я напоил его горячим чаем, чтобы он успокоился, я хотел отвести его на кровать и уложить спать, но он не дал мне этого сделать, резко начав говорить.

— Если бы… если бы я не сказал ей все так, как сказал, она бы начала меня лечить, затаскала бы по психологам. Я знал, что нужно было сделать так. Извини, что подставил, — тихо говорил он, не глядя на меня. — Я сделал правильно. Да, я сделал правильно, — начал повторять он.

Я сел перед ним на корточки и мягко взял его руки в свои.

— Ты сделал все правильно. Она, к сожалению, не приняла тебя таким, но это еще ничего не значит. Потом она поймет. Может быть, — добавил я, подумав. — В конце концов, ты ее сын.

— Нет, она меня никогда не примет. Она такая. Даже если в глубине души она и поймет, что не права, то никогда этого не признает, будет до конца, до последнего вздоха отстаивать свое мнение, даже если и понимает, что оно не верное. Таким людям просто стыдно признать, что они неправы, и они начинают полностью тонуть в своих иллюзиях. Она хотела, чтобы я, как и отец, был у нее под контролем, но я не буду. Это моя жизнь, а не ее. Свою она уже испортила, родив такое отродье, — горько сказал он, повторив прозвище, каким назвала его мать.

Я обхватил его лицо ладонями, заглядывая в потускневшие глаза.

— Ты не имеешь права так себя называть. И она тоже. Да, она тебя родила, но родить — еще не значит иметь право так поступать со своим ребенком.

— А как ты думаешь, как бы отреагировала твоя мама? — перебив меня, взволнованно спросил мой мальчик.

Я призадумался.

— Я думаю, точно так же. Мало кто может спокойно согласиться с тем, что твой сын — гей.

— А мне почему-то кажется, что твоя мама повела бы себя по-другому.

— Не знаю, — честно ответил я ему. — Моя мама бы сказала, что ты меня совратил, — усмехнувшись, предположил я. — А твоя мама наверняка сейчас думает, что тебя совратил я.

Витя тоже слабо ухмыльнулся.

— Не, она сейчас на себе волосы рвет, а не думает. А потом, возможно, именно так и будет думать, жалуясь твоему отцу.

— А кстати, кто кого совратил? — невинно поинтересовался я.

Витя демонстративно задумался.

— Думаю, это произошло одновременно по обоюдному согласию.

— Точно, — делано серьезно ответил я и крепко его поцеловал.

— Мы завтра в пять утра уезжаем. Я купил билеты, — отстранившись, сообщил мне Витя.

— Почему ты мне раньше ничего не сказал? — сипло от шока спросил я.

— Забыл, — пожав плечами и улыбаясь, сказал мой Витя. — Я уже давно это запланировал. Месяца два назад.

От того, что он улыбается, мне внутри стало теплее. Не хочу, чтобы он переживал.

— Так вот, почему ты тогда был такой задумчивый? — понял я.

Он пожал плечами.

— Мне же вещи нужно сложить! — я подскочил и заметался по комнате. — Черт! А деньги? У меня есть небольшие накопления, но…

— Я тоже копил, все в порядке. У нас все получится, — тихо, но очень уверенно сообщил Витя, улыбаясь уже глазами.

Оставив на столе для отца записку, я мысленно перечислил, все ли необходимое взял. Вроде все. Посмотрев на взволнованного Витю, я крепко сжал его руку. Он внимательно на меня посмотрел и чему-то кивнул.

Я очень его люблю.

— Ты уверен, что этой записки достаточно? Может, позвонишь своему отцу?

— Нет, я думаю, достаточно. Тем более, если что, он сможет позвонить мне на мобильный и уточнить, что со мной и как. Если ему это, конечно, понадобится, — хмуро усмехнувшись, ответил я.

Витя глубоко вздохнул.

— Теперь… теперь у нас будет новая жизнь. Мы ни от кого не будем зависеть, — понизив голос. — Знаешь, моя мечта начинает сбываться, — глядя на своего Витю, признался я.

А он словно понял, о какой именно мечте я говорю.

Я постараюсь сделать его настолько счастливым, насколько смогу. И я рад, что люблю его больше, чем он меня. Очень рад.

Писалось под песню «Sia — my love»

Комментарий автора ориджинала lisjandra

Режим бетинга временно недоступен. Пожалуйста, сообщайте авторам об ошибках с помощью личных сообщений, а не с помощью комментариев.

Обсуждение 

Yukio Matsumi     14 июня 2014 19:50   30 января 2015 20:25

Работа замечательная. Зацепила. Возможно именно тем, что несёт в себе дольку реальности. Ведь действительно, не каждая мать может принять такую правду от сына. Мне было искренне жаль Витю, когда вы описали отношения в его семье, и мне было искренне за него радостно, когда у них с Кириллом всё получилось и наладилось. Чистота и нежность их любви непередаваема. И концовка, которая на первый взгляд может показаться незаконченной (ведь столько ещё вопросов осталось), мне кажется самой лучшей: она оставляет тёплую надежду на то, что у них теперь точно всё хорошо.

Очень понравилась эта история и она надолго мне запомнится. Спасибо, было приятно прочитать.

lisjandra     30 января 2015 20:25

Простите, что так долго не отвечала на Ваш отзыв — не появлялась на этом сайте Спасибо Вам огромнейшее (!!!) за такие теплые слова! Очень рада, что получилось Вас затронуть ^^ Спасибо Вам

Страница сгенерирована за 0,012 секунд