Поиск
Обновления

22 февраля 2018 обновлены ориджиналы:

12:56   Рога и копыта

21 февраля 2018 обновлены ориджиналы:

00:02   Ведьмак

20 февраля 2018 обновлены ориджиналы:

19:08   Страшнее кошки зверя нет

19 февраля 2018 обновлены ориджиналы:

19:10   Декаданс

11:37   Восьмидесятник

все ориджиналы

Двойная Луна - 1 "Как кошка с собакой" - Глава третья  

Старый порт Нижнего города был заброшен еще в те времена, когда Лейф не родился на свет. Вообще, когда построили новый порт, гораздо крупнее и удобнее, здесь было решено все демонтировать, провести мероприятия по оздоровлению окружающей среды и тому подобное… Все как всегда осталось лишь на бумаге. Согласно этой самой бумаге, на месте старого порта сейчас располагался развлекательно-прогулочный комплекс. Ага, аж три раза! Нет, прогуляться там можно было — легко, территория внешне неохраняемая, заходи, гуляй. А развлечения тебя сами найдут. Только потом не жалуйся на их качество и количество — «работники» в этом «развлекательном центре» больно специфические. Полиция на территорию махнула рукой тогда, когда Сяо выбил из порта банду крыс, а голову Ли Суна торжественно преподнес тогдашнему главе полицейского управления. Все знали, что от крыс пострадала дочь главы, и Ли грозит не добраться ни до тюрьмы, ни даже до суда.

Сейчас Реджи принюхивался и морщился.

— Не нравится мне тут.

— Спокойно, киса, — алабай шел осторожно и тихо, скупыми жестами заставляя замирать или продолжать движение. Со смертью Дракона порт опять стал враждебной территорией. Ягуар крался за ним и прижимал уши. Это всего лишь слежка, ничего больше. Не будет штурм-группы, перестрелки и всего прочего. Пока в порту не творится гарантировано полное непотребство, а «Черные Драконы» удерживают его за собой, управление не отправит сюда ни одну машину.

Остановился Реджи вскоре, прислушиваясь. Ребята из команды Лодера не ошиблись: «шлюха» младшего волчонка стояла рядом с Гнилым пирсом. А его голос слышался от старого складского управления: тишина и акустика старых зданий позволяли идентифицировать его.

— Реджи, иди поверху, — шепнул Лейф, на секунду все-таки сунулся носом в ухо и лизнул в шею, «на удачу».

Ягуар взметнулся вверх на крышу, на пару мгновений насладившись свободой полета. Пришлось разуться и запустить оборот чуть дальше, мягкие кошачьи лапы лучше были приспособлены для прыжков по крышам. Напарника Реджи больше не видел и не слышал, но точно знал, где тот находится. Знаменитое чутье «следаков», проработавших в паре больше года, не подводило. Алабай добрался уже до интересующего их помещения и проник внутрь. Реджи чуть ускорился.

Внутрь он прыгать не стал, залег у слухового окна и навострил уши. Жаль, что он не видит, кто говорит, а на слух отличает только голос волчьего пащенка и одного из китайцев — потому что раньше слышал, когда доводилось общаться с Сяо. Но зато их наверняка видит напарник, а память у него отличная, сверят показания, если нужно будет.

Помощник Сяо… как его там… Нин, кажется… вовсю расписывал молодому идиоту «беспроигрышную схему» распространения синтетических наркотиков, и Реджи в очередной раз подивился, как у такого умного оборотня родился такой тупой сынуля. Старого Вольфганга можно было бы назвать автомагнатом — по меркам Нижнего Города. Большая часть автомастерских, автосалоны, мойки, заправки — почти всю инфраструктуру волчий клан создал сам и, естественно, держал в кулаке. Начинал, конечно, не сам Вольфганг, а его прапрадед Ульрик Томашевский, Ульрик Железная Лапа. Потомки все сохраняли и преумножали. Правда, рождались у волков и такие тупые бараны, как этот вот.

Ребята из управления собрали на Штефана Томашевского небольшое досье, Реджи успел пролистать его в машине, пока не задремал. Отец отдал ему несколько автомастерских, видимо, надеялся натаскать в семейном бизнесе, из которого еще ни один Томашевский не уходил на сторону. Волчий клан был дружен и крепок, всегда держался за своих. Дела в мастерских Штефана шли ни шатко, ни валко, приносили минимальную прибыль, но и только. Видимо, не его это дело — бизнес. Вот сдал бы Вольфганг сына куда-нибудь в модели, там ему самое раздолье — и красив, и еблив. А, может, старый Вольф и видел это, и уже намекнул отпрыску, что тому предстоит приносить клану пользу в другом месте. Мальчишка с дурна ума решил, видимо, доказать, что… как там говорят эти поляки? Не горох с капустой в голове.

«Надо поговорить с его отцом и братьями».

Вольфганг любит точность во всем, значит, как минимум дня три придется еще побегать хвостом за щенком, а сегодня, то есть, завтра утром стрясти с техотдела пару жучков с дистанционной записью и камерами. А потом собрать всю семью, кроме Штефана — публичного позора лучше избегать — и предъявить им. Волки сами разберутся с дурным щенком. Может, и с лисами… Хотя это было малодушное желание поменьше бегать, задрав хвост, перед двумя очень насыщенными неделями и после них.

Пока что ягуар лежал и вслушивался. И чем дольше слушал, тем больше ему не нравилось услышанное. Нин Сун, как он мог понять, выжив во внутренних разборках клана, вознамерился подхватить вожжи и расширить ассортимент наркотиков и схемы поставок. Для этого и нужен был глупый щенок: переправлять синты людям. Хорошее прикрытие, вынужден был признать Реджи. Томашевские не марались с таким.

После того, как беседа закончилась, он слез с крыши. Лейф покинул свое место слежки чуть раньше, Реджи чуял его примерно там, где стояла машина Штефана. И досадливо дергал хвостом: напарник явно подумал о маячках раньше него, еще когда ходил к Лодеру. И не сказал, с-собака страшная! Впрочем, ладно, это только облегчит им с Лейфом жизнь. Он медленно, прячась за каждым углом, последовал к напарнику.

Укрытие Лейф нашел прекрасное, там даже было сухо.

— Слышал? — алабай вернулся к человеческому облику и распахнул куртку, притягивая мокрого и откровенно замерзшего ягуара к себе.

— Более чем. Предупредим Томашевского? Он может направить своих людей следить за сыном.

— У нас теперь есть, что сунуть волчаре в нос, — самодовольно ухмыльнулся Лейф, похлопал по оттопыренным карманам разгрузки, они у него всегда были набиты самой разной пакостью, оказывающейся очень нужной в любой момент времени. Реджи хотел бы научиться такой же предусмотрительности, которая пока что его только злила и заставляла завидовать.

Лейф развернул его спиной к себе, прижимая покрепче, потерся бедрами. Вот же кобель! В задницу Реджи упиралась внушительная выпуклость под ширинкой.

— Пока эти идиоты болтали, я успел соскучиться, — язык прошелся по затылку ягуара, напоминая о недавно обновленной «метке».

— Я замерз, моя великолепная шкура промокла.

— Ничего, сейчас согреешься и обсохнешь. Дождь, вроде, утихает, подождем, — Лейф взялся зализывать следы от своих же зубов, и Реджи заерзал: это было очень… очень чувственно. Напарник прекрасно знал, что делает. Ерзал он тоже провокационно, задницей по паху Лейфа. Ничего удивительного — секс и в самом деле был лучшим способом согреться и избежать простуды. Пальцы Лейфа скоро разобрались с ремнем и ширинкой, протиснулись под резинку трусов, поглаживая полувставший член — он помнил, что прикосновения через ткань Реджи не любит.

— Хочу тебе отсосать, киса, — хриплый шепот на ухо вызвал колкие искры предвкушения удовольствия.

— Тогда принимайся, — проурчал Реджи.

Лейф накинул ему на плечи свою куртку, прислонил его спиной к стене и опустился на колени, стягивая джинсы и принимаясь за дело. Реджи вплел пальцы в волосы напарника, контролируя. Ему безумно нравилось то, что Лейф покорно принимает член в горло и не вырывается, наоборот, еще и пытается ласкать его языком. Еще безумнее было встречаться с ним взглядом. В светло-карих глазах напарника светилось неприкрытое желание, похоть, способная воспламенить полмира. Лейф собрал на пальцы свою слюну и принялся поглаживать и растягивать его анус. У Реджи задрожали колени. Он пару раз двинул бедрами, пытаясь проникнуть еще глубже.

Лейф отодвинулся, улыбаясь:

— Не так скоро, киса. Развернись.

Губы у него покраснели, и Реджи поймал себя на мысли, что не против был бы сейчас попробовать его рот на вкус. Обычно они оба поцелуев избегали, точнее, только поцелуев в губы — Лейф вообще любил это дело, хотя ему больше нравилось напарника вылизывать. Одно слово — собачий сын. Реджи повернулся, прижимаясь к стене, слегка прогнулся в спине, расставляя ноги пошире. Стену можно было царапать сколько угодно, она бетонная, а диван дома скоро пойдет лохмотьями… Он не додумал, потому что ему в задницу уже засунули язык и пальцы, и думать стало невозможно, только дышать, подвывая на выдохе. Наглый язык… Наглая скотина Лейф… Тот словно решил довести его до оргазма лишь такими ласками. Он вполне мог, Реджи помнил — пару раз так и было. Но сейчас хотелось иначе. О чем он матерно и сообщил, прерываясь на то, чтобы глотнуть воздуха. Лейф только хмыкнул, поднялся с колен и расстегнулся, освобождая свой член. Не просил даже отрастить хвост, просто вставил — осторожно и медленно, дав прочувствовать каждый сантиметр, растягивающий Реджи. Потом крепко взял его за плечи и пошел работать бедрами, как чертов отбойный молоток. И да, это согревало, настолько, что Реджи казалось, будто он в пустыню попал. Жарко, до пропитавшего футболку пота, жарко и горячо. Лейф положил ему ладонь на горло, заставляя запрокинуть голову и еще сильнее прогнуть спину, а вторую — на член, и Реджи улетел с десятка движений.

— Какая горячая киса, — Лейф лизнул его в шею.

Реджи мог пока только стоять, привалившись к нему, чтобы отдышаться.

— Опять кончил в меня, собака страшная? — прохрипел он.

— Конечно, а как я могу удержаться?

— Скотина ты, Лейф. Опять я до дома буду жопой хлюпать.

— Ах-х, как звучит-то.

— Вылизывай! — опрометчиво заявил Реджи и снова наклонился у стены. — Давай, поработай языком, вместо того, чтоб болтать!

Он пожалел об этом очень скоро. Лейф без единого слова плюхнулся на колени и взялся вылизывать раздразненную, еще пульсирующую и не закрывшуюся, истекающую спермой дырку, как будто это был охрененно вкусный пончик в сахарной глазури. И от этого возбуждение снова начало подниматься.

Он потом не мог вспомнить, когда Лейф оказался у стены с его членом во рту и пальцами в его заднице, но было обалденно. Напарник выжал его досуха, до легких и совершенно пустых яиц, подгибающихся ног и неспособности высказать даже матом свое восхищение. Сам поправил на нем одежду, застегнулся и позволил постоять, прижавшись к себе, поглаживая по загривку.

— Ну, киса, ты уже в себе?

— Да, можем сваливать.

— К Вольфу, я полагаю? Как считаешь, волки нас не загрызут за поздний визит без предупреждения?

— Ничего, дело важное и срочное. Потерпят.

— Надеюсь, мы поймаем машину хотя бы через пару кварталов от порта. Что-то мне не улыбается переть пешком до границы с Хай-сити.

— Перекинуться и лапами-лапами.

— И тащить одежду в зубах, пропитывая слюнями? — хмыкнул напарник. — Впрочем, если не выйдет с такси, так и сделаем. Идем тихо. Порт охраняется.

Ягуар скользил и без того неслышно. Добраться до границы и перелезть через хлипкое символическое ограждение удалось без лишнего внимания. Лейф был явно рад удачной ночи: кое-что важное подслушали, шанс разгрести жар чужими руками поимели, напарника трахнул, из порта ушли без потерь и шума. Чем не идиллия?

— А вот теперь ловим такси… — мрачно пробурчал Реджи.

Дождь уже кончился, но хлюпать лапами по холодным лужам? Бр-р-р! К тому же, чем быстрее они окажутся у волков, тем лучше.

Удачный вечер перетекал в удачную ночь: на взмах Лейфа рядом притормозила желтая «пасадена» с шахматным конем на крыле.

— К резиденции Томашевских. Без ожидания, — рыкнул тот водителю. Таксист закивал, опасливо глядя на блеснувший словно невзначай значок на ремне.

— Заплатим, — хмыкнул Реджи.

— Садитесь, — кивнул таксист. — Домчу мигом.

— Мы не слишком торопимся, — скривился в ухмылке Лейф. — Полчаса подремать — благо.

— Я только что вспомнил, что сейчас пробки, — сразу согласился таксист.

Оба детектива фыркнули в один голос: пробки заполночь? ну-ну — и сразу привалились друг к другу плечами и головами, закрывая глаза. Ровно через сорок минут их разбудили. Реджи спокойно выспался на коленях у напарника, как и все кошачьи, он не страдал от затекших рук и ног после любой, даже самой заковыристой позы. Лейф поспешно стер влажный след от слюны на щеке, сунул водителю полтинник и махнул рукой на сдачу: в машине было тепло и тихо, за это стоило заплатить.

Таксист дождался, пока они выберутся, машина развернулась, взвизгнув шинами, и умчалась, оставив детективов у трехметрового забора. Наглухо запертые ворота и недружелюбно светящая алым огоньком камера. Лейф расстегнул куртку и снял значок с ремня, приближая его к глазку. Ворота медленно распахнулись, впуская их. Оружие, разгрузки и куртки пришлось сдать охране. Трое очень крупных оборотней в полу-обороте проводили их в огромный особняк, большая часть которого пряталась под землей, но и трех надземных этажей хватало с лихвой, чтоб оценить как богатство клана волков, так и его обороноспособность. Никаких окон от пола до потолка на первых двух этажах, толстые двери и узкие окна, в которые попробуй еще протиснись при штурме.

— Добрый вечер, — Вольфганг Томашевский гостей принял весьма радушно, мог себе это позволить.

Пусть в автомастерские периодически пригоняли угнанные тачки, но клан никогда не скупился на благотворительность, и мэр Нижнего Города закрывал глаза на мелкие огрехи сам и приказывал делать это главе полиции.

— Добрый, сэр, — кивнул Лейф. Реджи молча предоставил право говорить ему, все-таки опыт — он опыт и есть. — Надеемся, что таковым он и останется.

— Как я догадываюсь, офицеры, у вас для меня какие-то известия? Мне стоит пригласить свою супругу?

Супруга Вольфганга была еще и его адвокатом.

— Вам решать, сэр. Это касается Штефана Томашевского. И достаточно серьезно, чтобы мы пришли к вам, а не написали отчет и забыли об этом деле.

— Минуту, офицеры. Располагайтесь, вам подадут напитки.

Когда он вышел, Реджи заметил, как нервно повел шеей Лейф, и, повинуясь порыву, сжал его плечо.

— Все нормально, напарник, — тот жизнерадостно улыбнулся, но настороженность из глаз так и не ушла. Лейф опасался волков. Несмотря ни на что, сейчас они были на чужой территории. Конечно, никто их не грохнет и под кустом не прикопает, а нервозность детектива Граннока больше происходит от природной нелюбви псов к волкам.

— Успокойся, нас даже чем-то угостят.

Симпатичная девушка принесла поднос с соком и тончайшими ломтиками мяса, почти прозрачными. Они поблагодарили и смели угощение — силы следовало восполнить, пусть и такой малостью.

Вернулись супруги Томашевские в компании двух старших сыновей. Лейф чуть заметно скривился, но проглотил это: наследники маленькой империи имели право знать все.

— Итак, я начну. Издалека, но выслушайте внимательно, — сказал он, когда все расселись, а он выложил на столик диктофон и маленький планшет. — Два месяца назад был убит Сяо Вэй, глава «Черных Драконов». В наркобизнесе начался передел сфер влияния, в клане лис — грызня за власть. Еще за шесть лет до этого «Драконы» уничтожили группировку крыс, а в их клане появился чужак, быстро поднявшийся до личного помощника Сяо-Дракона. Нин Сун. Крыса из крыс. Бывший младший брат Ли Суна. Сейчас этот крыс подгребает под себя лис. Не всех, но большую часть клана. И намеревается продолжить заниматься наркотиками, расширив, так сказать, ассортимент и каналы сбыта, в том числе, и людям. А теперь посмотрите запись.

Запись Томашевские просмотрели в тишине, ничем не выдавая своих чувств.

— У нас немного времени на то, чтобы решить, как именно разрулить это дело, сэр, — обращался Лейф к главе клана, игнорируя остальных. — Если быть точнее, то пять дней. Первая крупная партия нового синтетика, по словам аналитиков, поступит в Нижний Город через два дня. Это, — он кивнул на планшет, — их выкладки подтверждает. Отдел будет работать, и нам бы не хотелось, чтобы вместе с виновными пострадал неопытный волчонок.

Детектив Граннок виртуозно избегал качественных характеристик ума Штефана, но «тупой щенок» и без того висело в воздухе.

— Благодарю, офицеры. Мой шофер отвезет вас в участок.

— Спасибо, сэр, это было бы очень кстати. Всего доброго, господа, мэм, — Лейф коротко кивнул, и они вышли следом за заглянувшим в кабинет охранником.

Молчали всю дорогу. Разговаривать при волке не то, что было опасно, просто недальновидно. Лейф крепко прижимал к себе Реджи и не давал ему отодвинуться. Тот и не пытался, прекрасно понимая, что напарнику сейчас это нужно. В участке Реджи выдохнул, укусил Лейфа в шею.

— Ай! Собачий ты сын! Я чуть не нагадил там на роскошный ковер! — взорвался он, выплескивая недавнее напряжение на напарника.

— Это было бы грандиозное деяние, — фыркнул тот, легким толчком отправляя его на стул. — Принести тебе кофе?

— И булочку!

— С мятой? — лукаво блеснул глазами Лейф.

— Мяу-у-уты! — Реджи даже подскочил. — Дай-дай-дай!

Лейф хохотнул и отправился к автоматам. Мята не являлась наркотиком в полном смысле слова, просто весьма сильным тонизирующим веществом для кошачьих, поэтому в автомате полицейского участка продавались посыпанные мятой булочки и пончики в мятной глазури, а еще — мятный чай. Но Реджи любил кофе, поэтому Лейф безропотно таскал ему двойной капуччино. Сейчас он принес ему кофе и пончики с глазурью — посмотреть, как напарник их лижет, было бесценно.

— А черенок от вишенки ты языком завязывать, случайно, не умеешь? — наконец, спросил он, чувствуя настоятельную потребность смотаться хотя бы в уборную, вряд ли Реджи согласится составить ему компанию после порта. Хотя…

— Умею, что в этом сложного?

— Да так, просто интересно. Говорят, что с теми, кто это умеет, крышесносно целоваться.

— Отъебись, — Реджи заработал языком еще активнее.

Предложение смутило его. Особенно в свете того, что он и сам некоторое время назад думал почти о том же: каким будет язык Лейфа у него во рту? Какой вкус у его губ? Он метнул на развалившегося на своем стуле напарника быстрый взгляд и напоролся на ответный, чуть-чуть насмешливый. Поганая псина не умела слышать чужие мысли. Ведь точно не умела же? Нет уж, целоваться еще с ним. Многовато чести.

— Доешь уже этот несчастный пончик, Реджи. И давай подумаем, что писать в отчете.

— Ты пыфеф, ты и думай!

— Что мне за это будет? — Лейф оттолкнулся ногой от пола и подкатился к нему поближе, словно невзначай погладил по бедру кончиками пальцев.

— Я разрешу тебе мне отсосать дома.

— Сейчас.

— В туалете?

— Ну не прямо тут же, — усмехнулся Лейф, обводя рукой опенспейс участка.

— Кто тебя знает. Идем.

— Лентяй, — фыркнул напарник, но был при этом доволен, как пес, стащивший огромный мосол и заначивший его в самом надежном месте.

— Но ты уж постарайся.

— Разве я когда-нибудь не старался для тебя, киса? — состроил выражение оскорбленной в лучших чувствах добродетели сукин сын.

Реджи притянул его к себе, сходу переходя в полузвериный облик, и укусил в плечо. Лейф довольно взрыкнул и впечатал его в стену кабинки, куснув в ответ в шею под ухом. Руки уже задирали футболку, расстегивали ремень.

— Давай уже, — простонал Реджи. — Не тяни.

В полуобороте его член был достаточно устрашающего вида — для непривычного взгляда. Лейф же бестрепетно облизывал шипастое страшилище, довольно жмурясь, потом поднял взгляд и заскользил губами по стволу. Реджи наклонился, обхватывая его горло ладонью, шалея от ощущений. А что будет, когда начнется отпуск — ой… Он свихнется. Или оба. Или затрахают друг друга до полусмерти. Но… черт, скорей бы!

Спустил он в глотку Лейфу с долгим счастливым стоном. Сам Лейф кончил себе в кулак почти сразу после него, ошалело привалился спиной к стенке кабинки, прикрыв глаза. Губы у него были распухшие до неприличия, а голос хрипел.

— Киса, я тебя обожаю.

— Я знаю, — надменно сообщил Реджи.

Внутри, где-то за грудиной, было тепло и чуть колко, как будто там взрывались пузырьки шампанского.

— Все, за работу, — Лейф поднялся, вышел из кабинки, шумно поплескался над раковиной.

— Пиши отчет, я уже домой хочу.

Часы на стене над их закутком показывали три часа ночи. Еще немного — и домой, мыться, жрать и спать. Лейф засел за бумаги, мучительно сочиняя многословную отписку, которая не скажет по сути ничего нового, не подставит их ни под капитанский гнев, ни под месть волчьего клана, но поможет создать вид напряженной разработки. В половине шестого он сунул ручку в органайзер и со стоном уронил голову на скрещенные руки.

— И вот так еще пять дней… Башка трещит, Реджи…

— Едем, отоспишься у меня в объятиях.

— Вылижешь? — Лейф жалобно поднял на него покрасневшие глаза: дурная привычка тереть веки во время мыслительного процесса сказывалась.

— Вылижу, Лейф, вылижу. Идем, псина, я тебя даже помою.

Лейф оживился и бодро потопал на выход, скинув по пути недоотчет в приемник пневмопочты.

 

Режим бетинга временно недоступен. Пожалуйста, сообщайте авторам об ошибках с помощью личных сообщений, а не с помощью комментариев.

Обсуждение 

Нет комментариев

Страница сгенерирована за 0,008 секунд