Поиск
Обновления

22 апреля 2018 обновлены ориджиналы:

00:04   Ведьмак

19 апреля 2018 обновлены ориджиналы:

21:40   Люстерец

18:42   С точки зрения науки

03:37   Мастер

18 апреля 2018 обновлены ориджиналы:

12:11   Мирный договор

все ориджиналы

Пятница - Праздник  

Люблю ли я праздники? Спорный вопрос. Люблю подготовку и то предвкушающее ощущение, когда сосет под ложечкой, и мысли разбегаются в голове, когда вопреки здравому смыслу ждешь чуда. Не люблю, когда приходится носиться по дому, стараясь собраться и успеть к назначенному тебе времени прибытия в гости. Сегодня я проспал. Аня просила приехать к четырем часам, отвезти Егора к ее родителям, а затем вернуться и помочь накрыть девушке на стол.

В этот раз блондинка решила последовать поговорке — Новый год — семейный праздник и сменить зал шикарного дорогого ресторана на свою собственную гостиную. Приглашенных на такое застолье оказалось в разы меньше, но головной боли прибавилось, как у девушки, так и у меня, потому что я оказался единственным человеком, которому она может доверить все. Стас улетел в отпуск, поэтому находился вне зоне доступа ее красивых ручек.

Часы безбожно показывали десять минут четвертого, а мне еще предстояло преодолеть несколько десятков километров по праздничным пробкам. С третьего раза попал рукой в рукав свитера, вновь споткнулся об лиса, крутящегося под ногами все те сорок минут, что я ношусь по квартире. Справедливо решив, что поем за новогодним столом, схватил кофр с костюмом, огромный пакет с подарками, на котором был изображен толстощекий и красноносый Дед Мороз, и выскочил за дверь. Нажав кнопку лифта, нетерпеливо поглядывал на часы, но как только его створки распахнулись передо мной, понял, что оставил дома ключи от машины.

Возвращаться — плохая примета. Кто знал, что она настолько точно воплотится в жизнь в эту праздничную ночь?

— Анечка, я лечу, — клятвенно заверяю девушку, вырвавшись, наконец, из плотного потока.

— Саш, ну почему именно сегодня?! У меня маникюр через полчаса! С кем мне оставить Егора?! — Аня не злится, но голос полон негодования, есть такая стихия, которую московскому водителю преодолеть не под силу.

— Я успею! — резко выворачиваю руль, машину заносит на повороте, сильнее давлю на педаль газа, выравнивая железного монстра.

Зима словно решила посмеяться над жителями города. Только недавно объявившись, хитрая морозная дама решила отыграться на всех за упущенное время и сыпала пушистыми хлопьями снега с самого утра. Разумеется, коммунальные службы не справлялись, дороги замерзли, покрывшись коркой льда, опасно блестевшего под утрамбованным колесами снегом. Вновь поворот и снова машина пробуксовывает задними колесами, а руль приходится держать обеими руками, чтобы не уйти в занос. Краем глаза отмечаю мелькнувшую мимо ювелирную лавочку. Не магазин, крупный и растиражированный, а мелкую лавчонку. Торможу. Быстро выхожу из машины и бегом направляюсь к магазинчику. Короткого взгляда на витрину хватает, чтобы понять, что я, наконец, нашел подарок для Стаса. За стеклом на черной бархатной подставке несильно поблескивает золотое переплетение линий, изгибаясь и сливаясь в какой-то знак. Красиво, сильно, по-мужски.

— Добрый день. С наступающим праздником! — здороваюсь с продавцом.

Женщина средних лет поднимает на меня глаза, отрываясь от прочтения толстой книги, и смотрит поверх очков.

— Добрый, — улыбается она, — вы что-то хотели, молодой человек?

— Да. Та подвеска на витрине…

— О, нет, — женщина усмехается и встает со своего места, — это не просто украшение, вряд ли оно подойдет вашей избраннице. Вот, лучше посмотрите сюда, — она указывает на витрину справа от меня, переливающуюся разноцветными камнями.

— Мне нужен подарок мужчине, — твердо произношу я, рассматривая понравившуюся безделушку с другой стороны витрины.

— Это не просто украшение, — продавщица возникает за моей спиной, — конечно, вряд ли вы поверите в некую магию, которой оно наделено, но все же — это довольно сильный оберег. Подарите его человеку, который вам искренне дорог.

— Так и сделаю, — усмехаюсь, четко вспоминая, в каких мы отношениях со Стасом, но глупо отрицать, что этот мужчина мне все еще дорог.

— Это символ «валькирия"*. Думаю, название говорит само за себя.

Мне не сказало ровным счетом ничего. Я слишком далек от оккультных символов, славянских рун и прочей ерунды, но нутром чуял, что это именно то, что я хочу подарить господину Черных.

— Э-э-э, — хотел было поинтересоваться у женщины более подробным описанием, но она уже достала подвеску и направилась к кассовому аппарату.

— Валькирия поможет сильному человеку, укрепит его власть, даст возможность перешагивать трудности, — перечисляла дама, упаковывая подарок. — Выберете цепочку?

— Да, — киваю.

Из лавочки вылетаю под требовательный звонок телефона. Аня. Думаю, что когда покажусь на пороге ее квартиры, меня встретит разъяренная фурия.

— Ань, десять минут и я у тебя! — кричу в трубку и тут же отключаюсь.

Машина срывается с места, недовольно булькая остывшим двигателем. Не соврал. Ровно через десять минут влетаю в подъезд девушки под грозный писк домофонной двери. Но встречает меня не гневная отповедь и звонкий смех.

— Что? — шепеляво произношу я, потому что между зубов зажаты ручки подарочного пакета.

— Ну и видо-о-о-к! — тянет девушка, пропуская меня в квартиру.

Егор улыбается беззубым ртом с расстеленного на мягком ковролине развивающего коврика. Улыбаюсь в ответ ребенку, достаю из пакета небольшого плюшевого медведя и аккуратно дотягиваюсь до малыша, ставлю игрушку перед ним и снова слышу Анин смех.

— Саш, никогда не замечала, что ты гимнаст, — произносит она и подхватывает малыша, который уже схватил подарок и пожевывает деснами его ухо.

— Я хочу его отвезти, потом все остальное, — оправляю куртку и становлюсь на коврик, потому что с кроссовок натекла талая вода, за такое по голове меня Аня не погладит.

— Пять минут и мы готовы! — восклицает она, целуя сынишку в пухлые щечки.

Аня, в отличие от меня, весьма пунктуальна. Через пять, мне вручают закутанного Егора и велят выходить на улицу, чтобы ребенок не вспотел. Еще через пару минут, в течение которых мы рассматриваем белых мух, выходит Аня, груженная двумя сумками с детским барахлом. Кидаем сумки в багажник, переустанавливаем автокресло, еще немного времени на прощание и я плавно вливаюсь в поток автомобилей.

Возвращаюсь только к восьми часам, выжатый как лимон, мечтаю только о том, чтобы поспать пару часов, иначе никакой праздник мне будет не мил.

— У тебя полтора часа, — кидает девушка, различив заветное желание в моих полуприкрытых глазах.

С кухни доносится приглушенный женский смех, видимо помощницы по кухне у Ани все же появились, поэтому мужчине милостиво разрешили не участвовать в резке салатов.

Проспал я до половины двенадцатого. С трудом смог подняться. Анечке пришлось несколько раз заходить в комнату, чтобы увидеть меня сидящего, и бездумным взглядом смотрящего в стену, но это уже был прогресс.

— Выпей, — в руку ткнулся пузатый бокал с коньяком.

Я не стал отдавать должного благородному выдержанному напитку и опрокинул его в себя одним махом, заходясь в кашле от неожиданной крепости. Главное результат! Спустя минут пять, смог открыть глаза и взглянуть на мир уже более осмысленно. Быстро умылся и привел себя в порядок, в голове легко зашумело, хорошее настроение и ожидание праздника вернулись. Черный костюм с уклоном в повседневный стиль на темно-синюю рубашку, галстук к черту. Я и без этой части гардероба умопомрачительно хорош.

Когда присоединился к гостям, удивленно замер на пороге комнаты. Гостиная преобразилась до неузнаваемости. Ковер исчез, как и все лишнее. Угол занимала огромная елка, поражающая своим великолепием и изумительными игрушками. Главный стол рассчитан на персон пятнадцать, кроме него у противоположной стены пристроились стол с легкими закусками и напитками. Из тонких черных колонок лилась тихая мелодия, а большая плазменная панель на стене транслировала какую-то новогоднюю передачу. Нарядные гости негромко переговаривались между собой. Некоторых из них я знал и приветливо кивал, с некоторыми Аня меня знакомила.

— Знакомьтесь, — девушка обворожительно улыбается и пихает мне в руку бокал, на этот раз с вином, шампанское было решено открывать не раньше, чем пробьют Куранты. — Это Александр, — кивок в мою сторону, — а это Юрий, — Аня открыто улыбается статному брюнету.

— Очень приятно, — мужчина протягивает руку и скользит по мне заинтересованным взглядом пронзительно серых глаз.

— Взаимно, — пожимаю руку, слегка приподнимаю уголки губ в улыбке.

Аня — плутовка, опять за свое. Тем взглядом, которым одаривает меня новый знакомый, смотрят только на потенциальных любовников. Хотя, должен признать, что вкус у девушки отменный. Вероятно, уловив то, что я подвис на Стасе, подруга решила мне подсунуть человека, похожего на него, как две капли воды. Я сейчас говорю не о внешности. Пусть Юра и брюнет, но его глазам далеко до колдовского цвета глаз Стаса. Юра схож со Стасом натурой, нутром, мыслями. Он такой же властный, хваткий, агрессивный, привыкший повелевать.

— Саша, — легкое касание теплых пальцев к моей руке. — Могу я так к тебе обращаться? — улыбается, демонстрируя идеальные жемчужные зубы.

— Конечно, Юра, — киваю, улыбаюсь, слегка прикрываю глаза, чтобы в следующий миг распахнуть их вновь, пусть оценит мои по-бабски длинные ресницы.

Последний день этого года изменит многое. И первым будет нарушение целибата, который я вынужденно храню ради Стаса. Пора бросить эту пагубную привычку, думаю, он себя такой мелочью не обременяет.

Юрий становится моим спутником на сегодняшний вечер. Разговор завязывается легко, он — бизнесмен, я — тот человек, который стремится в скором будущем влиться в мир бизнеса. Тема работы всегда актуальна. Далее следуют поздравления президента, бой главных часов в стране, хлопки деревянных пробок в бутылках с марочным игристым вином, дружные крики и поздравления. Пью сладкую шипучую жидкость, она ровным слоем ложиться на уже изрядно выпитое количество разного алкоголя. Я давно уже пьян, поэтому позволяю Юрию украсть мой первый поцелуй в этом году. Кто-то замечает это и неуместно орет «Горько», усмехаюсь, но Юра прижимает одной рукой к себе и углубляет поцелуй. Должен признаться, что крышу сносит моментально. Хочу. Я слишком молод, чтобы обходиться дрочкой после особо волнующих снов на протяжении такого длительного времени. Отставляю бокал и обхватываю руками шею будущего любовника, потираюсь пахом о его ногу, что-то шепчу ему в ухо, но сам не могу разобрать своих слов под ободрительный свист соседей по столу. Мужчине это тоже не по душе, он кривится и подталкивает меня к выходу.

Вне гостиной царит полумрак и тишина. Гости еще не успели насладиться праздником и вкусными закусками. Я тоже не ел сегодня, поэтому в голове шумит сильнее, а настроение растет с каждым глотком шампанского. Прекрасно понимаю, куда мы ушли с Юрой и для чего. Хочу. Дергаю его руку на себя, обнимаю самостоятельно, нахожу губы и властно целую, прикусывая и проталкивая язык в рот. Но мужчина быстро перехватывает инициативу, а спустя миг и вовсе прерывает поцелуй. Юра поворачивается спиной и заходит в кухню, плотно прикрывая за собой дверь.

— У хозяйки, наверняка, есть припрятанная бутылка, — хитро улыбается он и смотрит прямо на меня.

— Есть, — киваю, открываю верхнюю боковую дверцу и достаю бутылку приторно-сладкого мартини и бокалы. — Подойдет?

— Но не возвращаться же за чем-то более крепким, — мужчина пожимает плечами и закуривает, распахнув форточку.

Прикуриваю, разливаю мартини по бокалам. Один протягиваю Юрию. Тихий звон наполняет небольшое помещение, выпиваю все залпом, только зубы сводит от приторности напитка в чистом виде. Наливаю еще, опять пью.

— Саш, что-то не так? — интересуется мой спутник, когда опрокидываю в себя уже третий бокал, а сам Юра отпил только несколько глотков.

— Нет, все в порядке…

Ох, язык заплетается, в ушах стучит, сердце ухает где-то в горле. Я нажрался. Расплываюсь в улыбке, чтобы показать мужчине, что все хорошо. А мне было нужно для храбрости. Никогда никого не было кроме Стаса. Жадные затяжки добивают окончательно. Шатаюсь и падаю в руки мужчины. Юра усмехается, забирает у меня все еще тлеющий бычок, тушит и целует, прижимая поясницей к столу кухонного гарнитура. Его губы сладкие от мартини, горячие руки моментально стягивают с меня пиджак и гладят через тонкую ткань рубашки. Он целует уголок губ, подбородок, шею, лижет за ухом, посылая толпы мурашек по спине и вырывая у меня глупое хихиканье, но я не в том состоянии, когда еще возможно следить за своими действиями. Я пьян, возбужден, разгорячен и страстно желаю отдаться. Но не Юре, а Стасу. Черных — единственный, кого я хочу, искренне и со всей силы. Мозг затуманен, ласки распаляют с каждой секундой все больше, накаливают до предела. Сквозь вату слышу, как щелкает пряжка ремня, зато лавиной обрушивается ощущение чужой ладони на члене. Глаза закрыты, наслаждаюсь плавными движениями вверх-вниз. Хнычу, когда рука исчезает и происходит некая заминка. Меня никто не ласкает, чувствую себя брошенным и забытым. Рука сама тянется к напряженному стволу, но на полпути ее отводят в сторону. Член снова накрывает горячая ладонь, губы терзают мои губы, требуют подчинения, поцелуи слишком жесткие, словно меня наказывают за что-то, свободная рука мужчины не гладит, а сминает тонкую ткань рубашки, сжимая и кожу под ней до синяков. Не чувствую боли, возбуждаюсь сильнее, обоняние щекочет такой знакомый запах. Пахнет Стасом, его запах повсюду, забирается в нос, проникает в мозг и кровь, заполняет все мое существо. Поцелуи-укусы спускаются ниже, прихватывая особенно нежное местечко под подбородком.

— Стас! — его имя вылетает со стоном, оргазм слабый, но такой ласковый, что пальцы на ногах подгибаются.

— Даже так? — усмехаются мне в ключицу.

Я сошел с ума, мне мерещится не только его запах, но и его голос. Медленно открываю глаза и вижу перед ними мираж. В темноте для меня горят только изумрудные глаза. В них плещется страсть, удивление, обида и злость. Губы искривлены в неприятной усмешке. Мой мираж тянется рукой, заляпанной моей спермой к бутылке, берет ее за горлышко и делает несколько жадных глотков.

— Будешь? — спрашивает он.

Киваю, но все еще не могу поверить, что это он. Беру бутылку, пью залпом. Смытое оргазмом пьяное состояние, возвращается вновь. Улыбаюсь и обхватываю руками Стаса за шею. Пусть это мой пьяный глюк, но я не упущу возможности побыть с ним, хотя бы в своих фантазиях.

— Не уходи, — губы сами собой произносят эти слова.

— Не уйду.

Теперь я спокоен, раз он сказал, то не уйдет. Улыбаюсь. Устраиваю голову у него на плече, полной грудью вдыхая аромат туалетной воды смешанный с запахом его тела — неповторимо, глаза закрываются сами собой, легкие поглаживания по спине расслабляют. Сам не замечаю, как засыпаю, стоя в объятиях моего Стаса.

Очухиваюсь быстро, лежа на кровати, вероятно в спальне Ани. Мне так приятно, божественно приятно, острые искорки удовольствия поднимаются от паха, где сейчас плавно движется черноволосая макушка, и разбегаются по всему телу. Вновь падаю на подушку, не хочу прерывать его, слишком хорошо сейчас, слишком ярки ощущения и слишком желанны, но проснувшийся на мгновение разум твердит, что что-то идет не так, не правильно.

— Стас, — хрипло зову мужчину, одновременно пытаясь приподняться.

— М-м-м? — выпускает мой член изо рта и прижимается к паху щекой, смотрит снизу вверх каким-то странным взглядом, мне кажется, что на дне зеленых глаз затаилась печаль.

— Правда, ты? — провожу ладонью по коротким волосам, ерошу черные гладкие, но жестковатые пряди.

— Правда, я, — усмехается, кивает и садится рядом.

— Я подумал, что ты моя галлюцинация на фоне выпитого на пустой желудок спиртного, — вновь притягиваю его к себе и прячу лицо на широкой груди.

Не смотря на то, что было на кухне и то, что он делал сейчас, у него даже галстук не сбился, идеален — во всем, всегда. Он молчит, не отвечает. Дыхание Стаса выровнялось, возбуждение спало и у меня тоже. Хотелось не секса, а банальной нежности, от которой бы щемило в груди. До слез хочется вновь принадлежать этому мужчине. Не замечаю, как сжимаю лацканы пиджака, стискиваю зубы и зажмуриваю глаза, боль расползается в груди черной дырой, в которой я медленно пропадаю, по мере того, как сходит алкогольное опьянение и сознание возвращается в реальность. А в этой реальности нет мне места рядом со Стасом, он ясно дал понять, что между нами более ничего не будет.

— Поехали в клуб, — предлагает он, прижимая к себе теснее, а не пытаясь отстраниться, вырывая свою одежду из моих скрюченных пальцев.

Не знаю, зачем он это предложил, может, почувствовал нарастающее во мне напряжение, а может, решил продолжить веселиться в честь праздника начала нового года.

— Меня друг приглашал в свой клуб, я отказался, потому что планировал улететь, но из-за снегопада рейс отменили, если повезет, то вылечу завтра поздним вечером, — из его быстрых слов ничего не понял, точнее, вынес для себя только одно, он не уходит, а зовет с собой.

— Поехали, — легко соглашаюсь, не над чем думать, за ним хоть к черту на рога.

— Приведи себя в порядок, предупрежу Аню и жду тебя внизу, — Стас невесомо коснулся губ и ушел.

Снег все так и продолжал падать огромными мягкими хлопьями, засыпая все вокруг. Двор не был тих и нелюдим, как обычно в столь позднее время. Темное небо то и дело вспыхивало яркими огнями фейерверков, люди небольшими группками смеялись и радовались празднику. Мощные фары черного мерседеса выхватывали у ночи большой кусок. Снег, попадая в эти лучи света, становился еще белее, сверкал и переливался, словно бриллиант. Стас щеткой счищал сугробы с лобового стекла и крыши автомобиля, но, на мой взгляд, зря. Прошел мимо своей машины, узнать ее смог только по ярким красным деталям кузова, выглядывающим из-под белого покрова. В руках, сама собой, оказалась горсть снега, которая под теплом ладоней быстро превратилась в твердый снежный комок. Не раздумывая ни секунды, запустил им в широкую спину Стаса, который даже не заметил моего появления. Мужчина вздрогнул, обернулся, нашел взглядом улыбающегося меня, но никакой реакции с его стороны, Стас только пожал плечами и вернулся к своему занятию.

— Ты же пил, — зачерпывая пушистые хлопья, одергиваю я. После той аварии я стал противником вождения автомобиля даже после бокала пива. — Давай вызовем такси.

— Не хочу, поедем на машине, — не поворачивается ко мне.

— Стас…

Продолжить мне не дают. Мужчина резко оборачивается, сжимает мои плечи и подсечкой опрокидывает на землю, нагибаясь вслед за мной.

— Не бойся, я сделал только пару глотков того мартини, оно уже выветрилось, — шепчет он, целует и…

…взмах его ладоней вверх и на меня опускается мой личный снегопад. Мелкие снежинки ложатся на кожу, покусывают, обжигают холодом, но мне приятно, выставляю язык и ловлю им мелкие блестящие точки. Стас смеется и поднимает меня на ноги, открывает пассажирскую дверь и впихивает в салон. Внутри тепло, машина уже хорошо прогрета, расстегиваю куртку и отряхиваю затылок от снега, налипшего на волосы. Стас садится в машину, перегибается назад и пихает мне в руки какой-то кусок темного картона. Автоматически беру в руки и разглядываю. Оказывается полумаска. Картон плотный, окутанный черным бархатом, по краям маски и вокруг разрезов для глаз переливается и вьется сине-серебристая тесьма.

— М-м-м, зачем? — спрашиваю, прикладывая маску к лицу.

Стас несколько мгновений смотрит, прожигая прямым взглядом, хочет меня. Почти физически чувствую, как огонь его глаз заставляет кровь бурлить, а пах наливаться тупой болью и диким желанием.

— В клубе у друга вечеринка-маскарад. Дресс-код, — объясняет, с трудом отводя взгляд, но успеваю уловить, как кончик языка обводит верхнюю губу.

Приходится вцепиться в сидение, чтобы удержать себя на месте и не поцеловать его. Внутри все еще присутствует страх, что Стас оттолкнет. Пусть сам правит балом.

— Ясно, — киваю, — а твоя маска?

— Позже примерю, — улыбается и трогается с места.

Друг Стаса оказался владельцем одного из самых дорогих и модных гей-клубов города. Отдельное здание, спрятанное среди многоэтажных домов, сверкает множеством огней и новогодних гирлянд. Веселье уже переместилось на морозную улицу, но людям, подхваченным крыльями праздника глубоко наплевать на минусовую температуру, по жилам посетителей, чьи лица спрятаны за масками, а порой за чудаковатым гримом, гуляет не кровь, а огонь. Звуки музыки окутывают, стоит только выйти из машины, тело дергается, желая веселиться, настроение стремительно растет, натягиваю свою маску, куртку оставляю в машине, нет желания толпиться утром в очереди за верхней одеждой. Стас берет меня за руку и ведет в помещение. Холл тонет во мраке, разбиваясь на тысячи сияющих частиц, там не многолюдно. Мужчина надевает маску, скрывая лицо. Она мало отличается от моей, только тесьма золотистая с зеленоватыми переливами, подчеркивает его нереальные глаза.

От предвкушения скручивает внутренности, ликование и азарт захватывают сознание. Сегодня мне море по колено. Дергаю Стаса, толчок и прижимаю его к стене, на ней мягкие на ощупь обои с красивым узором, но мне не до них. На половину скрытое лицо манит к себе, придает некой пикантности. Взгляд приковывают губы Стаса, только они и его глаза, наполненные страстью, цепляют внимание. Наклоняюсь и целую. Пытаюсь перенять его манеру целоваться, поэтому поцелуй наполнен властью и агрессивной страстью. Черных позволяет мне вести, улыбается, но покорно приоткрывает рот, пропуская мой язык. Его руки прижимают к сильному телу. Плыву, я так давно не чувствовал ничего подобного, что и забыл, как восхитительно это может быть. Мой наркотик, мой кумир, мой демон, которому я продал душу. Скулю ему в рот от нахлынувших эмоций. Я потерялся в нем, пропал, заблудился в лабиринте, из которого, в принципе, не существует выхода.

— Ты же собирался в теплые страны! — вздрагиваю от радостного вопля за спиной.

— Погода не позволила, — Стас улыбается, сдвигая меня немного в бок, я разочарован, такой момент насмарку.

Мужчины жмут друг другу руки, обмениваются приветственными фразами. Вероятно, этот пухловатый немолодой человек и есть знакомый Стаса, владелец клуба.

— Э-э-э, Денис? — он протягивает мне руку.

Шарахаюсь, как от оголенного лезвия ножа, вспоминая, что так зовут новую пассию Стаса.

— Это Саша, — быстро представляет меня Стас.

— Прости, Саша. Приятно познакомится. Меня зовут Олег.

— Взаимно.

Жму руку, улыбаюсь, делаю вид, что ничего не заметил. Но былого настроя нет. Небольшая путаница Олега срубила на корню весь мой запал. Хочу выпить. Пусть лучше мозг плавает в алкоголе, чем я позволю испортить себе эту ночь, вновь разбирая наши со Стасом отношения по полочкам. Я это проделывал не единожды, вряд ли что-то изменилось. Озираюсь по сторонам в поисках бара, но мы так и стоим в коридоре. Стас о чем-то болтает с Олегом.

— Я в бар, — шепчу ему на ухо, не хочу мешать беседе.

Мужчина кивает и отпускает мою руку. Быстро сбегаю по лестнице. Здесь грохочет музыка, извиваются тела ей в такт, прикрытые костюмами или полуголые, все зависит от того, кто до какой кондиции дошел. Но меня это не интересует, не привлекает внимание и убранство самого клуба. Цель — место, где продают спиртное. В голове стучит ненавистное имя «Денис». Белобрысый сученышь. Не верится, что Стас до сих пор с ним. Сколько же времени прошло…

Заказываю двести коньяка. Первая рюмка уходит в миг, закусываю долькой черного шоколада. Вторая следом. Перекур и третья. Теперь дышать становится легче, ненависть и ревность перестают сжимать грудь невидимыми тисками. Мир вновь окрашивается в новогодние краски и блестки. Расстегиваю пару пуговиц на рубашке, иду на танцпол. Ритм захватывает, погружаюсь в него, тело живет своей жизнью, ибо сознание, пьяно хихикая, скрылось от мира. Полностью отдаюсь каким-то движениям, волосы взмокли от пота, он стекает по вискам, рубашка липнет к телу. Вскоре жар поглощает все тело, начинает мутить. Прикрываю рот ладонью, бегу к туалетам.

Влетаю в кабинку, трясущимися пальцами закрываю щеколду, стягиваю маску и сгибаюсь пополам, алкоголь покидает организм, выворачивая меня наизнанку. Вместе с допингом уходят и силы. Сажусь на пол, выложенный крупной черной плиткой с золотистыми росчерками и кляксами, прикрываю глаза. Перед ними пляшут разноцветные мухи. Сижу долго, приходя в себя и восстанавливая дыхание. Не замечаю, как звуки музыки разбавляются криками посетителей.

Поднимаюсь, когда меня перестает колошматить. Медленно, опираясь о стены, добираюсь до умывальника, в туалете пусто, странно. Открываю кран с холодной водой, кажется, что пахнет гарью, но сейчас все чувства притуплены плохим самочувствием. Умываюсь, становится немного легче. Несколько шагов до двери, распахиваю ее и резко захлопываю обратно. Тело скручивает паника, а запах гари становится весьма ощутимым, он тонкими черными струйками проникает в мое убежище, окутывает фигуру, забивается в нос.

Там за дверью темноту ночного заведения разбавляют всполохи яркого пламени, человеческая масса мечется в беспорядке, прорываясь к выходу, крики и вопли останавливают сердце. Страшно. Я заперт в помещении, выбраться из которого вряд ли удастся. Путь к выходу мне заказан, через толпу, что бьется на узкой лестнице не протолкнуться. Падаю на пол, сворачиваюсь клубком и молю Бога о том, чтобы пожарные залили огонь раньше, чем он доберется до туалетов. Спустя минут десять понимаю, что если не сгорю заживо, то задохнусь, дым пробирается сквозь щели, дышать нечем, глаза слезятся. Встаю и достаю из кармана носовой платок, смачиваю водой, закрываю нос. Температура неумолимо растет. Воздух раскаляется и обжигает. Вновь распахиваю дверь, обжигая руку и металлическую ручку. За ней ад. Сворачиваюсь клубком на полу, слезы градом, зубы стучат. Не хочу умирать. Сознание плывет от удушливой вони. Как сквозь вату слышу, как кто-то зовет по имени.

— Саша! Саша! — громче, почти за дверью.

С трудом поднимаюсь, плохо, кашель душит, но все же умудряюсь толкнуть корпусом дверь и вывалиться в коридор.

— Саша, — Стас, замотанный какой-то тряпкой, опускается рядом, бегло осматривает меня и поднимает. — Идти сможешь?

Киваю, заходясь в новом приступе кашля, горло горит огнем, но все это мелочи. Стас здесь, значит, я не умру. Губы расползаются в глупой счастливой улыбке, пока мужчина тащит меня в противоположную от выхода строну. Приходится петлять между горящими участками, уворачиваться от обжигающих языков пламени и дышать через раз, чтобы не наглотаться гари.

За узким коридором, куда практически не забралось пламя еще одна лестница, она ведет на второй этаж, снова коридор, дышать становится легче, откидываю платок и делаю глубокий вдох.

— Стас, подожди, — останавливаюсь, сгибаясь пополам, бок колет.

— Малыш, еще немного, потерпи, — тянет меня дальше, приходится идти.

Вдоль коридора двери, вероятно кабинеты, а в конце обнаруживается большая черная металлическая дверь. Стас резко толкает ее и в лицо бьет холодный воздух. Вырываю руку и падаю на колени, зачерпываю горсть снега, умываю лицо. Состояние все еще немного заторможенное, не осознаю, что все кончилось.

— Пойдем, тебе нужен врач, — Стас бережно поднимает с земли и уводит.

Мы выскочили с другой стороны клуба, а перед входом уже мигали пожарные машины и несколько машин скорой помощи, суетились пожарники и спасатели, людей выводили из охваченного пламенем клуба. Толпа зевак возбужденно ахала за ограждением. Стас подвел меня к одной из машин. Врач быстро отсмотрел меня, и отпустил на все четыре стороны, заявив, что серьезных повреждений нет.

— Спасибо, — шепчу Стасу, когда он просто обнимает меня, растирая руками, чтобы я не продрог на морозе.

Только теперь понимаю, что жив только благодаря этому человеку. Он кинулся за мной в горящее здание. Что может быть романтичней? Мой герой. Смешно. Наверное, последствия нервного стресса.

— Поехали, — отвечает он, целует в макушку и снова куда-то уводит.

Машина оказывается за углом. Стас аккуратно усаживает меня на пассажирское сиденье, садится рядом и заводит мотор. На приборной панели лежит пачка сигарет. Достаю одну, закидываю в рот, Стас щелкает зажигалкой, а я шарахаюсь от маленького язычка пламени.

— Не бойся, все в прошлом, — спокойно произносит он, и страх действительно оставляет меня.

Прикуриваю, успокаиваюсь. Машина плавно двигается по полупустым дорогам. Бычок улетает в окно, закрываю глаза и засыпаю.

— Саша, мы приехали, — тихий голос Стаса выхватывает из дремы.

Беру куртку с заднего сиденья и выхожу из машины. Удивлен, Стас привез меня к себе домой. Иду за ним, сейчас не думаю ни о чем, мне просто спокойно и как-то тихо. Далее ванна, удобные вещи с его плеча, чашка кофе, разговор ни о чем на кухне, тихое бормотание телевизора, шум гуляющих людей, звуки праздника за окнами, морозный воздух в распахнутое окно, когда мы оба курим. Спальня. Поцелуи. Сначала они терзают губы, потом касаются глаз, вновь губы, язык ласкает, зубы слегка прихватывают, руки освобождают от одежды. Плавлюсь в его руках, подставляя каждый уголок тела под ласку. Сердце неровно бьется в груди. Так долго мечтал об этом, что не могу уверовать в реальность происходящего. Проводит языком по шее, слегка прищемляет кожу зубами, срывает стон с губ, когда ладонь обхватывает мой напряженный член. Стас не скупиться на ласки, дарит их слишком много, настолько, что в груди щемит от нежности. Отдаю ему себя целиком и полностью. Когда он отстраняется, чтобы окинуть меня жадным взглядом, приподнимаюсь на локтях, оцениваю его потрясающую фигуру, провожу глазами по линиям татушки, спускаюсь к паху. Член Стаса прижимается к животу, твердый и налитый, в комнате достаточно света с улицы, чтобы рассмотреть крупную головку и венки, переплетающиеся по нему. Сглатываю и сажусь, рука обхватывает его плоть, Стас прикрывает глаза и легонько подается бедрами навстречу. Пользуюсь тем, что он не смотрит на меня и склоняюсь к его паху, облизываю головку, чувствуя, как вкус смазки растекается по языку, щеки горят, эта ласка слишком интимна для меня. Его рука зарывается в мои волосы, но не направляет и не задает темп, просто перебирает прядки. Облизываю ствол, скользя по нему языком, резко выдыхаю и заглатываю член настолько глубоко, насколько это возможно для меня. Плотно сжимаю губы и скольжу вверх-вниз, надеясь, что Стас все же получит удовольствие от моих неумелых и неловких движений.

— М-м-м, — стонет он, дергая за волосы.

Слегка выпускаю член и улыбаюсь, ему нравится. Продолжаю. Но Стас отстраняет меня.

— Подожди, иди сюда.

Черных ложится на кровать и ставит меня над собой. Его пах перед моим лицом, чтобы не думать о развратной позе и о том, какая картина сейчас открывается перед мужчиной, вновь обхватываю его член и усердно сосу, посапывая и причмокивая. Стас проводит теплой ладонью между ягодиц, легко цепляет сжатое колечко мышц, перекатывает яички в руках, обхватывает ствол, стону, прикрывая глаза и замирая на миг. Мужчина только ухмыляется. Его язык скользит по моей плоти. Кайф. Изгибаюсь, выпуская его член изо рта, и захожусь в протяжном стоне.

— Не отвлекайся, — шипит он и шлепает по ягодице.

Его член вновь у меня во рту, Стас зеркально отвечает мне на ласки, сам не замечаю, как подстраиваюсь под его темп. Голова кружится от удовольствия, скулы немного сводит, но не останавливаюсь ни на минуту, поэтому не понимаю, почему Стас сбросил меня. Резко перекатываюсь на спину и распахиваю глаза, соображая, что сейчас произошло. Лицо мужчины нависает надо мной, мокрый поцелуй с терпким вкусом пленит губы. Стас прижимает меня к кровати, потираясь твердой плотью о мой пах. Развожу ноги, скулю ему в рот о том, что больше не могу ждать. Хочу, наконец, получить свой подарок на праздник, хочу, чтобы он смыл с меня все тягостные воспоминания, тревоги и страх.

— И когда ты стал таким покладистым?

Вопрос риторический, моих реплик не требует, но я и не могу произнести ничего членораздельного, изо рта вырываются только пошлые стоны, похотливые, требующие немедленного обладания моим телом, особенно тогда, когда Стас сгибает меня практически пополам, задирая ноги, и касается языком дырочки. Его язык вылизывает, проникает внутрь, снова лижет, закусываю ребро ладони, чтобы не орать. Стас и так недоволен тем, что тело извивается, мешая ему, но против этого я не могу ничего сделать, мозг уже давно не властен над телом. Оно хочет только отдаться этому человеку и хочет этого, как можно скорее.

Резкое проникновение в неподготовленный до конца анус, вышибает дух. Боль пронзает все тело, но знаю, что он сделал это специально, дает прочувствовать, что мой господин, что волен делать все, что угодно. Пусть. Сегодня я согласен на все. Возбуждение настолько сильное, что не спадет даже от щиплющей боли, расслабляюсь быстро, еще шире развожу ноги, позволяя Стасу вбиваться в себя до самого основания. Кричу, царапаю его плечи и руки, выгибаюсь, чтобы впустить еще глубже. Любовная горячка разливается по всему телу, дрожу от удовольствия, от желания, от нереальной страсти. Время исчезает, толчок за толчком принимаю его в себя, кричу до хрипов, отзываюсь на каждую ласку, дарю ее сам. Сходим с ума вместе, не разбираю его шепот, который смешивается с нашими общими стонами. Где-то взрываются фейерверки, небо мерцает яркими искрами, они отражаются в наших распахнутых глазах. Удовольствие все сильнее закручивается внизу живота, натягивает все нити, скользкие толчки достают до самого заветного, заставляя вспыхивать каждый раз. Голова мечется по подушке, губы искусаны в кровь и мной и Стасом, на его руках темные полоски от моих ногтей, так хорошо заметны на светлой коже, блестящей капельками пота.

— Пожалуйста! — кричу, резко подаваясь бедрами навстречу и насаживаясь до упора.

Стас прижимает к кровати, придавливает так, что могу едва шевелить бедрами, он во мне до самого конца, распирает, давит. Ерзаю, шиплю, безумно хочу кончить, но соскользнуть с его плоти, чтобы затем насадиться вновь, не могу. Дыхание слетает с губ рвано, не могу понять, что он делает…

— Тебе хорошо? — спрашивает Стас, утыкаясь мокрым лбом в мой лоб, едва шевелит бедрами, изводя меня этой пыткой.

— Прошу тебя, — тянусь за поцелуем, который незамедлительно получаю.

Бедра инстинктивно двигаются вверх-вниз, скользя по его члену на площади нескольких сантиметров, узел внизу живота затянулся до предела, яйца болят, кроме разрядки не хочу ничего. Зачем он так мучает меня?

— Тебе хорошо? — повторяет вопрос с нажимом.

— Слишком…

— Попроси.

— Стас, умоляю, позволь мне кончить, — скулю ему в рот.

— Я рад, что ты стал таким послушным, Саша, — заявляет он, но мне похер на его слова, главное то, что меня корежит от возобновившихся яростных толчков.

Стас бьет туда, куда следует, словно знает каждый миллиметр моего тела. В этот раз даже не пытаюсь тянуться рукой к изнывающему члену. Мужчина резко отталкивается от кровати и встает на колени, приподнимая меня, но, не прекращая жестких толчков. Еще немного и я вырываюсь, кончая, срывая остатки голоса в громком стоне, но Стас не отпускает, сжимает сильнее, насаживая вновь до самых яиц, изливается в меня, прихватывая кожу зубами где-то в области ребер.

Возвращение в реальный мир проходит медленно. Так хорошо плавать в этом океане удовольствия, когда Стас прижимает к себе, поглаживает спину, ягодицы, соскальзывает пальцами в мокрую растраханную дырочку. Невольно выгибаюсь навстречу его рукам, мурлычу что-то себе под нос и упиваюсь его запахом, до атомов перемешанным с моим собственным ароматом. Жаль, но наступает момент, когда Стас поднимается и медленно идет к выходу из комнаты.

— Люблю тебя, — тихо произношу ему в спину, не знаю, хочу ли, чтобы он слышал или нет, просто должен был это сказать.

Черных не реагирует на слова, а я закрываю глаза и млею от неги, охватившей все тело.

— Хочешь пить?

Стас возвращается минут через десять после быстрого душа, в руках бутылка холодной воды. Беру ее и жадно припадаю к горлышку. Бедное мое горло, завтра у меня не будет голоса.

— Принесешь сигареты? — спрашиваю, аккуратно усаживаясь у изголовья кровати.

— А я разрешал курить в комнате? — изгибает тонкую бровь и в упор смотрит на меня.

Пожимаю плечами и отворачиваюсь. Его тон возвращает с небес на землю, кажется, я что-то неправильно для себя понял.

— Сейчас принесу, — фыркает Стас.

Возвращается с пепельницей и сигаретами. Курим. Молчим. Звуки празднования стихают за окном. Люди расходятся по своим домам, чтобы проспать весь первый день нового года. Пусть он и сделал то, что я просил, но ощущение того, что что-то не так не покидает. Тревожный звоночек оставляет меня в покое только, когда Стас снова тянется за поцелуем. Целуемся долго, пока я снова не начинаю слегка постанывать и ерзать в его руках.

— Мне тут сделали один интересный подарочек, — Стас перегибается через меня и достает с полки коробку, которую я раньше не заметил, — думал бестолковая вещь, но вот сейчас мне интересно ее использовать. Раздвинь ноги.

Слушаюсь, знаю, что он снова будет брать меня, а я уже хочу, пусть и анус болит, но желание сильнее.

— Смотри, — Стас достает из коробки цепочку небольших золотистых шариков. — Знаешь, что это?

Я знаю, но произнести это вслух не могу, поэтому отрицательно мотаю головой.

— Ой, ли? — недоверчиво фыркает мужчина. — Тогда узнаешь.

Пикнуть не успеваю, как первый из холодных металлических шариков оказывается в моем теле. Замираю, знакомясь с новыми ощущениями. Стас проталкивает остальные и укладывает меня на кровать. При каждом движении тела, анальные шарики вибрируют во мне, посылая любопытные импульсы удовольствия.

— Нравится? — его хриплый чуть рычащий голос заставляет вздрогнуть.

— Не знаю, — неуверенно прислушиваюсь к себе.

Мне приятно, так необычно, но приятно, возбуждение нарастает плавно и медленно, а не сваливает с ног ударной волной.

— А так?

Стас склоняется к моему паху и берет член в рот. Он сосет, я подаюсь бедрами в его рот, а внутри все полыхает от странного удовольствия. Ответом на вопрос Стаса становится мой стон. Черных, гладит руками, перекатывает в ладони яички и не оставляет мой член ни на минуту в покое. Оргазм накрывает быстро, вышибая воздух из груди, Стас сглатывает сперму и пошло облизывает рот, не сводя с меня похотливого взгляда.

— Ноги, — шипит он, а я резко развожу колени в стороны.

После яркой вспышки удовольствия анус сжался, закрывая внутри игрушку, так и оставшуюся там. Ерзаю, мне не слишком комфортно, не знаю, что последует дальше. Стас смотрит в глаза и дергает за нейлоновую нить, тянет на себя, анус раскрывается под давлением с внутренней стороны, первый шарик выскальзывает из меня. Морщусь, это уже немного больно и неприятно. Пытаюсь закрыться, но Стас дергает сильнее, второй шарик выскальзывает быстрее, доставляя еще больший дискомфорт.

— Я не дам тебе передохнуть, — обещает он и целует, отвлекая на время, пока остальные шарики покидают мое тело.

Рывок и Стас переворачивает меня на живот, подкладывает подушку и разводит в стороны ноги, с силой сжимая бедра, оставляя синяки. Чувствую тяжесть его тела, которая расплющивает на кровати, а вместе с ней и проникновение толстого твердого органа. В этот раз Стас берет грубо и жестко, не оглядываясь на мои ощущения, он хочет просто пользоваться мной, поэтому так поступает, но я все равно кончаю под ним, давясь своими стонами.

Сомкнуть глаз мужчина мне не позволил. Он словно изголодавшийся хищник, дорвавшийся до мяса, все насыщался и насыщался. Когда за окном был разгар дня, я все же остался на кровати один. Стас шумел водой в ванной. Я уже принял душ и теперь лежал, восстанавливая силы. Хотелось спать, но почему-то, казалось, что Черных не настроен на сон.

Собрал свои конечности и поднялся с кровати. Нашел трусы, брюки и рубашку без некоторого количества пуговиц. Оделся, но рубашку застегивать не стал. Одежда неприятно пахла гарью. Зачем одел ее, а не ту, что выделил мне Стас? Не знаю, но я не чувствовал себя в его квартире как дома более и пакостить, как в один из первых дней наших недоотншений не собираюсь себе позволять. Прошел в коридор, там висела моя куртка, а в кармане лежал футляр с подарком Стаса. Я предусмотрительно захватил его еще у Ани дома, но так и не выбрал момент, чтобы подарить. Достал украшение, посмотрел на него в свете яркой люстры. Красиво и мужественно, надеюсь, оценит.

— Саша, ты где? — позвал Стас, не обнаружив меня в спальне.

— Здесь, — отзываюсь я и корявой походкой возвращаюсь к своему мужчине.

Его вид меня поразил. Стас стоял наполовину одетый, склоняясь над чемоданом.

— А-а-а? — зажал кулон в кулаке, спрятав ее за спину.

— У меня самолет поздно вечером, хочу спокойно доехать, — поясняет он.

— М-м-м…

Молчим, он собирается. Чувствую себя лишним и преданным, но все же стоит еще кое-что прояснить.

— Позвонишь, когда вернешься?

Сверлит меня усталым взглядом, выпрямляется, скрещивает руки на груди.

— Саша, я думал, ты хорошо понял наш последний разговор, — вздыхает, словно вынужден хуй знает какой раз объяснять несмышленому ребенку прописные истины. — Между нами ничего не будет.

Ожидал чего-то подобного, но все равно больно.

— То есть считаешь в своем праве выебать меня и выставить за дверь?

— Не заметил, чтобы ты был против? — усмехается, кажется, что презрительно. — Или надеялся на что-то большее?

— Ты спас мне жизнь…

— А должен был бросить подыхать? — смеется, а мне плохо от взгляда его глаз.

— Тварь! Ненавижу! — руки чешутся кинуться на него, разбить красивую властную морду, скривленную от моих слов, но держу себя в руках.

— Кажется после того, как я тебя трахнул ты говорил иные слова, — столько яда в голосе.

Слышал, он слышал. Скриплю зубам, самым правильным сейчас будет уйти, иначе не смогу себя сдержать, вновь будет драка.

— Тебе послышалось, — бросаю презрительно. — Таких, как ты, не любят, ими пользуются в свое удовольствие, выжимая все материальные блага.

Его лицо вытягивается от удивления, я тоже могу укусить больно. Разворачиваюсь и быстро иду к выходу. Беру пуховик, вылетаю за дверь, бросаю кулон на подъездную плитку, наступаю ногой, хочу уничтожить свою слабость, свое глупое желание сделать приятное тому, кто презирает тебя. Но золото не ломается, тонкие линии слегка гнуться, но кулон так и остается целым лежать на серой плитке.

Легкий мороз заставляет кристаллики в уголках глаз застыть. Наверно у каждого существует та чаша терпения, которая рано или поздно переполняется. Из моей течет через края. Больше я к этому человеку не подойду на пушечный выстрел. Финиш. Баста.

* Славянский оберег валькирия считался у наших предком покровителем воинов и защитников. Символ усиливает потенциал владельца, увеличивает созидательную составляющую деятельности, помогает добиться максимальных результатов. Древний славянский оберег послужит мощным щитом в преодолении жизненных трудностей и борьбе с обстоятельствами. Его сила надежно оградит хозяина от невзгод, поможет справиться с врагами и тайными недоброжелателями. Оберег валькирия раскрывает в человеке благородство и великодушие. Символ, в первую очередь, показан женщинам, он наделяет их мудростью в стремлении к независимости. Мужчинам этот знак даст сил для достижения задуманного, поможет справиться с соперниками и конкурентами. Оберег принесет пользу людям воинских профессий и тех, чья жизнь связана с рисков, хорошо подойдет спортсменам, усиливая настойчивость и упорство. Символ предаст владельцу здоровую агрессию в сочетании с честью и доблестью. Наши предки наносили знак валькирии на оружие, щиты и одежду воинов.

 

Режим бетинга временно недоступен. Пожалуйста, сообщайте авторам об ошибках с помощью личных сообщений, а не с помощью комментариев.

Обсуждение 

Нет комментариев

Страница сгенерирована за 0,003 секунд