Поиск
Обновления

24 июня 2018 обновлены ориджиналы:

01:03   Фландрийский зверь

18 июня 2018 обновлены ориджиналы:

11:46   Ледяная крепость

17 июня 2018 обновлены ориджиналы:

19:29   Северный волк

15 июня 2018 обновлены ориджиналы:

23:43   Чёрный Путь

14 июня 2018 обновлены ориджиналы:

15:38   Сказания о потерянных осколках

все ориджиналы

Охота на прошлое - Глава 7. Новый сценарий.  

«Как только подумаешь, что всё прекрасно,

жизнь может обернуться и больно укусить».

Питер Джеймс. Убийственно жив.

Сегодняшний воскресный день не приносил радости по двум причинам. Во-первых, сегодня день очередных съемок, а они никогда не вызывали бурной радости, скорее навевали раздражение. Во-вторых, сегодня Кирилл ощущал нервозность, она сводила с ума, пробегала по телу неприятной щекоткой и не давала никакой возможности настроиться на нужный лад, выкинув из головы лишние мысли. Откровенно, Кир совершенно не хотел выходить на площадку и трахаться, но отказаться или перенести съемки не имел никакой возможности, как-никак, он не был звездой мирового масштаба.

Последние штрихи, времени до начала осталось не так уж и много, а Кир все еще не видел своего партнера. Злился на то, что тот опаздывает. Раз уж нельзя избежать своей незавидной участи, то хотелось перешагнуть этот этап как можно быстрее, получить деньги и убраться восвояси.

— Рад, что ты готов, — от размышлений оторвал голос мужчины.

Кирилл обернулся, в тесную комнату без окон, выделенную под своеобразную гримерку, вошел Миша.

— Миш, кто мой партнер на сегодня и где его черти носят? — недовольно буркнул мальчик.

— Об этом я и хотел поговорить, — голос визитера звучал мягко и практически ласково, что настораживало, обычно Михаил разговаривал с ним приказным тоном.

— Что-то не так?

— На этот раз я решил внести некоторые изменения в сценарий, — Михаил сел на свободный стул и сложил руки на коленях. — Ты уже достаточно взрослый мальчик.

— О чем ты? — нетерпеливо спросил Кирилл, хождение вокруг да около только заставляли нервничать еще больше.

— Сегодня с тобой на площадке будет не мальчик…

— Взрослый?

— Да, Кир, и не один.

— Предлагаешь мне групповой секс? — подросток прищурился и вновь потянул металлический шарик во рту, плохая привычка, приносящая легкую боль, но избавиться от нее он уже не мог, так же, как и от никотиновой зависимости, — Извини, но я пас, — Кирилл поднялся со своего места и потянулся к одежде, небрежно брошенной на диванчик.

Остановил его резкий рывок, мальчик полетел к стене, а джинсы, которые он успел взять в руку, приземлились обратно на диван.

— Ты не понял, Кирилл, — мужчина наклонился к растянувшемуся в углу подростку. — Я не предлагаю, отказаться у тебя возможности нет.

— Пошел на хуй! — рыкнул Кир, пытаясь подняться.

На этот раз отрезвила хлесткая пощечина, голова дернулась в сторону, мальчик с силой стукнулся затылком о стену, а из носа медленно поползла горячая капля крови.

— Прикрой рот, шавка малолетняя, — спокойно произнес Миша, поднимаясь и делая пару шагов в сторону. — Откроешь его только тогда, когда будешь заглатывать чужой член.

В голове гудело, тупая боль пульсировала в затылке, Кирилл утер рукавом белого халата кровь, размазывая ее по лицу, портя макияж.

— Не маши руками, товарный вид испортишь, — злобно фыркнул подросток.

— На сегодня это твое амплуа — быть побитым щенком, — усмехнулся мужчина.

Кир поднялся, прикрыв глаза, чтобы переждать приступ тошноты, и медленными шажками добрался до дивана, сев и запрокинув голову, останавливая кровь.

— Я не буду в этом сниматься.

— Будешь. У тебя нет выбора. Точнее, вариантов только два. Первый, ты выходишь на площадку добровольно, делаешь все, что от тебя требуется, забираешь деньги и уходишь домой, после чего пару недель я тебя не беспокою и даю возможность прийти в себя. Второй, ролик можно подогнать под изнасилование, поэтому твое сопротивление сыграет только на руку, но денег за свои закидоны ты не увидишь, и маловероятно, что я решу отпустить тебя живым. Сам понимаешь, по каким причинам. Выбирай, солнце мое.

Кирилл снова утер нос рукавом халата, в этот раз к ярко-алой крови примешались слезы подростка.

— Раз молчишь, значит, согласен, — резюмировал Михаил.

Кир закрыл глаза, стараясь унять бегущие по щекам слезы. Мужчина сел рядом, обнял за плечи и притянул к себе.

— Не переживай, все будет хорошо, тебе понравится, — шепнул он на ухо мальчику, слегка прикусив мочку.

Кирилл дернулся и распахнул глаза, красноватые и все еще блестящие от слез.

— Слабо в это верится, — прошептал он, шмыгая носом.

— Держи, — на ладонь мужчины выпали две круглые белые таблетки, — выпей.

— Что это?

— Не догадываешься? — усмехнулся мужчина.

— Миш, не надо, пожалуйста, не надо. Не хочу так, — мальчик бросился на шею мужчине, наполненный желанием переубедить, упросить не поступать с ним так. — Миш, прошу тебя, ты же говорил, что я нравлюсь тебе. Помнишь? Я согласен с тобой, только не нужно делать из меня законченную блядь.

— Ты и так уже давно ей стал. В тот день, когда пришел с Сенькой на смотрины. Терять уже нечего. Пей.

Не дождавшись от подростка никакой реакции на свои слова, кроме обреченного всхлипывания, Михаил отстранил мальчика от себя, разжал рот и закинул таблетки.

— Глотай, — зло прошипел он.

Кирилл послушался и проглотил.

— Умничка, — блондин потрепал мальчика по волосам и поцеловал в макушку, — Пошли.

Мужчина взял его за руку и резко дернул на себя, заставляя подняться на ноги. Съемочная площадка была залита ярким светом, здесь царило ленивое оживление, на их появление отреагировали только скользящими взглядами, а оператор занял свое место за камерой, сообразив, что главный герой фильма все же соизволил появиться на площадке.

Кирилл чувствовал пальцы Михаила, с силой сжимающие его запястья, но давление пропало, когда под босыми ногами оказались деревянные доски. Ткань халата скользнула с плеч, а вместо пальцев блондина на запястье появился металлический браслет наручников. Михаил подвел его к углу декораций, толкнул, вынуждая упасть на колени, и второй браслет защелкнулся на ржавой трубе. Кир осмотрелся по сторонам. Туда, где находились люди из съемочной группы, если об этих извращенцах можно было так сказать, он даже не смотрел. Больше всего привлекали к себе декорации. Три стены, выкрашенные серой краской, создавали короб без одной стенки, пол из грубых досок, посередине старая кровать с пружинами вместо матраца и он, обнаженный несчастный подросток, прикованный к батарее. Тяжелый взгляд упал на голые острые колени. Кирилл понимал, что просить помощи у кого-либо из здесь присутствующих — бесполезно, это вызовет только насмешки с их стороны, вряд ли его принимают за человека. Кукла, бездушная, красивая кукла.

«Не выдержу этого. Не хочу», — билось в сознании, но тело не шевелилось, Кирилл продолжал покорно сидеть в углу и ждать.

Команды к началу съемок он не слышал, только прикрыл глаза, когда почувствовал, как теплые руки касаются обнаженного тела. Рук было много, слишком, казалось, что они покрывали каждый участок, каждый сантиметр.

— Не надо, — губы еле шевельнулись, когда щелкнул браслет, и его подняли на ноги.

Кира подвели к кровати, небрежено толкнули, заставляя опереться о грубую ткань постельного белья руками. Чьи-то руки скользили по спине, поглаживали живот и тискали за попку. Кирилл закусил губу и еще сильнее зажмурил глаза, боясь видеть своих партнеров, боясь узнать, сколько их будет. Страх наполнял тело, заставляя вздрагивать от каждого прикосновения.

— Не надо, прошу, не надо, — отчаянно шептал подросток, четко осознавая, что никто не остановится и пытка не прекратиться, пока Михаил не даст соответствующую команду.

Кирилла развернули и положили на спину, теперь чужие руки шарили по груди, гладили шею, кто-то коснулся губ, пытаясь втянуть мальчика в поцелуй. Попытки очень скоро увенчались успехом, и Кир ответил, не мог не ответить, проклятые таблетки начали действовать, разгоняя по телу волны сначала легкого возбуждения, которое с каждым вздохом становилось сильнее.

Кто-то из мужчин раздвинул стройные ноги, погладил татуировку. В этот момент Кириллу отчаянно захотелось закричать, чтобы не трогали, не смели прикасаться к тому, что ему ценно. Не смели своими грязными прикосновениями пачкать мастера, набившего это тату. Но грозных криков не вышло, вместо них с губ сорвался стон, утонувший в чужих губах. Кир сгорал от вожделения. Член стоял колом, и мальчик млел, когда его ласкали открытой ладонью. Но вскоре ладонь исчезла, а его член исчез глубине чьего-то рта, тело выгнулось дугой, губы приоткрылись в немом крике удовольствия. Голову мальчика повернул в бок, а в лицо ткнули крупный член с налитой ярко-розовой головкой. Кир, не раздумывая, взял в рот и принялся сосать со знанием дела, умеючи и вполне профессионально. За пару лет, что он всецело принадлежал порно бизнесу, мальчик научился делать превосходный минет.

Множество рук одновременно гладили тело, чьи-то пальцы терзали задний проход, растягивая и подготавливая, член сладко ныл, а бедра сами вскидывались навстречу горячему рту одного из партнеров. Таблетки подействовали окончательно, разливая по телу дикое, причиняющее боль желание. Трахаться хотелось так, как никогда ранее. Обычно все было на автоматизме: четкие движения человека, который хорошо знает, что делать и как, не более, сейчас же он горел от возбуждения, сходил с ума и мечтал опуститься на чей-нибудь член. Неважно, на чей, главное, наконец, уже почувствовать наполненность внутри. Стоны лились из горла, словно песня, тело жило своей жизнью и тянулось к каждому, кто мог подарить желаемое, между ног все горело, вязкая смазка таяла и текла от повышенной температуры тела.

Когда казалось, что он сам взмолится о том, чтобы его взяли, Кирилла перевернули на живот и вздернули, ставя на колени. Крупный член без промедления ворвался в анус, вырывая похотливый громкий стон. Со стороны послышались смешки и одобрительные крики, но Киру было плевать. Главное было то, что его, наконец, трахали. Грубо, сильно, натягивая до основания. Кирилл извивался, кричал, стонал и сам с силой подавался назад.

В рот снова ткнулся член, Кир не стал отнекиваться, а покорно приоткрыл губы, обхватывая твердую плоть и заглатывая глубже. Его вновь принялись тискать и гладить, толчки в тело, руки, стоны, сливались в единый водоворот, уносящий из реальности, превращающий подростка в течную суку, на уме у которой нет ничего кроме животного секса. Кирилл так и не открыл глаза, ему было плевать на все, что его окружало, главное — быстрые движения внутри, оргазмы, сотрясающие тело крупными судорогами. Желание не отпускало, не смывалось, а продолжало медленно убивать. Плевать, сколько человек его уже трахнули, плевать, кто и куда совал. Его ласкали, даря недолгое освобождение от действия наркотика, боль мешалась с наслаждением, бездушная кукла надломилась, но тем, кто совал в нее свои члены, было все равно.

С безразличием за это сценой наблюдал и Михаил. Пусть оно было показное, на деле мужчине хотелось кинуться на площадку, отодрать от гибкого тела чужие руки и унести, спрятать Кирилла ото всех, но блондин продолжал сидеть на своем месте и наблюдать за разворачивающимся действом.

Мир снова перевернулся с ног на голову, и Кирилл оказался лежащим на спине, ноги высоко задрали, а в зад вновь всунули горячую плоть. Его окружал кокон из чужих тел, рук, губ, запахов. Боль мелкими молниями распространялась от ануса по всему телу, но и желание текло за ней следом, не давая возможность прекратить насилие. Хотя, не насилие вовсе, раз он сам просит и стонет, насаживается на чей-то член, покорно переворачивается и подстраивается так, чтобы чужая плоть входила снизу вверх, под этим углом приятнее всего. Вновь резкий переворот и снова его берут сзади, жестко врываясь в тело. Кажется, что его вновь прошиб оргазм, но в этот раз он настолько слаб, что едва ощущается в измученном теле, боль становится все сильнее, превалирует, властвует над всеми остальными чувствами. Кажется, что по щекам текут горячие слезы, возможно, он путает соленую влагу с чужой спермой. Кир высовывает язык, ловит капельку, нет, слезы. Нет больше сил. Еще немного, и он умрет. Вот так жалко под несколькими телами, терзающими его. Сознание тает с каждой минутой, голоса удаляются, ощущения притупляются, перед глазами только чернота. В ней хорошо и приятно. Кошмар остался за гранью. Здесь можно побыть в одиночестве.

Жаль, что мир ночи не оставил его у себя навсегда. В реальность возвращает дикая боль. Кирилл орет, но с сорванного горла слетают только жалкие хрипы, словно его душат. Подросток отчетливо ощущает, что лежит не на пропитанной потом и спермой постели, а на чьем-то теле, второй мужчина накрывает его сверху. Сейчас глаза широко распахнуты, он видит лицо партнера, но не может идентифицировать черты, только мутное, размазанное пятно. Мужчина, что под ним, насаживает его на свой член, крепко прижимает к своей груди, а тот, что сверху проникает следом. Адская боль.

— Нет, нет! — крики, не сдерживаясь, слетают с языка, но вряд ли их слышит кто-то кроме него. — Миша, останови их! Прошу тебя!

Но мужчины и не думают останавливаться, его крепко держат, ослабленное тело не может сопротивляться, растянутые мышцы пропускают внутрь двоих. Теперь они трахают его вдвоем, стонут, им нравится, им хорошо, им нет дела до тела, что удовлетворяет их в данный момент. Не волнует и то, что вместе с их спермой из задницы подростка вытекает кровь, окрашивая белую жидкость в розовый цвет.

Когда все закончилось, Кирилл вновь потерял сознание. Очнулся мальчик, лежа, закутанный в пушистый и мягкий плед в кабинете Михаила. Вокруг темнота. День давно превратился в ночь. Хозяина кабинета не наблюдалось. Кирилл собрал все остатки сил и попытался встать. Попытка провалилась. Боль не позволила. Мальчик разочарованно застонал и заплакал навзрыд. Слезы, к сожалению, не смывали ни грязь, ни унижение, ни боль. Жить после такого не хотелось. Если бы он мог, то добрался бы до бара у другой стены, разбил бы об письменный стол бутылку, ударяя со всей силой, чтобы содрать полированное покрытие, чтобы мелкие осколки полетели в разные стороны, и воткнул бы розочку себе в шею, раздирая горло. Кирилл ясно мог представить, как бурая кровь заливает светло-бежевый ламинат, как стекленеют зеленые глаза, как жизнь стремительно покидает молодое тело.

— Тише, хороший мой, все кончилось.

Кирилл даже не заметил, как вернулся хозяин. Его обняли, притянули в крепкие объятия, вырываться из которых почему-то не хотелось, хотя после случившегося они должны пугать. К опухшим губам поднесли холодный стакан. Кир залпом выпил содержимое. Содранное горло опалило огнем. Мальчик открыл рот, силясь сделать вдох, получилось, но не сразу, казалось, что он задохнется. Миша подсунул ему водку.

— Больно, — шепнул Кир, вытирая слезы о чужую рубашку, вдыхая запах терпкого парфюма и медленно успокаиваясь.

— Врач ушел только минут десять назад, скоро обезболивающее начнет действовать.

— Ненавижу тебя, — жалостный всхлип.

— Мне не нужно, чтобы ты меня любил, Кир, мне нужна только твоя покорность, а ее я знаю, как получить.

Слова снова окунули в грязную лужу, не давая возможности выбраться из мутной вонючей воды, забившейся в рот и нос. Кирилла замутило, то ли последствия наркотиков, то ли алкоголя. Мальчик резко оттолкнул от себя мужчину и согнулся пополам, выблевывая все, что было в желудке.

— Тварь маленькая, — вздохнул блондин и поднялся.

На несколько минут мальчик снова остался в одиночестве. Вернулся Михаил с уборщиком и двумя крепкими парнями из охраны. Когда они подхватили его под руки, паника охватила все тело, сковывая движения. Кира выволокли из кабинета мужчины и вернули в гримерку, где он смог в одиночестве собрать себя с пола и медленно одеться.

— Заработал.

На стол перед глазами подростка упала пачка пятитысячных купюр. Кир с трудом поборол желание схватить деньги и швырнуть их в лицо Мише. Знал, что так поступать нельзя, за такой жест можно поплатиться многим и то, что с ним сегодня сделали, покажется невинной детской шуткой.

— Не слышу слов твоей благодарности, здесь сто штук, — голос Михаила прозвучал возле шеи, щекотал и заставил отстраниться.

— Спасибо, — шепнул мальчик.

— Послушная девочка, — мужчина потрепал его по волосам и ушел.

Кирилл выбрался из злополучного дома спустя час, когда, наконец, боль дала возможность дышать и двигаться. Общественный транспорт уже давно не ходил, середина ночи. Пользоваться услугами такси Кирилл не хотел. Мальчик медленно брел вдоль шоссе, запахивая плотнее тонкую крутку и обхватывая себя руками, чтобы хоть как-то укрыться от порывов сильного ветра. Наверно, ему следует пойти и наложить на себя руки. Прыгнуть с моста в ледяную черную воду, прийти домой и, как только отец уйдет на смену, повеситься на люстре, возможно, выйти на крышу и прыгнуть на серый асфальт, вскрыть себе вены… Способов так много. Но Кирилл совершенно не хотел расставаться со своей жизнью, пусть сейчас она и казалась беспросветным дерьмом, но оптимизму подростка не было предела, и он искренне верил, что наступит тот день, когда его губы изогнутся в настоящей улыбке, а сердце участит свой бег от того, что он поймет, насколько счастлив.

Кир уже практически поверил в этот момент, практически увидел в будущем яркий солнечный свет, когда из придорожной лужи брызнула холодная вода, впитываясь в ткань джинс. Тишину разорвал визг тормозов, а проехавший навстречу автомобиль начал резко сдавать назад. Кирилл испугался. Замер, как кролик перед удавом, не зная, что предпринять, то ли бежать вдоль дороги, надеясь на встречные автомобили, то ли бросаться в кусты и пытаться скрыться.

— Ты знаешь, я бы не удивился, увидев на дороге ночью свою безрассудную сестренку, но что ты делаешь здесь? — слова Андрея заставили улыбнуться собственному страху в лицо и помахать ему ручкой.

— Привет, — мальчик обернулся и улыбнулся ярко и тепло, этого человека он был безумно рад видеть.

— Что ты здесь делаешь? — Андрей повторил свой вопрос, но тон его стал намного холоднее.

— Заблудился, иду домой, — соврал мальчик, не очень заботясь о правдоподобности своего заявления.

— Глупый мальчишка, садись в машину.

Упрашивать Кира смысла не было, мальчик с удовольствием выполнил требование и забрался в салон. Андрей включил обогреватель и из решеток подул теплый воздух, отогревая озябшее тело.

— Андрей, можно тебя попросить? — за тонированным окном вообще не было ничего видно, только темнота и черная полоса, этот пейзаж Киру категорически не нравился и он смотрел на своего внезапного спутника.

— Попробуй, — криво усмехнулся тот.

— Я не хочу домой, — пролепетал мальчик, пряча глаза.

— А родители?

— Отец не будет искать, это нормальная практика.

— Нормальная, говоришь… Ну-ну…

— Не надо морали и нотаций, только не сейчас! — взмолился Кирилл, услышав в голосе воспитательные нотки.

— Хорошо, не буду, — Андрей снова криво усмехнулся и свернул на перекрестке налево, выезжая из города.

Брат Вики снимал небольшой домик в одной из прилегающих к городу деревушек. Добрались они быстро. Кирилл был напоен горячим чаем, накормлен бутербродами с и уложен спать на диване в отдельной комнате. Уснул мальчик быстро и даже не предполагал, что его тело пристально рассматривают. Андрей сидел рядом, смотрел на расслабленное лицо, на разметавшиеся темные прядки волос, но больше всего его внимание привлекали синяки, царапины и засосы, разбросанные по шее и груди. От рассматривания отвлек тихий всхлип. Андрей снова посмотрел на лицо мальчика и увидел поблескивающие в свете ночной лампы дорожки слез. Мальчик начал захлебываться рыданиями во сне, кричать и драться. Мужчина только тяжело вздохнул, забрался на узкий диван, сжал мальчика в своих руках и стал медленно раскачиваться, пока Кирилл не успокоился и не затих. Только после того, как его дыхание выровнялось, мужчина опустился со своим свертком на подушку и позволил себе уснуть.

 

Режим бетинга временно недоступен. Пожалуйста, сообщайте авторам об ошибках с помощью личных сообщений, а не с помощью комментариев.

Обсуждение 

Нет комментариев

Страница сгенерирована за 0,002 секунд