Поиск
Обновления

07 января 2018 обновлены ориджиналы:

05:42   Немного (не)принцесса

05 января 2018 обновлены ориджиналы:

03:49   Снежное Солнце Востока

27 декабря 2017 обновлены ориджиналы:

21:21   One evening

18 декабря 2017 обновлены ориджиналы:

15:22   О плохих традициях придуманных миров

15 декабря 2017 обновлены ориджиналы:

16:59   Осенние каникулы мистера Куинна

все ориджиналы

Охота на прошлое - Глава 1. Я сам.  

«Время нашего детства коротко. Кажется, только вчера родился,

мгновение — и ты уже взрослый. Такова жизнь».

Хаккэндэн «Легенда о восьми Псах Востока»

Мальчик с темно-шоколадными волосами припал к прохладному стеклу крайнего левого окна школьной рекреации на втором этаже. На широком белом подоконнике было удобно сидеть, кроме того отсюда открывался отличный вид на школьный двор и крыльцо. Сейчас взгляд его зеленых глаз был прикован именно к небольшой, выложенной квадратной серой плиткой, площадке. Там стоял беловолосый мальчик и озирался по сторонам. Мимо него проходили ученики, малыши из начальной школы и мнящие себя богами старшеклассники, но на блондина никто не обращал внимание. За ним следил только Кирилл со своего поста. Этот мальчик привлек его блуждающий взгляд только потому, что приехал на шикарной дорогой машине, как на картинке из модного авто-журнала: длинная, сверкающая на солнце черными натертыми до блеска боками. В общем, мечта любого подростка. Увидев это чудо немецкого автопрома, Кирилл не мог отвести от него взгляд ровно до тех пор, пока черный корабль, сверкнув поворотником, не исчез за углом ближайшего дома. Уже потом Кир перевел взгляд на мальчишку, которому довелось покататься на такой шикарной тачке.

Он часто приходил в школу задолго до начала уроков. Отец вставал рано и всегда будил его перед выходом из дома. Порой Кириллу удавалось уснуть и продлить свой здоровый крепкий сон еще на сорок минут, но в основном он одевался, с неохотой завтракал и отправлялся в школу, чтобы занять свое место и наблюдать, как потоки учеников вливаются в учебное заведение, смешиваясь, галдя и смеясь.

Сегодня он не мог уснуть. Когда хлопнула входная дверь, и стихли тяжелые шаги родителя, Кир повалялся еще минут десять, и наконец, поняв, что заново погрузиться в ласковое темное марево ему не удастся, и поднялся. Умылся, оделся, зашел на кухню. Стандартная схема, четко отрабатывающаяся изо дня в день. Все как всегда: холодная белая плитка под босыми ногами в тесной ванной комнате, голубая раковина (загадка, почему не белая, как у большинства людей) с белыми и серыми потеками, взбунтовавшийся поток воды, — он никак не мог определиться каким ему быть, холодным или горячим, и менял свое мнение с периодичностью в пять секунд. Также на кухне его привычно встречало грязное окно в белой деревянной раме, занавешенное кружевным желтоватым тюлем, белый стол, стоявший здесь еще со времен молодости бабушки, две табуретки, зеленые, выгоревшие обои на стенах, маленький старый телевизор, на не вписывающемся в общую обстановку ярко-белом холодильнике. На газовой плите стояла маленькая кастрюлька. Там вновь обнаружилась овсянка, серо-бежевая слипшаяся масса, не вызывавшая аппетита. Но Кирилл, как всегда, выложил ее в тарелку и с трудом, давясь и запивая приторно-сладким чаем, съел оставленный отцом завтрак. Папа не виноват в том, что так и не научился готовить.

Взгляд мальчика устремился в неизвестность, сквозь фигуру беловолосого парня, сквозь поток спешащих учеников, сквозь пространство. Он смотрел куда-то вдаль, но не видел ничего, утопая в своих мыслях.

— О, ты, как всегда на посту! — раздался голос Дениса, появление которого Кир не заметил, и вздрогнув от тяжести ладони приятеля опустившейся ему на плечо, ответил:

— Привет.

Сморгнув растерянность, Кирилл бросил взгляд через плечо в мутное окно, но мальчика уже не увидел.

— У нас новенький с этого учебного года, — обрадовал его Дэн, усаживаясь рядом на подоконнике.

Он всегда был в курсе всех таких дел. Да и неудивительно это, ведь ему посчастливилось быть сыном завуча школы и их классной руководительницы по совместительству. Мать Дениса была строгой, всегда собранной женщиной, справедливо оценивающей ситуацию, а отец держал свой небольшой магазинчик в том районе, где они жили. В кого уродился такой сын-распиздяй — вопрос другой.

— Здорово, — пожал плечами Кирилл.

— Эй, ты чего? — Денис ткнул его локтем в бок. — Не выспался?

— Типа того. Пошли в класс.

— Не терпится взглянуть? — хихикнул Дэн.

— Не терпится перенаправить твое внимание, — буркнул мальчик, — утро было самым тяжелым периодом дня для него. А Денис был непозволительно бодрым, впрочем, как всегда.

Начало дня принесло с собой уже какое-то разнообразие — появился новый ученик. Кирилл уже понял, кто был тем обладателем белых волос и дорогой машины. Но что он из себя представляет как человек? Будет пытаться завести дружбу или же станет задирать нос? Неизвестно. Нет, его она не пугала, но все равно заставляла юное сердце сбиваться с привычного ритма и трепыхаться сильнее, а ладони потеть. Денис шел на пару шагов впереди, закрывая обзор своей высокой, широкоплечей фигурой; он что-то без умолку говорил, смеялся над чем-то, и, в общем-то, его мало волновало, идет за ним Кирилл, или же тот свернул в другую сторону. Про таких говорят: «Язык как помело».

— Привет! — воскликнул Дэн, как только переступил порог класса.

Одноклассники тут же разом обернулись, но и тупому было ясно, что парень обращался исключительно к новенькому. Мальчик тоже оторвал взгляд от планшета и лениво посмотрел на Дэна, словно делая тому великое одолжение.

— Денис, — представился тот, усевшись на край парты, сдвинув учебные пособия нового ученика в сторону.

— Стас, — ответил новенький, но по выражению его лица было видно, что такой напор ему пришелся явно не по вкусу.

— А это, — Дэн указал в сторону стоящего на пороге Кира, — Кирилл.

Кир был одним из самых близких приятелей Дениса, и лишь с натяжкой их отношения можно было назвать дружбой. Тем не менее, Кирилл пользовался особым положением в классе и был довольно популярен среди ровесников, несмотря на свое скромное материальное положение.

— Приятно познакомиться, — бросил Кирилл и проследовал к своему стулу.

Стас уже ему не нравился. Даже глядя невооруженным глазом было понятно, что он слишком далек от всего того, что их сейчас окружало. И Стас даже не гнушался демонстрировать это. Богатенький сынок. Дружбы с таким не выйдет. Кирилл еще раз окинул блондина придирчивым взглядом и уселся на свое место. Пусть Денис сам устанавливает контакт с новеньким, Кир на это не нанимался. Его парта находилась через одну, и сидел он как раз за новеньким, рядом все с тем же Денисом.

Всю оставшуюся перемену Кирилл смотрел на никем не прикрытую спину Стаса и даже не пытался замаскировать свой интерес. Мальчик думал о том, где же носит справедливость в этом мире? Почему одним достается все, а кому-то — ничего? Почему Кириллу не повезло родиться в благополучной семье с хорошим достатком? Почему все так, как есть? Так нечестно. Обидно. Завидно. Хочется отнять и присвоить себе. Но так нельзя. Так деньги не зарабатывают. Пусть Стасу повезло, но это не значит, что Кирилл должен влачить жалкое существование.

Прозвенел звонок. Его трель отвлекала Кирилла от тех мыслей, что бродили в его голове последние пять минут и не позволила сформироваться четкой, законченной идеи, но первые семена, несмотря на это обстоятельство, уже были посеяны.

Лидия Александровна быстрым, уверенным шагом вошла в класс, положила на учительский стол классный журнал, несколько тетрадок и каких-то учебников, встала возле доски, еще ни разу не тронутой в этом учебном году, улыбнулась своим ученикам и, выхватив взглядом сына, улыбнулась шире. Наконец, она поздоровалась с учениками и подозвала к себе Стаса, попросив представиться и что-то, хотя бы кратко, рассказать о себе классу. Оказалось, что он всю свою жизнь до этого жил и учился в столице, и только по причине того, что в этом году его отец решил развивать бизнес и в Подмосковье, они переехали сюда. Грустная сказка одного маленького принца. Кирилл не мог мысленно не позлорадствовать.

— Как он тебе? — шепнул Денис.

— Никак, — процедил Кирилл и отвернулся к окну, чтобы тщательнее изучить зеленую листву, произрастающую на близлежащем дереве и уже местами поменявшую тон. — Дружбы с ним не выйдет, — заверил он.

— Почему?

— Не наш уровень.

— А-а-а, ты об этом, — протянул Денис и, немного погодя, добавил: — У него последний айфон. Тоже такой хочу.

— Пятый? — поинтересовался Кирилл.

Он тоже, как и любой другой подросток, мечтал иметь такую же навороченную игрушку, только для него, в отличие от Стаса, это оставалось пока запредельной мечтой.

— У него да, а я шестой хочу. Говорят, скоро выйдет. Попрошу родителей, пусть купят на день рожденье.

— Угу.

Лидия Алексеевна как раз закончила к этому моменту напутственную речь и начала вводный урок. По истории. Да, именно этот предмет она преподавала. Кирилл открыл новую чистую тетрадь и приготовился записывать. Дэн притих из-за уважения к маме. Женщина старалась наполнить свои лекции интересными, захватывающими событиями и никогда не требовала учить необходимый материал тупо по учебнику. Ее стараниями история оживала, превращаясь из скучного, заунывного предмета в волнительное приключение с войнами, политическими дебатами, интригами и другими фактами из жизней знаменитых людей. Она привлекала к себе всеобщее внимание, и Кирилл боготворил ее уроки, считая их самыми интересными. Но сегодня он никак не мог сосредоточиться — его постоянно выталкивало в окружающую реальность. Взгляд то и дело против воли устремлялся на спину Стаса, и на душе становилось все обиднее и обиднее за свою судьбу. Почем все так? Почему?.. Интересно, а если попросить у отца такой подарок на день рождение, он на него согласиться? Денису через пару месяцев должно было исполниться пятнадцать, и ему вполне могли подарить такой подарок, а Кириллу, которому через неделю стукнет только четырнадцать — навряд ли. Но попытаться стоило.

Оставшийся учебный день Кирилл взращивал в голове идею о том, как попросить у отца на праздник такую дорогую игрушку. Мальчик пытался придумать в свою защиту линию аргументов, для того, чтобы четко и ясно дать понять отцу, зачем ему это надо. Папе нельзя было говорить просто «хочу», в их лексиконе не существовало такого заветного слова. Доминировали только «должен», «необходимо» и еще раз «должен».

Домой Кирилл бежал со скоростью света, не замечая ни лучей теплого осеннего солнца, ни чудесной погоды, которая вскоре собиралась смениться дождями и слякотью, у мальчика словно выросли крылья. Рюкзак с тяжелыми учебниками больно ударялся о поясницу, но и это не волновало Кирилла. Отец не может отказать, ведь он никогда ничего не просил. Понимал, запрещал себе, держался и не просил. Он просто не сможет отказать.

Кирилл заскочил в подъезд, взбежал по лестнице на четвертый этаж, его дыхание сбилось, а сердце отбивало нечёткий ритм. Мальчик нажал на кнопку звонка, но никто не открыл. Еще раз. Никого. Кир вздохнул, снял рюкзак со спины и принялся искать в нём ключи. Отец еще не вернулся со смены, видимо, он слишком торопился.

Новые туфли Кирилл аккуратно снял, предварительно развязав шнурки, и поставил на пластмассовую коричневую тумбочку, что примостилась в углу тесного коридорчика, а рюкзак забросил в комнату. Но, помедлив некоторое время, достал из него книги и сложил их на письменный стол, потом переоделся, решив заняться уроками, чтобы не изнывать от нетерпения, пока отец не появился.

Кир уже разделался с русским языком и парой упражнений по английскому, когда спустя час в замке повернулся ключ. Мальчик замер и прислушался к возне.

— Кирилл, я дома! — громкий голос отца пронёсся над головой.

Широкая улыбка расплылась на лице, предвкушение захватило каждую клеточку тела.

— Привет, пап. Как на работе? — мальчик поднял сумки и направился на кухню.

— Как всегда, малыш. Сейчас переоденусь и будем обедать. Ты голоден?

— Угу, — ответил Кирилл.

Он действительно проголодался. Ему передались отцовские гены, и он банально не мог сделать себе бутерброд, при этом не порезавшись, но еще мальчик знал, чем отец будет его кормить. В холодильнике только отвратительные щи из свежей капусты. Мальчик ненавидел это блюдо, а в исполнении отца, который забывал посолить, есть эту гадость было невозможно.

— Садись, — вернулся папа и легонько подтолкнул мальчика к столу, чтобы не мешался под ногами.

Кирилл сел на табуретку, стоявшую в самом углу, поставил ступню на коричневую поверхность и положил на колено подбородок. Зеленые глаза неотрывно наблюдали на мужчиной, который в меру своих сил и возможностей готовил у плиты.

Мальчик любил своего отца. Сильный мужчина, с серьёзным лицом, выражение которого незнакомому человеку могло показаться суровым. У отца были такие же, как и у сына, зелёные глаза, и светло-русые волосы, ему было около сорока, и он выглядел довольно неплохо. Стройный и подтянутый, высокий, без единого седого волоска в густой шевелюре.

Многие женщины пытались найти к нему подход, но он никого не подпускал к себе и был одинок.

— Дуй, перегрел, — перед носом Кирилла возникла тарелка с невкусным супом, от которой плавно поднимался едва уловимый дымок.

Папа сел напротив и принялся за свою порцию, проглотив одну ложку, скривился и достал из недр кухонного ящика солонку.

— Прости, забыл, — мужчина пожал плечами и виновато посмотрел на сына.

Мальчик только улыбнулся, он больше бы удивился в том случае, если бы отец не забыл ничего положить. Кирилл попытался поесть, хотелось, но его просьба так и мучила мозг, не давая возможности переключиться на что-то иное. Мальчик понял, что пока не поговорит, не сможет проглотить и ложки.

— Пап, — Кирилл вздохнул и, наконец, решился, — можно у тебя кое-что попросить?

— Смотря что, — мужчина тут же отложил ложку и посмотрел на сына что тот хочет от него, ведь такие разговоры были редкостью.

— Ты уже выбрал мне подарок на день рождения?

— Нет еще. У меня же неделя в запасе, да? — отец улыбнулся.

— Тогда я хочу сам выбрать, можно?

— Ты что-то хочешь? — это было уже серьезнее, раз Кирилл решился попросить, значит, действительно, появилось то, что он слишком сильно жаждет получить.

— Я хочу новый телефон, — мальчик быстро скосил взгляд в сторону своей старенькой Нокии.

— Какой?

— Айфон, — шепотом, низко опустив голову, глядя исключительно в тарелку с супом, отозвался Кирилл.

Он уже понял, что услышит в ответ. По глазам отца всё становилось понятно. Такое жалостливое и обреченное выражение. Глупо было надеяться на что-то другое.

— Кир, — мужчина встал из-за стола и потрепал волосы сына, — ты же понимаешь, что у нас другие планы. Хочу свозить тебя на море, может немного позже, а?

— Я все понимаю, пап, — грустный всхлип, наполненный обидой и жалостью к самому себе, сдержать не удалось.

— Кир, я постараюсь…

— Постараешься? — мальчик вскинулся, закипая от злобы.

Отец был великолепным хирургом, спасшим множество жизней, если бы он захотел, то был бы главврачом, мог бы уехать в столицу, сбежать из этого душного маленького города, дать им обоим будущее, в конце концов. Но он не хотел. Не хотел двигать вперёд, потому что потерял жену, которую любил больше себя, больше маленького сына, больше самой жизни. Он не сумел уберечь её, не сумел спасти, поэтому больше не стремился ни к чему, плыл по течению, не прилагая усилий, чтобы улучшить их жизнь. Кирилл многое понимал, многое прощал, любил отца. Он помнил, как тот страдал, как мучился. Мальчик не помнил лица матери, ее фотографий в доме не было, а когда она была жива, Кирилл оставался слишком маленьким. Но зато он превосходно помнил страдания отца, его боль. Мальчик помнил нескончаемые бутылки водки, которые появлялись, будто сами собой, помнил, как не ел целыми днями, потому что отец был слишком пьян, чтобы вспомнить, что у него остался сын. Помнил приглушённые подушкой рыдания и вой. Он до сих пор помнил все. Поэтому терпел бесхребетность отца, его амебный образ жизни. Терпел и прощал, опасаясь, что тот кошмар повторится, и гневная ругань бабушки в этот раз не спасет. Кроме того, бабушки уже тоже не было в живых.

Поэтому сейчас, услышав слова отца, мальчик вспыхнул, словно спичечная головка. Злость, гнев, обида на того, кто сознательно лишал его благополучного детства, довольствуясь только тем, что необходимо, вырвались на поверхность.

— Это просто слова, пап! — Кирилл вскочил так резко, что табуретка не устояла и грохотом упала на пол.

— Кир, — мужчина распахнул глаза от удивления, и потянул к сыну руку в надежде успокоить.

— Не трогай меня! — мальчик толкнул в грудь мужчину и выскочил в коридор.

На нижней полке стояли старые кроссовки. Кир быстро натянул их на ноги, бросил на отца предостерегающий взгляд и выскочил за дверь, громко хлопнув напоследок.

Дорога расплывалась перед глазами, размывалась соленой влагой. Сил хватало только на то, чтобы сосредоточиться и не скатиться кубарем по лестнице. Подъездная дверь распахнулась от сильного толчка, ударилась о кирпичную кладку с душераздирающе громким звоном и медленно поползла обратно, чтобы быть притянутой черным магнитом на свое законное место. Но Кирилл этого уже не видел. Мальчик снова сломя голову несся вперед. Только теперь за его спиной не развивались ангельские крылья, дарующие легкость, теперь ноги словно обхватывали тяжелые кольца кандалов. Слезы продолжали капать. Прохожие слились в единую серую массу, раздражали, потому что попадались на пути. Кирилл несколько раз ощутимо с кем-то столкнулся, один раз не устоял на ногах и упал на пыльный асфальт. Обида на свою жизнь нахлынула новой волной, смывая все остатки разумных мыслей. Маленький, потерянный, уставший ребенок, который хочет быть как все. Не хочет выделяться серди ровесников, хочет иметь счастливое детство, наполненное радостью, улыбками родителей, их любовью и заботой, а ведь он даже не помнит свою мать. Отец не мог переступить через себя, через свою любовь и подарить сыну полноценную семью. Его потеря, его потрясение были слишком велики. Есть удары, после которых человек не может встать, не может жить, продолжая лишь существовать, делать вид, создавать иллюзию, но не жить.

Бок сильно покалывало, дыхание стало резким и отрывистым, ноги подгибались от усталости. Кирилл остановился и перевел дух. Хотелось пить, сердце словно бы разрывало грудную клетку, внутренности горели огнем, а голова налилась свинцовой тяжестью, кроме того, болели глаза. Мальчик обернулся, он стоял на небольшом железном мостике через маленькую, обмелевшую за лето речку, хватаясь за поржавевший поручень. Кирилл отдышался и решил отдохнуть на берегу, посидеть на еще ярко-зеленой траве, привести мысли и чувства в порядок. Эмоции схлынули, оставив после себя пустоту и осознание ошибки, которую он совершил. Отец не должен был увидеть истерики. Не должен был. Несмотря ни на что, Кирилл любил этого мужчину, не желал делать ему больно и упрекать.

Обиженно громыхнули под ногами металлические пластины, прогнулись и глухо застонали, заставляя Кирилла быстрее убраться с хилой конструкции.

Мальчик сошел с моста и опустился на травянистый берег, устремляя взгляд в темную воду, мутную и грязную, но ее неторопливое течение успокаивало. Отец не виноват в том, что случилось. Пора, наконец, смириться с этим, осознать и принять. А главное, двигаться дальше. В конце концов, у него есть руки, ноги и голова, он вполне может сам заработать денег.

— Да, я сам начну обеспечивать себя, — четко произнес Кирилл, обещая реке, солнцу, небу, траве, но в первую очередь самому себе.

Порой, до принятия очень важного жизненного решения нужно дорасти. Толчок — и человек понимает, что зависит в первую очередь от самого себя. Наступает момент, и мы несем ответственность за свою жизнь самостоятельно. У кого-то он наступает раньше, у кого-то позже, кто-то сразу осознает, что пора взрослеть, а кто-то еще долгое время продолжает прятаться за цветными и радужными стеклами очков детства. Но жизнь — слишком серьезная и жестокая вещь, чтобы упускать священные мгновения.

 

Режим бетинга временно недоступен. Пожалуйста, сообщайте авторам об ошибках с помощью личных сообщений, а не с помощью комментариев.

Обсуждение 

Нет комментариев

Страница сгенерирована за 0,002 секунд