Поиск
Обновления

13 октября 2017 обновлены ориджиналы:

13:02   Осенние каникулы мистера Куинна

29 сентября 2017 обновлены ориджиналы:

21:41   Лис

18:17   M. A. D. E.

28 сентября 2017 обновлены ориджиналы:

12:32   Новый мир. История одной любви

22 сентября 2017 обновлены ориджиналы:

16:42   Занимательная геометрия

все ориджиналы

Грехопад - Глава 1  

Жанры:
Hurt/comfort, Слэш (яой), Фэнтези
Герои:
Ангелы, Демоны
Автор:
Izmen@
Размер:
мини, написано 18 страниц, 1 часть
Статус:
завершен
Рейтинг:
PG-13
Обновлен:
16.06.2013 01:38
Описание

Сэй не мог позволить себе даже мысли об отмщении. Тогда. Много десятилетий назад. Не мог. Потому что знал: где-то, стянутый тугими жгутами черной силы, ломая белоснежные крылья, кроша стиснутые от боли зубы, бьется в путах он — его Эль.

Знал, что малейшее сопротивление воле Властителя приведет к ещё большим мучениям того, кто стал его жизнь. И, теперь уж можно посмотреть правде в глаза, его медленной смертью.

Публикация на других ресурсах

нет

Объем работы 32 904 символа, т.е. 18 машинописных страниц

Средний размер главы 32 904 символа, т.е. 18 машинописных страниц

Дата выхода последней главы: 16.06.2013 01:38

Пользователи: 1 бросили, 5 прочитали

 

Если бы не беспрерывный, раздражающий сознание, глухой ритмичный перестук капели в дальнем углу, то в этом каменном мешке было бы вполне сносно и даже комфортно.

Сэй провел рукой по холодной кладке. Тонкие, бледные пальцы ощутили влажную, покрытую кое-где слизью, скользкую стену. Натолкнулись на острую грань камня, заставив слегка поморщиться от кратковременной боли. Он поднес руку к самому лицу, всмотрелся полуослепшими глазами: капелька крови набухла и скользнула по пальцам вниз, побежала по запястью…

Скоро, совсем скоро наступит момент, когда и при большем ранении иссохшее тело не сможет выдавить ни капли живительной влаги.

Цепи, что когда-то держали его, лежали ржавой грудой на склизком полу.

Сколько времени прошло? Как давно его, дерзнувшего встать вровень с Властителем, бросили в каменный склеп?

В тот момент, когда взбешенный, он ворвался в Оплот, он смог бы оказать сопротивление, смог бы одним движением распахнутых крыльев, едва шевельнув изогнутой дугой бровью, снести напрочь стены замка, стереть в мелкую пыль гору, ставшую пристанищем Властителя и его приспешников.

Если бы…

Сэй не мог позволить себе даже мысли об отмщении. Тогда. Много десятилетий назад. Не мог. Потому что знал: где-то, стянутый тугими жгутами черной силы, ломая белоснежные крылья, кроша стиснутые от боли зубы, бьется в путах он — его Эль.

Знал, что малейшее сопротивление воле Властителя приведет к ещё большим мучениям того, кто стал его жизнь. И, теперь уж можно посмотреть правде в глаза, его медленной смертью.

Если в первые годы заточения он чувствовал боль инхана, понимал, что тот также лишен свободы, то постепенно чувствительность притупилась. Ушла, заполнив весь мир глухой тоской и желанием раствориться в вечном водовороте мироздания.

Как горько.

Он был полон сил, ощущал себя всемогущим, являлся признанным, самым опасным, самым главным соперником Властителя. Он знал, что стоит ему обронить только одно слово: «Пора», и легионы его верных воинов сметут насквозь порочную власть.

Почти три десятилетия добровольного плена сила плескалась в нем, бурлила, не находя выхода. И даже, спустя без малого столетие, он ощущал в себе её отголоски.

Если бы безжалостное время дало ему тогда шанс. Всего несколько минут… Он нашел бы своего пленительного демона.

… — Ты невозможен, — очаровательный носик сморщился. С ним Эль всегда превращался в непосредственного игривого мальчишку, — я не демон. Ты же знаешь.

— Но ангелам не свойственно воровство. Они не похищают чужие сердца.

— Ну сам посмотри, — протянутые вперед ладони, — у меня ничего нет в руках. Где я могу спрятать твоё сердце? У меня нет даже карманов, — легкая туника приподнялась, оголяя стройные ноги до паха.

— А если я сейчас обыщу тебя? — хитро прищурил Сэй черные глаза.

— Ой, — вскинулся Эль и, бросившись прочь, со смехом прокричал, — сначала поймай. Если не сможешь, знай — я в спальне…

Тогда он не успел догнать своего ангела. Его задержал мысленный призыв Властителя: немедленно явиться в Оплот.

— Через десять минут, — недовольно бросил он в ответ.

— Через семь.

— Да что решат три минуты? — он недоумевал.

— Сэйшар-ан, я требую безоговорочного подчинения, — голос Властителя был сух и сдержан.

— Десять минут, — поднялся в душе бунт.

Сейчас Сэй понимал, что проклятый старик тянул время. Задержал его на эти несколько минут, втянув в бессмысленный спор, дав гневу власть овладеть его разумом.

Он вихрем ворвался в приемные покои Властителя, едва осознав, что его провели, как мальчишку. Четыре с половиной минуты потребовалось ему, чтобы понять — Эль исчез. И семь секунд, чтобы почувствовать остаточные следы магии охраняющих и карающих.

— Ещё один шаг в сторону Властителя и твой любовник замрет навеки, — шипение рассерженной змеи раздалось за спиной.

Взгляд назад: Прай-ар.

— Предательство нынче в моде? — злость плеснулась в голосе.

— Сэй, неужели ты думал, что я всерьез отношусь к твоему ребячеству? — теперь уже бывший друг, расставив ноги на ширину плеч, поигрывал бичом силы.

— На колени, мр-р-р-разь. Ты разговариваешь с Наместником земель Даррагона, — Сэйшар-ан вскинул голову, смерив презрительным взглядом того, кто был когда-то никем в захудалом айре его земель. Кого он вытянул из долговой ямы, прельстившись раболепным взглядом вишневых глаз. Поведшись на лихорадочный поспешный шепот: «не виновен, Наместник, оклеветали. Надругались и подставили». Все эти годы Прай был тенью, безупречным исполнителем, верным псом.

Так казалось Сэю. Где и в какой момент преступил Прай-ар тот порог, за которым было падение в бездну предательства?

— Сэй, — ощерил в ухмылке рот тот, кого он считал другом. — Забудь. Ты теперь никто. Властитель отнимает у тебя право владения. Ты сейчас ниже самого паршивого раба.

Ярость заставила задрожать ресницы. Сила хлестнула через край. Охнув, застонали, закачались древние стены. Первые трещины побежали по черному граниту пола.

— Каждая капля силы, выпущенная тобой в мир, приносит ему новые мучения, — Властитель наконец-то соизволил заговорить. — Мне незачем лгать.

Он поверил. Потому что, усилием воли, слегка притушив ярость, почувствовал боль Эля. Страдание любимого тупой иглой разорвало мышцу сердца.

— Чего ты хочешь? — заставив себя говорить спокойно, Сэй дрожал внутри.

— Покорись. Принеси клятву служения. И позволь наложить путы покорности.

— Альтернативы нет, — Сэйшар-ан не спрашивал — констатировал.

— А разве это не выход? Ты подчиняешься, я вывожу из игры претендента на трон и закрываю глаза на твое грехопадение.

— Любить — грех?

Смех Властителя и Прая сказали ему всё.

— Тебе ли, демону проклятий, говорить о любви? — и Прай-ар взмахнул бичом.

Синие искры побежали по черной крученой коже, стремительно рванулись к извивающемуся раздвоенному кончику.

Сэйшар вскинул глаза: плеть обессилено повисла в онемевшей руке Прая. По пальцам, крепко сжимающим рукоять, начинаясь от кончиков ногтей начал расползаться лед. Оплетая руку, подбираясь к запястью, он прозрачной коркой покрывал все новые участки кожи. Фаланга большого пальца с сухим шелестящим звуком осыпалась на гранит пола.

Прай взвыл, выронив плеть и тряся истончавшейся ледяной рукой.

— Ему больно, — прорвался сквозь ярость спокойный голос Властителя. — Не Праю — инхану.

В сознание, набатом, ворвались страшные крики родного голоса. Ниточка, что связывала их эти годы, натянулась от воя ослепленного болью ангела. Решение было мгновенным — он более не колебался.

— Живи, — ненавидяще уронил демон Праю и, закрыв глаза, опустился на одно колено. — Я подчиняюсь и проклинаю тебя. Отпусти Элизора.

— Не шевелись, сними защиту, — Властитель поднялся, подошел ближе.

Древние слова подчинения зазвучали под высокими сводами Оплота.

Сэйшар не ожидал такого. Опускаясь на колено, он где-то в глубине души надеялся, что мрачное старинное заклятье давно и безнадежно забыто в их мире. Властитель хочет напугать, связать его нерушимым словом, заставить служить. Наконец-то, найдя рычаг для манипулирования непокорным соперником, обладающем не меньшей силой, чем сам Властитель. Не думал Сэй, что старый интриган всерьез сможет подчинить себе, лишить самого главного — свободы. На его памяти и памяти предков ещё никто не был подвергнут столь страшному наказанию. Но он ошибся — это свершилось. Тысячи лет не звучал в мире демонов- янцзинов заунывный речитатив забытого языка людей.

— Ты помнишь атлантов? — голубые глаза распахнулись, в них заплескалось любопытство. — Ты настолько древний?

— Нет, — Сэй покачал головой, — даже мои родители и мой дед не застали их цивилизацию. Говорят, они были справедливы и умны. Рациональны и безукоризненны. Разум превалировал над чувствами. Они были великой цивилизацией. Самые древние, самые истинные заклинания и клятвы пришли к нам от них. Они могли словом перевернуть мир.

— Но разум и погубил их, — прошептал Эль. — Атланты были жестоки с точки зрения человечности. Жестоки и… глупы. Разве можно отрицать чувства? Неужели возможно испытать экстаз от правильно принятого решения. Решения рассудка, а не сердца?

— Эль, — Сэйшар осторожно привлек к себе лежащего рядом ангела. — Раса янцзинов — прямые потомки погибших атлантов. У нас также нет чувств.

— Неправда, — запротестовал Эль. Приподнялся над демоном, отвел влажную светло-русую прядь с его груди, невесомо провел кончиками пальцев по шее, ключицам, задев напрягшийся сосок, скользнул по животу. — Чувствуешь? Ты не равнодушная разумная машина. Ты живой и очень уязвимый. Я сейчас могу вить из тебя веревки, и ты будешь таять от удовольствия.

— Значит, я бракованный демон, — ухмыльнулся Сэй и, схватив за плечи ангела, подмял его под себя. — И теперь я буду делать вещи несовместимые с определением: демон.

Эль, взвизгнув и рассмеявшись, дернулся в сторону, но был возвращен на место, крепко прижат к постели.

Сэй, мотнув головой, перебросил тяжелую волну волос на левое плечо и накрыл нежные розовые губы своими.

Протяжный стон удовольствия умер где-то в груди и Элизор, взметнув руки, обхватил демона за спину.

 — Люблю, — оторвавшись на миг от чувственного рта, прохрипел Сэй и вновь утянул своего любимого в долгий поцелуй…

«Что ты творишь! — мелькнуло в голове. — Ты веришь этому, насквозь прожженному, интригану? Сам станешь бессловесной марионеткой и инхара не спасешь».

Сэйшар стиснул зубы, стараясь прогнать непрошенное и ненужное сейчас сомнение. Он молил только об одном: избавить от мучительной боли того, кто научил его любить. Решив для себя, что власть и единоличное господство не стоят жизни Эля.

— Теперь ты полностью в моей власти, — в скрипящем голосе Властителя звучало торжество. — Наконец-то я нашел тот рычаг, с помощью которого смог заставить тебя добровольно подчиниться мне. Щенок, рожденный от случайной связи портовой шлюхи и высшего демона, ты все эти столетия рвался к вершинам. Пока это не угрожало мне, я закрывал глаза на твою связь с инхаром. Но ты вознамерился сесть на трон… Прай, ошейник. И… пора убить, наконец, этого верещащего засранца-инхара.

Сэй пошатнулся. Чернота затянула радужку глаз, кровавая сеть прочертила белки, хрустнули зубы, прикусывая губу, капля алой крови побежала по подбородку…

— Так ты держишь своё слово? — разжались губы.

— А я не давал тебе никаких обещаний. Ты попросил — я не ответил, — блеклые старческие глаза смотрели с презрением.

Сэйшар, собрав в себе все силы, — не магические: он помнил о терзаниях Эля, — физические, с трудом преодолевая магию древнего заклинания, выпрямился на подрагивающих ногах.

Обжег взглядом растерянное лицо Властителя. Усмехнулся:

— Обряд не закончен. Ты не успел надеть ошейник на мою шею. И вряд ли успеешь, — с последними словами он рванулся вперед.

— Прай! — искаженное гримасой испуганное старческое лицо. — Прай!

Сэй почувствовал, как его обхватывают сзади и, стряхнув чужие руки, с разворота, целясь кованым сапогом в ненавистное лицо предателя, с хакающим звуком впечатал стальную подкову каблука в раскрытый в крике рот.

Прай сложился изломанной куклой, прикрывая руками окровавленное месиво губ, упал на колени и затих, раскачиваясь из стороны в сторону.

Сэйшар повернулся к Властителю.

— Ты смог запечатать мою силу. Но надолго ли? Магия бурлит во мне. Впрочем, я смогу сломать твою тощую шейку руками, без магической поддержки.

— Ты не сделаешь этого. Знаешь, почему? — и старик проворно вытянул руку, раскрывая ладонь и показывая пульсирующий маленький белоснежный огонек, опоясанный тонкой черной нитью. — Ещё шаг и я задую это пламя.

— Как?!? — прокушенные губы задрожали. — Капля жизни. Почему он отдал её тебе?

…- Эль, я хотел бы поговорить. Это слишком серьезно — не улыбайся, пожалуйста.

Сэй, в пыльной одежде, забрызганных грязью сапогах, стоял в проеме, прислонясь плечом к косяку двери, сложив руки на груди.

— Ты вернулся! — кинулся к нему инхар. Но странный, тревожный взгляд демона остановил его. — Что?..

— Ты любишь меня?

— Почему ты спрашиваешь? Конечно… — голубые глаза смотрели с непониманием.

Сэйшар стремительно приблизился к нему и, наклонившись, сипло уронил:

— Вчера была страшная битва. И, признаюсь тебе, я испугался. Не за себя. Мне, как командующему не пристало бояться перед лицом многотысячной армии. Но я содрогнулся, увидев легионы твоих собратьев. Мы отстояли в этой битве право наследования трона творца. Но придет следующее поколение и им вновь покажется неугодным властитель. На старого маразматика, сидящего на троне, мне плевать. Но если инхарам удастся одержать следующую победу, ты будешь первым, кого они с радостью скинут со скалы.

— Но ты же победил. А я… я действительно предал свой народ, приняв твою любовь и ответив на неё, — инхар опустил голову, темные волосы скрыли зардевшие скулы, но не смогли прикрыть дрожащий подбородок. — Я не боюсь упасть вниз — бездна не пугает меня. Всего больше меня страшит, что ты потеряешь интерес ко мне.

Карие глаза налились бешенством, русая тугая коса хлестнула по предплечью при резком развороте

— Ты до сих пор не веришь мне, — отвернувшись, глухо уронил Сэй. — Что необходимо для доказательства? Я тайно встречаюсь с тобой в уединенном доме. Но я, второй после Властителя, не могу объявить, что люблю инхара. Если бы я знал, что тебя не будут преследовать, что ты не станешь моей ахиллесовой пятой в грязных играх Властителя, я крикнул бы это на весь мир.

Он вновь повернулся к Элю, схватил его за плечи, яростно прошипел:

— Хочешь, я через сутки буду сидеть на троне? Мои воины сложат свои головы ради этого.

— Но трон не поможет тебе объяснить своей же армии, почему ты выбрал в любовники инхара. Ты будешь также скрывать это, лишь дополнительно взвалив на свои плечи власть над верхним миром.

— Смогу. Я посажу тебя рядом со мною на трон.

— В качестве личной постельной игрушки, — Эль отвернулся. — Давай оставим всё как есть.

— Не могу, — сверкнул глазами Наместник, — не хочу оставлять. Чем доказать тебе, что ради тебя я смету любую преграду? Уничтожу любого, вставшего между нами?

В темных глазах клубился непроницаемый мрак, скулы заострились, черные крылья взметнулись за спиной и по острым граням перьев побежали огненные всполохи.

— Сэй, — инхар попятился, — я не враг тебе! К чему твоя трансформация? Ты принял боевую форму!

— Я клянусь тьмой, что никогда не считал тебя постельной игрушкой. Я клянусь, что любовь к тебе есть жизнь для меня. И, — уже в полудемоническом обличье, Сэйшар протянул вперед руку, распрямляя ладонь. На ней, перемежаясь золотыми языками пламени, мерцал глухой абсолютной чернотой, сгусток.

— Капля жизни… — на Эля было жалко смотреть. Он сжался, плечи поникли, темные пряди закрыли склоненное лицо.

— Нет, — инхар осторожно отвел в сторону руку Сэя, слегка дотронувшись до длинных, зеркальных когтей и старясь не зацепить пульсирующий сгусток жизненной энергии. — Нет. Я не могу.

— Ты не любишь меня, — Наместник сжал ладонь в кулак, гася и загоняя назад в сердце оказавшийся ненужным подарок.

Эль вскинул голову и отчаянно, глядя на янцзина сквозь слезы, прошептал:

— Я не могу ответить тебе тем же. Ты неправильный демон, а я неправильный ангел. У меня нет равноценного подарка тебе…

— Сэйшар-ан, ты глуп, — сухие тонкие губы Властителя сложились в презрительную усмешку. — Ты столько лет поганил свою постель, кувыркаясь с инхаром, и не удосужился узнать ничего о нем? Мне жаль тебя. Ты как слепец, который никогда не видел настоящий свет. Свет жизни ангела. И не увидишь более, потому что сейчас он погаснет, — сухопарая, похожая на птичью, старческая лапка сжалась…

— НЕЕЕЕТ!!! — несгибаемый в боях, бесстрашный верховный командующий несметной армией тьмы, упал на колени. — Нет! Я… я покоряюсь. Я твой… — и боевая коса умиротворенной змеей свернулась кольцами на черном граните пола.

Властитель зашелестел тихим смешком, позади хохотнул оправившийся от удара Прай- ар.

— Я даже не буду надевать на тебя ошейник. Ты всегда должен помнить, что жизнь твоего любовника дрожит на моей ладони, — голос старика окреп, и последние слова болью ударили по загнанной в угол гордости. — В темницу. Навеки.

— А Элизор…

Но Прай уже толкал его в направлении дверей. Его, не оказывающего сопротивления, сломанного тем, кого он презирал, и кто удерживал все эти века трон только благодаря Сэю. И Наместник, теперь уже бывший, не мог даже пальцем шевельнуть в защиту своего ангела. Он мог только молить…

— Керидан-ар!

Властитель вздрогнул: слишком давно никто не смел вспоминать его настоящее имя.

— Керидан-ар! — глаза Сэйшара молили о пощаде, и странно было видеть его таким раздавленным, — не убивай его!

Прай пинком толкнул его в проем двери.

— Пошевеливайся!

… Он был любимчиком Сэя. А как было не любить того, кто питал его? Кто не каплями — полными горстями, вливал в него силу? Кого проклинал собственный народ и молил не о смерти тирана, а об отмщении? О равнозначных пытках и требовал возмездия? Демон, питающийся этими проклятиями, просто купался в силе. И всячески охранял своё бесценное сокровище, свою неисчерпаемую сокровищницу. Пока люди ненавидели правителя, он был нужен. Но всему приходит конец. Император не был исключением.

Вчера этот самодур, упиваясь от собственной безнаказанности, вешал и четвертовал инакомыслящих. Реки крови орошали главную площадь перед великолепным дворцом, стоны умирающих и крики жертв услаждали слух деспота. И он улыбался, глядя на мучения. Улыбался, слыша предсмертные проклятия. И с улыбкой возлег на роскошную тахту, с удовольствием пригубив из кубка терпкого, напоенного солнцем и ветром, багрового, как кровь вина.

Сэйшар-ан, в человеческом обличье, прилег напротив, сделал глоток, покатал на языке, смакуя великолепный хмельной напиток с южных предгорий безбрежных владений тирана.

— Сэй, почему народ не понимает меня? Ведь я очищаю землю от грешников. Они — иные. Значит, им нет места в моей стране.

Демон усмехнулся:

— Мне, если честно, абсолютно все равно — иные они или заблудшие…

— Это ты иной! Ты зверь, ненасытный и жаждущий крови! — у входа послышался шум и на пороге возник молодой темноволосый парень с прозрачно-голубыми глазами. — Они такие же люди, как и все! Просто их любовь иная…

Сэй, онемев, восхищенно смотрел на незнакомца. Высокий, слегка худощавый, с правильными чертами белокожего лица, он поражал какой-то внутренней силой. Гордо вскинутая голова, прямая спина, уверенная поступь…

— Ты кто такой? — привстал тиран.

Парень искривил точеные губы и, оглянувшись на ворвавшихся стражников, усмехнулся:

— Ангел возмездия.

Белоснежные крылья распахнулись за спиной, сметая мощной волной воздуха охранников. Темные волосы взметнулись от порыва ветра, с длинных пальцев, стекая на пол молочно-белым туманом, рвалась сила…

…Инхар… — отметил в мыслях Сэйшар-ан, — очень силен…

Он с интересом наблюдал, как неподвижно застыл в шоке побледневший тиран, как ангел, мгновенно преодолев разделявшее их расстояние, склонился к лицу императора, как шевельнулись губы, и распознал древний язык призыва души:

— У него её нет, — лениво проговорил он, плавно поднимаясь на ноги, улыбаясь самой очаровательной улыбкой в ответ на недоуменный взгляд инхара. — Души, говорю, у него нет. Зря тратишь слова, — и с такой же ленивой грацией, ослепительно сверкнув клыками, расправил черное полотнище крыльев.

— Демон, — инхар не испугался, лишь хищно сверкнул синевой глаз. — Убирайся. Он должен умереть.

— Да пожалуйста. Я выжал из него все что мог. Забирай. Я падалью не питаюсь.

Вначале, когда Сэйшар ещё ощущал боль Эля, он долгими часами вспоминал это их первое знакомство. Инхар тогда поразил его не только красотой, но и смелостью, тем что, не дрогнув, выставил его вон. Что не испугался, увидев демона, не дал задний ход, не позволил смешать себя с грязью. А ведь именно янцзины уже седьмое поколение выигрывали эпохальную битву за трон властителей. Именно демоны безоглядно царили в верховном мире, в седьмой раз поправ попытки белокурого войска сесть на трон предков.

Белокурые… О цвете волос Эля он задумался значительно позже… Инхары, истинные, не имели темных оттенков. Весь спектр от платины и серебра до тягучего, сливочно-медового — но не черные. И даже не русые.

Когда он всё-таки спросил Эля об этом — они уже много десятилетий были любовниками.

…- Темные? — ангел казалось, удивился. — Ну и что? Возможно, природа слегка пошутила надо мной. Я такой же неправильный ангел, как и ты — демон, — и засмеялся.

Равномерный стук капель в самом углу камеры чаще выматывал своей бесконечностью, но иногда позволял ощущать себя живым. Если он слышит этот звук — значит, разум ещё не покинул его тело. Значит, он живой.

Срывающаяся с каменного свода водная капель, и чьи-то острожные шаги за закрытой дверью. Вот и все звуки, что доносились до него из мира живых. Он начал слышать эту легкую поступь совсем недавно: пару десятилетий назад. И сначала решил, что все-таки судьба смилостивилась, увела его разум в другой мир — подальше от терзающей душу боли за любимого, от невозможности помочь ему, от непереносимой муки неизвестности. Но стук капели все также упорно напоминал о реальности происходящего, и Сэй осознал, что шаги за дверью — не бред его воспаленного сознания.

От этих осторожных движений человека по ту сторону камеры, ему становилось легче. И крохи сил, что, казалось, полностью покинули обветшавшее тело, возвращаются, питая истаявшие мускулы.

Вот и сейчас, услышав шорох, Сэй вскинул голову, жадно ловя обыкновенные человеческие шаги, впитывая их, улыбаясь слегка порозовевшими губами.

… — А ведь действительно — я питаюсь этими звуками, словно сила проклятий вновь начинает течь по моим венам…

… — Это опять ты! — Сэйшар не удивился, прислушиваясь к себе: в душе что-то возликовало, когда синеглазый незнакомец возник на пороге спальни. — Этот тоже твой? — и демон кивнул на низенького упитанного человека в мундире.

— Да, — инхар… улыбнулся, — ты уже использовал его?

— Что значит «использовал»? — демон довольно засмеялся — так понравилась ему открытая улыбка ангела. — Я не сплю с людьми.

Человечек переводил затравленный взгляд с Сэя на пришельца.

— Кто ты такой? — вдруг фальцетом воскликнул он, тыча пальцем в ангела. И, обращаясь к Сэйшару, — ты же мой телохранитель! Убей его!

— История повторяется, — вздохнул янцзин. — Почему вы постоянно спрашиваете одно и то же? И охранял я твою тушку только из необходимости. Видишь ли, друг мой, — издевка так и сквозила в глубоком бархатном голосе, — ты — тиран, сатрап. Тебя ненавидят и проклинают, а я… я пью эту силу. Так как, — он развернул крылья, принимая боевую форму, — я — демон проклятий.

Сэйшар-ан с любопытством наблюдал за искаженным в страхе лицом человека, краем глаза отмечая, что инхар последовал его примеру. За спиной ангела взметнулась белоснежная кипень и притягательные губы шевельнулись:

— Я, ангел возмездия, отнимаю у тебя право жить и возвращаю твою душу в круг забвения. Девять кругов ада будут ей платой за твою земную жизнь, — под высоким сводом зазвучала древняя речь…

Шаги за дверью стихли, но вдруг заскрежетал, поворачиваясь в заржавленном замке, ключ. Сэйшар вскинул голову — кто-то решил нарушить его одиночество.

— Не может быть, — неверяще прошептал он, поднимаясь на подрагивающих ногах. — Этого не может быть… Кто? — шепот умер на губах.

Взгляд вдруг обрел ясность. Сэй с надеждой всматривался в темноту, не отрывая взор от медленно отворяемой двери. Тяжелая монолитная плита неохотно уходила в сторону. Высокая крепкая фигура ступила на порог, сделала несколько шагов к нему. Демону не потребовался свет — за долгие годы глаза привыкли к полумраку, и он, срываясь на хрип, выдохнул:

— Эль…

Инхар возмужал, раздался в плечах, всегда распущенные волосы собраны в высокий хвост, странная незнакомая тяжелая одежда сменила вечную полупрозрачную тунику, и лицо…

Это было не нежное, одухотворенное, так любимое когда-то демоном лицо с белоснежной мягкой нежной кожей.

Перед ним стоял воин… Предводитель… Вождь…

— Властитель, — голос тоже погрубел и уже не был звонким, мальчишеским. — Властитель. Так называют меня все.

— Ты… где… — Сэй не мог больше выговорить ни слова.

Эль скрестил на груди руки:

— Уже несколько десятилетий. Я сменил на троне своего… отца…

Ноги не выдержали, и Сэйшар плавно опустился на холодный камень пола.

Эль, сделал ещё шаг, присел рядом, протянул руку и пропустил между пальцами длинные русые пряди:

— Даже век заточения не смог стереть твою красоту и шелковистость твоих волос, — задумчиво проговорил он и … улыбнулся.

И эта улыбка, осветившая лицо, вдруг с кристальной ясностью сказала Сэю, что перед ним тот, кого он любил все эти долгие годы одиночества. Демон провел дрожащей рукой по скуле, подбородку, коснулся губ, ощутив легкий поцелуй на кончиках пальцев.

— Ты… это ты… мой Эль…

— И я и не я, — инхар взял ладонь Сейшара в свою, слегка сжал и аккуратно положил на колено, прижав рукой. — Я расскажу тебе. Только не перебивай… Керидан-ар — мой отец. Я не знал этого, — Эль взглянул на демона, — поверь. Я не знал. Так получилось, что не ты один был бракованным демоном. Властителя тоже не обошла эта участь. Моя мать была из знатного рода инхаров. Отец не сразу поверил, что я его сын. И тогда мать, в доказательство отцовства, отдала ему мою каплю жизни. Ты же видел её? Он показывал тебе её. У настоящих ангелов она белоснежная — полностью. Моя переплеталась с черной нитью.

— Да, — кивнул Сэйшар, — я тогда был ослеплен твоей болью и не смог сопоставить этот факт. Но как? Неужели это был, — демон вскинул голову и бросил испепеляющий взгляд на ангела, — спектакль? Вы так искусно … Ты… предал меня?

— Нет, — в кротком слове было столько убежденности, что демон поверил. — Нет. Я тогда вообще не знал об этом. И меня действительно держали в путах. В незаконченной фазе трансформации. Мне было очень больно. Когда мне позволили распрямить крылья, позволили принять истинный облик, я был уже не тем восторженным ангелом, верящим в справедливость. Керидан-ар рассказал мне всё. Что он, используя меня, расправился с самым сильным противником, конкурентом на трон. Что очень удивлен, видя мою силу, что теперь уверен во мне и со спокойной совестью уйдет на перерождение, веков через десять, передав мне власть над верхним миром. Что больше никто не посмеет посягнуть на верховную власть, потому что я очень силен. Да, во мне бурлила сила. Перемешиваясь в равных пропорциях: ослепительный свет ангелов и клубящаяся тьма демонов. Меня просто захлестывало чужой, инородной темной силой. Тогда я не знал — откуда. Выслушав отца, поняв, какую подлость он свершил ради мнимого счастья не признаваемого ранее сына, я сам определил срок его жизни. Он умер, едва закончив говорить. Я лично скинул его со скалы. Следом за ним отправился в полет и Прай-ар. Потом сожалел, но было поздно.

Сэйшар усмехнулся:

— Ты пожалел его. Всё правильно — родственная кровь…

— Нет, — вновь твердо и убеждающе, — всё значительно проще и сложнее. Он унес с собою тайну твоего заточения. Я не знал вначале, где искать тебя. Мне пришлось изучить все талмуды некромантов и найти способ вернуть кусочек души Прая. Отца я не хотел возвращать ни в коем разе. Бледное подобие предателя смогло указать мне путь к твоей темнице. За этот путь заплатили тысячи людей. Я разбивал им сердца, я ввергал их в пучину разврата, заставлял их воровать, подталкивал к предательству, зависти, корысти, помогал им свершать все семь смертных грехопадений, вместе с ними падая всё глубже в пучину прегрешений. Оказывается, люди так падки на всё это. Мне даже не приходилось их уговаривать — они сами бросались в эту бездну, не в силах остановиться. Беспрерывно греша, они кричали и проклинали меня, устилая, заполняя и оживляя своими грязными душами древние пентаграммы, но ради этих четырехсот шагов я обрек их на мучения. Четыреста первый шаг привел меня к тебе, в мрачные пещеры, где уперся в холодную монолитную дверь. Прай не мог мне помочь открыть её. Мне пришлось вновь погрузиться в глубины древних знаний… Атланты. Их труды я не отыскал. Но нашел другой выход и вновь десятки тысяч заплатили за одну душу падением на дно бездны. Это был грехопад… За возвращение души Арахны — верховной правительницы храма Знаний в Атлантиде. Меня проклинали и ненавидели, дав мне множество имен и называя дьяволом. А я часами бродил у двери в твою темницу и всеми силами старался поделиться с тобою той бурей проклятий, что переполняла меня. Потому что в те долгие десятилетия, когда я бился в путах, ты чувствовал мою боль и старался облегчить её, делился со мною своей силой, перекачивал её мне по тонкой ниточке, связывающей нас. А чем может наполнить демон проклятий? Только проклятой силой. И я впитывал её. Ты кардинально изменил мой рацион.

Сэйшар, задохнувшись, с глазами полными отчаяния смотрел на любимого, когда-то нежного и ранимого ангела. Жесткая складка у сжатых упрямо губ, волевой подбородок… Только нежность, что плескалась сейчас в синих глазах, напоминала ему о прошлом.

— Арахна открыла мне тайны древних заклятий. Научила меня всему, что знала сама. Потому что очень хотела жить. Хоть бесплотной тенью, полупрозрачным призраком — но жить. И когда я уже не мог выжать из неё ни капли знаний, я отправил её душу на новый круг возрождения. Ты же должен знать, что душам атлантов навеки запрещено перерождение. Но я попрал все мыслимые и немыслимые законы и… Это была моя плата ей. Возможно, где-то сейчас плачет в колыбели маленькая девочка. А я… я распечатал дверь в твою темницу. Я пришел к тебе… На твой суд… Ты волен принять меня таким каков стал — пособником дьявола или не принять. Я соглашусь с любым твоим решением.

Сэйшар- ан, опираясь рукой на скользкую стену темницы, поднялся на ноги. Сделал несколько шагов в сторону, протянул ладони, собирая в горсть падающие капли, умыл лицо, вновь собрал — сделал несколько глотков обжигающе-холодной и чистой воды.

— Элизор…

— Подожди! — вскричал по-мальчишески упрямо инхар, вскочил на ноги. — Ничего не говори! Я сейчас… подожди, — и раскинул в стороны руки.

В полутьме прозвучали первые гортанные звуки. По мере нарастания тембра, Сэй чувствовал, как вливаются в него силы, как вновь распрямляются плечи, наливаются мускулы, как живительная влага проклятий бежит бурным потоком по венам, заставляя кипеть кровь.

Последний звук умер в вышине…

— Всё, — опустил голову Эль, — теперь мы на равных. Но я не пошевелюсь, даже если ты захочешь убить меня.

Демон подошел к нему, остановился, склонившись к виску, и прошептал:

— Ты не знаешь, что это такое — столетие одиночества и неизвестности. Ты не сможешь понять, что значит грызть свои губы, руки, чтобы болью отвлечь себя от мыслей о любимом. Все эти годы ты падал в бездну, собирая души, толкая на путь, ведущий в ад. Питался проклятой силой, развращаясь в вечном празднике адских мук. И вряд ли ты поймешь, что понял я, сидя в этом каменном мешке. Для этого надо всего-навсего заменить меня на этот посту. Согласен? Но даже так ты будешь в более выгодном положении, потому что будешь знать, что я жив и свободен. Потому я не согласен на равных. Я запечатаю твою силу. Она будет рвать твои мышцы, кипеть в крови, но не находить выхода. Ты согласен на столетие живой смерти?

И заглянул в глаза Элю. В которых не плескалось ни капли страха — только решимость.

— Да, — вновь эта твердая уверенность.

Сэй усмехнулся:

— Дело за малым. Заклятие сработает только при одном условии — ты должен покориться мне и проклясть.

Элизор опустился на одно колено.

— Я покоряюсь и… проклинаю тебя. Я в твоей власти.

Янцзин к чему-то прислушался.

— Нет. Не работает. Покорился ты честно, но проклял слабенько. Вообще никак. Ещё раз.

— Я проклинаю тебя.

— Не-а. Не получается.

И тогда инхар вскочив, закричал, глядя на улыбающегося демона:

— Я проклинаю тебя, Сэйшар-ан!

Тот посмотрел по сторонам, лукаво прищурившись, обвел взглядом каменные своды.

— Ну надо же, от твоих воплей даже трещинки не образовалось. А знаешь что? Ну его, это проклятие. Верни мое сердце, и мы в расчете.

Элизор сделал шаг назад и качнул головой:

— Нет. Этого ты у меня не допросишься. Я обзавелся многочисленными карманами, и оно надежно спрятано на самом дне одного из них.

Демон рассмеялся и, стремительно рванувшись вперед, крепко сжал в объятиях своего любимого.

— Да владей на здоровье. Только в твоих руках оно будет биться и жить. Мой самый любимый ангел. Разве ты не знаешь, что меня нельзя проклясть? Я сам — воплощенное проклятие. И разве мне судить о твоих поступках? Ты заменил меня в моё отсутствие. Ведь это моя работа — научить людей различать свет и тьму посредством сопоставления. Через боль и душевные терзания заставлять познать себя, вытаскивая наружу всю грязь и мерзость. Работа ангелов — отмывать заблудшие души. Труд демонов — выпалывать безнадежные сорняки. Тебя не очень огорчит, если я скажу, что суть нашего бытия проста: мы мусорщики, те, кто собирает отбросы, делая чище окружающий мир. Неожиданно? Да, когда я понял смысл существования демонов, я был в шоке. Люди всегда готовы стать хуже, загадить мир и себя. Я не вижу в этом твоей вины. Но если твоя душа мечется и кричит от свершенной тобой мерзости, я вместе с тобой буду нести этот крест. Навечно. До последнего шага с обрыва.

Тихий шепот был ему ответом:

— Мы шагнем с него в бездну вместе.

Режим бетинга временно недоступен. Пожалуйста, сообщайте авторам об ошибках с помощью личных сообщений, а не с помощью комментариев.

Обсуждение 

Нет комментариев

Страница сгенерирована за 0,012 секунд