Поиск
Обновления

15 декабря 2017 обновлены ориджиналы:

16:59   Осенние каникулы мистера Куинна

13:30   Мастер

11:52   Доктор Чума

14 декабря 2017 обновлены ориджиналы:

15:59   Навсегда.

13 декабря 2017 обновлены ориджиналы:

17:03  Блондунишка" data-content="

Омега избавляется от своей сущности. Предупреждение: антиомеговерс"> "Longpig" для альфы

все ориджиналы

Нона - Глава I  

Жанры:
Гет, Дарк, Драма
Предупреждения:
Насилие
Герои:
Люди
Место:
Наш мир
Время:
Наши дни
Значимые события:
Not happy end
Автор:
И.
Размер:
планируется миди, написано 4 страницы, 1 часть
Статус:
в процессе написания
Рейтинг:
R
Обновлен:
03.04.2013 12:22
Описание

Нона, имеющая длительную сексуальную связь со своим шефом, переживает зверское изнасилование с его стороны. В состоянии аффекта девушка убивает начальника и пытается избежать наказания. Следователь находит доказательства того, что Нона — убийца, но когда, казалось бы, всё потеряно, тот же следователь предлагает Ноне сделку…

Посвящение

С. и Ч.

Публикация на других ресурсах

Где угодно.

Комментарий автора

Жанры, предупреждения и прочее — всё может меняться в процессе написания.

Главы публикуются в среднем каждые 1718 дней, 16 часов, 16 минут

Объем работы 6 580 символов, т.е. 4 машинописных страницы

Средний размер главы 6 580 символов, т.е. 4 машинописных страницы

Дата выхода последней главы: 03.04.2013 12:22

Пользователи: 1 хотите почитать

 

— У вас имя с ошибкой написано, — сказал угрюмый молодой человек с лёгкой щетиной и лёгким запахом алкоголя. Поэт, наверное. Сейчас все поэты так выглядят — небритые, нарочито небрежно одетые… сейчас модно быть поэтом.

— Нет, — ответила я, протягивая ему книгу, — это не ошибка. Меня так зовут.

Он хмыкнул, забрал своего Данте и вышел из библиотеки, не закрыв дверь.

Я поплелась делать это за него — в зал ворвался сырой ноябрьский ветер, а он губителен — не для меня, для моих книг.

Меня зовут Нона — с одной «н», не с двумя. Нет, не в честь той актрисы, вообще ни в чью честь. Просто Нона.

Это имя — ох уж это имя — оно больше подходит какой-нибудь томной красотке, про которую так и хочется сказать: «Мадонна!». Я представляю, как мимо проходит (разбивая сердца, разумеется) высокая, стройная, с упругой грудью девушка в платье от Диора, глубоко затягиваясь сигаретой, может даже с мундштуком…

И совершенно наплевать, что в библиотеках такие не водятся. А ещё…

— Здравствуй, Нона.

Меня вырывают из пелены мечтаний и просто за хвост возвращают в суровую реальность. А реальность такова — я уже девятнадцать месяцев состою в унизительной сексуальной связи с хозяином библиотеки. Раньше, задолго до этого глупого выскочки Паттерсона, хозяином был мистер Бэгшоу — настоящий миляга, мужчина слегка за тридцать, совсем не красавец, но очень умный и… добрый. Он погиб в автомобильной катастрофе, и тогда появился этот — через пятое колено то ли брат, то ли ещё кто-то… Стервец, про таких говорят. Прожигатель жизни, жигало, пустышка одним словом. Бесконечная, ненасытная пустота в не очень-то яркой обёртке.

— Добрый вечер, мистер Паттерсон, — говорю я, а голос предательски дрожит.

— Сколько раз повторять — для тебя я просто Корнелиус!

Боже святый, вот это честь. Просто Корнелиус накрывает мою ладонь своей и мнёт её, мнёт, сжимает до хруста в суставах. Я прерывисто выдыхаю, пытаясь совладеть с трясучкой во всём теле, и просто Корнелиус принимает мой страх за возбуждение. Я слышу, как громко и мокро он дышит, как сглатывает слюни, как хлюпает у него в горле от предвкушения ночной забавы.

— Иди сюда, — хрипит он, таща меня сквозь узкий проход в стойке, — иди же!

Неловким движением бедра я опрокидываю стопку книг и нагинаюсь, чтобы поднять их.

Вот с этого момента — я потом часто в мыслях возвращалась к этому моменту — и начался кошмар.

— Ну что ты застряла? — нервно спрашивает он, чуть не выворачивая мне кисть.

— Книги упали — надо поднять, — отвечаю я, выдёргивая руку и поднимая томик Шекспира — очень красивую и очень древнюю книгу в узорчатом переплёте. Взгляд задерживается на рельефных инициалах «WS», словно на оплоте спасения, и вдруг я чувствую пронзительную, ужасную боль во всей левой руке — она скручена, заломлена за спину так, что я начинаю кричать — и тут же мой живот встречается с ботинком Корнелиуса.

Нет воздуха. Нет меня, нет этой комнаты, Шекспира тоже нет — есть лишь Страх, животный и липкий ужас, есть моё гулко ухающее сердце и есть возвышающийся надо мной и избивающий меня в припадке ярости Паттерсон.

Он хватает меня за волосы (мою гордость) и — раз, два! — вырывает пряди клоками. Я слышу, как печально они шелестят, умирая под его ногами. Я кричу, я зову на помощь, но никто, само собой, не приходит.

— Здесь никого нет, — пыхтя, сообщает Паттерсон, — я всех отпустил. Ни охраны, ни уборщиц, ни вахтёрши — никого.

«Никого» — отдаётся в висках ударами молота. Ни-ко-го.

Он замечает мой вороватый взгляд на дверь, усмехается и машет ключами у меня перед носом. Ключ искрится золотом в свете люстр и исчезает в заднем кармане его брюк.

Я нахожусь в каком-то отупении (потом до меня дошло, что это был шок) и беспомощно наблюдаю за тем, как Паттерсон достаёт огромный красный член из разреза ширинки. Отчего-то склизкий и блестящий. Волосы, мои чудесные волосы намотаны на его руку, а моя голова мотается взад-вперёд, насаживаясь на член. Он весь в сперме — член, я имею в виду. Этот ублюдок успел кончить, пока лупил меня ногой по кишкам.

Я задыхаюсь, захлёбываюсь, но заглатываю только наполовину. Тошнота накатывает волнами, от каждого прикосновения головки к горлу хочется блевать, пока желудок наизнанку не вывернется. И никакой помощи, никакого спасения, нет даже намёка на спасение. Такого ещё не было — всплеск мерзости случился два месяца назад, когда он, он, ОН кончил прямо в меня. Прямо в меня. Меня тогда стошнило, кажется. И единственной радостной новостью — если в этом дерьме вообще может быть что-то радостное — было известие о его бесплодности.

Но никаких избиений, никаких выдранных волос — ничего этого не случалось. До сегодняшнего вечера.

Струя кисловатой, словно протухшей спермы ударяет мне в горло, и блевотина, стремившаяся выйти наружу с самого начала, наконец вырывается фонтаном — забрызгивает меня, его, ковёр — всё.

— Дерьмо! — визжит он, отскакивая, — сучка!

А потом… это была не я, честно. Клянусь, я на такое неспособна. Это… это…

Теперь я, кажется, понимаю, что значит «действовать в состоянии аффекта».

Я вскакиваю с колен и бросаюсь к выходу, совершенно не думая о том, что ключа-то нет. А когда, истерично дёргая ручку двери, понимаю, что эта самая дверь заперта — мои волосы вновь намотаны на мужской кулак. И я осознаю, что это — изнасилования, избиения, сперма во рту, мои волосы в его руке — это может длиться вечно.

Дальнейшие события память фиксировать отказалась. Просто в один момент я, Нона Хоггарт, очнулась с гипсовым бюстом лорда Байрона в руке. А вот Корнелиус Паттерсон не очнулся. Никогда больше не очнулся. Вместо лица у него расплывалось кровавое месиво, из которого торчало что-то белое. Кость, — с омерзением подумала я, и меня снова вырвало.

Тёплая липкая кровь покрывала мои руки и плечи, моё лицо, мою одежду. Я пропала. Убийство с особой жестокостью — сколько за него дают лет? Десять? Двадцать? Сколько лет я должна провести в тюрьме за то, что не хотела быть изнасилованной?

Здесь никого нет, — пронеслось в голове со скоростью звука, — он наверняка соврал жене, что едет по «важному делу», и что к ужину его можно не ждать. И к завтраку тоже.

Камеры, — мелькнула мысль, и ноги подкосились от страха, но в следующую секунду волна злой радости захлестнула меня — камер не было. Не успели поставить из-за ремонта.

У меня есть шанс. Я не хочу в тюрьму. И не попаду туда, если возьму себя в руки и всё уберу. Волосы. Кровь. Сперма. Блевотина.

Я всё уберу. Меня невозможно поймать. Никаких улик, ни одной зацепки.

Меня словно перезагрузили, прочистили изнутри ёршиком без анестезии.

И я выжила. Я выжила, я победила, я, а не этот мерзкий, жалкий слизняк.

Мне ли теперь отступать?

Режим бетинга временно недоступен. Пожалуйста, сообщайте авторам об ошибках с помощью личных сообщений, а не с помощью комментариев.

Обсуждение 

Stiva     05 апреля 2013 16:59   06 апреля 2013 05:12

Написано хорошим языком. Только не поняла, почему поэт решил, что имя написано с ошибкой? Если б дело происходило в России — тогда да. На Западе никто не обратит внимание. Тем более имя «Нона» довольно известно.

Вот ещё — «Я нахожусь в каком-то отупении (потом до меня дошло, что это был шок)»

Лично мне такие отступления в скобках мешают. Мне кажется, что лучше обходиться без них. Тем более, что и так понятно.

Страница сгенерирована за 0,504 секунд