Поиск
Обновления

13 октября 2017 обновлены ориджиналы:

13:02   Осенние каникулы мистера Куинна

29 сентября 2017 обновлены ориджиналы:

21:41   Лис

18:17   M. A. D. E.

28 сентября 2017 обновлены ориджиналы:

12:32   Новый мир. История одной любви

22 сентября 2017 обновлены ориджиналы:

16:42   Занимательная геометрия

все ориджиналы

Вспомни меня. - Глава 1  

Жанры:
Мистика, Слэш (яой), Фэнтези
Значимые события:
Happy End
Автор:
Светлана Рязанская (cat л.с.а)
Размер:
мини, написано 23 страницы, 1 часть
Статус:
завершен
Рейтинг:
PG-13
Обновлен:
11.05.2013 17:06
Описание

— Славка, наконец-то ты вернулся.

— А я уходил? И кто этот Славка?

— Как кто? — парень отпрянул от меня и удивленно уставился. — Славка, да ты что?

— А ты-то кто?

Публикация на других ресурсах

нет.

Комментарий автора

Продолжение рассказа — «Мы два крыла» или жизнь после.

Объем работы 40 937 символов, т.е. 23 машинописных страницы

Средний размер главы 40 937 символов, т.е. 23 машинописных страницы

Дата выхода последней главы: 11.05.2013 17:06

Пользователи: 1 хотите почитать, 2 бросили, 5 прочитали

 

Автор:cat л.с.а и Фафнир

Бета: Фафнир (соавтор и бет); Kyld (бета)

Фэндом: Ориджиналы

Персонажи: М/М

Рейтинг: PG-13

Жанры: Слэш (яой), Фэнтези, Мистика

Комментарий автора ориджинала Светлана Рязанская (cat л.с.а)

Я снова в этом странном месте.

Сколько себя помню, я всегда сюда возвращался, как только закрывал глаза и погружался в зыбкий, как тонкая паутина, сон. Этот мир внешне походил на наш. В нем есть воздух, трава, земля, деревья и солнце. Но вот даже этой схожестью он и отличается от моего мира. Воздух был чистым и благоухал цветами, а не вонью выхлопов. Трава была зеленой и сочной, а не жухлой и больной, пропитанной нечистотами, загрязняющими нашу атмосферу. Кроны деревьев были густыми и испускали терпкий аромат свежей зелени. И даже солнце здесь светило в разы сильнее и ярче. В этом мире было только одно «но» — невероятная, подавляющая собой тишина. Здесь не было слышно шуршания листьев, хлопанья крыльев и пения птиц, совсем ничего, абсолютная тишина. Но вот в моей голове снова раздался этот голос. Он шептал мне так тихо-тихо, на грани слуха, и все же я слышал его очень четко.

— Вспомни… Ты же обещал, что никогда не забудешь меня. Вспомни… я так долго жду, я устал… Вспомни… Слышишь?

Этот голос… он врывался в мое сердце и сжимал его в невидимом кулаке, словно и не был простым звуком, простым набором слов. Этот голос… он звал меня, тянул вперед, туда, где в сени густых крон могучих деревьев терялось солнце, создавая тень. И я пошел, как шел всегда, много, много, такое бесконечно множество раз. Перед глазами все слегка плыло, словно я был пьян, наверное был. Меня пьянил этот чистый воздух, что наполнял мои легкие, этот неповторимый дивный аромат цветов и спелых плодов. Он оседал на языке, просачивался через поры — такой сладко-кислый аромат. Я вдохнул его поглубже полной грудью и прибавил шагу. Я еще ни разу не доходил до своей цели, как в пустыне, она всегда была для меня миражом, загадкой и тайной, которую мне не дано было разгадать. Но не в этот раз. Горизонт будто сместился, и я увидел странную фигуру под сенью деревьев. С каждым моим шагом неясный силуэт становился четче и четче, словно обретал материальность. Любопытство окончательно истребило чувство опасности и я прибавил шагу. Когда я смог четко рассмотреть сидящего, не сумел сдержать вздоха удивления и восхищения. Прямо на земле, уткнувшись лицом в колени, сидел крылатый парнишка. Ослепительно-белые крылья, неподъемным грузом оттягивали такие хрупкие плечики. Невероятно. Как же он может их выдерживать? Как его тонкая фигурка еще не сломалась под этой тяжестью? Ангел? Да, передо мной был ангел. Я приблизился к нему и отвел длинные светлые пряди от лица. Ангел посмотрел на меня большими аквамариновыми глазами и я задохнулся. Никогда и ни у кого я не видел столько боли и муки, словно океан чувств плескались внутри него. Он как-то сдавленно вздохнул, почти давясь воздухом.

— Ты обещал быть моим другом всегда. Ты клялся мне, что никогда не забудешь меня, и мы всегда будем вместе. Ты… не сдержал своего обещания! Ты забыл меня, забыл! Я жду тебя здесь вот уже три года. Почему ты не можешь вспомнить, Толька?! Я так сильно устал тебя звать. Мне холодно здесь, одному…

Ангел вскочил на ноги и чуть покачнулся под весом своих крыльев, а может потому, что слишком долго сидел, и ноги затекли.

— Толька…

Я заглянул в его яркие аквамариновые глаза и пропал, утонул, не смог выплыть из их глубин. Мои ноги ослабели и, задрожав, подкосились. Я осел на землю и все еще так и не смог оторвать от него своих глаз. Он протянул ко мне руки и заключил мое лицо в теплые ладони. На моих глазах он рос и менялся, и вот передо мной уже стоит взрослый мужчина с тонкими чертами лица и ярким блеском красивых глаз. Светлые волосы стекают по широким плечам и, как дорогой шелк, ложатся до самых колен. Огромные крылья трепетали за спиной, а белые одежды, словно вода, обтекали тело. Мое горло будто сжали, и я с трудом протолкнул через него слюну. Как безумный, одержимый, я продолжал смотреть на него. Ангел наклонился ко мне и вглядываясь глазами в душу прошептал:

— Толька, мой Толька…

Горячий, требовательный поцелуй ожег мне губы. Я сам приоткрыл рот, сам устремился вперед навстречу и углубил поцелуй тоже сам. Голова шла кругом от избытка ощущений. Все во мне рвалось к нему и кричало почти оглушая: «Мой! Он мой!». Ангел опустился на колени подле и прижался ко мне всем телом, казалось, что он хочет слиться со мной, влезть под мою кожу и стать одним целым, частью меня, моего сердца и души. Я целовал эти губы так, словно в последний раз, пил истину с его уст и делил с ним одно дыхание на двоих. Я осознавал, чувствовал: ангел — часть меня, его дыхание — мое, его вскрики, шепот, мысли и желания — все это мое и только мое. Мы оторвались друг от друга тяжело и прерывисто дыша, глядя в глаза и давая обещания без слов. Его рука скользнула в мои короткие темные волосы, перебирая их длинными, тонкими, такими совершенными пальцами. Я смотрю в его глаза и растворяюсь в нем.

«Что это, что за чувства? Неужели они мои? Почему они такие сильные и такие… чистые?»

— Толька, вспомни меня поскорее. Вспомни, пока я еще там где-то глубоко в тебе, пока твоя душа еще помнит меня. Осталось так мало времени. Вспомни, иначе я растворюсь, исчезну навечно в этом мире.

Вдруг резкий порыв ветра раскидал нас в разные стороны и я, вскрикнув, покатился к дереву. Встав там снова на колени, попытался удержаться, но ветер все ярился и ярился, обрывая листву с деревьев он кидал мне ее в лицо и не давал подняться на ноги. А там, чуть в стороне, мой ангел сражался, стараясь удержаться и не упасть. Он сложил крылья и пытался дойти до меня, но не мог. Я видел, как силы покидают его, и он остановился, и глядя мне в глаза, распростер свои руки вперед и зашептал одними губами, но я услышал, понял.

— Вспомни и найди меня, любимый. Я жду только тебя.

В этот миг он исчез, растворяясь в воздухе и порывах ветра. А вокруг раздался смех и десятки, сотни, нет, тысячи голосов зашептали:

— Вспомни… вспомни… если сможешь, но ты не сможешь. Он наш, мы заберем его себе, ты не получишь его.

— Вспомни…

— Вспомни…

— Вспомни…

Эти голоса травили мне душу, и я поднял лицо навстречу потемневшему небу и закричал в вышину, выплескивая всю боль, горечь и муку. Ведь я так и не смог вспомнить.

***

Я проснулся от собственного крика, в липком и холодном поту. Сердце так ухало, что того и гляди, разорвет грудь, корежа ребра и раздирая мышцы, мясо и кожу.

— Славка, что с тобой? Почему ты так кричал и почему сейчас так дрожишь? Слав, это из-за сна, да? Расскажи мне, что тебе приснилось, и тебе станет намного лучше.

Настойчивые руки обхватили меня поперек груди, и сбоку прижалось доверчиво горячее молодое тело. В предплечье уткнулись губами. Я повернулся и посмотрел в лукавые, зеленые глаза Андрея, сверкающие беспокойством. Но, как бы красив он не был — это не то лицо и не те глаза, которые желало видеть мое сердце.

— Слава, ну расскажи, я помогу, я же так сильно тебя люблю.

— Нет. Не в этот раз. Правда, не сейчас, Андрей. Ты извини, но мне надо побыть одному и подумать. Извини. Я пойду, по городу прогуляюсь. Ты спи, рано еще. Отдыхай и не о чем не волнуйся, со мной все будет хорошо. Честно…

— Не надо! — вскрикнул мой любовник. — Не ходи, останься со мной. Пожалуйста, Слав. Ну почему ты всегда отгораживаешься от меня и отталкиваешь?

— Не преувеличивай. Мне просто надо немного побыть одному. Что в этом такого особенного. Не делай из мухи слона, я прошу тебя, Андрей. Не стоит городить эти трудности, они нас никуда не приведут.

— А такие отношения разве к чему-то приведут?

— Не драматизируй, все будет хорошо.

— Ладно, — наконец-то сдался Андрей. — Я буду ждать тебя здесь. Возвращайся скорее, любимый.

— Жди…

***

Улица встретила меня ветром и хмурым серым небом. Такая погода подавляла меня и заставляла ежиться. Засунув руки поглубже в карманы брюк, я зашагал к остановке. По пути мне встречались редкие прохожие. Их лица были отчужденными и холодными. Они равнодушным взглядом скользили по мне и снова уходили в никуда. Машины с шумом проносились, иногда окатывая людей фонтанами брызг. Все это я замечал как-то безучастно, краем сознания, и продолжал идти и думать о том, что произошло за эти три года. Три года назад я остался один, совсем…

Очнулся в палате, опутанный паутиной каких-то трубок и проводков. Приборы раздражающе въедались в мозг своим пиканьем, и мне хотелось, очень хотелось разбить их в тот миг. Они мешали мне вспомнить. Я лежал и напрягал свой мозг, пытаясь понять, где я, что случилось и, самое главное… кто я? Я ничего не помнил, совсем ничего, словно кто-то поработал ластиком, оставляя белый лист с едва видными от нажима линиями. Вроде знаю как ходить, как есть, как пить. Знаю даже больше, чем надо, но кто я, как здесь оказался и почему все тело так болит, словно по нему прошлись битой и не одной? Напрягся, пытаясь приподняться и полусесть, что-то задел и раздался истошный писк. В палату вбежал парень и, увидев меня, остановился на полпути, хватаясь рукой за сердце и вздрагивая. По щекам невысокого паренька с огненной шевелюрой текли нескончаемым потоком слезы. Он вдохнул, вздрогнул и, передернувшись всем телом и подскочив ко мне, обнял. Его мокрое от слез лицо прижалось к моему плечу и уха коснулось горячее дыхание.

— Славка, наконец-то, ты вернулся!

— А я уходил? И кто этот Славка?

— Как кто? — парень отпрянул от меня и удивленно уставился. — Славка, да ты что?

— А ты-то кто?

— Слава… Ты что, меня совсем не помнишь? Это же я, твой Андрей. Ну вспомни же, Славка, ты не мог меня забыть.

Но вот беда, я и правда все тогда забыл и не вспомнил и через три года. Оказалось, что я ехал вместе с родителями, и нашу машину занесло на обледенелой дороге, она несколько раз перевернулась и улетела в кювет, где и остановилась, врезавшись в дерево. По словам свидетелей, отец тогда вытащил меня и вернулся за мамой, но ее зажало, а потом прогремел взрыв, унесший жизнь двух самых близких и любимых людей для меня… наверное. Самое ужасное, что я не помнил этого. Я не мог вспомнить своих родителей, любили ли они меня, любил ли я их. Ничего не мог вспомнить, только где-то глубоко внутри меня была тоска и скорбь. Как оказалось, Андрей мой парень, мой любовник. Так я узнал, что я гей, бывают же случайности в жизни, но я все-равно проверил. Была там одна медсестра, ну я и… хрень вышла. У меня на нее не встал и прелести пышные как-то не особо и тронули. Так что факт своей голубоватой сущности я принял даже спокойно. Но вот то, что внутри меня все выло и стонало от какой-то печали и боли… Какой, я так и не смог понять. Боль ушла только тогда, когда меня обнимал мой ангел, но как только я проснулся, все вернулось снова.

Три года моей жизни я стараюсь вспомнить, часто хожу на могилы родителей и всматриваюсь в их изображения. Я смотрел до рези в глазах, но так и не смог вспомнить ничего, совсем. А боль все так и терзала сердце. Так, однажды, меня словно потащил кто за руку, и я нашел могилу этого мальчика. Толя умер в 11 лет, но его все еще не забыли. Меня поразила чистота могилки, почти стерильность. И цветы, они росли пестрым ковром, даже наступить было страшно. С того раза я всегда приходил к ему на могилу, подолгу сидел и смотрел на фото. Что-то до дрожи родное в нем было и, казалось, вот они — воспоминания, хватай их, но каждый раз они снова ускользали от меня. Так прошли эти туманные три года, почти три. Дата смерти моих родителей через два дня. У меня было чувство: не вспомню до окончания третьего года — не вспомню уже никогда.

Голова снова разболелась от этих невеселых дум. Зато, я даже не заметил, как добрался до кладбища, сработала память тела или проще — автопилот. У самых ворот стояла бабулька с двумя подвядшими букетиками.

— Сынок, купи букетик, глянь какой красивый! Ты на могилку положишь, а старой бабушке хоть какой-то навар к пенсии. Купи, сынок.

Дрожащей рукой она протянула мне букетик и замерла, глядя в лицо не по годам яркими зелеными глазами.

— Сынок, не жмотничай.

«Да какое жмотничай, это последние деньги. А ну и ладно, не жили богато — нечего и начинать!»

Сунул бабульке в руку деньги и принял букетик.

— И второй бери, а я домой.

Я взял, а что, два по цене одного. Направился к кованым воротам и услышал слова, которые заставили волосы шевелиться, сказанные тихим скрипучим голосом:

— Сынок, ты Тольке-то букетик отнести не забудь. Может это поможет тебе вспомнить, а то время течет и убегает. У ангела его осталось очень мало. Тик-так, тик-так…

Я резко обернулся, но вокруг уже никого не было, только пустая дорога и сиротливо стоящее на ней пластиковое голубое ведро говорили о том, что все это мне не привиделось и бабулька была.

«Странно все это. Как в дешевом фильме с мистикой. Вроде была и нет. Вот и цветочки продолжают вянуть в руках в доказательство, что я еще не совсем болен на всю голову, а толку? Ладно, не буду сейчас об этом думать, а то мозг заболит».

Я вошел на территорию кладбища и двинулся в самый конец, именно там была могила моих родителей, которые сейчас казались мне почти чужими.

«Ну, вот нет во мне тепла к ним и все тут!»

В голове носились мысли. Погода испортилась окончательно. Стал накрапывать меленький дождик, он монотонно стучал по моей ветровке, и этот звук, в абсолютной тишине кладбища, казался невероятно громким.

Положив цветы на могилу родителей, я тут же направился в другой конец кладбища к Толе. В этот раз у него были посетители. Их было трое, все парни явно за двадцать пять лет. Один сидел на корточках и неотрывно смотрел на фотографию, изредка проводил пальцами по лицу изображенного там паренька, будто хотел коснуться его по-настоящему. Двое других молча стояли позади. Они тоже неотрывно смотрели, но только не на фото, а на самого паренька. Судя по взгляду, их троих явно связывало что-то намного большее, чем дружба.

Я стоял в стороне и, как завороженный, наблюдал за всем, что происходило. Почему я не подошел? Наверное, потому что понимал — я лишний там и мешать им не имею права. Поэтому я просто наблюдал, продолжая прижимать к себе букет увядших цветов.

Когда парень поднялся и подошел к своим спутникам, я поразился, насколько, по сравнению с ними, он меньше ростом, а уж если сравнить с моими почти двумя метрами — совсем крошка. В нем явно не больше 165 сантиметров. Парень пригладил коротко стриженные волосы и резко обернулся, впиваясь в меня карими с зелеными прожилками глазами. Я даже вздрогнул под этим взглядом, таким проникновенно пронизывающим он был. Не знаю почему, но при виде этих глаз на ум мне пришло только одно имя и я прошептал его одними губами:

— Влад…

Перед глазами, словно я смотрел кино, замельтешили фрагменты:

Вот двое играют на полу, они похожи как зеркальное отражение. Им годика четыре, не больше. Вот, им по шесть лет, они бегут по улице и один падает, и разбивает коленку, а второй спешит его успокоить и пожалеть, он морщится, словно сам упал. А вот, они уже дома и пытаются втихаря скормить свою еду коту, что сидит под столом и ждет новой порции. Я видел их, они всегда вместе, всегда рядом, их пальцы переплетаются, а души вливаются друг в друга. Они вместе грустят, смеются, вместе улыбаются и плачут. Они делят одну судьбу на двоих, а потом, в один миг, все это обрывается и словно кто-то вырвал из груди огромный кусок сердца тот, где всегда был он, оставив пустоту и одиночество. Грусть заполняет все мысли и ледяным потоком струится по венам, покрывая коркой льда кровоточащее сердце. С этого мгновения только одиночество и только ожидание того момента, когда они, два брата, две половинки одной души и единого сердца, смогут снова встретиться, чтобы уже никогда не расстаться. Он ждет того мига, когда сможет разбить ту корку льда, что покрыла его, как панцирь, лишая эмоций, замораживая все чувства разом. А потом пришли они, их двое, они давно искали его и вот, лед сверкающими осколками осыпается вниз и приносит, наконец-то, покой обоим близнецам. Два брата, наконец-то, счастливы, пусть не вместе, но счастливы.

Я выплыл из этого фильма, как из глубины океана, и уставился в карие глаза напротив. Он стоял прямо передо мной и всматривался так пристально, что мне стало даже неловко. Где-то глубоко, на самом дне его глаз, плескалась боль, но улыбка затмевала ее. Он улыбался мне.

— Все будет хорошо, не бойся, осталось лишь чуть-чуть подождать и ты вернешься. Я это обещаю тебе.

Теплая рука коснулась моей щеки, и мне тут же захотелось уткнуться в нее губами и почувствовать это тепло, возможно, оно отогреет меня, ведь я так сильно замерз внутри.

— Я верю тебе, — тихо прошептал я. — Верю…

— Молодец. Ты всегда верил мне, Толька, всегда…

— Эй, мелкий, Влад, сейчас дождь ливанет, давай живее, а то вымокнем все до нитки.

— Еще встретимся, — прошептал он и, обойдя меня, устремился к своим парням.

Я смотрел им вслед и мне все еще казалось, что его ладонь гладит мою щеку.

«Что он хотел сказать своими словами? Я ничего так и не понял. Что происходит, почему все они зовут меня Толькой? Я не понимал, почему он так отнесся к незнакомцу. Я просто знал, чувствовал, именно он имеет на это право».

Я потер пальцами висок. Кажется, у меня начиналась мигрень. Я словно попал в сон, где все абсурдно, нелепо и непонятно, а я стою посередине этого хаоса и не знаю, куда себя деть.

«Как бы я хотел все вспомнить. Ну, почему это так сложно?!»

Кто бы знал, что жить окажется намного сложнее, чем умереть.

Я вздохнул и подошел к могиле. Я всматривался в лицо парнишки и прижимал к себе напрочь позабытый букетик.

Я еще долго простоял у могилы Толи, но дождик меня прогнал. Он все яростнее поливал, и ветер поднимал с земли траву и листья и бросал мне их в лицо, как тогда, как во сне. Я вспомнил про цветы, что сжимал в руках, и, опустившись на колени прямо в грязь, поставил их в вазу, стоящую справа от меня. Мои руки сами потянулись, и я коснулся лица на фотографии, повторяя движения Влада (может я и не прав, но мне нравится именно так его называть) и тут меня накрыло шквалом образов, они возникали вереницей, складываясь в историю. Я видел, как погиб этот мальчик, как попал в то место, где был я во сне, и как встретил там крылатого паренька и стал ему другом. Как приходил к брату и как ангел помогал. Как отпустил прошлое и как вырос, и как полюбил. Дальше воспоминания становились туманными и пустыми. И как бы я не старался, не могу увидеть взрослого ангела, даже имени его не помню.

«Да почему же все так происходит?! Господи, я что много прошу?! Что я делаю не так, Почему, ну почему мои чертовы мозги не могут работать нормально?! Я хочу вспомнить, только вспомнить! Господи, если ты есть, дай мне вспомнить все, подари мне шанс жить в покое! Я хочу заглушить ту пустоту, что зияющей дырой разъедает мне сердце и душу. Я сделаю все, только помоги мне, прошу! Это так больно жить без прошлого, не зная ничего и никого. Я хочу вспомнить его…»

Да, больше всего я хотел вспомнить его, с той минуты, как увидел эти глаза, как окунулся в их глубины, с того мига, как аквамариновые омуты погрузили на самое дно, больше ничего столь сильно я не желал. Другие бы хотели бы вспомнить то, какими были в детстве, как их любили родители, как баловали и как отец учил кататься на велосипеде, а мама на кухне готовила вкусные и разнообразные блюда и кормила ими нас, тихо посмеиваясь и сверкая теплой улыбки.

Я не хотел. Хотя нет, вру, хотел, но вспомнить, кем для меня являлся ангел, хотел в сто крат сильнее. Да и был ли он ангелом на самом деле, или это только моя память делала его таким загадочным и нереальным? Хотя, все это неважно, если ты не помнишь, если все забыл, как я. Просто хочу увидеть его и посмотреть в глаза, и прошептать у его губ имя, его имя.

— Помоги мне, Господи! Дай шанс, только один шанс и я не упущу его, никогда и ни за что. Я вцеплюсь в него когтями, вгрызусь зубами, но не отпущу. Я хочу коснуться его.

В ответ мне тишина, и только дождик все сильнее лупцевал меня по голове, плечам, стекая ручейками под одежду. Я немного ежился от этих холодных потоков, и пальцы замерзли знатно. Пора было домой, но там Андрей… Как ни жестоко это говорить, но я не хотел его видеть, не сейчас.

Снова посмотрев на непроглядно хмурое и серое небо, пожал плечами. Выхода не было, придется идти домой, дождик не собирается кончаться.

***

Когда открыл дверь, подумал, что дома никого нет, но присмотревшись, увидел ботинки Андрея. Значит, он все еще здесь и ждет меня. Стараясь не шуметь, я тихо проскользнул в ванную. Сбросил там с себя мокрую одежду и набрав воду в ванну, погрузил в нее свое замершее тело. Как только оказался дома, то понял, насколько же продрог. Ну да, на дворе все же октябрь, явно не лето уже. Холодновато все же. Вода согрела меня и разморила, заснул и чуть не утоп, меня словно что-то выкинуло из сна, а ведь все могло и не так хорошо кончиться.

Я нашел Андрея в комнате, он спал, но его лицо было какое-то печальное и покрасневшее, а ресницы склеились стрелочками. И дурак бы понял — он плакал. За три года такое было лишь раз, когда я пришел в себя, а не ушел к праотцом, как его предупреждали все врачи.

«Неужели это я стал причиной его слез? Я этого не хотел, всем клянусь не хотел. Только не его!»

Андрей — это батарейка энерджайзер, вечно в действии, всегда с улыбкой и тихим смехом. Андрея все любят, он очень веселый и добрый, как лучик света, никогда не унывает. Он живет по принципу: стакан на половину полон, а не, как у многих, наполовину пуст. А теперь он плакал и виноват в этом я.

«Черт меня дери! Ну, и чего мне не хватает?! Меня любит такой хороший парень, он готов жизнь за меня отдать. Почему я не могу успокоиться и любить того, кто так сильно любит меня?! Нужны ли мне эти воспоминания?! А может плюнуть на них и на все эти несбыточные мечты и жить тем, что есть, жить настоящим?!»

Я выругался и, сбросив полотенце, улегся на кровать рядом с Андреем, и, закрыв глаза, прижал парня к себе, какой раз пытаясь согреться об его тепло, но тот холодок, что есть внутри меня, все же непобедим.

— Славка… — прошептал он и, вздохнув, сильнее прижался ко мне, а потом затих, тихо сопя у моей шеи.

Я снова погрузился в сон, но на улице было уже светло и мне больше уже ничего не приснилось, только темнота и все.

POV. Влад.

Я сегодня психовал.

«Как они могут! Да кто они такие? Что они себе вообразили?» — зло дергая молнию куртки, думал я.

— Влад! Ты никуда не пойдешь! — рявкнул Олег.

— Иди ты… я пойду туда, куда захочу!

— Нет, — твердо сказал Леша, сложив на груди руки и прислонившись к косяку двери.

— И ты иди далеко и надолго, а я пойду и все тут! — зашипел я на Лешу, нервно одернув полы своей куртки.

Олег толкнул меня в грудь и прижал к стене.

— Ты не пойдешь… один, — тихо произнес он.

От его голоса по спине прошел холодок. Я смотрел в его глаза и не мог пошевелиться. Он медленно поднял руку и погладил меня по щеке, осторожно приподымая мое лицо.

— Влад…, — выдохнул он мне в губы.

Целует, властно проталкивает свой язык в мой рот, лаская. Его пальцы не дали мне увернуться или вырваться. Я привычно ответил на поцелуй, прикрывая глаза. Олег всегда имел надо мной власть, одним движением подчиняя мою волю себе. Сердце зашлось, а тело сразу поддалось к нему навстречу. Он поймал мой стон и вжал меня в стену, уже начиная расстегивать молнию на куртке.

Звук разошедшегося замка отрезвил меня. Я оттолкнул Олега от себя.

— Не надо, — жалобно попросил я, — мне надо пройтись. Пусти.

— Мы пойдем вместе, — посмотрел Леша на брата, — Олег, я иду с ним.

Олег вздохнул и согласился.

— Ну, значит и я с вами.

Я шел и зло пинал все, что попадалось мне на пути. Чуть позади шли Олег и Леша. Они меня так сильно сейчас раздражали. Эти «охранники» не давали мне и шагу самому ступить. Совсем завинтили гайки, чтоб их. Я же просто хочу пройтись. Хотя не просто… меня все тянуло в парк к определенному месту. Туда, где стоит скамейка. Там сидел одиноко парень и о чем-то думал, тот самый, которого я встретил на кладбище у могилы моего брата. Я почему-то так ясно чувствовал его боль, она просто бушевала в его глазах. Не знаю я, что в нем не так, но я чувствовал так, словно это мои эмоции, а не его. Только брата я когда-то именно так ощущал, только его. И даже сейчас я четко улавливал какой-то холод идущий от него, этого не должно быть. Словно он раскололся и потерял часть себя, самую необходимую и нужную ему часть. Совсем как я. Да, точно, он похож на меня. Так мне знакома та боль, что излучал парень, в уме само всплывало его имя — Анатолий. Так же звали моего брата.

Я бродил по аллеям парка и всматривался в прохожих, ища его. В отдалении вроде мелькнула знакомая фигура. Я замер, а потом ломанулся к обладателю этой самой фигуры.

— Коля! Колька, ты? — прокричал я своему старому другу.

«Как же давно я его не видел!»

Олег и Леша зашипели и бросились мне наперерез, но я уже привычно упал в объятия Николая, который радостно прижал меня к себе.

— Влад, как я рад тебя видеть, — приветливо сказал Николай, — вижу, ты не один…

— Коль, я очень рад, что увидел тебя, — запрокинул я голову и посмотрел на парня.

Для меня перестало все существовать. Я видел только его, только его улыбку…

«Всегда он так на меня действовал. Словно я проваливаюсь в черную дыру и только его руки поддерживают меня там, а глаза продолжают погружать в эту тьму. Я уже и забыл это чувство, когда весь мир уходит на задний план, словно не живой: и люди, и деревья, и дома, все это только рисунок кисти великого художника. Все становится не важным и остаются только эти глаза. Самое смешное, что я часто замечал зло, что плескалось в их глубине, но никогда не хотел этому верить. И все же я понимаю — это неправильно и мои чувства не являются любовью, это скорее привычка, с которой я уже смирился. Это совсем не то, что я испытывал к Олегу или к Леше, вот их я действительно люблю, больше, чем могу осознать и принять. Они часть меня, моя семья, все то, что заставляет меня шевелиться. Они не останавливают мир, они наоборот, заставляют его двигаться в одном со мной направлении. Да, я часто злюсь на них и меня выводят их привычка всегда охранять меня от всего, и даже их страх меня потерять, но и я боюсь потерять обоих. Так что, все мы немного сумасшедшие».

Рывок, и меня отбросило в сторону. Я не успел ничего понять. Леша замахнулся и ударил Николая, а Олег сильно сжал мое лицо и сказал:

— Влад! Смотри на меня! Ты мой и я тебя не отпущу! Не позволю уйти, тем более к этому подонку. Ты его плохо знаешь.

— О чем ты? — не понял я.

«Я же вроде и не собирался никуда!»

— Не смей! Ты мой, а не его.

«Ну вот, мой, его. Это уже меня злит! Я сам свой и ничей! Что я вещь что ли какая?»

— Да пошел ты! — гаркнул я и попытался вырваться.

«Придумали себе невесть что! С чего они взяли, что Николай играет со мной? Что просто использует мою тягу к нему? Не пойму… Какая тяга? Он же просто друг, обычный друг».

Я вырвался из рук Олега и, развернувшись, бросился бежать. Но не успел даже сделать пару шагов, как врезался в кого-то. Анатолий?

«Черт! Он видел все, что здесь происходило. Неудобно как-то…»

А потом произошло это. Я не хотел… правда не хотел… Богом клянусь. Парень подхватил меня, обхватив руками за плечи. Я вскрикнул от пронзившей меня боли и резкого чувства, словно наши тела смешались и стали единым целым. Так было тогда, когда меня обнимал брат. Брат… Парень пошатнулся и зрачок расширился настолько, что почти затопил всю радужку глаза. Миг, и мы оба в незнакомом месте… Что я наделал?! Что натворил, твою же мать?!

Парень удивленно уставился на меня и я потерял дар речи. Передо мной стоял уже не тот высокий, крепко сложенный мужчина, а я сам, точнее, полная моя копия, мое зеркальное отражение. Толька — брат, мой брат! Я с жадностью смотрел в его лицо и почти пожирал глазами. Я протянул руку и хотел дотронуться, но никогда мне еще не было так страшно, а вдруг, если я коснусь его, он снова исчезнет из моей жизни?

— Брат… — прошептал я.

— Брат… — ответило мне мое «отражение».

Мы прижали руки так, словно были по разные стороны прозрачного стекла, а потом наши пальцы переплелись, как тогда в детстве, и я всхлипнул, а по щеке проползло что-то горячее и мокрое. Мы прижались друг к другу и я попытался перестать реветь.

«Ну что я прямо как девка, сопли распустил. Завязывать с этим надо».

Ага, подумать-то подумал, но кажется слезы полились еще обильнее.

«Черт!»

— Не плач, Влад, я с тобой. Я вспомнил, все вспомнил. И тебя и моего ангела.

***

Андрей потащил меня на встречу со своими друзьями, а мне и так было как-то совсем нехорошо. Горло дерет и голова болит, к тому же, по-моему, у меня температура. В общем, мне конкретно дерьмово. Пока он смеялся и наслаждался разговором со своими друзьями, я тихо сидел на лавке и старался не стечь в беспамятство.

Глаза закрывались сами по себе и в тот миг, когда я хотел уже на все плюнуть и уйти, услышал шум. Пошел на голоса тех, кто спорил.

«И какого черта меня туда понесло?!»

Вот это картину я увидел! Двое с удовольствием мутузили друг друга, а еще двое спорили в стороне. В спорщике и одном из дерущихся я узнал тех парней с кладбища. Четвертого, с подбитым глазом, я видел впервые. Тут Влад зашипел на того, с кем спорил и, развернувшись, врезался в меня. Я поймал его интуитивно и придержал за плечи, чтобы не упал. Меня словно накрыло волной, тело скрутило болью и повело в сторону. Образы в моей голове замелькали и стали складываться в ровную линию, их больше ничего не сдерживало, словно воду, которая вырвалась из разрушенной плотины.

«Влад, брат, как же я счастлив тебя видеть! Тебя и моего ангела. Натаниэль, я иду!»

В этот момент пространство сдвинулось и потекло, мы оказались в мире из моего сна, в мире ангелов.

Мы смотрели с Владом друг на друга так, словно не верили, хотя почему словно? Мы и не верили. Только когда наши пальцы переплелись, мы осознали реальность происходящего. Как же хорошо снова сжимать в своих руках брата. Как же я соскучился. Но мне нельзя медлить, слишком мало времени осталось. Я должен найти Ната.

— Не плач, Влад, я с тобой. Я вспомнил, все вспомнил. И тебя и моего ангела. У нас мало времени. Мне надо вытащить Натаниэля. Ангел Машит, ангел-разрушитель, запер его между адом и раем. Мне было дано три года, чтобы вспомнить его и спасти, иначе, он навечно останется там, став частью души межмирья. И все только потому, что мы посмели любить. Ангел не должен любить одного, его любовь безгрешна и она для всех едина. Ангел не может поддаться плотским удовольствиям, тогда он падет, и наказание одно — гореть в вечном пламени, до той поры, пока огонь не угаснет. А ты, наверное, понял, что вечный он именно от того, что не угаснет никогда. Был уговор, что только я могу его спасти. Если моя любовь настолько чиста и искренна, то я смогу вспомнить вовремя и прийти к нему. Они поместили мою душу в тело Славки, который погиб вместе со своими родителями в ту ночь и, пройдя через очищающий свет, моя память оказалась уничтожена ими. И при этом, я должен был как-то все вспомнить. Ключом к моему возвращению сюда служило имя моего ангела. Но вот только, они никак не предусмотрели тебя. Оказывается, в каком бы я теле не был, но мы все еще две половинки одной души и ничто не сможет это изменить. Влад, ты поможешь мне?!

— Он не может! — раздался мощный голос и из воздуха и зеленоватых лучей возник он — Машит, ангел разрушения. Именно он сторож Ната в его вечной тюрьме. — Только ты можешь пойти дальше, один. Если, конечно, не хочешь смерти своему брату.

— Нет! — вскрикнул я.

— Тогда, он возвращается назад.

Ангел щелкнул пальцами и Влад растворился в воздухе. Возможно, он даже испугаться не успел.

— Куда ты его отправил?

— Это не должно тебя сейчас волновать, — я нахмурился, его ответ мне был не по душе. — Хорошо, скажу. Я просто отправил его назад на землю и все. Обещаю тебе, что с ним все будет в порядке, он совсем не пострадал. О, отец всевидящий — люди! Иди сюда, покажу.

Я подошел к Машиту, но был осторожен, во мне не было к нему и крупицы доверия, а вот недоверия — целое море. Я совсем не понимал этого ангела. Он был всегда к нам так жесток, так строг.

— Смотри в воду.

Я посмотрел и она стала, как зеркальная гладь, но отражала она не нас, а Влада и его парней. Он пытался им что-то объяснить, но его явно не слушали, пытались ощупать в четыре руки и все время норовили вызвать скорую. Тело Славки лежало рядом и около него сидел Андрей и плакал, гладя по волосам.

— Тебе его не жалко? Он же любит тебя, искренне любит, а ты вцепился в Натаниэля. Не лучше ли получить вторую жизнь, второй шанс и быть счастливым, чем гнаться за несбыточным? Ты же не сможешь его спасти. Вы, люди, так уязвимы. А он тебя любит, забудь все и вернись к нему.

— Твой язык лжив, ангел. Он не меня любит, а того парня, Славу, того, чью жизнь вы специально отняли, чтобы впихнуть туда мою душу. Он должен был выжить в той аварии, вы изъяли душу из живого тела. Андрей любит его, не меня. Верните парню его жизнь, а моя принадлежит Натаниэлю и люблю я его.

— Любишь говоришь? Хорошо же, тогда пожертвуй ради него собой.

Ангел взмахнул рукой и то, что предстало моим глазам, заставляло сердце замирать в груди и обливаться кровью. В ярких красно-рыжих языках пламени стоял мой Нат и горел живьем. Это было так страшно и так жестоко. Как только плоть заживала, покрываясь нежной кожей, пламя взвивалось вверх и опаляло, сжигая все до костей, а громкий крик разрывал тишину. Ничего страшнее я не видел, даже умереть было пустяком, по сравнению с этим. Мой ангел был прикован к мраморному столбу с поднятыми высоко вверх руками и с распростертыми крыльями или скорее тем, что от них осталось в данный миг.

— Ты знаешь, когда горят крылья, это больнее всего. Многие плавали в этой страшной боли и отказывались от всего еще в самом начале, а он горит вот уже три года и еще ни разу не сказал и слова. Достойный, сильный ангел.

Я в ужасе посмотрел на это существо, он наслаждался своей работой.

— И вы называете себя ангелами? Да вы демоны! Нет! Даже они лучше вас! Вы хуже, намного хуже.

— Ангелы… — он протянул руку и на нем загорелся белый шарик света. — Демоны… — и тут же на второй протянутой руке взметнулся сгусток тьмы и оплел когтистые пальцы. — Эти грани так близко и так переплетаются для нас. Мы те, кого вы захотите в нас видеть, для кого-то — демоны и мучители, а для кого-то — ангелы и спасители. Мы ни добро и ни зло, ни свет и ни тьма, мы — тень, мы содержим в себе все и разом. Кто хочет из нас, тот становится тьмой, а кто, как он — светом или как я — ни тем и ни другим, а всем разом. Посмотри на своего Ната, внимательно посмотри. Он страдает за свою веру, не умоляй его жертвы, не жалей его, не топчи сделанного. Ведь он страдает за тебя. А теперь к главному. У тебя есть три пути: путь первый — ты откажешься от него и взамен вернешься в отведенное тебе тело. А мы позволим Натаниэлю вернуться домой и сотрем тебя из его памяти, но он все-равно будет вечно чего-то искать и не находить. Но, это все же лучше, чем гореть, правда? Путь второй — ты попытаешься с нами всеми бороться и тогда он погибнет в тот же миг, что и ты. А это значит, очень быстро. И самый страшный путь для тебя, третий — пожертвуй собой, войди в вечное пламя и замени там его, лишь раз и тогда Натаниэль переродится и никогда не вспомнит тебя, но будет счастлив в новой жизни. А ты забудешь все, что с тобой было. Тебе выбирать.

«Какой жуткий выбор, один кошмарнее другого, но я все сделаю для него. Если надо гореть — я буду гореть, даже вечно».

Я шагнул к пламени. Нат мне что-то кричал, но за ревом огня его было совсем не слышно.

— Человек! — остановил меня у самого пламени голос Машита и я взглянул на него с надеждой в глазах. — Помни, пламя сжигает не только плоть, но и душу. Это будет страшная агония, — разрушил он одним махом мои надежды.

«А чего я хочу? Этот никогда и никого не пожалеет. У меня нет выхода».

Я крепко сомкнул глаза, глубоко вздохнул, как делал это перед прыжком в воду, и шагнул в ревущее, словно какое-то фантастическое чудовище, пламя. Сердце на миг остановилось и сильно ударилось о ребра. Боль…

***

В тоже время:

— Натаниэль, неужели ты хочешь забрать снова его жизнь, отнять второй шанс и прожить все с чистого листа? Не будь эгоистичным, дай ему шанс жизни. Он всегда успеет сюда вернуться, ведь их век так короток, а мы вечны.

— Но я люблю его, Азакиэль.

— Я знаю, брат, но поддавшись своему эгоизму, ты лишишь его последнего шанса на жизнь. Посмотри вниз, Натаниэль, посмотри… видишь? Он счастлив в своем новом теле и он любим. Ты отнимешь все это у него? Заберешь и, одним только своим желанием, перечеркнешь всю его жизнь? Нат, это жестоко и бесчеловечно.

— Нет! Он тоже любит меня.

— Он больше не помнит тебя.

— Вспомнит!

— После очищающего света это невозможно, сам знаешь.

— Но я так сильно его люблю. Отпустить его… все-равно, что вырвать сердце из груди. Но, он правда, так счастлив там… улыбается. Мне нравится, когда он улыбается. Я не нужен ему там… Толька, наверное, это правильно, живи. Я хочу, чтобы эта улыбка согревала сердца, живи. А я… я подожду тебя здесь, сколько бы мне не понадобилось бы времени для этого. Ты проживешь свою, отнятую когда-то, жизнь, состаришься и только тогда, когда будешь совсем старым, вернешься сюда, ко мне. А я буду ждать, я буду ждать вечно. Отпускаю… Живи…

— Это правильное решение. Пойдем, Нат, вернемся домой, брат мой, покинем это мрачное место.

— Хорошо, я готов.

Два ангела шагнули в гладь воды и растворились в ней…

***

Я очнулся в палате, снова, как и три года назад, над ухом нудно что-то пищало и у меня не было желания открывать глаз.

«Чертов недоангел мне соврал и то, что я сделал, было напрасным. Я сгорел заживо и оказался снова здесь, в этом теле и при памяти о нем. Я даже на миг не смог коснуться Ната. Они даже память мне оставили о том, что было в их мире, наверное для того, чтобы я помнил и мучился, как и раньше. Я бы хотел их ненавидеть, но не мог. Он был среди них».

С пониманием всего того, что произошло, пришли и они — слезы. Мне не было стыдно, когда они обильными дорожками скользили по щекам. Слезы очищали меня, обновляли.

«Я все равно вернусь к тебе, Нат, мне надо прожить какую-то жизнь, всего-то лет шестьдесят, а может и меньше. И тогда, я больше не упущу тебя. Только дождись меня!»

Вдруг, дверь в палату скрипнула и бесшумной тенью в комнату ко мне проскользнула бабулька. Я не верил своим глазам, та самая, что продавала цветы. Она хитро мне улыбнулась и приложила палец к губам, показывая, чтобы я молчал.

«Она издевается?! Да я от удивления и слова сказать не могу!»

— Здравствуй, Анатолий, я хочу тебя одарить.

— Чем? — ох и смущают меня ее подарки, да и речи странные.

— А вот этим, сын мой, — она отошла в сторону и за ее спиной из воздуха, словно из ниток, соткался он… мой ангел, мой Натаниэль.

Он упал на колени перед старушкой и прижался лицом к ногам.

— Спасибо, отец, — горячо зашептал он.

— Вы доказали всем, что ваша любовь сильнее забытья, крепче времени и живительней влаги в пустыне. Вы жертвой доказали чистоту ее и, несмотря на все, что с вами было, ваша любовь все еще жива. С этого мига вы вольны жить как хотите. Можете остаться здесь и прожить жизнь людьми или вернуться в мир ангелов и жить там вечно. Где бы вы не были, вы будете вместе.

— Нет, — воскликнул я, — отправьте нас в мир ангелов, а в это тело верните душу Славки, его здесь любят и ждут.

— Ты хочешь этого? А как же твой брат? Ты больше не увидишь его.

— Я знаю, но также знаю, что он счастлив и не один. У него есть те, кто его любит. Они будут любить его здесь, а я там. Мы братья, близнецы, у нас одна душа и сердце на двоих. Так что мы всегда вместе. Да… я хочу.

— Хорошо же! Пусть это будет мой вам подарок. Да будет так, пусть исполнится твое желание!

***

Палата опустела и только на кровати остался лежать парень, опутанный проводами и трубками. Бесшумно в комнату проскользнул невысокий, зеленоглазый парень и, печально глядя на любимого, сел на стул возле кровати. Он сжал руку парня и поднес ее к губам.

— Вернись ко мне, Слава… я так сильно тебя люблю. Ну же, открой глаза, посмотри на меня. Ты слышишь меня, Славка? Где бы ты сейчас не был, слышишь? Это же я, твой Андрей.

Время шло, а парень на кровати был все так же неподвижен. Андрей сам не заметил, как уснул. За окном город погрузился в ночь, а комнату освещали лишь приборы. И в тот миг, когда луна заглянула в окно, Славка дернулся и открыл глаза. Он посмотрел на уставшее лицо Андрея, что спал возле него, и прошептал чуть слышно:

— Я слышу тебя, родной.

Он приподнял трясущуюся руку и коснулся лица Андрея. Глаза парня тут же распахнулись и он, не веря, уставился на Славку.

— Славка?

— Я вернулся…

— Вижу…

— Иди ко мне.

Андрея почти сдуло со стула, секунда и он прижимался всем телом к единственному, кого любил. Они смеялись от счастья, только потому, что смогли коснуться друг друга.

А где-то в мире ангелов, так же были счастливы Натаниэль и Толька, глядя на двоих в палате и греясь в теплых объятиях друг дуга.

— Теперь вы счастливы, дети мои?

— Да, — прошептал Толька. — Теперь счастливы. Что еще можно желать? Я со своим возлюбленным ангелом, я увидел брата и знаю, что у него все хорошо и его любят, даже, возможно, больше, чем он может принять. А большего мне и не надо. К тому же, теперь у нас целая вечность впереди.

«Вечность — это миг, если рядом есть тот… кого ты любишь. Но, даже часа бывает много, если ты не умеешь любить».

Я умел… Мы умели…

Режим бетинга временно недоступен. Пожалуйста, сообщайте авторам об ошибках с помощью личных сообщений, а не с помощью комментариев.

Обсуждение 

Маленькая М     17 мая 2013 13:44   17 мая 2013 19:52

Очень понравилось, спасибо, светло и радостно

catlsa     17 мая 2013 16:52   17 мая 2013 19:52

Не всегда радостно, но светло, это да. есть такое)))

Страница сгенерирована за 0,009 секунд