Поиск
Обновления

13 октября 2017 обновлены ориджиналы:

13:02   Осенние каникулы мистера Куинна

29 сентября 2017 обновлены ориджиналы:

21:41   Лис

18:17   M. A. D. E.

28 сентября 2017 обновлены ориджиналы:

12:32   Новый мир. История одной любви

22 сентября 2017 обновлены ориджиналы:

16:42   Занимательная геометрия

все ориджиналы

Мой соперник. - Глава 1  

Жанры:
Дарк, Мистика, Повседневность, Слэш (яой), Фэнтези
Предупреждения:
Насилие, Нецензурная лексика
Значимые события:
Happy End
Автор:
Светлана Рязанская (cat л.с.а)
Размер:
миди, написано 37 страниц, 1 часть
Статус:
завершен
Рейтинг:
R
Обновлен:
11.05.2013 00:10
Описание

«И как нас угораздило быть друзьями одной девчонки? Сутки с этим козлом! Я не выдержу столько, убью эту тварь сам».

Публикация на других ресурсах

нет.

Объем работы 67 460 символов, т.е. 37 машинописных страниц

Средний размер главы 67 460 символов, т.е. 37 машинописных страниц

Дата выхода последней главы: 11.05.2013 00:10

Пользователи: 1 читаете, 1 хотите почитать, 1 бросили, 4 прочитали

 

Часть 1.- Черт тебя дернул за язык заявить Тине, что все ее истории про этот дом чушь собачья! — почти проорал блондин и уставился на стоящего рядом парня с коротко стрижеными темно-русыми волосами.

— Потому что чушь. Ей восемнадцать, а она во всю муру верит, — упрямо продолжил гнуть свою линию шатен, почти брезгливо отстраняясь от плеча блондина, которым тот его задел.

— Да черт с ней, пусть верит. И хрен бы, что ты сюда поперся! Ты ж, Даня, всегда был редким долбоебом, но я-то что здесь делаю! Мне, бля, с тобой на одном километре находиться неохота, — сколько яда было в словах блондина, можно полстраны отравить.

— Заткнись, сука! — рявкнул шатен. — Ты мне тоже своим присутствием сердце не греешь. Хрен ли было подслушивать чужие разговоры и вестись на ее слабо? Мог бы как обычно вякнуть чего-нибудь из своих любимых высказываний. Типа того, как в прошлый раз сказал, что я отсталый мозгом дебил, и шел бы дальше. Ты же, Миш, такой умный у нас, аж ум со всех щелей прет, только почему-то в виде дерьма.

— Я бы и шел, но твоя поганая задница находилась рядом с моей подругой, — сказал как отрезал светловолосый Миша.

— Она и моя подруга. Мы на один горшок ходили. И вообще, чего тебя так моя задница заботит? Ты часом не ??? — Даня окинул взглядом Мишку.

— Да пошел ты нах, идиот недоразвитый! Кому нужна твоя тощая жопа?! Ты, сука, на себя в зеркало-то смотрел, одни кости да кожа? Мой престарелый сосед и то меня больше прельщает, чем ты, дебилоид. Да я вообще не понимаю, на что ты девок цепляешь!

— Да на то же, что и ты! — выплюнул слова Даня.

Двое еще постояли, порычали друг на друга и пошли к дому, от которого мурашки по телу табуном ходили и волосы вставали дыбом, и пусть каждый утверждал, что не боится и все, что об этом доме говорили, сказки и чушь, но вот она правда — поджилки тряслись у обоих.

POV. Даня.

Попасть в старый, обшарпанный дом оказалось проще, чем они думали, не надо ни лазейки искать, ни открытые окна. Все было намного проще: просто толкнуть дверь и вуаля, заходи кто хочет.

Мы переглянулись и, скривившись, переступили порог, дверь за нашими спинами захлопнулась сама, заставляя обоих вздрогнуть. Оба уже пожалели, что пошли на поводу у Тины и решили провести эту ночь в старом заброшенном доме. Во-первых, мы были непримиримыми врагами, во-вторых, у обоих, похоже, несмотря на браваду, от этого дома тело просто колело. Но отступать я не собираюсь, Мишка, впрочем, похоже тоже, а всему виной проклятущая гордость.

Легенды об этом домике ходили нехилые. Говорили, что лет сто назад здесь жила девушка с отцом, но тот ее вроде как постоянно бил и держал чуть ли не на цепи, как зверя. Иногда он продавал ее тому, кто мог заплатить. В общем, не суть важно, главное, что она как-то смогла вырваться из рук очередного насильника и, придушив его цепью, повесилась, но успела проклясть домик так, что кто бы в нем ни поселялся, либо сходил с ума, либо умирал. Сначала кто-то еще пытался купить. Дом внушительный и был когда-то очень красивым, но в нем надолго не задерживались — либо сразу съезжали, либо все оканчивалось плохо. Люди говорят, что это место уже две семьи изжило под корень, они просто исчезли, словно никогда не вселялись. Хотя, если спросите меня, то я скажу, что они однажды просто съехали, поняв, что в этом захудалом месте ловить нечего совсем.

А теперь представьте, после всего того, что я слышал, должен провести тут целые сутки с этой тварью — Мишкой. Я его терпеть не мог, редкая сволочь и мразь. И как нас угораздило быть друзьями одной девчонки? Сутки с этим козлом! Я не выдержу столько, убью эту тварь сам. Он же всегда пытался меня идиотом и недоразвитым выставить. Называл не иначе как шлюха в портках, говнюк, а сам также монахом не был. Мы были врагами с детства: если я брал в детском садике какую-то игрушку, она тут же нужна была позарез Мишке. Если в школе мне нравилась какая-то девчонка, то он тут же становился соперником. Должен сказать, что от всего этого я заводился и, как результат, переспать умудрился почти со всеми девками в школе от пятнадцати и старше, но и он не отставал и делал то же самое. Бабники мы оба. А потом я сделал ошибку, подкатил к Тине, вот она мне быстро губу назад закатала. Назвала тогда кобелем и предложила найти другую сучку или она мне больше не друг. В общем, с Мишкой мы грыземся не на жизнь, а на смерть, но стоит подруге оказаться рядом и мы тихи, как партизаны в ночи. Даже стараемся не смотреть друг на друга во избежание лишних конфликтов.

А не далее как вчера Тина начала мне мозг полоскать историей про этот дом и про то, что она видела, как там ночью в окнах маленькие огоньки горят. Я, дурень, взял и брякнул, что это бомжи, спать-то им где-то надо. Вообще, к тому моменту как Мишка приперся, мы спорили до хрипоты, почти орали друг на друга. Когда он встрял в разговор, досталось и ему, а все потому, что он впервые решил одобрить мое мнение. Одобрил, теперь мне с ним в этом сарае огромном сутки торчать. Это будет сложно. Если не поубиваем друг друга — просто чудом станет. Часть 2.- Ни хрена не видно, — пробурчал Мишка.

— Можно подумать, тебе одному. Мне тоже не видно.

— Я не с тобой разговариваю.

— Вот ты дожил! Уже сам с собой базаришь. Смотрю, сильно я преувеличил твой ум.

«Тьфу, он во мне нездоровое будит!»

— Да заткнись ты уже! Фонарик взял с собой?

«Под глаз бы тебе фонарик, а лучше б под оба. Достал уже нудить».

— Да уж не такой дебил, как ты, конечно, взял. Но на кой он, когда проще так сделать.

С этими словами я нащупал край шторы и дернул его на себя. Раздался донельзя противный скрежет, но портьера все же поддалась и отъехала в сторону. Солнечный свет хлынул в комнату и мы в один голос воскликнули:

— Ну и срач! — н-да уж, хоть в чем-то оказались солидарны.

— Изнутри он хуже, чем снаружи, — хмыкнул Миша.

Он осмотрелся по сторонам и ногой поскреб пол. Пол, конечно, был грязным. Миша, вечный чистюля, тут же скривился и брезгливо отряхнул ногу.

— Да, блин, снаружи он прямо фонтан и красотень, — сарказм у меня попер со всех щелей.

— Заткнись! Все из-за тебя, гаденыш, — последнее слово он прям прошипел, глядя мне в глаза.

«Да сейчас! Прямо напугал ежа голой попой».

— Да что ты говоришь?! А как это я не заметил сего прискорбного положения вещей? — шипеть и я умею. — Пошел ты!- гаркнул и сжал руки в кулаки, так, на всякий пожарный.

— Я бы пошел, но из-за тебя, идиота, мы здесь застряли на двадцать четыре часа.

— Поплачь еще или в суд на меня подай.

— Слушай, Дань, у меня руки сами к твоей шее тянутся, так бы и свернул ее, — Миша показательно потянул ко мне свои хапалки.

— Смотри, как бы твою не свернули, — буркнул я и, повесив рюкзак, который все еще сжимал в руке, на плечо, пошел к лестнице, ведущей наверх.

Первая же ступень жутко заскрипела, и на пару секунд мне показалось, что она вот-вот проломится.

«Как бы домик не рухнул, погребя нас под собой».

— Ты куда собрался, дебилоид?!

«Ну и хрен ли орать?! Задолбал, стервец! Ох и сложные будут эти двадцать четыре часа…»

— Да хоть в ад, лишь бы тебя, говнюка, не видеть и не слышать. Боюсь из-за твоей кислой мины расстройство желудка получить.

— Ну и вали. Только сильно не кричи, когда паука увидишь. Баба, — гаденько усмехнулся Мишка, когда я дернулся при упоминании о пауках.

— Тварь ты все-таки, Миш. Я не виноват, что у меня боязнь этих «милых» существ.

— А я и говорю — баба.

«Сука!»

— Между прочим, мой страх на твоей совести. Это не ты ли мне в детском саду во время тихого часа, пока я спал, целую кучу собранных на улице пауков прямо на лицо высыпал? А?

— А ты всегда бабой был. Даже тогда так визжал, что я чуть не оглох.

«Врет он все. Я тогда не то, что визжать, вздохнуть не мог, только рот и открывал, как рыба, выброшенная на берег. Хотя… плохо помню, может и визжал».

— Тварь, однозначно тварь. Я, бля, лучше с отморозками любыми общаться буду, чем с тобой. Пауки и те милее тебя.

Я снова повернулся к нему спиной и продолжил подъем по старой скрипучей лестнице. Спиной чувствовал его взгляд, он так и сверлил меня им, аж волоски на руках, как от холода, дыбом встали. Преодолевая стойкое желание обернуться, медленно прошел весь пролет. Он не должен понять, какие чувства во мне вызывает.

Дом интересно построен, словно должен был стать гостиницей.

«А вообще странно, на хрена было так строить? Хотя, может, для большой семьи возводили этакую махину».

Вытряхнув из рюкзака фонарик, я осветил стены коридора в поисках выключателя. Лампочка зажглась не сразу, сначала помигала, жутко при этом треща, а потом все же соизволила озарить помещение тусклым, желтоватым светом. Я не боялся, что наше здесь нахождение кто-то засечет. Этот дом стоит на отшибе, и люди стараются обходить его стороной: даже если кто-то увидит свет, горящий в окне дома с чертовщиной, никто не захочет вмешаться. Слишком много разных слухов ходит об этом старье.

«Ну что, Даня? Вперед на мины?!"Часть 3. А коридор-то не такой и большой, как мне поначалу казалось, всего шесть комнат, по три с каждой стороны. Мрачновато здесь было, дом пугал, хотелось уйти и как можно дальше, но… не судьба.

«Сам виноват».

Я провел пальцами по истертому орнаменту обоев, когда-то они, похоже, были красивыми и смотрелись богато, а сейчас выцвели, покрылись пылью, посерели, местами отстали от стены — так бывает, когда в помещение сырость и оно долгое время без жильцов и не отапливается. На уровне моих глаз потрескавшаяся от времени лепнина с позолотой, кое-где обломанная и истертая, но все еще величественная и внушительная. Проследив пальцами орнамент, я на миг прикрыл глаза, художник чувствует руками и видит ими намного лучше, чем глазами.

«Как же это было когда-то красиво…»

Я улыбнулся своим мыслям, и тут словно чьи-то прохладные пальцы коснулись моего лица, по коже пробежали мурашки, вздрогнув, я осмотрелся по сторонам, но никого не было, только ощущения остались. Скривившись, я обозвал себя дебилоидом недоразвитым и пошел к одной из дверей.

«Нет. Ну, правда. Еще не хватало мне верить во всякую муру про проклятие. Нет здесь ничего, просто старый дом, коих десятки в нашем городе».

Открыв первую попавшуюся дверь, я заглянул в комнату, она была освещена тусклым светом, который едва-едва проскальзывал в редкие просветы заляпанного грязью окна. Тяжелые портьеры грязными лохмотьями свисали до пола, оборванные и обтрепанные края дополняли картину запущенности и заброшенности. Осторожно шагнув в помещение, я осмотрелся. Комнатка оказалась просторной, с большой кроватью из красноватого дерева и высоким матрасом, сделанной в старинном стиле, с резными столбиками и балдахином. Тяжелая пропыленная ткань крепилась к столбам витыми шнурами с металлической желтой нитью, явно золото. Позер был тот, кто это все строил, хотя тогда многие позерами были. Со стороны окна стояла прикроватная тумбочка с рисунком, но, к сожалению, чтобы понять какой рисунок, нужно было бы стереть пяти-сантиметровый слой пыли. А мне лень.

Я подошел к окну и выглянул на улицу, но ничего не увидел — изгваздано стекло на совесть, попытался оттереть и понял, что грязь-то с той стороны. Вздохнув, постоял и тупо попялился на грязь, а потом развернулся, и мой взгляд натолкнулся на отражение в зеркале. В нем отражался я, всклокоченный, с грязными разводами на щеке (и где только умудрился?), с лихорадочным блеском в серых глазах.

Я подошел ближе к зеркалу, что-то в нем меня настораживало, что-то было не так, но понять, что именно, я так и не смог. Перед зеркалом стоял высокий старинный комод, а на нем расческа и множество разных флакончиков и баночек, словно это…

«Да, ё-моё, девчачья комната! А, ну и хрен с ним, мне же здесь не жить, надо только день отстоять и ночь отлежать, перекантуюсь как-нибудь. Хотя, зная ту тварь, что сейчас находилась внизу, на первом этаже, эта ночь будет очень долгой. Уж он постарается мне это устроить!»

А вообще, странно все это. Я опустился на стул, стоящий перед зеркалом, и поставил рюкзак на пол. Сам не знаю, зачем я стал прикасаться к вещам, гладить их и подносить к лицу, тщательно осматривая, может, потому, что что-то меня цепляло и мне стало важно узнать, что именно. Взяв щетку, я пригляделся к ней — красивая, с резной ручкой и украшена ярким орнаментом и камнями. Я обвел пальцами рисунок, а потом увидел эти самые инициалы — «Д. В.», прямо как у меня, Даниэль Воронов. Странно как-то, аж мурашки по телу. Сижу и кручу ее в руках, как ненормальный.

«Да ну, нафиг!»

Отбросил от себя этот бабский предмет и нервно провел рукой по коротким прядям, и тут до меня дошло. Пыль… ее не было, везде была: покрывала пол, подоконник, занавески и даже плинтус и стены, а на щетке и всех баночках, пузырьках ее не было, словно кто-то тщательно их протирал каждый день. Даже на крышке комода, на которой они стояли, пыль была, но только не на них. Я недоуменно перевел взгляд на зеркало и ошарашенно уставился сам на себя, протянул руку и коснулся гладкой поверхности. Пальцы скользили по зеркалу, не оставляя никаких отметин, оно было идеально чистым, словно только что его почистили.

«Что за хрень?! Как такое может быть?! Ничего не понимаю».

Я продолжал сверлить глазами самого себя, когда краем глаза заметил, как плотная ткань балдахина слегка шевелится, словно от ветра.

«Странно, я не чувствую никакого сквозняка… Странно все это, но буду думать головой, а не расшалившимися нервами, мало ли что. Может, в щель между дверью и полом дует».

По тихим поскрипываниям половиц в коридоре я понял, что этот придурок не выдержал там один и идет сюда. Хмыкнув, я подошел к двери и приоткрыл ее, но… коридор был пуст, никого.

«Что за?! Он что, от меня прятаться собрался, что ли? Решил меня попугать, да ничего у него не выйдет. Я не псих, чтобы в разную муру верить».

Я уже развернулся, чтобы уйти. Но прежде, чем закрыл дверь комнаты, почувствовал прикосновение прохладных рук. Словно кто-то обвил меня за пояс и пальцами скользнул под одежду. Вздрогнув, я отскочил и еще на лету обернулся — никого. Коридор все так же пуст, как и пару минут назад.

— Бля! Из-за Тинки уже неизвестно что мерещится.

Снова зашел в комнату и хлопнул дверью. Часть 4. Я думал, время будет двигаться медленно, тягуче, как жевательная резинка, а оно довольно быстро пролетело, спасибо электронной книге. Захватила так, что я и не заметил, как за окном небо окрасилось в тусклые тона, обещая скорое приближение ночи. Чтобы не слышать ночных звуков, что издавали все старые дома, я воткнул в уши плеер и ушел в головокружительный сюжет очередного экшена.

В себя пришел, когда Мишка грубо выдернул наушник у меня из уха. Я только ойкнуть смог.

— Ты чё, охренел? Тебе какого надо?

— Не ори. Я просто хочу с тобой поговорить.

Миша вальяжно прислонился к столбику кровати и руки скрестил на груди.

— Поговорить? Ну, говори, северный олень.

— Я сейчас кому-то рога обломаю, и он будет безрогим козлом, — Мишка нахмурился и в его глазах не было веселья ни на грамм.

— Что надо? — я наконец-то соизволил стать серьезным.

«Поговорить, так поговорить. Что, мы мирно, как цивилизованные люди, обсудить все не можем?»

— Слушай, Дань, нам здесь ночь париться и еще полдня, а место, должен сказать, стремное. Звуки странные и такое чувство, что везде сквозняк гуляет.

— Ну и что?

— Дань, ты головой работать будешь? Какой сквозняк в наглухо закрытом помещении? Дань, на первом этаже все окна заколочены. Я проверил. Здесь может быть все что угодно, но только не сквозняк. И еще вот это, — он протянул мне маленькую миниатюру, с ладонь.

— Что это? — полюбопытствовал я.

— Сам смотри, — мне почти в нос сунули эту вещичку.

Я и посмотрел, но лучше бы этого и не делал. На портрете была изображена молодая девушка. Она улыбалась и, похоже, была очень счастлива. Надпись на обратной стороне миниатюры гласила: Даниэль Воронова.

— Что?! Опять?! Какого у нас имена похожи?

— Да хрен с ними, с именами. Посмотри на вас.

Я обернулся к зеркалу и осмотрел себя, а потом вновь миниатюру и понял — мы были и внешне похожи. Тот же цвет глаз, цвет волос. И самое главное — она была изображена прямо перед этим зеркалом и причесывала волосы той самой щеткой, что я недавно рассматривал. Но даже не это поразило меня, а странная темная фигура, слегка прозрачная и обнимающая ее за плечи, а она словно и не замечала незнакомца в черном.

— Что за хуйня?

— Да откуда мне знать?! Может, художник был психом и решил изобразить ее именно так вот. Но то, как вы с ней похожи, нервирует. Вы часом не родственники?

— Миш, какие родственники?! Свихнулся, что ли? Меня с этим домом ничего не связывает.

— Ладно, это тоже не важно. Давай договоримся, Дань, пока мы здесь наедине, чтоб друг друга в капусту не нашинковать, постараемся быть друг к другу терпимее.

Я окинул взглядом Мишку и скривился. Ну не мог я понять и даже примерно поверить, что этот блондинистый подонок станет хоть на миг добр ко мне или терпимей. Не вкладывался он у меня в эти рамки, не лез.

— Миш, а ты хоть пять минут-то выдержишь, чтобы не поливать меня тоннами дерьма? Ты же уже привык к этому, сжился.

— Дань, ты все-таки дебил. Вот не пойму, тебе что, хочется доставать меня, чтобы я так вот реагировал и начинал плеваться ядом при виде тебя?

— Знаешь что? Ты мне всю сознательную жизнь каждый день портил и я спокойно рядом с тобой находиться не мог, сколько пакостей ты мне сделал, сколько грязи вылил и хочешь сказать, что я при виде тебя должен от счастья прыгать и в ножки кланяться?! Да пошел ты в жопу, гнида!

— Ну до чего же ты ебанутый, Дань. Да нахрена ты мне? Хотел как лучше, но ты же все извернешь так, словно я вселенское зло.

— Нет. Твою мать, ты ангелочек, только бы рога на нимб поменять, крылья перекрасить и хвост спрятать. Вали в другую комнату, Миш, пока я окончательно из себя не вышел. Мы с тобой друзьями и на пять минут не станем. Ты мой враг.

— Идиот упрямый и тупой.

— У меня был хороший учитель — ты! Вали давай в задницу, сука.

— С радостью. Задницу предоставишь?

Прежде, чем я смог отреагировать на его издевку, он дернул меня за руку на себя, и я в прямом смысле впечатался так, что на миг прекратил дышать, охренев, а когда пришел в себя, меня уже умело целовали, сжав одной рукой волосы на затылке, а второй притянув за пояс. Вытаращив глаза, я замычал, пытаясь его от себя оттолкнуть. Но, бля, проще скалу подвинуть, чем эту тварь. С трудом мне все же удалось вырваться из его рук и, отскочив в сторону, я уставился на него огромными глазами.

— Офонарел, тварь?! Ты чё творишь?! Вообще уже все возможные пределы перешел?!

— Если не хочешь идти до конца, нехуй предлагать.

— Бля, слов нет.

— Успокойся уже! Меня, если честно, самого тошнит от того, что я сделал, и срочно хочется почистить зубы и сполоснуть рот хлоркой.

— Не тебе одному. Вали к черту отсюда!

— С удовольствием.

Мишка вылетел из комнаты, но дверь за собой прикрыл тихо, даже не хлопнув. Зато дверью в комнате напротив долбанул от души, так, что пол содрогнулся.

— Вот и поговорили. От души так и всего сердца, но матом и на ёп-твою-мать.

«Не мог комнату подальше выбрать, козел».Часть 5. Я бросил миниатюру, которую все еще держал, на тумбочку и запустил пальцы в волосы, растрепав их и превращая в ежик.

«Мать твою, нахрена он это сделал? Совсем, что ли, с катушек слетел?!»

Потерев лоб пальцами, я уставился на свою же слегка дрожащую руку в недоумении.

«Какого я дрожу как баба какая?! Черт! Ну как я во все это умудрился влипнуть так, на совесть и от всей широкой души?! Не. Все, пора с этим заканчивать. Ща спать завалюсь, а завтра смотаюсь отсюда и забуду как страшный сон все эти сутки в стремном доме, с его затхлостью и килограммами пыли».

Стащив с кровати покрывало, простыни, пыльные подушки и одеяло, я все свалил кучкой на пол. Вытряхнул из рюкзака белье, которое с собой прихватил, и расстелил. Подушек у меня, конечно, не было с одеялом, но я и без них могу. Спать без подушки с детства привык, а без одеяла не замерзну: лето все же, не зима.

За одной из дверей нашел ванную и попытался добыть немного воды. Сначала она ни в какую не хотела добываться. Кран шипел. Почти визжал, трясся как паралитик и выплевывал воздух и грязь, потом хлынула ржавая ледяная вода, окатив меня. Я отпрыгнул назад, матерясь и оттягивая от тела мокрую, черную рубашку. Окатило меня на совесть, пришлось ее снять. Я посмотрел на себя в зеркало, но из-за пыли ничего не увидел. Протерев его влажной ладонью и оставляя разводы, присмотрелся к нечеткому отражению.

«Бля, а Мишка прав, до чего же худой, аж все ребра выпирают. Он по сравнению со мной шкаф с антресолями. А ведь рост у нас одинаковый. А ну и плевать! Девчонкам все равно нравлюсь. Морда-то смазливая».

Я снова посмотрел на упрямый кран и увидел, что вода соизволила пойти не бурой от ржавчины, а чистой, ну, насколько это вообще возможно в этом огромном сарае. Я забросил мокрую рубаху на плечо и, умывшись, начал чистить зубы. В этот момент свет мигнул и погас, а я так и остался с зубной щеткой во рту. Ругнувшись, дочистил зубы в темноте и, вслепую прополоскав рот, нащупал вентиль и перекрыл воду. Теперь у меня была одна проблема: пройти в темноте и ничего не снести, попутно наставив себе синяков. Вздохнув пару раз, ринулся в «бой». Дошел без приключений и даже ничего не смел. Нащупал ручку я только с пятой попытки и ввалился в комнату. Там, слава всему, горел тусклым светом торшер на прикроватной тумбочке. Значит, не совсем конец света. Сбросив джинсы, я залез на кровать и накрылся сверху второй простыней, захваченной с собой умным мной. Вряд ли Мишка до этого додумался.

«Тьфу. Какого я о нем думаю?! Все, спать, быстрее смотаюсь отсюда».

Сон пришел быстро, явно сказывалась нервотрепка. Снилась всякая мура. Будто я был девкой, Миша делал мне предложение, стоя на коленях, как в сопливых мыльных операх, что смотрит моя мама. Я слегка поломался во сне и долго обдумывал преимущества такого брака, а потом все же согласился. Мишка вскочил и, притянув меня к себе, начал целовать. Этот поганец даже во сне был бабником и целовался шикарно. Решив, коль это сон и мне нравится, к тому же тут я девушка, а не парень, не сопротивляться и получать удовольствие от данного процесса. Мишка, сообразив, что я не сопротивляюсь, утроил свои усилия и ловко начал избавлять меня от платья. И тут я сообразил, что никакой я не девушка, а все тот же парень, только одет в платье и с длинными волосами чуть ли не до задницы. Меня это возмутило, и я попытался сопротивляться. Глаза Мишки недобро сверкнули, и он, сильнее вцепившись в меня руками, повалил на диван и спустился поцелуями по шее вниз, обжигая кожу холодом. Я попытался заорать и возмутиться, но не мог, словно кто рот заткнул. Все, что я мог, — это мычать под его грубоватыми касаниями, пока холодные донельзя руки ощупали, погладили и смяли все, до чего смогли добраться. Двигаться я тоже почему-то не мог. Остатки одежды полетели в сторону, и я остался лежать голым и беспомощным. Кто бы знал, как это жутко и противно, когда не можешь двинуться под взглядом холодных голубых глаз, которым тебя просто пожирают. У меня не было сил сопротивляться ему, и я просто смотрел расширенными от ужаса глазами, как он насильно разводит мои ноги в сторону и устраивается между ними, а потом моих ушей коснулся шипящий шепот, такой, как я однажды слышал на старой дедовской пленке, поврежденной временем и частыми прослушиваниями:

— Ты очень на него похож, такой же красивый малыш. Я сделаю так, что тебе будет хорошо.

Его холодные пальцы обхватили мои бедра и притянули к себе, разрывающая боль ослепила, и я закричал и проснулся от этого самого крика.

Все тело было мокрым от холодного пота страха, руки дрожали. Я не мог поначалу понять, где нахожусь и что со мной происходит. Зубы отбивали чечетку, словно я замерз.

Я вздрогнул, когда дверь с грохотом распахнулась, и в комнату влетел Мишка.

— Ну что опять, как баба па…

Он оборвал свою речь, когда увидел мое состояние. Ну оно и понятно, я боялся, его боялся, ведь это именно он насиловал меня во сне.

— Дань, ты чего? — Миша пошел ко мне, а я вздрогнул и вжался в спинку кровати. — Дань, да ты чего как истеричка?

«Бля, он прав — это был всего лишь сон, чего я?»

И все же я вздрогнул, когда его руки коснулись меня.

— Дань?

— Нор-рмальн-но в-все, — проговорил я, немного заикаясь. — Дурь приснилась. Я уже в п-порядке.

— Ага, и от этого в порядке заикаешься, да?

— Что-то тебя раньше не особо волновало мое душевное спокойствие.

— Дурак ты. Ну нах, надо держаться вместе, я здесь спать буду.

— Нихрена! Вали отсюда! — вскрикнул я, глядя, как он залезает ко мне в кровать, но почему-то сам непроизвольно прижался плотнее к его боку.

— Нет уж…

Мишка не смог договорить, потому что его буквально подбросило в воздух и со всего маху шмякнуло о противоположную стену.

— Он сказал, чтобы ты ушел! — голос был тот же, что и во сне.

Мишка дергался, пытаясь высвободиться из невидимых пут, но не мог. Рядом с кроватью появилась полупрозрачная фигура в черном. Если бы сам ее не увидел, никогда бы не поверил в реальность происходящего. Я уже хотел рвануть на помощь блондинчику, но меня почти размазало по кровати от одного его взгляда. Я, как во сне, не мог двигаться совсем, а простыню, в которую я до этого завернулся как в кокон, сорвало с меня, оставляя красные и жгучие следы в некоторых местах.

«Что за черт?!»

— Не смей, оставь его в покое! Даня! Часть 6.- Не смей, оставь его в покое! Даня!

Страх накрыл меня с головой, неужели я ошибался, и этот дом действительно проклят? Сейчас у меня было чувство, что десятки рук касаются меня, они были такие холодные и мерзко-липкие. Черная фигура сбросила с себя плащ, и я увидел мужчину на вид лет тридцати и красивого. Вот только жутковатые клыки и когти на руках все портили. Он откинул волосы с лица, и я видел, как прямо на моих глазах проявляются два витых рога. Глаза словно залило красным цветом крови. Вот теперь я понял — это кто угодно, но не человек. Незнакомец посмотрел снова на Мишку и усмехнулся. Все произошло очень быстро, блондин оказался со связанными руками и подвешен за них на крюк, неизвестно как появившийся в стене. Ноги у Мишки доставали до пола только пальчиками. Это, наверное, не очень приятно — висеть так.

Незнакомец хмыкнул, когда он задергался, пытаясь вырваться.

— Глупо, ты не сможешь избавиться от них. Виси и наслаждайся тем, как я буду забирать твоего любимого у тебя. Нет-нет, не стоит врать мне. Я вижу то, в чем ты все еще страшишься признаться ему, хоть и смирился сам с таким положением вещей. Смотри, смотри, как я буду приучать малыша к ласкам.

Он подошел ко мне и, облизнувшись, провел пальцами от колена вверх до пупка. Я втянул живот, пытаясь уйти от неприятного касания, и за это он тут же наказал меня, сильнее нажимая когтем и вспарывая кожу. Самое страшное, что я и закричать не мог, только мычал и мотал головой.

— Прекрати! Даня! Хватит, зачем ты это делаешь?!

— А почему нет?! Я давно ищу себе любовника среди людей, многих опробовал, но вот жалость, никто так и не выжил. А он похож на моего первого человека, парень продержался дольше всего, целых пять месяцев, но его психика оказалась такой ранимой: он сошел с ума и проклял этот дом, заперев меня в пределах него. Как только я покидаю свой мир — становлюсь узником дома. Я давно не развлекался. А потом пришли вы, сами. Если он сможет пережить секс с демоном, я наконец-то смогу покинуть ваш мир и не возвращаться. Знаешь ли, нравится мне именно секс с людьми, вы такие ранимые и страстные. Даже те, кто умирал, получали свое последнее смертельное удовольствие.

Демон снова погладил меня по животу, размазывая кровь, и улыбнулся так, что мне тут же захотелось умереть, лишь бы не оказаться под ним и плевать, если я все же смогу выжить.

— Приступим?

Я сглотнул вязкую слюну.

Мысли в панике метались и не находили выхода. По-моему, все, что я сейчас чувствую — это страх.

— Нет! — заорал Мишка. — Хватит, не трогай его, не смей!

— А почему?! Что он для тебя? Ты же не признаешь его, как любимого. Он не нужен тебе, так ведь? Сколько пакостей ты ему сделал, сколько девчонок увел из-под носа. Вы же непримиримые враги и соперники. Я заберу его, я расчищу тебе дорогу. У тебя будут все они. А он станет моим.

— Нет! Ты отлично знаешь, что они мне не нужны… без него. Не трогай его, умоляю! Я люблю этого слепого идиота.

— Любишь? Как интересно… он утверждает, что любит тебя, куколка. — Демон наклонился ко мне, схватил когтистой рукой подбородок и лизнул в губы. — А ты его тоже любишь? Или нет?

«Черт, что же творится? Как страшно! И Миша… Любит? Не может того быть!»

— Смотри-ка, а он молчит, видно, не нужен ты ему. Значит, он станет моим.

-Нет!

«Нет!»

Его вскрик и мой безвольный вопль слились в моей голове в один.

— Хм, ну хорошо. Буду в коем-то веке честным. Сыграем в игру.

Меня подбросило на кровати, и вот демон уже прижимает меня к себе. Я в ужасе смотрел, как Мишку выкидывает в какой-то пролом в стене, а следом шагает демон, таща меня за собой. Мы оказались в странном месте. По-моему, кроме гор и докрасна раскаленного песка, здесь ничего не было.

— Видишь ту огромную гору, Миша? Он будет ждать тебя там, найдешь его, и он твой, я отступлю. Нет, и Даня навечно останется со мной. Но тут главное не это, главное — тебе вообще дойти и не сдохнуть по дороге. Ищи!

Демон бросил нож к ногам Мишки, и махнув ему на прощание рукой, переместил нас внутрь пещеры. Взяв мою безвольную тушку на руки, он уложил меня на странный отполированный камень. Похоже, это был какой-то алтарь.

— Полежи здесь, куколка. Скоро твой друг и любимый сдохнет, и я приду, чтобы продолжить то, что начал во сне.

Я все еще не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, но хорошо почувствовал, как холодный метал кандалов защелкнулся на запястьях и щиколотках. Демон сел рядом с моим плечом и, приподняв мою голову, положил к себе на колени. Мне было неудобно и больно, а его это мало заботило. Он указал пальцем на шар, что висел прямо в воздухе. Тот начал расти, растягиваться, пока не стал огромным и плоским. Было чувство, что я смотрю фильм, только главную роль там играл Миша, а сюжетом стала смерть.

— Смотри внимательно, Даня. Сейчас мы узнаем, настолько ли сильно тебя он любит, что бы отдать свою жизнь, или сбежит, как и все прочие. Хотя, скорее попытается сбежать, а на деле, станет трофеем и украшением моей стены.

Я посмотрел, куда он показывал, и увидел множество черепов. Из них было создано устрашающее и жуткое панно смерти и ужаса.

«Нет! Миша! Нет! Нет! Нет! Господи, я же так и ни черта тебе не сказал! Я тоже люблю тебя, Миша! Господи Боже, помоги, мы два идиота. Столько времени упустили, а теперь… Будет ли оно, завтра. Клянусь, я ему признаюсь во всем, если мы вылезем из этой передряги живыми».

Часть 7.POV. Миша.

Как мы попали во все это? Кто виноват? Да какая разница, главное — все уже случилось. Ох, и не так я хотел признаться ему в своих чувствах, совсем не так. Столько лет таскать в себе эту тайну, чтобы вот так выпалить. Но в тот момент я сказал бы все что угодно, лишь бы спасти этого вечно-слепого дурня.

Даню я любил больше, чем что-либо в жизни, но не сразу принял свои чувства. Долго их отрицал и бегал от них, но убежать так и не смог. Пока бегал, умудрился превратить того, кого люблю, в своего врага, а потом уже просто не знал, как можно все исправить. Многое упустил и потерял. Наверное, я бы еще очень долго не признался, если бы не все случившееся. Труся, скорее всего.

Помню, как злился, когда Даня завел себе подружку. У меня просто ум выбивало начисто, когда я видел, что она касается его руками или целует. А когда он наклонялся к ней и что-то шептал, и потом они вместе смеялись… Да мне разорвать хотелось девку. Она не имела права делать то, чего я так и не осмелился. Чего бы я не отдал за шанс заменить ее, но вместо этого снова поддался своему гневу и причинил новую боль тому, кого любил. Охваченный яростью и ревностью, сделал самое простое, что мог: увел у него подружку. Вот тогда и началась наша новая война, похожая на какую-то своеобразную, извращенную игру. Снова и снова он начинал отношения, а я, вместо того, чтобы поговорить, делал тоже самое, что и тогда — уводил очередную пассию. В какой-то момент мне даже стало все это нравиться. Так мы хоть как-то общались, но явно не так, как надо. Как результат — его ненависть ко мне возросла тысячекратно. Мы причиняли боль и себе, и друг другу, но ни один не хотел отступить. Эта азартная игра не имела конца. Нам было плевать на чувства тех, кем мы играли, их боль нам была безразлична. Я действительно не испытывал жалости к ним. Я ненавидел их всех. Они могли хоть раз коснуться его, хоть раз сжать в объятиях, а мне не досталось ничего, кроме его злости, гнева и ненависти. Мы играли друг другом и не хотели ничего видеть или понимать.

Когда я поцеловал его в комнате, мне казалось, что сбылись все мои мечты. Так невероятно приятно было ощущать бархатисто-атласные губы под своими губами. На миг я потерял голову и только чувствовал. Это было невероятно, лучший, пусть и короткий, поцелуй в моей жизни. Целовать того, кого любишь так давно и настолько сильно, совсем не то, нежели лизаться с теми, к кому не испытываешь ничего. Ну а потом… потом все, как и всегда: он сказал, я ответил, и понеслось-поехало. Вместо признания в любви я снова извалял и его, и свои чувства, и наш поцелуй в помоях.

«Что ж я за чмо такое? Кто б сказал…»

А потом, когда его крик ночью услышал, чуть дверь не снес собой, так летел. Этот дом пугал и вызывал неконтролируемое чувство опасности. Мне хотелось покинуть его как можно быстрее, а самое главное — очень хотелось вытащить отсюда Даню. Но уже поздно, теперь все хреново, так хреново, что и слов-то нет. Мы попали, оба попали в такую передрягу.

Вообще-то я раньше не склонен был верить в потусторонний мир, в демонов и ангелов. Да и во всю эту хреновину и чертовщину я никогда не верил и верить не собирался, но когда ты прикован к стене невидимыми путами и перед тобой стоит странное существо, подходящее под описание демона, начинаешь во многое верить: в том числе в то, что обезумел окончательно и врачей звать, скорее всего, поздно. Это существо, кем бы оно ни было, собиралось забрать у меня моего Даню, и я, обуреваемый ужасом, продолжая рваться из пут, что появились неизвестно откуда, выложил все, открылся полностью. Да черт с ней, с гордостью, но я бы все сейчас отдал, чтобы вернуть все обидные слова, что когда-то сказал, чтобы загладить вину перед ним и исправить все, что случилось — все что угодно, чтобы спасти человека, которого выбрало мое сердце.

«Вот кто меня тогда просил лезть в разговор? Не вмешался бы, и ничего бы этого не было. А теперь как все исправить?»

И вот результат всему, я лежу на песке и пытаюсь набрать в легкие воздух, который выбило от удара о землю. С трудом преодолевая боль, морщусь и поднимаюсь на ноги. Содранные ладони саднят, ступни словно горят. Песок под ногами нестерпимо огненный. Я не знаю, куда он нас затащил, но от этого мира волосы дыбом, хуже, чем от дома. Он словно состоит из всех оттенков красного: песок, горы, небо, зловещая луна — все одного цвета.

— Видишь ту огромную гору, Миша? Он будет ждать тебя там, найдешь его — и он твой, я отступлю. Нет — и Даня навечно останется со мной. Но тут главное не это, главное — тебе вообще дойти и не сдохнуть по дороге. Ищи!

К моим ногам летит нож с длинным лезвием, и демон с Даней исчезают. Последнее, что я увидел перед тем, как они исчезли, это ужас в расширенных глазах любимого. В тот момент, когда они исчезли, я впал в какую-то прострацию. Мозг не хотел работать совсем, я стоял и таращился в пустоту. Мне было страшно и хотелось бежать отсюда как можно дальше, но Даня… он у демона. Я должен был его вытащить, обязан. Если бы я не трусил столько лет и признался бы, мы бы никогда не додумались ночевать в этом доме и не попали в передрягу. Во всем виноват только я один.

Внутри той самой горы, на которую указал демон, раздался скрежет, словно кто-то пилит металл, и потрескивание, разбавленное шипением. Там явно мне будут рады, но как обеду или ужину. Подхватив ножик демона с песка, я покрепче сжал рукоять и сделал первый нерешительный шаг, второй, третий. Я желал спасти любимого больше, чем чего либо, и если надо войти в логово с какими-то тварями для этого, что ж, я войду туда. Да поможет мне Бог. Хотя, если подумать, в этом мире вряд ли найдется Бог, а значит, рассчитывать я могу лишь на себя. Хочу сказать, что это точно не радует и уверенности не добавляет.

Пещера встретила меня темнотой и жаром, словно я рядом с печкой стою. Выудив из заднего кармана джинс дрожащими руками зажигалку, я пощелкал, но она выбивала искру, а вот гореть отказывалась совсем. По спине ползли мурашки, и ощущение, что кто-то за мной следит, не покидало меня ни на миг. Вряд ли это что-то станет болтать со мной за жизнь, а значит, оно ждет подходящего момента, чтобы напасть. Нет ничего страшнее ожидания. Слева мелькнуло что-то красное, и громкое шипение подтвердило все мои догадки. Справа послышался аналогичный звук, а потом еще один и еще, и еще.

» Сколько же их было?»

Чертова зажигалка все еще не хотела гореть. Руки тряслись, а меня било дрожью, как алкаша после длительного запоя.

Стрекотание и новая порция шипения раздались прямо надо мною, а затем я услышал шипящий смех демона, и пещеру осветило тусклым светом. Я, сглатывая вязкую слюну, медленно приподнял лицо и посмотрел вверх… на меня смотрело жуткое существо: один глаз без зрачка, даже не мигал; огромное тело, прикрытое пластинами, похожими на чешую; были ли у него руки или ноги? Я не знал, но оно резко дернулось, выпуская что-то наподобие когтей, они шли по всему телу…

«Что это?»

И начался ад…

Часть 8.POV. Миша.

Существо застрекотало и угрожающе подалось ко мне. От неожиданности я отклонился и сделал шаг назад и, как по закону подлости, тут же запутался в собственных ногах, и сел на задницу, выставив впереди себя дрожащую руку с ножом. Ужас сжимал мне сердце, как голодный пес кусок мяса, заставляя кровь леденеть в жилах.

«Господи, помоги».

Уверенность в себе пошла на убыль, оставляя после себя горький осадок чего-то неизбежного. Выйти живым из этой передряги теперь казалось еще более призрачным. Существо, кем бы оно ни было, зашипело и выпустило в мою сторону одну из острых игл. Я попытался уклониться, и чудом мне это удалось, и шип пролетел мимо, воткнувшись в камень у моего плеча. Я удивленно ахнул, когда он, словно в зыбучий песок, погрузился в каменную твердь.

«Это как?!»

Камень шевельнулся, и я дернулся в строну, отползая от него. Моему шоку не было предела, когда вдруг на камушке появились аналогичные шипы и стали перебирать песок. То, что произошло дальше, совсем меня добило. Точно такие же шипы полезли отовсюду из стен. Вот тут я и понял, это чудовище, существо, монстр, кем бы оно ни было, было одно, но оно было везде. Чтобы пройти в пещеру, мне нужно было миновать этого стража, который вряд ли захочет пустить просто так.

«Ну нет, я так просто не сдамся! Там есть тот, кто дорог мне и, как ни странно, даже больше собственной жизни. Если надо, я буду голыми руками рвать его. Хотя, скорее, меня. Нет, нельзя об этом думать! Только не сейчас! Если я сдамся, мы оба не выйдем из этого мира живыми, навечно оставшись пленниками демона. Я не позволю! Не хочу так. Даня… я иду».

Стараясь незаметно ползти по песку и быть все время вне зоны видимости, я не шумел и почти не дышал. Мне надо доползти до спасительного лаза, который я засек впереди. Только бы хватило сил и решительности. Молясь про себя богу, в которого я особо раньше и не верил, пытался не терять силу духа и самое главное — желание жить.

Все эти странные отростки на песке, стенах и на потолке глаз не имели. Тот, что я видел при знакомстве с монстром, был единственный на всю эту здоровую тушу. Это давало мне хоть немного шанса проскочить незаметным, пользуясь слепыми зонами. Я же видел такое в фильмах, и там прокатывало, может, и сейчас поможет. Если есть хоть один шанс, этим надо воспользоваться. Через пару секунд я понял, как был неправ, это существо нехватку зрительную с лихвой возмещало всеми остальными обостренными чувствами. Судя по всему, эта тварь отлично чувствовала вибрацию земли даже от моих осторожных передвижений.

Как только я пополз к лазу, в меня полетели шипы со всех сторон, только и успевал уворачиваться.

«Черт, как же с ним бороться?! А лучше спрятаться».

Что-то мне подсказывало, что под эти иглы-шипы не стоит попадать, добра они мне вряд ли принесут. Приходилось почти с виртуозностью бывалого дуэлянта уклоняться от них. Даже не знал, что умею так выкручиваться, когда буквально прижат к стенке и на кону жизнь, и не одна. Я уже был весь мокрый от жары, идущей, казалось, отовсюду, и постоянного бега и увертывания. Прыгал, ползал, уклонялся и изворачивался уже минут двадцать, а спасительный лаз казался несбыточной мечтой. Нож все время мешался при передвижении в коленно-локтевой позе, а проще, на карачках. Я раз нцать его терял и все время возвращался и поднимал, тратя силы и время. А монстрик разошелся не на шутку, все чаще и чаще я почти в самый последний момент умудрялся увернуться. Силы кончались и дыхалка сбита, дышу как астматик.

Пот градом стекал мне с волос на лицо и слепил глаза, мешая и тормозя мой вынужденный смертельный танец. Но остановиться значит умереть. Неожиданно в моем кармане завибрировал, а потом и вовсе заорал сотовый.

«Чертов будильник! Ну почему я все время забываю его отключать? Черт! Потому что мозг уже двенадцать часов был занят не тем».

Реакция монстра была молниеносной. Новая порция шипов тут же воткнулась в землю рядом с самым сокровенным. Еле успел развести ноги и податься назад. Легли хорошо, кучно, прямо загляденье. Жаль только, счастье лицезреть этот шедевр выпало мне. Телефон продолжал надрываться, а я из-за того, что все время приходилось почти танцевать под градом игл-шипов, никак не мог выудить его из кармана тесных джинс и матерился не хуже двоюродного брата мамы из деревни.

Я заметил, как одна из острых игл, пущенных из «стены», летит мне прямо в лицо, угрожающе поблескивая острым жалом, или мне с перепугу так показалось. Не сказать, что тут особо светло было. Уворачиваясь от жала, я отскочил назад, и, как всегда, опять сработал закон подлости, нога за ногу зацепилась, и вот, проклиная все на свете, я уже лечу вниз, мелькнув в воздухе ступнями. Нож, словно живой, вырывается из моей руки и летит куда-то за мою голову, чудом не задев щеку. Мое лицо оказалось в непосредственной близости от одного из живых камушков. В ужасе я увидел, как медленно одна из игл выдвигается вперед, целясь в мой левый глаз. Вот она зацепляет ресницу острым кончиком, и я наконец-то прихожу в себя и начинаю реагировать. Вздрогнув, увернулся и откатился в сторону, и тут же приложился виском о камень покрупнее. По хребту у меня проползли мурашки, тело пробило дрожью, и холодный пот заскользил по позвоночнику. Волосы даже в штанах встали дыбом и зашевелились, да что говорить, у меня, по-моему, и брови сделали то же самое.

«Дурень, хватит лежать, олень безрогий! Делай хоть что-то, пока тебя не пристукнули, дебил!»

Сделав неуверенный и неуклюжий кувырок назад, я наткнулся правой ногой прямо на шип, торчащий из еще одного валуна. Выматерился, почувствовав, как по ноге расползается жар и она начинает неметь. Один из камней, как какой-то цветок, раскрылся, и из него выползли склизкие и клыкастые щупальца. Я и дернуться не успел, как один из этих отростков оплел мою шею на манер удавки и медленно стал затягиваться, душа меня. Я захрипел и ногтями стал царапать щупальце, но добился лишь еще более сильной хватки. Я хватал ртом воздух, пытаясь протолкнуть сквозь сжатое горло хоть немного, чтобы наполнить легкие, но все было без толку, я скорее напоминал рыбу, выброшенную на берег и тихо умирающую. Думать здраво я уже не мог, мозг затопило страхом и паникой, и все равно я лихорадочно пытался искать спасительный выход, действуя только голыми инстинктами. Правой рукой пытался разжать щупальце на своей шее, но пальцы проскальзывали по слизи, и я так и не смог зацепиться. Левой шарил по песку, пытаясь найти спасительный ножик, но, как назло, ничего, кроме песка, я не нащупал.

В глазах уже плыло. Видел словно через дымку. Грудную клетку почти разрывало болью от нехватки воздуха, и, когда надежда почти что угасла, мои пальцы наконец-то сомкнулись на рукояти и, сжав ее покрепче в ладони, я рубанул по щупальцу со всех оставшихся у меня тогда сил.

Пещеру затрясло, и раздался вой, от него закладывало уши. Меня обдало чем-то коричневым и до омерзения вонючим. Видимо, это и была кровь монстрика.

«Понятно теперь, почему ты такой урод. У тебя дерьмо вместо крови!»

Земля вибрировала и ходила волнами. С трудом поднявшись с песка на ноги и балансируя на нетвердо стоящих ногах, пошатываясь, я улыбался как псих и был почти счастлив. Но эйфория от победы быстро выветрилась из моего мозга, как только я понял, что монстр сейчас оклемается и начнет мстить мне.

Собрав себя в кучку и сцепив намертво зубы, я ринулся вперед к спасительному лазу. Второго шанса мне никто не даст. Над головой тут же раздалось шипение с грозным клекотом, разбавленным потрескиванием. Пожалуй, это «милейшее существо» взялось за меня всерьез, потому что по шипам забегали искры и мелкие молнии. Я сообразил как-то очень быстро, что это не есть хорошо и надо тикать, пока еще могу. Прибавив ходу и выжимая из себя силы по капле, я выкинул все из головы, чтобы не свихнуться. Осталось совсем чуть-чуть и вот оно, спасение, только руку протянуть, и все.

«Ну же! Не будь черепахой, Мишка! Покажи им, что не отстойный ботан и что-то можешь».

Не знаю, что мне помогло, возможно, эти тупые уговоры, но я успел. Влетел в лаз рыбкой, счесывая в кровь коленки, локти, ладони и впечатываясь лбом в твердь каменной стены. Упав на живот, попытался отдышаться и хоть немного прийти в себя, но лежать у меня времени не было… Там был Даня, и я не знал, что это демонское отродье с ним делает. С трудом поднялся на колени и пошатнулся, нога чертовски болела и плохо слушалась. Заскрипев зубами, осмотрелся. Лаз оказался с ответвлениями, делясь на три туннеля. И вот тут возникал новый вопрос — куда ползти? Хотя, а какая разница, ползти-то куда-то надо. Выбрал методом тыка и пополз направо.

«Ну, ясень пень, дурацкое было решение, с какой стороны ни смотри. Кто б сомневался в этом!» Часть 9.POV. Миша.

Лаз, туннель, да как не назови, но уж очень резко он превратился в горку. Летел я весело, точнее — катился. Если вообще можно назвать веселым обдирание спины о шершавую, неровную поверхность каменного спуска, по которой я совсем не мечтал съехать. Сцепив зубы так, что почти крошил их, старался в голос не кричать, и лишь иногда вскрик все же вырывался из моего горла, когда особо острые камни резали рубашку, а с ней и кожу спины.

«Господи, пусть все прекратится!»

Либо бог меня все же услышал, даже здесь, либо (скорее всего) дьявол, но этот зверский спуск кончился и я полетел вниз.

Что-то вязкое и липкое, красного цвета, приняло меня в свои объятия и стало затягивать все глубже и глубже. Поняв, что эта странная, пахнущая серой и кровью, субстанция действует на манер болота, я затих и перестал шевелиться. Помощи ждать неоткуда, и это своеобразное болото вряд ли само меня отпустит. Понимание и принятие этого факта отрезвляло и лишало последних надежд. Я был вымотан, изранен, тело плохо слушалось, работая на автопилоте. Я устал, так устал — сдаться оказалось так просто.

Как бы сильно я ни хотел жить и спасти своего любимого, понял, что уже ни чем не могу ему помочь. Осталось только смиренно ждать конца, вспоминая о том, что было, жалеть о том, что сделал когда-то и о том, чего не успел сделать. Сожаление — это все, что мне теперь осталось.

«Стоп! Ты что, вот так просто и быстро сдался какому-то дебильному болоту?! Миша, даун, выкинь всю эту дурь из головы и начинай уже думать мозгами нормально! Дибилоид!»

Готов поклясться, я словно услышал наяву, да и увидел, как Даня со злостью, сжимая как всегда руки в кулаки, готовый к бою, выкрикивает мне эти слова в лицо. Неважно, что это было: мираж или действительно его мысли, и мы, оказывается, настолько тесно связаны, что я даже их услышал. Или это снова демонские игры? Но я понял главное — не могу вот так просто сдаться. Или я буду уже не я.

Осторожно, чтобы не делать лишних движений, повертел головой, осматриваясь по сторонам, желая понять — где я и что это такое? Это место напоминало колодец с не широкими выступами. Если я смогу как-то добраться до этого выступа и залезть на него, то дойду до расщелины, которая позади меня. Вот только как все это сделать?

Я почти ощупывал взглядом пространство вокруг себя в поисках того, что смогло бы мне помочь.

«Господи, еще разочек, помоги, а! Дальше я уже сам!»

— О боже! Да! Спасибо, Господи!

Словно в ответ на мои молитвы я увидел странное растение, не то дерево низкое, не то куст высокий. Мощный ствол этого растения переходил в корни, которые спускались прямо в красную трясину.

Я потянулся левой рукой, пытаясь зацепиться за один из корней, но не смог, не хватало чертовых пяти сантиметров. Сделал еще одну попытку, сильнее наклоняясь вперед, но только глубже погрузился в трясину.

— Черт! — выругался я в раздражении.

«Как не крути, но рано или поздно я пойду на дно. Так какого черта? Зачем продлевать агонию? Если не попробую, не смогу помочь ни себе ни Дане. Выбор невелик: что так сдохну, что так. Но если попытаюсь, то есть процентов десять, что смогу спастись. Когда нет другого предложения, то эти десять процентов — очень даже много. Ладно, Миша, делай все, как можно быстрее, а то сыграешь в ящик».

Поглубже вздохнув, набирая в легкие воздуха на всякий случай, насколько хватило сил — поддался вперед. Странная красная трясина не хотела отпускать, и я только слегка смог мазнуть пальцами по спасительному корню. Закусил губу и снова сделал рывок. Пальцы наконец-то сомкнулись на корне. Вдохнув, и в какой уже раз сцепив зубы, сильнее ухватился, боясь упустить этот шанс, стал подтягивать себя. Болото не желало меня отпускать ни в какую. Двигаться было так сложно, почти не реально, но моя решимость, желание жить и спасти Даню, придавали мне силы.

Я ухватился второй рукой и снова подтянулся. Израненные в кровь ладони невыносимо ныли, и сейчас, своими действиями, я еще больше сдирал на них кожу, но заставлял себя не обращать на это внимание. Пальцы немели, обламывая ногти я упрямо сам себя спасал из трясины.

Сделав последний рывок, я почти вывалился на узкий выступ и уткнулся лицом в гладкий камень, затих, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Осторожно, чтобы снова не угодить в эту хреновину, перевернулся на спину и уставился на висящий, словно фонарик, прямо надо мной странный фрукт: размером с мой кулак и в форме капли. Сам плод был красным. А вот огонек внутри него был голубым. Желание понять, что же это такое, стало почти невыносимым. Любопытство зудело в моей голове: «дотянись… узнай… интересно…»

— Я только посмотрю, — прошептал я, словно меня мог кто-то услышать, и потянулся к «фрукту».

Закон подлость все еще действовал, меня услышали и даже увидели. Это светящиеся нечто, вдруг распахнуло желтые пуговки светящихся глаз и зашипело на меня, угрожающе скаля клыки. Отдернув руку, я шустро отполз от этой диковинки.

«Бля! Ну нах! Я здесь руки больше ни к чему не тяну и ничего не щупаю!» — пришла запоздалая мысль.

Покачиваясь и морщась, я поднялся на ноги, пытаясь держаться за стену, чтобы вновь не упасть, но она оказалась настолько гладкой, словно отполированной. Джинсы, мокрые и заляпанные той дрянью, неприятно липли к телу. Спина, задница, руки — всё горело огнем. Одна нога все еще плохо слушалась, но это, может, и хорошо, расхреначил я ее больше всего. От бедра и чуть ниже колена ткани не было, и всю ногу покрывала одна большая рана, такое чувство, что там вообще все стесано до мяса. О том, что у меня на спине, боюсь даже подумать.

«Блядь, непруха!»

— Ну что, не по вкусу тебе пришлись мои фрукты, а?

Вздрогнув от неожиданности, обернулся назад и начал разворачиваться, привалившись спиной, а потом плечом к стене. Рядом с деревом стоял демон, собственной гадской персоной, и крутил в руке, на вид совсем безопасный и неживой, светящийся плод.

— Да, не все им по вкусу. Это ж тебе не простые фрукты, это яблочки из самого райского сада. Таких трудов стоило заполучить их и вырастить здесь. Они, видите ли, любят солнце и свежий воздух. Пришлось поколдовать, и они немного из-за этого изменились. Хочешь?

Он протянул мне сие яблочко на открытой ладони, и я снова сделал шаткий шаг назад.

— Нет, спасибо.

— Зря. Они райски вкусные.

Демон облизнулся и надкусил плод. Тот был настолько сочным, что по когтистым пальцам тут же побежал прозрачный сок. Вообще-то, есть и правда хотелось, но уж точно не здесь — не самоубийца. Я потерплю, когда мы с Даней будем как можно дальше от этого стремного места. Демон садистки медленно доел «яблоко» и слизнул сок с пальцев.

— Все же зря, очень вкусно.

— Верю, — буркнул я, и снова морщась делаю шаг от демона.

— Куда же ты, Миша? — демон приподнял брови, вопросительно глядя на меня. — Ты же хочешь забрать Даню? Да? — я кивнул. — Ну так вот он я, твой последний шанс спасти его. Вперед. Я даже не стану использовать свою силу, будем драться на равных. К тому же я безоружный, а у тебя нож.

— Нет его у меня.

— Странно, а почему тогда я его вижу? — этот монстр усмехнулся.

И тут я и почувствовал, что пальцы холодит метал. Как в моей правой руке оказался нож, утерянный еще при том садистском спуске, не знаю, но был уверен, это демон постарался.

«Что ж, голодающий не выбирает…»

Я не верил ему, и даже его слова о том, что он не будет использовать силу, казались ложью. Демон есть демон. Но если есть хоть малейший шанс на это, возможно, я смогу, если не победить, то хотя бы как можно дороже продать свою жизнь.

— Прошу.

Демон шагнул с выступа прямо в красное болото и начал медленно спускаться вниз. Он распростер руки, что-то зашептав, и в тот момент, когда его ноги коснулись трясины — она была уже красноватым камнем.

— Ну же, прошу, Миша, спускайся. Арена для нашего боя готова.

Я сделал шаг вперед, на встречу возможной смерти, выхода-то у меня все равно не было. А так, хоть крупица возможности побороться за две жизни.

«Как все драматично, но жизнь игра и мы в ней актеры, вот только роли не всегда нам дают выбирать».

Часть 10.POV. Даня.

Всегда думал, что самое страшное — умирать. Это неправда, самое страшное это смотреть, как в любой момент может умереть тот, кого ты любишь больше всего, и при этом не иметь возможности помочь. Демон так и не отпустил мою волю и все, что я мог, это безмолвно кричать внутри и смотреть, почти против воли смотреть, как раз за разом он уходит из лап опасности в последний миг. Демон тоже смотрел и холодно чему-то улыбался. Хотя, он же демон, наверное, для него нет ничего лучше таких вот смертельных шоу. Мне было до омерзения противны прикосновения его пальцев к моим волосам, и он это понимал, но все же, иногда поглядывая в мои злые глаза, продолжал перебирать пряди, иной раз раня кожу головы когтями.

— Смотри, а твой прямо герой, обидел мою безобидную зверушку. Как нехорошо, — демон поцокал языком. — Ну, вот за что он так со стражем? Приходит в чужой дом, обижает домашних любимцев. Нехорошо это. Ну, что молчишь, Даня?

Не думаю, что демон ждал от меня ответа, все, что ему было нужно, это поиздеваться, и он в этом преуспел.

— А знаешь, что, Даня, я, пожалуй, дам ему шанс спасти тебя. Вон какой, храбрый и целеустремленный, даже в умершем озере не теряет силу духа. Как решительно он настроен тебя спасти.

Когда на миг Миша утерял волю и перестал бороться, я снова испытал страх и ужас, но и в этот раз не за себя. Я снова боялся за него. В своих мыслях я, как всегда, обзывал его, вопил, просил и умолял. Он словно услышал меня, и в его глазах появилась решимость. Когда он выбрался, мне так сильно хотелось иметь возможность рассмеяться демону в лицо, но все, что я мог, это безмолвно плакать от счастья, что, несмотря ни на что, Миша все еще жив. Мое счастье кончилось в тот момент, когда я смог рассмотреть, во что превратилась его спина.

«Боже, как он еще двигается-то?»

Миша попытался подняться, но ему не сразу это удалось. Похоже, одна нога его не слушалась и была сильно повреждена, но он все равно смог встать, хоть и держался на ногах с огромным трудом.

— Ну что ж, теперь ты останешься один смотреть это завораживающее действо, а я пойду, помогу твоему любимому умирать. Не скучай, куколка. Я скоро вернусь.

Демон наклонился и издевательским поцелуем почти смял мои губы, грубо проталкивая язык внутрь. Если бы я мог, откусил бы его чертов язык, но все дело в том, что такой возможности у меня не было. Сейчас я скорее овощ, чем человек. Как жаль.

— Не скучай, куколка, я скоро вернусь и покажу тебе, что значит секс с настоящим демоном. Это просто смертельно-мучительно-незабываемо. Тебе понравится.

Хохот демона резал по ушам, заставляя все внутренности переворачиваться. Если измученный Миша будет драться с этим монстром, у нас нет надежды на лучшее и нет шанса на жизнь. Если бы я мог помочь…

Демон как бывалый фокусник растворился в воздухе и через секунду находился там же, где и тот, кого я любил. Я попытался бороться с оцепенением, надеясь на то, что оно ослабнет, пока демон далеко, но все, чего смог добиться, это пошевелить пальцами рук, и все. Хотя и это, наверное, немало с учетом того, что раньше и ресницами моргнуть не мог.

Пока я боролся со своим телом, демон перешел в наступление. Не прошло и минуты, как Миша пропустил первый удар когтей, и на его плече появилась новая рана. Он поморщился и отступил. Губы демона искривились в жестоком оскале, когда Миша сделал шаг назад, прижав руку к плечу.

— Эх, демоны ада, да с тобой, что с ребенком сражаться, скучно же. А давай я немного подправлю это, совсем чуть-чуть, зато веселья будет… Сделаем тебя немного быстрее.

Не знаю, что именно провернул демон, но вскоре мне стало сложно уследить за боем, настолько быстро они оба двигались. Когда остановились друг напротив дуга, то в глазах Миши я прочел злость и ненависть, а вот чувства демона были те же, что и всегда: легкое пренебрежение, скука и равнодушие, слегка разбавленное чем-то схожим с уважением. Но не это было главным, а другое, теперь раны, ссадины и порезы украсили красивое лицо демона, плечи, руку и бок.

— Должен сказать, ты очень даже неплохо для человека, но ты всего лишь жалкий человек, а мне снова скучно, да и Даня заждался того момента, когда я покажу ему разницу между демоном и таким жалким червем, как ты. Пора с этим кончать. Я уже хочу быть рядом с моей куколкой. Могу представить, как это приятно быть внутри него и слушать стоны боли и страсти. А он будет стонать и кричать будет, когда я раз за разом буду вонзаться в его плоть.

«Не слушай его, не поддавайся на его слова, он пытается тебя вывести из равновесия».

Демон облизнулся и подмигнул Мишке.

— Ты знаешь, что у Дани тонкая, нежная кожа, вкусная и сладкая? Хотя нет, откуда тебе знать? Ты ж никогда не осмеливался пойти дальше и сделать шаг. Все, на что смог решиться, это краткий поцелуй. Ну, уж я буду целовать его, пока губы не онемеют.

Демон хрипло рассеялся, и Миша, сорвавшись, кинулся на него, впервые он шел в атаку, а не защищался.

«Это плохо. Плохо…»

Предчувствие жесткой рукой властно сжало мне сердце. Я еще сильнее желал снять с себя это оцепенение. Орал на себя, обзывал, велел двигаться, но оно все еще не хотело. Слезы нескончаемым потоком лились по моим щекам. Я не мог их остановить, да и не хотел, просто не обращал внимания.

«Ну же, ты мое тело! Мне принадлежишь, двигайся же! Давай!!! Черт подери, почему я такой слабый, почему ничего не могу?»

На миг я прекратил самокопание и посмотрел на «экран». Они снова двигались настолько быстро, что сливались в один клубок линий и очертаний. Я ничего не видел, не понимал, кто и где. И вдруг все прекратилось, так резко, мгновенно. Они оба замерли, мне было почти не видно Мишу, его загородил собой демон, стоящий спиной ко мне. Он чуть повернулся, и я разглядел рукоять ножа, торчащую из его груди. Меня затопила волна радости.

«Миша смог, он победил!»

Слишком рано я начал праздновать победу. Демон усмехнулся и невозмутимо обхватил рукоять, медленно вытащил нож из груди. На нем даже крови не было, ни капли.

— Рубаху испортил, гаденыш мелкий. Как нехорошо.

Я увидел как демон отвел руку назад, и Миша странно дернулся, а потом в уголке губ показалась кровь и быстро побежала по подбородку, стекая ручейком вниз по шее.

«Нет!!! Нет!!!»

Демон отошел в сторону, и Миша медленно осел на каменный пол. Вся грудь у него была залита кровью. Демон протянул руку, в ней он сжимал сердце. Присев на корточки, это чудовище спросило:

— Твое? — что еще он говорил, я уже не понял.

В этот момент мое сердце тоже перестало биться, и я умер. Наверное, поэтому смог победить свою неподвижность и закричал, срывая связки и пытаясь порвать цепи, удерживающие меня. Я ранил кожу, разрывая ее почти до мяса, но не чувствовал боли совсем. Боль умирающей, выжженной души в миллион раз сильнее.

Демон повернулся так, что я его теперь хорошо видел, и сказал:

— Достойный противник достоин чести.

Демон наклонился и вгрызся зубами в кусок кровавой плоти, что сжимал в руке. Даже сорванное горло не помешало мне снова закричать. Я рванулся всем телом вперед и вдруг… оказался в той же комнате, из которой нас и забрали. Я ничего не мог понять, дико и затравленно озираясь по сторонам.

«Что происходит? Где каменный алтарь, где пещера в горе и демон? Неужели все это мне только приснилось? Господи, ну и сон».

Я захохотал, как смеются безумные, и, упав на кровать, дрожащей рукой пригладил влажные волосы назад.

Я понял, что сном все это не было, когда заметил шрамы на запястьях и вспомнил, как именно их получил.

«Миша!»

Вскочив с кровати и путаясь в простыне, упал на пол. Со злостью выпутался и, снова вскочив, рванул к выходу. Я уже почти схватился за ручку, когда дверь распахнулась. На пороге стоял мой Миша, и я, не задумываясь, бросился к нему на шею. Впервые я почти поедал его глазами, пытаясь увидеть и поверить.

— Даня?

Я запустил пальцы в его волосы и, уткнувшись носом в шею, вдохнул такой родной запах.

«Как же давно я об этом мечтал!»

— Даня?

И снова я не стал слушать, а просто нажал пальцами на его затылок, притягивая ближе к себе, и поцеловал. Мише не понадобилось много времени, чтобы понять, чего я хочу. Он почти до боли, до треска ребер сжал меня в своих объятиях и, забрав инициативу в поцелуе, жадно завладел моим ртом. Голова шла кругом, воздуха не хватало, но я не хотел отрываться от него, лишь желал еще большего. Все же нам пришлось разъединить этот поцелуй. Дыша, как загнанные псы, мы смотрели друг на друга и улыбались как дураки.

Я прижался ухом к его груди, закрыл глаза и стал слушать — один удар, второй, третий, четвертый…

— Стучит, — прошептал я тихо.

— Это что, плохо?

— Нет. Это заебись! Я люблю тебя, Миш.

Его руки еще сильнее сомкнулись на мне, и он, уткнувшись мне в волосы, тихо ответил:

— И я тебя, больше всего. Даня прости меня придурка, а?

— Мы оба идиоты, но, по-моему, мы уже сполна за все заплатили.

Я пальцами водил по шраму на груди, который чувствовался даже сквозь ткань рубашки.

— Миш, давай свалим отсюда. Пока целы.

— Не думаю, что на нас нападут снова, но ты прав, лучше валить.

— Почему ты так уверен?

— Да просто демон, перед тем, как убить меня, — я вздрогнул от этих слов, — прошептал — поздравляю, вы прошли проверку.

— Проверка? Что они проверяли?

— Это мы не узнаем, давай одевайся и валим отсюда!

***

Двое покидали дом, стремясь оказаться как можно дальше от проклятого места.

Тот, кто следил за ними, хорошо понимал их желание. Он бы тоже хотел оказаться как можно дальше, но, увы, не мог — он был пленником этого дома, как и еще одно существо.

— Ушли? — раздался голос, заставивший даже грозного демона вздрогнуть. — Очень жаль. Игра так быстро кончилась, теперь опять нас ждут бесконечные дни скуки. Почему ты был так мил с ними? Испортил всю игру.

— Они доказали свои чувства, как ты и желал, и выстрадали их. Чего еще ты хочешь? К тому же он так сильно походил на тебя, такого каким ты был раньше. Даниэль, когда же ты успокоишься?

— Никогда!

Прямо над демоном в воздухе появился парнишка и полупрозрачной фигурой завис напротив лица. Энергия злости расходилась от него волнами, заставляя пространство дрожать и искажаться.

— Даниэль, прошло столько лет, хватит мучить этот дом, себя, меня и людей, что попадают в него. Отпусти нас.

— Нет!

— Ах, Даниэль, Даниэль.

Демон протянул руку юноше, но тот тут же взмыл под потолок, гневно сверкая глазами.

— Даниэль, ты же не был таким. Как жесток ты стал. Когда-то все было совсем по-другому. Я любил того нежного, ранимого и всепрощающего юношу. Того, кто даже отцу прощал все его побои и оправдывал тем, что он скучал по умершей матери. Тот, кого я любил, плакал, когда умирал старый пес. И смеялся, греясь в лучах солнца. Его я любил, но он стал таким жестоким, намного более, чем любой демон.

— Любил, жесток, а почему я должен был быть добрым. Они были ко мне добры? Моя жизнь была ужасной. А ты, любишь, говоришь? — почти прошипел Даниэль. — Так любил, что бросил меня, оставив на попечение этого чудовища, что был моим отцом. Он одевал меня как девку и унижал. Ты ушел, сказав, что вернешься через день и заберешь с собой и мы будем счастливы вместе, вдали от этого жуткого мира. Я ждал месяц. И терпел, когда меня насиловали те самые люди, когда они издевались надо мной. Я устал терпеть, понимаешь ты? Я отвечаю людям той же монетой, что и они мне. Они это заслужили.

— Даниэль, позволь объяснить тебе то, что ты не дал тогда.

— Нет! Ничего не хочу больше слышать! Ты виноват, ты нарушил свое обещание, хоть и клялся мне!

— Даниэль, прошу, прошло столько лет, позволь…

— Нет!

Даниэль резко спустился вниз и завис напротив демона.

— Ты будешь страдать так, как все они, как я тогда! Тебе нет прощения, и никогда не будет!

Призрак растворился в воздухе, взметнув шторы и закрутив маленькие смерчи пыли. Демон остался один, смотреть сквозь грязное окно на пустую улицу.

— Если бы ты дал мне шанс, а так мы навечно прокляты проживать боль, что причинили друг другу.

Говорят, демоны не умеют плакать, потому что слишком жестоки и их сердца заполняет чернота. Но вот именно этот демон плакал. Он оплакивал свою любовь и человека, которого так сильно любил и потерял, поддавшись на уговоры отца. Если бы он пришел, но нет, он этого не сделал. Когда он все же появился — было уже поздно. Черные демонские слезы скользили по щекам и испарялись, не доходя до середины. Когда демону больно, огонь становится частью его сущности, заставляя того буквально гореть заживо. Демон накинул капюшон плаща и тоже покинул это пространство.

— Даниэль…

Это последнее и единственное, что почти простонал в пустоту комнаты он, и откуда-то взявшееся эхо тут же повторило его за ним. И сколько же боли было в этом имени, сколько мук в одном слове.

А в своей комнате у старого зеркала, ласково пытаясь погладить баночки и бутылочки призрачными, бестелесными пальцами, сидел печальный призрачный Даниэль. Его хрупкие плечи часто вздрагивали, но глаза оставались сухими. Он просто призрак — бестелесная душа, которая не имеет слез, и тем глубже было его горе.

*Конец…

Режим бетинга временно недоступен. Пожалуйста, сообщайте авторам об ошибках с помощью личных сообщений, а не с помощью комментариев.

Обсуждение 

Маленькая М     17 мая 2013 10:11   17 мая 2013 19:48

Очень интересно, спасибо за эту красивую, страшную и грустную историю. Очень жалко «старшее поколение» героев и хочется все же надеяться, что когда-нибудь и у них будет все хорошо. Ведь у них впереди целая вечность, чтобы исправить свои ошибки

catlsa     17 мая 2013 16:48   17 мая 2013 21:08

Спасибо, приятно, что и эту оценили)))

Маленькая М     17 мая 2013 18:08   17 мая 2013 21:08

Я еще все оценю — добавила автора в закладки и у меня все висит как непрочитанное))

MidnightLady     11 мая 2013 15:59   11 мая 2013 19:17

Крууууутоооо!!! очень понравилось!!! Интересная история!!! Очень переживала за гг но я так рада что с ними всё хорошо!!! Правда история немного грустная но я осталась счастливая и под впечатлением))))) СПС)))))))

catlsa     11 мая 2013 16:17   11 мая 2013 19:17

Спасибо, рада, что вам понравилось))

Страница сгенерирована за 0,014 секунд