Поиск
Обновления

13 октября 2017 обновлены ориджиналы:

13:02   Осенние каникулы мистера Куинна 

29 сентября 2017 обновлены ориджиналы:

21:41   Лис 

18:17   M. A. D. E. 

28 сентября 2017 обновлены ориджиналы:

12:32   Новый мир. История одной любви 

22 сентября 2017 обновлены ориджиналы:

16:42   Занимательная геометрия 

все ориджиналы

Гааад, но любимый! - Глава 1  

Жанры:
Слэш (яой), Фэнтези, Юмор
Предупреждения:
Насилие
Герои:
Вампиры, Демоны, Люди
Место:
Другой мир
Значимые события:
Happy End
Автор:
Светлана Рязанская (cat л.с.а)
Размер:
миди, написано 77 страниц, 1 часть
Статус:
завершен
Рейтинг:
NC-17
Обновлен:
11.05.2013 17:31
Описание

Пиво, секс, скорость. Другой мир?! Да вы охренели?!

Попал в другой мир и тут же в руки всучили меч и послали… Куда послали? Да знамо куда. Ик! С нечистью воевать. А тут еще он, гаааадддд… Придушу нахер!

Публикация на других ресурсах

нет.

Комментарий автора

А вот и Костя. Таким я его вижу:

http://vk.com/photo164056250_287 274 890

Работа написана по заявке:

Попаданцы бывают разные: синие, белые, красные (панк и/или байкер).

Объем работы 139 052 символа, т.е. 77 машинописных страниц

Средний размер главы 139 052 символа, т.е. 77 машинописных страниц

Дата выхода последней главы: 11.05.2013 17:31

Пользователи: 1 читаете, 5 хотите почитать, 17 прочитали

 

Автор: cat л.с.а

Бета: фафнир, Kyld

Фэндом: Ориджиналы

Персонажи: М/М

Рейтинг: NC-17

Жанры: Слэш (яой), Юмор, Фэнтези

Предупреждения: Насилие

Комментарий автора ориджинала Светлана Рязанская (cat л.с.а)

Часть 1

Я люблю дороги, ветер в лицо и скорость, такую чтобы зашкаливала. Зовут меня Костян, мне тридцать и я байкер со стажем. Люблю свой байк больше мамы родной, тем более что мама моя за годы тяжелого детства трезвой ни разу не была. Но не будем о ней.

Как я уже сказал, я любил скорость и ночь, а еще лучше мчаться на запредельной скорости по ночной дороге, не притормаживая на поворотах и почти ложиться на асфальт. Чувство опасности, адреналин, огонь в крови — это лучше, чем секс, лучше, чем оргазм. Все тело напряжено, как пружина, мозг чист и собран, одно неверное или неточное движение и все — прощай жизнь, но именно эта грань и является по сути тем самым кайфом, за который и жизнь отдать не жалко.

Я и сейчас летел по ночному городу, низко наклонившись вперед, почти слившись с моим зверем. Он, как живой, был послушен моим рукам. Ветер ударял в лицо и развевал в причудливом танце длинные волосы, серьга на тонкой цепочке то и дело ударяла по шее, кожаная куртка раздувалась на спине и открывала черную футболку с изображением скалящегося черепа. Довольно симпатичное лицо устремлено вперед, в глазах огонь и легкое безумие. Я не красавец, но и не урод: черты лица слегка резковаты, нос прямой, чуть острый, подбородок квадратный волевой, но все портили глаза. Большие, цвета бархатной ночи, с густыми и длинными ресницами. Меня первое время мужики дразнили, пока не вправил пару носов. Теперь стоит только хмуро на них посмотреть — и они не смеют раззявить варежку. В общем, глаза мое проклятие и благословение в одно и то же время. Стоит глянуть на любую девку, и все — она моя. Я мачо с большой буквы. У меня в постели каждый день новая подруга. Им, конечно, не только мои глаза приглянулись, тело у меня тоже не подкачало. Рост метр девяносто, мышцы везде (где надо) не слабо выпирают, плечи широкие, бедра узкие, ноги сильные и длинные. Живу я по принципу — скорость, пиво, девки, секс. И мне такая жизнь нравится.

Я мчался вперед и фара высвечивала мне асфальт, и тут случилось это. Прямо под колеса байка что-то вылетело. Я вильнул вправо на обочину, чтобы не задавить это… чтобы это ни было. В зыбком свете фары вижу огромный вековой дуб. Я понимаю, что затормозить уже никак не успею, свернуть тоже. Как в замедленной съемке вижу — переднее колесо ударяется в ствол, чуть выворачивается и искривляется. Сила удара по инерции бросает меня на руль и, перелетев через него, я лечу вперед. Чувство невесомости, удар о ствол дерева, и невыносимая боль, разрывающая голову, а затем только темнота.

«Глупая смерть».

* * *

Открываю глаза и смотрю в голубое небо, солнце пригревает и ничего не болит. Прикрыл рукой глаза и второй ощупал себя на предмет потери чего важного. Важное было на месте, в целости и сохранности. Значит все, что было ночью, мне всего лишь приснилось.

«Дурацкий сон!»

Запоздало приходит мысль: «А что это я тогда сплю на улице? И почему мне этот пейзаж как-то незнаком? Это я где?!»

У нас в городе такого нет. Справа горы, слева лес, промеж них я, ну и песочек с редкой травой. Самое главное, я привстал и посмотрел вперед, а там все тот же песочек и больше ничего.

«Что-то мне все это как-то не нравится. Это я где? Так, ладно… ты мачо, а не чмо, так что подними свой зад, оторви его от песка, нехер притяжение проверять, и топай вперед. Где бы ты ни был, но если лежать здесь ничего хорошего точно не належишь!»

Я встал, отряхнул кожаные штаны и, обливаясь потом, потопал вперед. В косухе явно было жарко, но хрен знает, может она мне еще пригодится, так что снимать и бросать я ее не собирался, а свободные руки мне могут понадобиться.

Иду уже часа три, а впереди все тот же песочек и ничего.

«Что за черт?! В какой дыре я оказался?!»

Ног уже просто не чувствую, песок даже в наглухо зашнурованных военных берцах. Впервые ненавидел ветер, потому что он поднимал эту желтую гадость и кидал прямо в лицо. Кожаные брюки в такую жару — пытка первой степени, натер все, что мог. И тут (о, чудо!) перед моими глазами оказалось небольшая деревенька с низенькими домами и хорошим таким добротным забором. Ворота огромные и окованы железом. Вот только к деревеньке той идти через кладбище. Я, конечно, настоящий мужик, но все равно могилки как-то на хороший лад не настраивают.

Медленно иду и вздрагиваю, сам себя уговаривая: «Я же мачо, крут как яйца у динозавра». Поминутно дергаясь (крут не крут, а неприятные ощущения остались), дошел до дверей и постучал. Тишина. Постучал еще раз. Опять тишина. Обозлился, долбанул так, что кулак отбил. Развернулся и для надежности погрохал ногой. Кто-то зашуршал с той стороны, зазвенел запор и маленькое окошко открылась, в него высунулась морда мужика. Он перепугано как-то осмотрелся и уперся взглядом в меня, всего такого крутого. Мужик оглядел меня, а потом посмотрел на уже почти темное небо. Еще раз внимательно осмотрев весь мой, сейчас пропыленный, прикид и вдруг в окошко высунулась рука, диковинную одежду пощупала (я в ступоре), за серьгу-висячку подергала и тут же раздался вопль:

— Барин! Барин! Ведьмак явился, нечисть изводить! — ему что-то ответили. — Он, он, точнехонько он. Одежда странная и железяками увешанная. Небойсь штучки-то волшебные, «воньть» как блястять. Волосы длинные, черные и глаза бесовские, но красивые. Точно ведьмак! Наконец нам нечисть изведут, а то умаялись! Что-то ты долго шел?

— Аааа…

Я даже не знаю, что на это ответить.

«Какой, нахрен, ведьмак?! Какая нечисть?! Кто изводить?! Я изводить?! Что-то у меня мозг клинит. Нет, я конечно по жизни не Эйнштейн, но ведь не настолько же!»

Прежде чем, я успел снова рот раскрыть, дверь приоткрылась и оттуда выскочил мужик нехилой комплекции. Росту-то у него сантиметров на 10 пониже моего, но плечи вдвое шире. Такой занимательный квадратик получился. Одежда на нем такой была, что я как будто в старую Русь попал. Рубаха расшитая и штаны широченные, на ногах, слава Богу, не лапти, а сапоги, черные кожаные со слоем годовалой грязи и пыли. Мужичок ко мне подскочил, мечик (явно тупой) мне в руки сунул и, развернув спиной, пинка в направление кладбища дал, для ускорения. Я обернулся, посмотрел, как дверь закрылась, а в окошко снова высунулась все та же морда и прошептала:

— Изводи, давай.

Я обернулся и на могилки-то взгляд кинул, а там…

Нет, я может и мачо, но вот прямо сейчас почувствовал себя чмом. Волосы на голове дыбом встали и зашевелились. Хотя нет, вру, они везде встали, везде, где есть. Глаза у меня выпучились, руки задрожали. Я меч-то приподнял, к себе как родного прижал, и почти заплакал. Железяка была тупая, ржавая и кривая. С тихим звяком лезвие накренилось, и у меня в руке осталась только ручка. Я один, без оружия (этот меч не считается, палка и то будет эффективнее), а с кладбища ползет такое… слов нет.

Часть 2

Если бы вы это видели. У меня даже слов нет, чтобы описать. Земля словно поднималась сама по себе и из могилок ползли они. Вонючие, истлевающие и местами разваливающиеся умертви, еще проще зомбики. Рядом с ними бежали и катились какие-то пушистые шарики, еще вылезло пару псинок с облезлыми шкурами и даже четыре кошака. О, блин! Еще и один облезлый и одноглазый петух. Из-под земли ползла и ползла всякая гадость и пакость. Пушистый шарик подпрыгнул и вцепился не хилыми зубами в пролетавшую мимо птичку. Я икнул и в ужасе уставился на такого, казалось бы безобидного, пушка. Вспомнился фильм «зубастики» и пришло полное понимание, что мне хана и писец. Эти шарики попрыгали верхом на собачек и кошек и с комфортом поехали к деревушке. Впервые в жизни я молился и прижимал к груди рукоять меча. Этой гадости было видимо-не-видимо, а я один. От сковавшего меня ужаса, я не мог даже пошевелиться, просто стоял и смотрел, как баран на новые ворота. Умертви время зря не теряли и шустро бежали, скакали и ползли (кто, как мог) в мою сторону. Живность с пушистиками тоже не отставали. Нет, они точно направлялись к деревне, но, вот беда, на их пути стоял я и думаю, вряд ли мимо меня пройдут и не тронут. Вон уже один засек и шустро ковыляет, протягивая свои полуистлевшие ручки. Пушистики радостно запрыгали, увидев во мне дополнительный завтрак, а может и обед. До меня наконец-то дошло, что стоя на месте, деревом я прикинуться не смогу. Пискнув, я рванул к дверям и стал в них колотить, но куда там, кто же мне откроет, долби не долби, а это я один стою не стой стороны спасительных дверей. За спиной послышалось счастливое «Р-А-У» и еще что-то. Одним словом, мне были рады как родному. Обернувшись и посмотрев за спину, сделал попытку посидеть и временно прилечь отдохнуть. Шарик подпрыгнул и, выпучив глаза, оскалив зубы, летел в мою сторону. С трудом успел уйти с траектории полета и пушистик воткнулся в дверь, крепко застряв в ней зубами, подергался и, как-то тяжело вздохнув, обвис. Но где один-там их хрен еще знает сколько!

«Надо, твою маму, что-то делать!»

Оглянулся и ощупал глазами все пространство вокруг. Кошмариков много, и ни одного дерева не наблюдается. В этот момент шустрый умертвень почти успел подобраться ко мне и жадно щелкал 10 оставшимися зубами.

— Нет, родной, тебе я не достанусь. Придется побегать.

Я рванул в сторону, трупик за мной, за трупиком собачка, а на собачке пушистик и киска тоже несильно отстала от общего веселья. На десятом кругу я стал уставать, а им хоть бы хны, только друзей пригласили, и сейчас за мной с удовольствием бегало шесть особей, не опознанного пола с прыгающими шариками.

«Сил моих нет. Ноги у них поотваливались бы что ли или еще что! Сейчас сдохну сам и их не нужно будет!»

Вспомнил о все еще нежно лелеемой мной рукояти меча, чуть развернулся и прицельно кинул в того самого первого зомбика. Угодил точно в середку лба. Тот дернулся и с какой-то детской обидой посмотрел на меня. А что я? Мне обедом становится как-то сильно в лом, а эта ветошь с милыми зверьками явно имеет на меня гастрономические виды.

— Да что вы привязались ко мне, гляньте сколько вокруг… — я оглянулся по сторонам и ничего кроме песка с редкой травкой не нашел. — Мда, бежим дальше. Не отвлекаемся, не отвлекаемся.

«Что несу? Сам от себя в шоке! Но, а что я им скажу? Есть они явно хотят. А я тут, так почему и не схарчить, правда?»

Умертви оказались на диво умные и решили меня окружить. В результате позади трупы, впереди трупы и по бокам… они же. Какие шикарные у меня выборы. Это прямо из старого мультика. Направо пойдешь — коня потеряешь, налево пойдешь — себя потеряешь, а прямо… — один хрен потеряешь и коня, и себя. Жизнь неравная штука. Снова, в последний момент, отклонился от метко запустившего себя пушистика и тот угодил в голову зомбика и там обосновался. В тот момент, когда я уже махнул на дальнейшее проживание меня в этом мире, случилось это. В воздухе разнесся свист, и я увидел его. Черт его знает, кто это был. Высокий, даже выше меня, жилистый, с длинными черными волосами и в богатых одеждах. Он махнул рукой и нежить осыпалась как песок, не оставив даже целой косточки. Я осмотрелся и увидел, что такая участь постигла всех умертвий, их зверушек и зверушек их зверушек. Незнакомец неторопливой походкой шел ко мне. Он остановился в двух шагах и уставился на меня холодными светло-голубыми глазами. Радужка была настолько светло-голубой, что казалось почти белой, а по краям шла кайма черного цвета. В общем, смотрелось это настолько жутко, что у меня сердце зашлось в страхе еще сильнее, чем когда я увидел милых зомби.

— Кто ты? — спросил он холодным, лишенным эмоций, голосом.

— Костя.

— Я спрашиваю не твое имя, оно мне ненужно. Я спрашиваю твой вид.

— Вид? Аааа, понял. Я человек.

— Нет, ты был человеком.

— Аааа? Как это? — не понял я.

— А вот так! — он махнул перед моими глазами рукой и я почувствовал, как мысли в моей голове стали настолько тяжелыми, что казались каменными.

Сознание потекло как вода, в глазах потемнело, и я медленно соскользнул в зыбкую и холодную тьму.

«Вот гадство!»

Очнулся резко. Вот я плавал где-то в темноте — и вот уже лежу и таращусь в потолок. Только вот беда, двигаться я не могу — привязан. Вот никогда не думал, что могу оказаться в таком положении. Приподнял голову и оглядел комнату. Ну, комната как комната, мрачная, темная и обставлена каким-то раритетом. Окон я, хоть убей, не обнаружил, на стенах картины, но такие жуткие и давящие на психику. На всех изображались какие-то монстры. Пара с оборотнями в начальной стадии преображения, еще с вампирами, пьющими кровь. Жуть, одним словом. Я подергался в путах, но куда там, привязан крепко. Лежу в форме звезды, а из одежды на мне только простыня, прикрывающая от талии и ниже. А в комнате как-то прохладно и мурашки уже вовсю маршируют по коже. Еще раз подергал левой рукой, но, по-моему, только затянул туже узел.

— Проснулся, малыш?

«Кто малыш? Я малыш? Я с вас фигею! Где этот гад тут малыша видел?»

Посмотрел на него горящими гневом глазами, в которых отражалось четкое обещание, что, когда смогу освободиться, буду медленно и с чувством закапывать его живьем. Вот и пусть потом сам откапывается. Ко мне подошел все тот же незнакомец и сел на кровать. Длинные пальцы пробежали по моей груди и слегка задели напряженные от холода соски.

— Ты что творишь, ГААААД! — заорал я

— Не ори, а то лишу возможности говорить. Слушай молча. Ты теперь мой раб, мой постельный раб.

— Ни хрена себе девки пляшут! Какой раб? Я свободный человек! К тому же, какой постельный? Открой свои зенки! Я мужик, а не баба!!!

— А я не по бабам. Женский пол меня совсем не интересует. Мне больше нравятся мальчики.

— Да какой я мальчик? Я на мальчика не тяну!

— Ну да, ты не красавец и довольно крупная особь, но у тебя шикарное тело с хорошо развитой мускулатурой. Мне нравится. Я решил поэкспериментировать. Раньше, конечно, в моей постели все больше хрупкие и тонкие были, но ты чем-то меня зацепил. Так что быть тебе моим рабом и любовником.

— Хрен тебе, а не любовник!

— А кто тебя спросит. Мой приказ — и ты сам на спину ляжешь и ноги раздвинешь.

— Мечтай, — хмыкнул я.

— Доказать?

— Пошел ты!

— Сам напросился.

Этот гад наклонился ко мне и стал буравить мой мозг своими жуткими глазами. Я дернулся назад, но дальше кровати не уйдешь и под нее не просочишься. Его губы растянулись в клыкастой улыбке и он прошептал изменившимся до невероятности голосом.

— Поцелуй меня…

Его голос, как шелк, прошелся по моему телу, и заставил его содрогнуться. Я не мог отвести взгляда от этих глаз. Они вдруг стали меняться, черные края стали заполнять всю радужку, пока на меня не уставились два бездонных провала тьмы. Я сам поневоле потянулся к нему и наши губы соприкоснулись.

«Что я творю?!» — мелькнуло у меня в голове, но вязкая чернота заставила все мысли утонуть, будто их и не было. Моя воля стала угасать и желание сопротивляться этому существу сошло на нет.

Часть 3

Я пытался выплыть, словно через толщу воды, но тьма вокруг тянула меня назад. Она заставляла забыть кто я и что я. Мысли в моей голове разбегались, как только я хотел поймать хоть одну. Чувство, в котором я находился, было сродни смерти. Вроде ты еще дышишь, существуешь, но больше не отвечаешь за свое тело. Оно больше не твое. Оно принадлежит ему, тому, кто владеет и твоим умом. Он направляет, показывает, вытесняет.

«Нет, я так не хочу. Я не хочу быть его тенью. Не хочу, чтобы меня заперли в собственном теле! Неет!!!»

Делаю усильный рывок и выплываю из тьмы его глаз. И вот я уже на поверхности, все еще барахтаюсь, но тверд в своей уверенности, что назад я не пойду. Никто, никто и никогда не будет владеть моей душой, даже если за это нужно вновь умереть. Я чувствую, как его горячие губы продолжают терзать мои в непрошеном поцелуе. Он медленно опускает ресницы, прикрывая глаза, и со стоном толкается языком мне в рот, но я не пускаю, продолжая упрямо сжимать губы. Он даже не замечает этого, лишь с еще большей страстью накидывается на мой рот. Он увлекся, потерял бдительность и тогда я на секунду приоткрываю рот и кусаю его за нижнюю губу. Рот наполняет терпкий, соленный и чуть горьковато-металлический вкус его крови. Он даже не вскрикивает, просто слегка отстраняется и слизывает кровь с губ, а потом его красивый рот расплывается в улыбке. Она шальная и немного жестокая.

— Все же сбежал из-под моих чар. Далеко ли? Твои ноги привязаны, руки тоже. Ни уйти, ни защититься ты не сможешь. Твое обнаженное тело лежит прямо предо мной и я могу делать с ним все, что только захочу.

— Пошел к демону!

— Извини, но к папе я пока не хочу. Мне нравится этот мир. Он такой красочный, яркий и живой. В нем столько пищи и жестокости. Знаешь, как приятно питаться вашими эмоциями. Их столь много и они так многогранны. Горечь утраты — как терпкий вкус старого, богатого, крепкого вина. Счастье — как сладкий плод. Страх — ооо, этот великолепный вкус, он слегка горчит на языке с примесью сладости мук. Гордость — она как глоток горького сока ромми. Разврат — я купался в нем не раз, им наполнена эта земля, он игрив и страстен, он опасен и пленителен. У каждой эмоции свой вкус, свой запах. Знаешь, что чувствую я сейчас, когда касаюсь тебя? Огонь, он бурлит в твоей крови и сколько бы ты этого не отрицал, вот здесь ты уже желаешь меня.

Его рука накрыла мой пах и я впервые устыдился реакции своего тела. Эта чертова плоть помимо моей воли уже была возбуждена и, слегка подрагивая, льнула к гладившей ее руке. Я зарычал и дернулся в удерживающих меня веревках.

— Не смей! Убери оттуда руки, мразь! Когда я выберусь из этих веревок, клянусь, что буду медленно и с удовольствием снимать с тебя шкуру, пласт за пластом, пока ты не станешь просто куском мяса.

— Какие громкие слова от того, кто привязан к моей кровати и совершенно обнажен.

Это гад схватил рукой меня за лицо и уставился своими жуткими глазами в мои глаза.

— А ты уверен, что в тот момент, когда я с тобой закончу, будешь все также хотеть моей смерти? Уверен? А вот я нет. Что-то мне подсказывает, что желать ты будешь другого.

Он резко рванул на мне простынь и та, вспорхнув, улетела, скрываясь из моего поля зрения.

— Я докажу тебе, что твое великолепное тело готово принять все, что я ему дам.

Горячие руки заскользили по моей груди вниз и замерли на бедрах. Я рычал, во мне кипела злость, но… еще я чувствовал, как чутко откликаюсь на любое его прикосновение. Это злило, это очень злило.

— Такое красивое и сильное тело. Мышцы четкие и кожа такая гладкая. Мне нравится касаться тебя.

— Уйди от меня, сука!

— Нет, дорогой. Ты можешь звать меня хозяином.

— Да я скорее пойду и напьюсь из толчка, но с моих губ никогда не слетит эта мерзость.

— Ну, хорошо, сделаю тебе поблажку, можешь называть меня Медек.

Я уставился на него горящими злобой глазами и, ощерившись, зарычал.

— Злобный, непокорный, сильный. Я клянусь, что добьюсь, когда в этих прекрасных глазах будет гореть не огонь злобы, а жарким пламенем будет пылать желание. Я сделаю так, что твое тело будет подвластно мне. Ты сам будешь просить больше и больше, а твоя гладкая кожа покроется бисеринками влаги. Ты не сможешь противиться этому. Наслаждайся своей гордостью, пока можешь. Скоро ты будешь вымаливать у меня то, от чего сейчас воротишь свой нос.

Медек наклонился надо мной и припал обжигающе горячими губами к правому соску, и втянул его в рот, слегка сжав зубами. Я бессильно зарычал и выругался. Его руки, они были везде. Они гладили, мяли, сжимали и пощипывали, а вслед за ними на моей коже выцеловывали узоры его губы. Длинный шелк волос скользил по влажной коже и приносил уже муку. Я не хотел сдаваться и сопротивлялся из-за всех сил, но мое тело, оно предало меня и перестало

слушаться. Теперь оно было подвластно его воле, его губам, его рукам. Я закусил губу, чтобы сдержать рвущийся наружу стон, но все равно он прорвался едва слышным, хриплым вздохом. Медек посмотрел на меня не отрывая губ от живота, который сейчас целовал. Этот гад, он улыбнулся мне глазами и, прикрыв веки, продолжил вылизывать языком и без того чувствительное к его прикосновениям тело. Чуть отстранившись, Медек подул на влажную кожу и по моему телу пробежала дрожь, а с губ сорвался громкий стон. Он обхватил ладонью истекающий смазкой член и, несильно сжав, приласкал большим пальцем головку. Такое легкое движение и мое тело выгнулось, забившись в путах удерживающих меня. Медек наклонился вниз и кончиком языка проследил венки по всей длине члена сначала вниз, а потом снова вверх и, обхватив губами головку, медленно стал вбирать его в себя. Еще один громкий хриплый стон сорвался с моих покусанных губ. Медленно, так томительно медленно, он то вбирал мой член до основания, то почти отпускал, сжимая губами головку, и так раз за разом. Я больше не сопротивлялся себе, у меня было одно желание — как можно глубже проникнуть в этот горячий, дарящий нестерпимое удовольствие, рот. Со стоном я приподнял бедра навстречу его движениям, глубже толкаясь в умелый рот. Кусая губы в кровь и мотая из стороны в сторону головой, кричал уже в голос не в силах остановить себя. Я чувствовал, что с каждым его скользящим движением по моей плоти, с каждой юркой лаской язычка, все ближе и ближе подхожу к пику удовольствия. Мое желание было готово вот-вот дойти до своих пределов и перелиться через край невероятным по силе оргазмом. Я готов был признаться, что ни с одной из моих девчонок я никогда не испытывал таких затмевающих разум ощущений. В тот момент, когда я уже был в шаге, чтобы испытать такой долгожданный оргазм, он остановился, взял и просто поднял голову, выпустив мой член из плена, который я уже не хотел покидать. Мой разочарованный и злой вскрик разорвал тишину комнаты. Медек поднялся дорожкой из поцелуев к моему лицу и, заглянув в глаза, сказал хриплым от желания голосом:

— Скажи это, скажи, что хочешь меня, и я продолжу. Я дам тебе намного больше удовольствия, чем давал до этого. Ну же, всего несколько слов — «я хочу тебя», и ты испытаешь высшее удовольствие.

На миг его слова отрезвили меня, будто окунули в холодную воду. Злость снова стала поднимать свою голову и я, посмотрев ему в глаза, выпалил:

— Пошел ты, сука! Мне от тебя ничего не надо!

Он вздохнул и поднялся с кровати. Отряхнул одежду, расправил каждую складку и, нагло улыбнувшись, наклонился к моему лицу и прошептал, едва касаясь губами моего уха, вызвав тем самым табун мурашек:

— Пусть будет по-твоему. Я подожду, когда ты сам придешь ко мне. Чего-чего, а ждать я умею. А как насчет твоего тела, долго ли оно сможет ждать? Неудовлетворенное желание это так больно.

Медек снова улыбнулся и легкой поступью вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. Он ушел, а мое тело все еще чувствовало каждое его прикосновение, каждую ласку. Оно не хотело успокаиваться, оно не хотело забывать, оно желало продолжения. Застонав, я попытался принять удобное положение, но дикое возбуждение было мне плохим помощником. Мои руки были привязаны, и я даже не мог удовлетворить сам себя, мне оставалось вот так лежать и со злость вспоминать этого гааада.

*****

Вконец измученный и издерганный Костя погрузился в сон, и уже не заметил, как в комнату бесшумной поступью прошел Медек и, отвязав его руки и ноги, заботливо растер затекшие мышцы. Убрав перепутанные волосы с лица, он наклонился и легко поцеловал приоткрытые губы. Быстро отстранился и, найдя на полу простынь, укрыл Костю и, вздохнув, вышел из комнаты.

Часть 4

Открыл глаза и подскочил на кровати. Осмотрелся по сторонам и вздрогнул, вспомнив все, что со мной случилось накануне. Правда, один факт меня удивил сильнее. Мои руки, они были развязаны и не болели. Значит, их развязали довольно давно.

«Неужели этот клыкастый соизволил меня развязать?»

Я сам себе не верил. Вдруг, где-то в полумраке комнаты послышался шорох. Я настороженно всмотрелся, но ничего не смог разглядеть. Этот кто-то прятался в тенях, и мне было слышно только свистящее дыхание и легкий, едва слышный, шорох, когда он двигался. Я с дрожью в руках схватился за одеяло и прижался к спинке кровати. Что-то мне не улыбалось стать чьим-то обедом. За последние сутки ощущение, что я соринка в глазу мироздания, росло все больше и больше. Чувство опасности дошло до своей черты, когда из угла выползло это.

«Боже, да простят меня все, но сейчас я отчетливо понимал две вещи. Первое — я действительно в чужом и враждебном для меня мире, и второе — мне срочно нужен горшок, ибо диарея для меня обеспечена».

Это (да черт ее знает, как это назвать) шустро поползло ко мне, перебирая по полу семью конечностями, назвать их ногами мне глаза не позволяли. Морда у него была вытянутая и клыкастая, начисто лишенная губ. Большой сморщенный нос как у собаки, когда она рычит, и полное отсутствие шерсти. Ее заменяла с лихвой слизь, что вязкой субстанцией капала на пол. Лупоглазые близко посаженые глаза как-то подслеповато щурились, но весь ужасный вид портили огромные пушистые ресницы, которыми он хлопал, глядя на меня. Вот про такие ресницы смело можно сказать — «хлопай ресницами и взлетай». Это нечто постучало зубами и пощелкало что-то. Похоже, оно пыталось со мной говорить. Еще раз, построив мне свои глаза, это подползло-подошло поближе и вручила мне какие-то тряпки. Снова пристально уставившись мне в глаза, оно замерло в ожидании. И главное, я совсем невкурсах чего оно ждало, поэтому, сказал то, что пришло мне в голову.

— Спасибо, — и в подтверждение еще и кивнул головой.

Это снова что-то защелкало и ткнуло пальцем в вещи, которые всучило мне, и каким-то макаром я понял, оно предлагает мне помощь в том, чтобы одеться. Как только представил, как это будет касаться меня своими склизко-липкими лапами, и меня чуть не вырвало.

— Нет, спасибо, я сам! — почти прокричал я.

Оно негодующе защелкало, замахало передними лапами и удалилось. Как гром среди ясного неба раздался звук закрываемого замка. Меня явно не собирались отсюда выпускать. Я осмотрел то, что мне принесли, и свободно вздохнул, это не было гаремным шмотьем или еще чем похожим. В руках у меня была черная рубашка, типа туники, и темно-серые брюки с серебристой нитью, придававшей им вид чего-то скользкого и эластичного. Мои ботинки стояли на полу у стены. Быстро одевшись и постоянно путаясь в рукавах и штанинах, я присел на край кровати и попытался придумать план побега. Становится чьей-то постельной игрушкой мне не улыбалось совсем. Тем более не факт, что наигравшись, меня не скормят тем, кто еще может обитать в этом доме. Значит, надо делать ноги. Проблема в другом. Мир я не знаю, идти мне некуда и помощи ждать неоткуда, но…, но все это кажется ерундой по сравнению с тем, что может ждать меня здесь. К тому же очень хотелось бы найти того, кто сможет мне помочь вернутся назад в мой реальный мир, а не остаться в этой помеси сказки с фильмом ужасов.

Я так задумался, что щелчок от открываемого замка, разорвавший тишину комнаты, стал для меня, как гром среди ясного неба. Я вздрогнул и сжал кулаки, ожидая прибытия хозяина. Но вошло снова это и я вздохнул спокойнее. Оно несло впереди себя поднос с едой и я почувствовал, как словно кто-то сжал мне внутренности, а затем раздались громкие рулады, издаваемые моим желудком. Оно удивленно выпучилось на меня и попыталось воспроизвести звук. Должен сказать у него это получилось. На что мой желудок ответил еще более громким урчанием. Этот повторил и я понял, что его перекличка с моими внутренними органами может быть очень долгой, а есть-то сильно хочется. Выхватив у него поднос, я стал поглощать все, что там было, почти не глядя. Чудик, продолжая хлопать ресницами, смотрел на то, как быстро еда покидает поднос и у него на морде читался просто огромный интерес к происходящему. В этот момент откуда-то из стены выбежал маленький и пушистый зеленый зверек, сильно напоминающий наших мышек, только ушек на его голове было целый веер, а хвостик очень длинный и невероятно пушистый. Зверек пробежал по полу и устремился к моей кровати, но тут же, был перехвачен этим и с громким хрустом схарчен. Мой такой сытный завтрак попросился на волю, и я с трудом смог удержать его в себе. Видя, что я с такими круглыми глазами уставился на него, существо, повернув голову в бок и наклонившись к одному плечу, предложил мне окровавленную тушку. Я зажал рот рукой и усилено замотал головой. Оно пожало плечами и запихнуло остатки зверька в рот полностью и с довольствием захрумкало косточками.

«Куда я попал? И что это за существа такие? Нет, надо уходить отсюда. Мои нервы могут и не выдержать просыпаться под такое шоу с дальнейшими спецэффектами фильма ужасов».

Существо повернулось ко мне спиной и я, быстро сдвинув все с тяжелого подноса, бесшумно поднялся и, легко ступая по толстому ковру, шагнул навстречу судьбе. В тот момент, когда казалось цель была уже так близка и свобода уже маячила на горизонте, оно вдруг открыло еще одни глаза на затылке и осуждающе посмотрело на меня. Я замер и остолбенел, когда такие же глаза стали открываться по всему отвратительному телу.

«Все, это перебор».

Я сел там, где стоял, и пустыми глазами смотрел, как уходит многоглазка. Посидев и потупив минут пятнадцать, наконец-то смог нормально соображать и, вскочив с пола, ринулся к дверям, подергал за ручку и удостоверился, что она надежно закрыта.

«Правильно, размечтался, кто же оставит ее для тебя открытой».

Пошарив по всей комнате, попытался найти еще один выход, но таковых тут не было, как и не было окон. Просто коробка, из которой не было выхода. Подумав еще, я вдруг вспомнил о своем навыке открывать двери без ключа. В детстве мама меня часто запирала, но я всегда мог сбежать. Схватив вилку с длинными зубчиками, я отогнул один и начал ковыряться в замке. Так как замок был мне не знаком, то смог открыть его минут через сорок, когда уже отчаялся и начал терять надежду на лучшее. За злобным скрежетом собственных зубов чуть не пропустил тот момент, когда раздался щелчок. Чуть посидев, бессильно упершись головой в дверь, я осторожно приоткрыл ее, осмотрелся по сторонам и, удостоверившись, что никого нет, выбежал в коридор. Поблуждав по этим туннелям, я наконец-то выбрался к большим дверям и, стараясь не шуметь, повернул замок, приоткрыл дверь и с восторгом вздохнул свежий воздух.

«Да, у меня получилось. Хрен тебе, а не раб, хренов извращенец! Трахай своих монстриков».

Вот уже час я иду по этому песку и, как тогда, с одной стороны от меня горы, с другой лес. Честно говоря, идти в лес я побаивался. Что-то мне подсказывало, что там живут не хомячки. Поэтому, я медленно, но верно шел по песку. Я так сильно хотел уйти как можно дальше, что даже не чувствовал усталость и тут случилось это. Внезапно меня накрыло выворачивающей на изнанку болью. Голову словно пытались раздавить, глаза горели и почти вываливались из глазниц, тело крутило и ломало. Схватившись за голову, я упал на горячий песок и, раздирая ногтями горящую огнем кожу, стал кататься по земле, подвывая на одной ноте. На пальцах чувствовалось что-то мокрое и скользкое, оно потекло по рукам и закапало на песок, расползаясь бордовыми лужицами крови. Боль продолжала терзать тело, но сейчас я даже не мог двигаться, настолько она была сильна. Сердце в груди билось с перебоями, и я почти не мог дышать. И тут все кончилось, словно ничего и не было. Вот я корчусь в судорогах, а вот уже ничего кроме набившегося везде песка не чувствую. Я наконец-то смог слышать, и первое, что я услышал, это странный свистящий звук. Повернув голову, я увидел всадника на великолепном черно-красном жеребце. Черное, сильное тело почти стелилось по земле, красные грива и хвост развивались словно флаг. Конь все приближался, а мой восторг утекал, как вода сквозь пальцы. На жеребце скакал Медек. Длинные волосы развивались за спиной, глаза горели каким-то потусторонним огоньком, а тело было напряженно так, словно он вот-вот готовился к бою. Жеребец резко остановился и, встав на дыбы, мотнул головой. По взгляду Медека я четко осознал, что ничего хорошего мне от него ждать не следует и, весь подобравшись, готов был взять низкий старт.

— Только попробуй дернуться, Костя, и умрешь тут же. И поверь, твоя смерть от моей руки будет гуманней, чем та, что ждет тебя в этом лесу. И кстати, ты больше не можешь уйти от меня дальше, чем на пару километров. Попробуешь, и если я не найду тебя вовремя, как сейчас, умрешь страшной смертью. Тебя просто вывернет наизнанку, медленно и мучительно.

— Что ты со мной сделал, урод?!

— Я ничего, а вот ты… Ты сам укусил меня. Прежде чем кусать кого-то, убедись, что в его роду не было высших демонов, и он сам не является частично им. Ты связал нас моей кровью и теперь, словно зверь, не сможешь сорваться с привязи. Но если хочешь, я уйду и оставлю тебя сдыхать прямо здесь.

— Ублюдок!

— Возможно, но теперь, без этого ублюдка ты не сможешь выжить. Вставай!

Он протянул мне руку, за которую я и вцепился, чтобы подняться, на еще нетвердо держащие меня, ноги. Медек дернул меня к себе, и я увидел абсолютно красные глаза (красные? Не понял?), они нехорошо сверкнули и, прижав мою тушку, Медек оскалился, блеснув огромными клыками, и вгрызся мне прямо через ткань туники в плечо. Я заорал, но он, не обратив на это внимание, продолжал высасывать из меня кровь. Сильные руки не давали мне даже дернуться, а наш почти равный рост позволял ему с удобством питаться от моего тела. Белая слепящая боль застилала мне взор. В легких не хватало воздуха, чтобы закричать, а вдохнуть я его просто не мог. В тот момент, когда я начал чувствовать сильную слабость, он оттолкнул меня в сторону и улыбнулся окровавленным ртом. Я держался рукой за плечо и в ужасе смотрел на еще больше увеличенные клыки.

— Ты что вампир? — как-то потеряно спросил я.

— На одну третью — да, вампир. А ты против?

«Нет, твою мать я «за»! Мне же так хочется сдохнуть от большой потери крови в организме!»

Часть 5

POV. Костя.

Он почти взлетел на нетерпеливо приплясывающего жеребца и, чуть свесившись, протянул мне руку. Я усмехнулся. Вот уж залезть на жеребца я могу и сам. Не баба все же. Я поставил ногу в стремя, которое мне освободил этот недо-демон\недо-вампир, и не столь легко и грациозно как он запрыгнул в седло позади всадника. Он хмыкнул и как-то зловеще посмотрел на меня поверх плеча и, криво усмехнувшись, ударил коня пятками, посылая его вперед. Гордость гордостью, но жить-то хотелось, поэтому, я вцепился в него мертвой хваткой и прижался всем телом. Деревья проносились с боку неясными тенями, в ушах свистел ветер, а глаза начали слезиться. Я уловил четкий, но тихий смех Медока.

— Боишься, смертник?

— Кого, тебя что ли?

— Того, что я в любой момент могу остановить коня, и, сгрузив тебя, ускакать.

Он был прав. Я бессильно заскрежетал зубами, но промолчал. Деревья продолжали мелькать, а я, вцепившись в одежду мага чуть ли не зубами, молчал. В какой-то момент я всем телом почувствовал напряжение, злобу, зависть — одним словом опасность. Над моим плечом просвистела стрела, и я сильнее пригнулся к плечу Медека.

— Что это?

— Ничто, а кто. Это Духи, и каждый из них заключил договор на мою смерть.

— И кто же так тебя не любит?

— Есть тут один милый субъект. Ладно, он хочет поиграть. Будет ему игра.

Мы на всем скаку резко затормозили, и я со всей дури въехал ему лицом в спину.

— Слезай. Разомнемся.

— О чем ты? Нам надо рвать отсюда когти!

— Запомни, от этих невозможно убежать. Они идут на нашу ауру и запах крови. Двигаются быстрее любой лошади, даже моей, и имеют силу десятерых. Только я им, увы, (для них) не по зубам. Встань за мою спину.

«Он что думает, я буду прятаться за его спиной как какая-то нежная барышня? Да сейчас!»

— Я в жизни не прятался за спинами других!

Он обернулся, посмотрел на меня через плечо и так улыбнулся, что я тут же понял, как был неправ.

— Останешься в рисунке боя и я могу случайно, ну очень случайно, пристукнуть тебя. Не строй из себя принца в блистающих на солнце доспехах, встань в сторонку и старайся даже громко не дышать. Ты хорошо меня понял?

Я только и смог, что кивнуть.

— Вот и умничка, малыш. Так-с, ну где же вы? Выходите, я вас так сильно жду. Мне не терпится сжать вас в своих объятиях.

«Бля, вот это ужас!!!»

Новый Медек был шокирующим. Вот он — обычный, а вот — уже монстр, каких поискать. Кожа покрылась толстой матово-черной чешуей, глаза были просто красно-черными провалами. Руки вытянулись и приобрели острые когти и шипы от запястья до плеча. Мышцы увеличились вдвое, а то и втрое. Сам он тоже сильно подрос, и теперь я доставал ему только до груди. Волосы как живые змеи извивались, доходя до колен. Губ я у него вообще не заметил, один дикий оскал из частокола клыков, кажется в три ряда. Уши заострились и стали видны из волос. На голове красовались большие загнутые назад рога… ммм…три штуки. Огромные, туманно-серые крылья. Я почувствовал, как мою ногу что-то оплело и, опустив глаза, вниз уставился на длинный ползущий вверх по ноге хвост, упс — три хвоста. Второй сейчас полез по моей второй ноге, а третий беспардонно поднырнул под рубаху.

«ХЕРЬ КАКАЯ!!!»

Медек повернулся ко мне и искривил гу… хммм…ну, что было, то и искривил в подобие улыбки (теперь ночью боятся буду спать), приоткрыл рот и облизнулся (обалдеть!) сразу двумя языками.

«Да, сегодняшний многоглазка по сравнению с ним красавец писаный. Хотя, если присмотреться вот с этого угла… хмм…нет, с того… или вот с этого. Да, мать твою! С какого угла не смотри чудовище оно и есть чудовище!»

Пока я придавался мыслям, нас посетили они, ну те, кого мы и ждали. Они выскочили к нам и тут же ринулись в атаку. Существа напоминали людей, но имели когти, клыки, невероятную скорость и, явно, огромную силу. Вон как деревца на своем пути сворачивали.

— Глупцццыыы, — прошипел Медек и засмеялся таким смехом, что у меня волосы дыбом встали и, как в той песне, заколосились.

«Бля, вот это смех! Поседеть можно. Что-то я уже сочувствую этим духам».

Да, неправы они были, когда напали двадцать на одного,…надо было больше. Медек раскидывал их как мусор. Кого-то почти перекусывал пополам, кого-то раздирал когтями. В ход шло все, даже волосы и хвосты. Да я бы не хотел попасть под такие волосики, они нарезали противника на ровные части, и те кучкой опадали на землю. Я не успел и удивится тому, что видел, а мы уже снова остались одни. Медек облизнул окровавленные губы и уставился на меня страшными глазами.

— Что страшшшно? — поглумился он.

— Нет, — (да мне штаны скоро менять надо будет от таких стрессов).

— Врешшшш.

— Да ни в жизнь!

— Тогда иди ко мне. Прикоснись.

— Нашел дурака.

— Значит боишшшься. Гордый. Сознаться не хочешшшь. Уважаю.

Медек отвернулся от меня, осмотрел место бойни и, пригнувшись, издал такой странный звук, от которого у меня все внутри перевернулось.

— Иди сссюда!!!

Из деревьев вынырнуло существо и почти ползком кинулось к Медеку. Остановившись в пять шагах от демона-вампира, приподнял мордашку и уставился пуговками-глазами на него. Мать мая женщина! Да это был обычный черт. Точно! Такой, как его и описывают люди. Невысокий, щуплый, с носиком пяточком, шерстью по всему тельцу и небольшими рожками на голове. Забавный хвостик топорщился вверх и вилял кисточкой. На ногах копыта.

Медек еще раз зашипел, и чертик припал к земле, почти лег на нее, и задрожал.

— Что это мой брат так помельчал? Посылает ко мне всякую шушеру. Неужели нет более достойных представителей?

— Медек, верни пришлого. Он не твой. Не принадлежит тебе.

— Да что ты говоришь?

— Верни пришлого. Он принадлежит хозяину.

— А вот моя кровь утверждает иное, и он принадлежит мне. Смотри.

Он поманил меня пальцем… и мое тело потащило к нему. В прямом смысле потащило! Я даже ногами не передвигал, да я вообще двинуть ничем не мог! Чувствую себя беспомощным.

«Не люблю это чувство. Я никогда не был беспомощным, а тут…»

Как только оказался около него, меня тут же обхватили за талию и притянули к мощному, жесткому телу, бугрящимися мышцами. Я испуганно дернулся, пытаясь отстранится, но мне естественно не дали. Страшные, затягивающие колодцы глаз уставились в душу, и клыкастый рот прижался к губам, раня кожу. Я замычал. Но сделать ничего не мог.

— Видишь? Передай брату — он мой! Хочет забрать — пусть приходит сам, и мы решим этот вопрос. Уходи! Не забудь мои слова.

Меня, наконец, отпустили и я, отпрыгнув в сторону, прижал руку к губам.

— Ты что творишь, гад?!

— Предъявил на тебя свои права. Теперь ему придется выползти из темного царства. Если он захочет тебя получить. А он захочет.

— Да на кой я ему нужен?! — вспылил я.

— Не твое дело! Помолчи.

«Да что, бля, в этом мире происходит?!»

— Домой, — проговорил Медек и, махнув рукой, словно отворил невидимую дверь, и она вела напрямую в мою комнату (я имею веду ту тюрьму, без окон, в которую меня поселили).

Подозвав к себе коня, Медек что-то шепнул ему в ухо и хлопнул по крупу. Конь тут же сорвался в галоп и через пару секунд исчез из виду. Медек схватил меня за плечо и толкнул в открытую «дверь», затем шагнул сам, и она исчезла, будто ее и не было.

— А, нахер, мы на коне скакали, если ты так мог?

— Я тебе прогулку устраивал. Да и надо было, чтобы ты понял — тебе от меня не уйти, по крайней мере, живым.

Медек улыбнулся кровавыми губами (а я даже не заметил, когда он снова надел личину человека) и вышел из комнаты, но дверь на сей раз запирать не стал. А зачем? Куда я пойду? Теперь я прикован к нему сильнее, чем на цепь. Я упал на кровать и, прикрыв глаза, стал обдумывать ту кучу дерьма, в которую я занырнул со всего маха и по самую шею. За своими раздумьями не заметил, как уснул.

* * *

Чьи-то руки гладили меня по лицу, что-то скользкое коснулось шеи и, вдруг, ее обожгло огнем укуса.

— Твою мать! — заорал я и подскочил на кровати.

С придурковатым выражением лица я уставился на того, кто возлежал справа от меня. Это был парень, высокий, крепкого телосложения и с длинными какими-то перламутровыми волосами. Ей Богу, они переливались всеми цветами радуги. В острых ушах у него были многочисленные россыпи колечек. Красивые губы призывно улыбались, а большие, чуть раскосые глаза сверкали алыми искорками. Черты лица были настолько красивыми и тонкими, что любой красавец моего мира сдох бы от зависти.

— Забавный мальчик.

«Мальчик? Да я бы ему дал лет семнадцать от силы!»

— Куда же ты так шустро? Иди ко мне.

— Ага, сейчас, шнурки поглажу и марафет наведу.

— Не бойся, тебе будет хорошо.

— Папа, как нехорошо пытаться соблазнить моего любовника.

Мне на бедро легла рука Медека и мою тушку властно притянули к жилистому телу.

— А как нехорошо было с твоей стороны перехватывать того, кто принадлежал твоему брату. Зачем он тебе?

— Надо, — загадочно проговорил Медек. — Какова цель твоего визита, отец?

— А что я не могу соскучиться по своему сыну? — надул губы этот «папа».

«У меня в голове не укладывалось. Ну как он может быть папой?»

— Ты? Нет, ты уж точно не можешь.

— Умный, — засмеялся гость.

— Так зачем?

Часть 6

— Итак, папа, зачем ты здесь? — еще раз спросил Медек, сжимая сильнее меня в руках.

«Ну, бля, и хватка!»

«Папа» встал с кровати, и тут же я увидел не того лощенного и избалованного вниманием красавца, а настоящего демона, холодного, расчетливого и липкого, как клей на вишневом дереве. Рука Медека на моем теле напряглась. Холодные глаза напротив нас сверкнули, и демон медленной, скользящей походкой пошел к нам.

«Бля, нелюди, дайте я сойду на этой остановке!»

Холеная рука с длинными пальцами увенчанными когтями потянулась к моему лицу и ухватила за подбородок, я дернулся, но не смог уйти от его прикосновения. Жесткий захват зафиксировал мой подбородок.

— Папа, убери от него свою руку, будь так добр, — голос Медека был с рычащими нотками.

Он тут же привел меня в чувство. Я перестал все видеть в замедленной съемке и, сжав губы, скривился.

— Ха! Смотри, сынок, он показывает, что ему неприятны мои прикосновения. Какой милый.

«Где милый?! Покажите, я хоть гляну!»

Демон наклонился и посмотрел мне в глаза. Вспомнив, как было в прошлый раз с Медеком, я постарался отвести взгляд в сторону.

— Смотри, какой он умный…

— Отец!

Демон чуть сильнее сжал мой подбородок и отпустил меня. Я, наконец-то, смог сделать то, что не мог до этого — вздохнуть.

«Ух, я вам скажу, дышать — это не забываемое ощущение».

— До меня дошли одни новости, — проговорил демон, глядя мне за спину.

— Что могло произойти, чтобы ты поднялся из нижнего мира в серединный? — раздался голос над моим ухом.

«Они так говорят, словно меня здесь и нет. Хотя и слава всему! Сейчас ветошью прикинусь и буду тихонько стоять и не отсвечивать. Это вот сейчас я подумал, да? Довели суки и гады!»

— Случилось, точное слово. Твоя мать случилась. Она вернулась в этот мир. Ее засекли во владениях вампиров.

— Опять?! — вскрикнул недовампир, оглушив меня.

«ЁЁЁ! Что ж ты так орешь? Здесь же не лес!»

— Что опять?!

— Вы снова затеете с ней эту игру? Ты охотишься, а она водит тебя занос. Это происходит уже почти что 500 лет.

— Сколько? — это я в шоке вытаращил глаза (так я вроде ветошью собрался прикидываться? Так какого хухоля, я лезу?). — Да столько не живут!

— Кто сказал?! — удивился демон-папа (да все!). — Вот мне, например, сейчас… ммм… слушай, а сколько мне сейчас интересно, сынок?

— Вы что не знаете, сколько вам лет? — снова сунул я свой нос (нет это вообще уже перебор).

— Почему не знаю? Знаю, но не помню. Я сбился со счета где-то на пятой тысяче.

Все, меня только что добили в особо жестокой и извращенной форме. Пять тысяч?! Да у меня это просто нигде и никак.

— Твоя мать ускользает от меня вот уже почти пять сотен лет. Она ловкая, до этого я никак не мог ее поймать.

— А зачем было изменять ей с одним из твоих бывших фаворитов?

— Ну да, есть грешок… Но неужели за такой срок меня сложно простить?

— Папа, да ты за эти годы не упустил ни одного кандидата в свою кровать.

— Вы слишком строги с матерью ко мне. Я же высший демон, князь тьмы и мастер разврата. Как я могу им оставаться, если буду только с твоей матерью?

— Вот поэтому, отец, ты ее и не найдешь. Она тебе сказала, либо будет только одна в твоей постели, либо ее вообще не будет там.

— Это мы еще посмотрим. Если будет надо, я ее прикую, но в этот раз она от меня не уйдет. Хватит, набегалась уже.

— Отец, ты так и не понял. Мама высший вампир, если она захочет, то ты ее не удержишь. К тому же, она хитрая как змея, — это он добавил уже сильно тише.

«Занятная семейка. А можно я в нее не буду входить? Мозг у меня маленький, развит плохо, и в нем только три извилины. Одна отвечает за скорость. Вторая, та которая тык-тык, ну и остается — мням-мням, переходящая в буль-буль. Зачем я вам?»

— Ты уверен, что ты говоришь обо мне? Если мне надо будет, то я весь мир под себя подгребу.

Красивые глаза сверкнули льдинками, и демон пошел к дверям.

— Сын, мне надо поговорить с тобой.

Я бы от такого приглашения и кофейку с цианистым пошел хлебнуть (но к кому-то другому).

Медек выпустил меня из рук. И до меня только дошло, что все это время меня обнимали. И опять мой мозг это не отверг.

«Почему? Но, что же мне делать? Как избавиться от той связи, которую я сам себе и навязал?»

Пока я стоял и тупил, ковыряясь у себя в голове, в мою темницу заполз многоглазка. Шустро перебирая конечностями и что-то пощелкивая, он двинулся прямо ко мне. Я в недоумении уставился на многочисленные глаза моргающие то тут, то там (да здравствует нервный тик!). Существо всучило мне полный поднос с едой и, глядя с упреком в глазах, еще сильнее защелкал, иногда срываясь на крик. Дверь снова открылась (проходной двор) и зашел папаша Медека. Многоглазка тут же вышел. Следующие действия демона заставили меня сильно занервничать. Он запер дверь и посмотрел на меня так, что по телу пробежали мурашки и волосы встали дыбом. Демон шел ко мне так, как мог бы красться тигр или нет, скорее гепард. Я не мог толком не только двигаться, но и дышать. Его глаза, они держали меня, приковывали.

— Знаешь, Костя, Медок поступил не честно. Он перехватил то, что не принадлежало ему изначально. Тебя не из-за него вытягивали из твоего мира. А сейчас Медек привязал тебя к себе, и у его брата больше нет шанса. Но мы это уровняем.

«Ой, что-то мне это совсем не нравится! Пора отсюда тикать. Но куда? Единственную возможность уйти он запер».

Демон остановился в 10 шагах, что-то достал из кармана (вот интересно, а где это у него карманчик?). Это что-то был флакончик с чем-то темным и густым. Демон откупорил его и опрокинул его себе в рот. В дверь кто-то ломился, но демон посмотрел на нее и даже ручка, до того бешено дергающаяся, прекратила двигаться.

— Папа, что ты задумал?! Открой мне сейчас же!!!

Демон только хмыкнул. И тут смазанным, неуловимым движение оказался прямо передо мной и, схватив меня за голову, впился в удивленно приоткрытый рот. На язык мне тут же скользнуло что-то вязкое и соленное.

«Кровь…»

Я попытался выплюнуть, но мне не дали этого сделать, зажав рот и нос. Мне поневоле пришлось проглотить то, что было.

— Вот и умница. Теперь они на равных и ты привязан к обоим. Так что не будет одного, и ты сможешь питаться от другого.

Последний удар с той стороны снес дверь с петель и влетел Медек. Жуткий как демон с кроваво-красными глазами и когтями.

— Убери от него руки! — приказ. — Иди ко мне, Костя, — словно кто нервы сжал в кулак.

Я уже сделал шаг, но папа-демон схватил меня поперек груди и сжал руки.

— Нет, Медек. Ты знаешь, где нас искать. Теперь вы на равных с Самаэлем.

Меня дернули назад, и я провалился в темноту.

«Это че, меня опять сперли что ли? И какого хрена я всем нужен?»

Часть 7

POV. Костя.

«Да что это такое? Я что вещь какая-то или раб? Почему меня тащат все кому не лень?!»

Злость медленно закипала в груди, она была подобна яростному пламени и пожирала все на своем пути. Как только мои ноги почувствовали ровную и твердую поверхность, я вырвался из рук демона, развернулся и врезал ему,…точнее попытался, но мой кулак был ловко перехвачен прямо у смазливого лица и блокирован. От злости я зарычал, а на лице демона расплылась улыбочка. Он облизнул губы длинным языком и сказал:

— Смелый, да?

«Скорее дурак. Ведь отлично знал, что я явно не хлюпик, но это не значит, что смогу победить демона. Тут у меня, похоже, меньше сил, чем у него».

— Боец. Ты подойдешь моему сыну.

— Которому? — буркнул я, пытаясь вырвать руку из захвата, но как бы ни так, никто отпускать меня не собирался.

— Обоим.

— Да с меня одного гада было по самую шею. Второго могу и не пережить.

— ХМ. А может оставить тебя себе? Ты сильный, выносливый, сможешь принять много моей страсти.

Его движения были неуловимы и стремительны. Секунда и я прижат спиной к его груди. Обе моих руки зажаты в его одной и вырваться я точно не властен. Вторая его рука нагло шарит под моей туникой и, пройдясь по животу, направляется вниз к самому родному.

— Прекрати. Убери свои грабли, живо!

— Почему? — горячий шепот опаляет мое ухо.

Я чувствую, как язык медленно скользит по ушной раковине, ползет по шеи и останавливается на бешено бьющейся венке. Меня реально затошнило. Нет, тело отреагировало (зараза), но вот мозг и душа все это отвергали. Когда меня так же касался Медек, то я возбуждался мгновенно и меня тут же бросало в дрожь. Причем, одинаково реагировало на него и тело и разум, и они уплывали в никуда, оставляя меня дрейфовать на водах удовольствия. А вот, именно сейчас, я не чувствовал ничего, кроме тупого рефлекса тела, отвращения и желания врезать демону и посильнее, но этот смазливы поддонок был намного сильнее меня. Честно говоря, я почти скучал по Медеку.

— Убери свои руки и язык, сука! — начал я звереть и попытался вырваться из хватки приставучих рук.

— Жаль. Я мог бы дать тебе намного больше удовольствия, чем когда-нибудь сможет дать любой из моих сыновей. Я демон разврата. Я могу многое, знаю сотни точек на теле, которые могут свести тебя с ума. Я буду услаждать твое тело так долго, как ты сможешь выдержать и даже тогда, когда не сможешь, я продолжу, и ты испытаешь невероятные высоты экстаза. Твое тело будет гореть и плавиться как воск свечей. Оно станет настолько чувствительным, что даже дуновение ветерка будет казаться изощренной лаской. Ты будешь кричать мое имя, пока не устанешь, пока из твоего тела не будет вырываться только хриплое дыхание. Мои сыновья никогда не смогут дать тебе

столько граней удовольствия, сколько смогу я. Ты сильный, очень яростно сопротивляешься моей магии, не даешь покорить душу. Ну же, поддайся соблазну.

— Меня сейчас вырвет. Бля, да у меня такое чувство, словно я в дерьме вывозился и воняю хуже навозной кучи. Да мне вообще вся ваша семейка не нужна! И какого черта вы ко мне привязались и затащили в ад? Мне сюда еще ра…

И вот тут я и соизволил осмотреться по сторонам. Ой, как мозг завис. Как-то по-другому я себе ад представлял… сильно по-другому.

Ну, там геенна огненная, сера, пылающий жар, крики грешников и все в красных и черных тонах.

А тут… стоим перед огромным замком на полянке и вокруг снуют и мелькают разные существа. Везде зелень и яркие краски. Этот мир даже прекраснее, чем там наверху. Небо настолько яркое, что глаз не оторвать, а солнце теплое и нежное. В воздухе чувствуется терпкий запах трав и аромат цветов. Я с удивлением посмотрел на чертенка, сидящего прямо на траве и плетущего венок из цветов.

«Н-да, что-то у меня как-то сильно поменялись видения мира».

Я стоял и тупо таращился, напрочь позабыв о напористом демоне и его приставаниях. Впрочем, вспомнил я о нем быстро. Ровно в тот момент, когда его ладонь накрыла мой пах.

— Убери оттуда клешню, сука, — прошипел я.

— Зря отказываешься, милый. Лучше меня не найдешь.

— Да я лучше пойду и в навозе поваляюсь, чем под тебя лягу, — меня аж трясло от злости.

— Очень жаль. Много потерял. Мыыы, сколько силы, сколько мощи, какая яростная душа. Нужно иметь огромную силу воли, чтобы сопротивляться мне — повелителю ада и демону разврата. Ты зажигаешь во мне огонь азарта.

-Да пошел ты! — гаркнул я и услышал слегка язвительный смех у самого уха и его пальцы чуть сильнее сжались на моей плоти.

Я заскрипел зубами и готов был уже наплевать на свою дальнейшую жизнь и вцепиться ему в глотку зубами и рвать ее на куски, и пусть я при этом сдохну сам, но и его с собой точно утащу. Дернувшись в его руках еще раз, добился лишь того, что он еще крепче прижал меня к себе.

«Сука! Что за гребаная семейка?! Каждый норовит потискать. Одни извращенцы и мрази кругом! Нууу гады, дайте мне только шанс и я еще возьму свое!»

Я оказался на свободе быстрее, чем осознал сей факт. Демон спокойно стоял чуть в стороне от меня и невозмутимо разглядывал ногти, точнее когти. Я отошел от него чуть подальше и снова осмотрелся по сторонам, не забывая держать и его в поле зрения. Глаза мои покинули пределы лица и отправились путешествовать по телу.

«Нет, ну как ад… тц… АД… может быть таким?»

Тот чертенок, что плел венок, одел его на голову другому и страстно поцеловал того в губы, а над ними (всем клянусь!!!) кружили бабочки и, иногда опускаясь на голову, создавали живописную картину.

«И это ад? Мир остановись, я здесь сойду! Отвезите меня в психушку, у меня кажется галлюцинации начались, масштабные такие. Может у меня температура там, жар или я лежу себе тихонько в коме, а это мне только снится? Вот бы очнуться и побыстрее, а то боюсь, что скоро от моего мозга останется только та ниточка, что уши держит».

— Блин, да что это за ад такой?

— А чего ты ждал? Геенны огненной, крики, кровь и страшных уродов? Всполохи огня, жар и запах серы?

«Твою, словно мысли читает».

— К твоему сведению, я действительно читаю твои мысли.

— Охереть! Теперь и в голове покоя не будет.

— Да ладно, я злоупотреблять не буду. У тебя в голове такая каша, что моя болеть начинает. А мой мир такой, каким его хочу видеть я. Могу сделать таким, каким ты его себе и представлял. Хочешь?

«Да я, что совсем долбанутый что ли?! Нет, конечно!»

— Пойдем, я тебя кое-с-кем познакомлю. Он тебе понравится.

«Ой, я сомневаюсь, что в вашей хитро-сконструированной семье мне может хоть что-то понравится. Мне б домой, пивка и пожрать. У меня от такой жизни скоро не телосложение будет, а теловычитание», — подумалось мне, и организм завыл голосом взбесившегося кота — «Да, нелюди, твою мать, дайте ж пожрать, суки!»

— Господин, вам не жарко? — послышалось за спиной.

— Господин, вы ничего не хотите? — тут же и там же раздался другой голос, но в той же лилейной интонации.

— Господин, вы только скажите нам, что вы хотите, и мы это достанем для вас, — почти интимно прозвучало за спиной.

«Да кого же там так хотят окрутить?»

Любопытство во мне зашкалило. Я быстро, даже забыв о голоде, обернулся назад чтоб посмотреть. И я тут же завис, потеряв дар речи. Мои глаза встретились с яростным взглядом разных по цвету глаз.

Я забыл, что надо дышать…

Часть 8

*Глава написана в соавторстве с моим музом и бетом Фафниром. Спасибо тебе*

POV. Костя.

Смотрю в невероятные глаза, и в голове мутится от этого взгляда. Прямо напротив меня стоит он. Меня медленно затягивало в эти глаза, погружало на их дно, и я барахтался, а выплыть, увы, уже не мог. Даже мчась на бешеной скорости, разрезая мрак ночных дорог байком, как масло ножом, я не испытывал такого накала эмоций, как в тот миг, когда на меня посмотрели эти глаза с этого божественного лица. Глаза большие, слегка раскосые, один цвета ночного неба, а второй, как речной песок. Нос тонкий с маленькой, едва заметной горбинкой, плавный абрис щек и упрямый подбородок. Иссиня черные дуги бровей и коварная улыбка на тонких, но красивых губах. Взгляд скучающий и немного печальный. Он откинул с лица прядь волос с каким-то диким сиреневым отливом и окинул меня взглядом. Неосознанно, я сделал тоже самое и опять затаил дыхание. Стройная фигура, отнюдь не лишенная мускулатуры, была затянута в кожу и явно дорогие шелка. На ногах сапоги, напоминающие мне виденные у подруги ботфорты, только на плоской подошве, у той-то на таком каблучище были, что я все не мог понять как она в них не то что ходит, а вообще стоит. Его одежда ничего не скрывала, скорее только сильнее подчеркивала все изгибы и выпуклости тела. Улыбаясь еще наглее, чем до этого, он поднес руку к губам и стал зубами стаскивать тонкую кожаную перчатку. Я следил за его движениями, и сердце билось в моей груди как сумасшедшее. Как же он это делал — палец за пальцем так осторожно, медленно и эротично он подцеплял белыми зубами краешек черной кожи и тянул, словно занимался любовью, и все так же продолжал хитро смотреть мне в глаза. Вот последний палец был освобожден из плена черной кожи, и он показал мне оголенную руку и медленно стал выпускать когти на волю. Я видел, как они прорывают плоть и по пальцам бежит тонкими струйками кровь, но ее было немного и, когда изогнутые ножи были на воле, демон (а это, несомненно, был демон) стал слизывать красные разводы с рук длинным раздвоенным языком. Раньше бы я в ужасе отпрянул и бежал со всех ног, но сейчас, словно его глаза удерживали меня на месте. Мне стало жутко от того желания, что он во мне вызывал. Тело почти готово было само броситься на него и подмять под себя. Во мне бился хищник и он хотел того, кто сейчас смотрел мне в глаза.

— Красив, да? — прошептал мне на ухо папашка Медека. — Я вижу, он тебе нравится и ты ему. Познакомься, старший брат Медека — Самаэль. Соблазн в чистом виде. Он больше взял от меня, чем от матери-вампирши, хотя и от нее кое-что перенял. Смотри.

Меня обхватили руками и заставили смотреть вперед. В этот момент к Самаэлю подошел молодой рыжеволосый демон, и с какой-то щенячьей любовью в глазах позволил себя обнять. Мне, черт подери, не понравилось, что руки этого демоненка касаются Самаэля. Сильно не понравилось. Самаэль посмотрел мне в глаза и, все также не разрывая контакта, дернул за волосы демона и впился в его шею, а те самые когти, которые он выпускал на моих глазах, впились в оголенную кожу плеча жертвы. Тот застонал и еще сильнее подставил шею под клыки вампира-демона. Тело рыжего демона выгнулось, почти ломаясь пополам, и прижалось плотнее к Самаэлю.

— Еще… — простонал демоненок и хищник дал ему то, что он просил, еще глубже вгрызаясь в шею.

Самаэль продолжал смотреть мне в глаза, и я видел, как белок заполняется красным маревом, было чувство, что кровавый туман клубится в его глазах. Наконец-то, Самаэль отрывается от шеи рыжего, и тот с каким-то исступлением трется о тело демона-вампира. Ему явно не больно, а хорошо. Вру! Демоненок в экстазе. Укус этого существа заставил свою жертву испытывать почти оргазм, а может и правда оргазм. Уж очень громко и хрипло стонет парень. Самаэль облизнул кровь с губ и передал демоненка подбежавшему слуге. Тот подхватил ослабевшее тело и быстро скрылся с глаз. А я остался стоять в шоке, глядя на полудемона. Меня угнетала одна мысль. Сильно угнетала. Я хотел быть на месте того демоненка. Я сам хотел кормить того, кто сейчас пожирал меня глазами и медленно, с грацией хищника, мягкой поступью крался ко мне. Он сделал несколько неуловимых движений и, почти касаясь моих губ, возник передо мной. Я вдохнул его запах, и голова пошла кругом, так сладко, так до боли все заныло и тело рвануло к нему. Папаша Самаэля засмеялся мне на ухо. А полудемон облизнулся, касаясь своим невероятно бархатным языком моих губ. Я застонал. Я хотел поцелуя, но соблазнитель только показал кончик раздвоенного языка и заскользил по тонким и таким желанным губам, что я не выдержал. Резко наклонился и смял в грубом поцелуе его рот. Он ответил! Запустив свою руку мне в волосы и больно сжав их, он сплел свой язык с моим. Экстаз. Чистый. Я жадно и неистово целовал полудемона. Хотелось сжать его в своих руках, пройтись ладонями по этому телу, оглаживать бока, опуститься на ягодицы и смять их, подхватить его, упасть в траву и закинуть его ноги себе на плечи…

Самаэль оторвался от меня и посмотрел мне в глаза, сказав одно слово:

— Хочу.

Меня отпустили из сильного захвата. Ноги не держали, и я рухнул к ногам полудемона. Он ухватил мое лицо своими острыми когтями и задрал мне голову, раня мою человеческую кожу. Чувство боли от его руки приносило удовольствие, я хотел обнять его ноги… нет! Я хотел обнять всего его. Все мое существо билось в экстазе.

— Я чую брата. Объяснись, отец! — сделав шаг от меня, потребовал Самаэль.

Старший демон замялся и отвел глаза.

— Сын, это тебе приготовлено, — указал он на меня, — но его перехватили. Я отобрал и восстановил справедливость.

— Ты лжешь, отец! Ты всегда лжешь! У тебя в этой игре свои цели! Справедливость меньшее, что тебя интересует! — выкрикнул полудемон и взмахнул рукой.

— Может и лгу. А тебе советую убрать немного феромоны, а то мальчика сейчас вывернет от чувств к тебе. Как маленький, честное слово. Ты бы хоть чуть-чуть убрал, чтобы он дышать смог и мыслить. Никуда он от тебя не убежит. Пока твой брат не придет, — это он добавил уже намного тише.

— Что? Так и знал, что без этого сопляка никак не обошлось! — гаркнул полудемон. — Где этот черт? Почему мне никто об этом не доложил?

— Успокойся. Мне-то доложили. Вот теперь развлекайтесь мальчики, а мне на охоту пора.

Демон засмеялся и просто растворился в воздухе, а я чумными глазами смотрел на Самаэля и не мог понять с чего я так в крайности вдарился? С чего тут у ног его ползаю?

«Да я вообще натурал! Да ну нахер этот мир! Валить отсюда надо к себе домой в родной и знакомый город. Где ходят нормальные люди и не пытаются меня, как разменную монету, швырять из рук в руки».

Как-то даже вспомнилась детская присказка: вещь, которая пошла по рукам, это уже не вещь.

«Нет, домой и безо всяких «но». А там найти себе девчонку с ногами от ушей и держать ее в кровати дня два. А то уже на мужиков кидаться стал».

Я медленно поднялся с колен, чуть пошатнулся и сделал шаг в сторону, подальше от этого извращенского разврата. На мое бедро тут же легла ручка с нехилым маникюром, и рядом с ухом раздался шепот, а по телу у меня пробежали мурашки.

— Куда собрался, милый? Неужто уже не хочешь меня? Или тебе больше мой брат по душе? Ну, так забудь его. Ты мой и только мой. Ты же хочешь меня, хочешь целовать, ласкать, хочешь оказаться в моем теле?

«Ох, бля, опять крышу сносит! Что же он делает, что бы меня так вставляло?! Вот же хрень, аж вся картина, что он описал, перед глазами стоит».

— Да, Костя, не сопротивляйся мне, — все также бил по нервам шепот. — Покорись своим желаниям…

«Вот так, наверное, и совратил змей Еву».

У меня в теле все звенело и пело. Я и не понял, как мы оказались в просторной комнате. Как я оказался лежащим на шелковых простынях в огромной кровати. Я лежал на спине, а Самаэль восседал на мне верхом и терся об меня всем телом, ерзая ягодицами по моему возбужденному члену. Стон сам сорвался с моих губ.

— Правильно, отдайся своим желаниям. Возьми меня, погрузись в мою плоть, растворись во мне, стань частью меня.

«Что же это такое? Я хочу сопротивляться этому голосу, но не могу».

В голове все плыло и руки, словно сами по себе, скользили по гладкой коже демона, а губы поневоле тянулись к его губам, чтобы еще раз ощутить сладко-горький поцелуй с примесью соленой крови.

— Убери от него свои руки, Самэ, он мой! — звук знакомого голоса отрезвил мой мозг.

— А мои инстинкты говорят, что мой, Меде.

«Кто-нибудь, вытащите меня из этого дурдома!» — орал я про себя, но так и не сказал ни слова.

— Огненная арена! Я требую! — вскрикнул Медек.

— Согласен, огонь нас рассудит! — ответил Самаэль.

«Да что за хрень такая?! Мне, твою маму, ни один не нужен! Чтобы вас всех переклинило! Чертовы демоны!»

— Что-то хочешь сказать, Костя? — наклонился надо мной Самаэль. — Ну так говори.

— Да пошли вы оба нахер! А ну, слезь с меня, змей искуситель, гад ползучий! — наконец-то смог высказаться я.

— Он всегда так? — посмотрел с вопросом в красивых глазах Самаэль.

— Ага, но иногда и хуже.

— А я типа здесь и не «лежало», да?

Часть 9

*Еще одна глава в соавторстве с моим музом Фафниром. Спасибо тебе дракоша.*

POV. Костя.

— Они что, драться собрались? Типа дуэль, что ли?

— Да, — подтвердил стоящий рядом демон, эм… демонской наружности.

— Охренеть, вот еще на дуэлях за меня мужики не сражались. Даже не знаю плакать мне или смеяться. Я вроде не баба какая, чтобы из-за меня мужики морду друг другу били. Да, бля, меня кто-нибудь вообще спросит, чего я хочу, а?

— Твое мнение не очень и важно здесь. Кто выиграет бой, с тем ты и останешься. Или, может, ты хочешь остановить все, что сейчас будет происходить? — папашка этих двух олухов наклонился ко мне и заглянул в глаза. — Ну, так хочешь? Тогда иди и разорви круг, пожертвуй собой и все закончится. Молчишь? И правильно. Ты будешь с тем, кто победит. К тому же, не так и часто у нас такие развлечения. Мы — демоны и нам нравятся битвы, боль, кровь и агония смерти. Мы этим наслаждаемся. Неужели ты думаешь, что они борются только за тебя? Нет, конечно. Они борются за власть, и ты — гарант ее. Вот и все. Пойми, демоны могут желать, но они не умеют любить. Мы не люди, в нас не заложено это от природы. Но иногда наши желания настолько сильны, что мы за это и убить можем, и умереть. И умереть на огненной арене, это честь для любого демона.

— Но они же твои сыновья?!

— И что? Еще раз повторю — демоны не испытывают любви. Не было и не будет такого. Нам важна лишь сила, ловкость, знания и гордость. Это главное. Это важно.

«Вот, блин, херня-то! Аж слов нет!»

И ведь все началось ровно через пять минут, как эти два придурка высказались. Тут же, как черт из табакерки, появился их папашка наперевес с какой-то, громко высказывающей о нем не лестные эпитеты, дамой. Она так высказывалась, что даже я покраснел. Особо мне понравилась одна фраза, которой она и закончила свою пламенную речь:

— …и поставь меня на ноги, помесь козла с гамадрилом, и убери от меня свои хапалки, а то узлом завяжу и в задницу тебе засуну, чтобы они не трогали что и кого не положено, мудак ты безмозглый (это она точно в нашем мире побывала), — переведя дух, она продолжила, где остановилась, — ставь! Ой, мальчики, вы нас не слушайте, мы просто не сошлись во мнениях о моем похищении и его в этом прямом участии. Правда, дорогой, мы же не ругались?

— Я нет, а ты так очень. Половины не понял, и от того не так обидно. Но по мирам ты больше не ходишь. Это был последний раз.

Дамочка уже открыла рот, чтобы высказаться, но ей его тут же закрыли.

— Молчи! — потребовал папашка (мне вот интересно, а имя мне ктонить скажет?)

— Мыыы… — промычала она и тут же демон застонал, а на пол закапала кровь.

— А ты до спальни потерпеть можешь? Ай, да демон с ними… Мальчики, этой ночью готовьтесь. А ты иди сюда, моя кровожадная, а то совсем свой супружеский долг не выполняешь.

Они исчезли, как и появились. Вот честное слово, словно глюк, раз — они здесь, два — их нет.

— Это чего было? — высказался я, когда моя челюсть перестала валяться на полу.

— Мамочка! — хором сказали эти придурки.

«Вот, бля, семейка. Без бутылки не разберешься, а хотя и с ней хрен разберешься. Озабоченные все на редкость».

— Так, Костя, а на чем мы остановились, — наклонился ко мне Самаэль, и мне дико вспомнилось, что я все еще лежу себе и отдыхаю под ним.

— Самэ!

— Ну что тебе, зануда?!

— До арены он неприкосновенен, и ты это знаешь.

— Хорошо, хорошо, — он посмотрел на меня и прошептал еще тише, — Как только выиграю, ты станешь моим.

— Самэ!

— Да все уже. Чего так орать?

Он слез с меня и подошел к брату. Твою мать! Как же они отличались! Да Самаэль по сравнению с Медеком просто карлик.

«Как-то все абсурдно мне кажется, и поверить я не могу…»

И вот, стою я и, как придурок, не верю своим глазам — за меня сражаются двое мужиков и, причем, один ниже меня на полголовы и ниже Медека еще на столько же. А их папаша сидит на чем-то отдаленно похожим на трон, и в его глазах явно горит огонек удовольствия. Он наслаждается тем, что его дети будут биться, тем, что они могут убить друг друга. Настоящий демон. На его коленях сидела невозмутимая жена, она же мать этих гадов, и спокойно смотрела на своих детей, стоящих в круге из песка и камней. Оба обнажены по пояс. Самаэль, по сравнению с Медеком, был миниатюрный как девушка и хрупок, словно изнеженный цветок. Точно ему не выстоять против брата. Мне стало жалко малыша. Тот глянул на меня и подмигнул. Внутри растеклась патока, все заныло, и мне пришлось согнуться от пронзившего меня желания.

— Самаэль! Не смей, брат! — угрожающе зарычал Медек.

Полудемон издевательски засмеялся в лицо брату, нисколько не смущаясь, облизнулся и послал мне воздушный поцелуй. Мне показалось, что меня целуют взасос, губы заныли и опухли, словно их прикусили.

Я бы и дальше балдел и офигевал от феромонов Самаэля, но тут посередине арены материализовался папаша этих озабоченных демонов. Я посмотрел на трон. Он был пуст (херов фокусник). Папаша, довольно скалясь, поднял руку вверх, призывая ко вниманию, произнес:

— Спор разрешит огонь, пусть сильнейший получит свою награду.

Все пространство резко загудело. И я оказался не один. Множество существ, явно демонской наружности, свистели и с азартом выкрикивали одобрение то Медеку, то Самаэлю. Как только старший демон махнул рукой, все стало меняться.

Меня обдало жаром, на месте мирного песочка арены, красовался разлом, из которого вырвался удушливый пар, и через мгновение разлом был затоплен лавой, огонь взметнулся до небес, обжигая кожу и заслоняя стоявших спорщиков. Как только горячий заслон опал, мне предстали демоны в своем настоящем обличии. Медек стал еще массивней и шире в плечах, на голове у него красовались длинные, закрученные назад, рога. Когти на руках поражали своей длиной и, сверкая в отблесках огня, были похожи на сабли. Хвосты разрезали воздух. Да, таким я его уже видел. Страшен. Но все же его преобразование ни в какое сравнение не шло с Самаэлем. Он был в полтора раза крупнее брата. Куда делась видимая хрупкость и изнеженность? Перед зрителями стоял лучший экземпляр демонического рода. Медек по сравнению с ним был щенком.

Демоны стояли на узком мостике, одно неверное движение и падение в бездну.

Один удар сердца, и бой начался.

Взметнулось пламя, и Медек послал в брата огненный смерч. Торнадо из огня и ветра взревело и набросилось на Самаэля, поглотив того своей жадной глоткой. Мгновение ничего не происходило, словно демон сгорел в смертельных объятиях, но нет, не успел я перевести дыхание, как смерч разорвало звуковой волной. Вибрация была столь мощна, что у некоторых демонов полопались перепонки и пошла носом кровь. Волна прогудела на низкой частоте и сбила огонь. Он жалобно заревел и отступил, открывая почерневшего демона. Самаэль, широко расставив ноги и пригнувшись, ударил кулаком о камень моста. Даже мне показалось, что сама материя мира пошла волнами. Страшно. Миг и всех накрыла вибрационная волна, сбивая с ног и корежа сознание. Медека откинуло на насколько метров, и он, перевернувшись в воздухе, упал в бездну.

Мое сердце приостановилось, и я в ужасе впился глазами в то, что происходило и пугало меня до дрожи.

— Медек… — сорвалось с моих губ.

«Неужели это я только что произнес его имя? Я что, боюсь за него?»

Общий вздох наблюдателей принес им разочарование, а мне, похоже, облегчение. Демон успел зацепиться за край узкого мостика. Рывок, и он опять на ногах. Уверенно сделав несколько шагов, он начал чертить в воздухе огненные руны, вызывая очередной вихрь из огня и ветра.

Братья обменивались огненными всполохами, то смерчем, то плетью, то огненной волной, то, как жонглеры, обменивались шарами раскаленной лавы.

Я стоял и вздрагивал от каждой такой атаки.

«Я боялся? За кого? За кого??? О черт, я знал ответ! Я упрямый, упертый, но врать устал сам себе. Я боялся за него. Какого? Когда он стал мне дорог? Когда же?»

Оба не уступали один другому по силе и умению. Закопченные, под толстым слоем сажи, они успевали зубоскалить и издеваться друг над другом.

Не прекращая зорко наблюдать за действиями полудемона, Медек прочертил когтем руну разрушения и направил вмиг поднявшийся ветер в сторону брата. Самаэль легко рассек пламя, издав низкий звук, выпуская убийственную вибрацию. Медек увернулся, ловко балансируя на узком мосточке. Еще взмах и снова ветер, бросая огненные искры, рванул к Самаэлю. Тот зарычал, посылая в ответ звук. Две силы столкнулись на полпути к друг другу и…

Ничего. Все исчезло, появилась арена, которая белела мирным песком. И я, наконец-то, выдохнул и вздохнул нормально. Рано расслабился.

— Вы равны, — сказал старший демон, — оба правы…

«Че? Какого…» — я был в ахуе.

— Ну и как будете делить его и власть, сыновья мои?

— А никак! — выкрикнул Медек. — Он обычный человек. На сей раз боги ошиблись. Он не является священным сосудом силы.

«Чем? Какой еще сосуд силы? Я сосуд силы? Да побойтесь Бога, хотя тут уместнее — дьявола!»

— Что? — вскрикнул Самаэль, — как это? Этого не может быть. Мы зовем, и боги присылают нам пару, священный сосуд, который закрепит нашу власть на троне и станет вечным источником силы для нас. Каким стала мать для отца. Не бывает по-другому.

— Ну, судя по всему, боги впервые ошиблись. Когда я кусал его, предъявляя права, то не получил ничего, ни одной частицы силы и он не меняется. Он должен был сразу получить метку сосуда. Ее нет. Боги ошиблись.

— Тогда он бесполезен для нас. Отдайте его низшим. Он никому не нужен.

«Так я, правда, был лишь разменной монетой власти? Это больно… Да пошли все нахер! Демонские суки…»

Демон встал с трона и, все также держа на руках жену, начал спускаться вниз, и в этот момент раздался чуть слышный шепот. Я не понял, что сказал Медек, но его отец остановился и замер.

— Что ты сказал?

— Я сказал, что он мне нужен. Я хочу забрать его себе. Мы уйдем в средний мир вместе и больше никогда не появимся здесь, отец.

— Это глупо, Медек. Зачем это тебе?

— Потому что он мне дорог.

«Почему в груди стало так тепло от этих слов? Что это?»

— Глупо. Убить человека!

— Нет, отец!

— Выполнять.

«Это нехорошо. Очень нехорошо».

Два демона в истинных обличиях двинулись ко мне, скаля зубы. Я искал выход из этой ситуации и не находил. Драться? Я мог бы. Но меня же порвут одним ударом. Демон занес надо мной когтистую лапу. Раздался крик Медека. Я попытался уйти от удара одного и не попасть под удар другого, и тут же почувствовал, как спину что-то зацепило.

«Черт! Все так быстро и глупо. Медек…»

Часть 10

*И эта глава написана с моим соавтором и музом — Фафниром. Спасибо тебе огромное за твою помощь*.

POV. Костя.

«Черт! Все так быстро и глупо».

— Медек…

Его имя сорвалось с моих губ помимо воли, когда я увидел перед собой эти пугающие и удивительные прозрачные глаза, а его руки обхватили меня и прижали к сильному и знакомому телу. Я видел, как оба демона в испуге замерли, а Медек заскрипел зубами.

— Брат! — раздался встревоженный крик Самаэля. Я впервые слышал его таким серьезным.

Демоны как-то слаженно выдергивают когти из спины Медека чуть выше крыльев. Медек снова поморщился, и я почувствовал как по моей руке, которой непроизвольно обхватил его за пояс, проползло что-то густое и горячее. Подняв руку к глазам, в ужасе увидел кровь.

— Идиоты! — гаркнул папаша, и демоны отлетели в сторону и вспыхнули живыми факелами.

Я в шоке смотрел на свою руку в подтеках красной крови и не мог поверить.

«Он прикрыл меня собой. Он загородил меня. Зачем? Неужели он не врал и я действительно хоть что-то для него значу? Что за чушь! Он демон, а демоны любят лишь себя. Тогда зачем, почему, почему? Кто бы ответил мне на этот вопрос».

— Какого ты полез изображать из себя защитника, Меде? Ну и прибили бы его. Кому он нужен? Он просто человек. Брат, ты — идиот.

— Пять минут назад ты был полон решимости бороться за человека и убить меня. А эти мне сильно не повредят. В отличие от тебя, брат.

— Да заткнись ты уже! Мы сражались за власть, а не за этот мешок с костями, пусть и шикарный. Давай я посмотрю твою спину.

— Да смотри?! Кто тебе мешает! — повысил голос Медек на брата и я вздрогнул, вспомнив, что так и рассматриваю руку с красными разводами.

Самаэль попытался меня оттолкнуть в сторону, но Медек лишь сильнее вцепился и почти повис на мне.

— Чё ты в него вцепился? Мне надо снять с тебя одежду и заживить раны от когтей, яд разбредется, и ты отлично знаешь, что заживать будет намного дольше.

— Просто разорви ее.

— Упрямый!

Тело Медека чуть дернулось в моих руках и послышался громкий треск рвущейся ткани, а потом моих рук коснулись обрывки.

— Держи его крепко, смерд. Будет неприятно. Раны уже начали затягиваться. Медек?

— Давай…

Медек весь подобрался и по его телу прошла легкая судорога, когда пальцы брата с когтями снова вскрыли раны. Медек выдохнул, положил свою голову мне на плечо и закрыл глаза, отдаваясь рукам брата. Мне, почему-то, неприятно было видеть его страдания, но я так и не смог отвернуться и через плечо разглядывал действия Самаэля. Правда, видел мало. Полудемон поднес руку ко рту и рванул зубами запястье, почти вырывая кусок плоти, но было чувство, что он этого и не заметил. Держал руку над открытыми ранами и поливал их своей кровью. Я услышал шипение, и что-то упало у моих ног. С трудом слегка отстранившись от Медека, я посмотрел вниз и похолодел. Это что-то было кроваво красным с черными пятнами и извивалось подобно червяку. Рядом с ним упали еще 6 таких же, и я с трудом сглотнул.

— Самэ, долго еще?

— Нет. Терпи, коль такой идиот. Еще три червя с ядом.

— Чего ты так долго возишься? Мог бы и быстрее.

— Нет, не мог бы! — как-то более властно гаркнул полудемон. — Терпи.

Поведение Самаэля поменялось так, что я с трудом узнавал того, кто выпускает феромоны как дышит. То есть всегда. Сейчас он был серьезен, собран и грозен. Настоящий демон, а не тот раздолбай, который даже вовремя боя не выглядел иначе. Но то было во время боя. А не сейчас.

— Все. Брат, ты — дурак.

— Не тебе решать. Папа, прекрати издеваться над низшими. Они выполняли твой приказ.

— Они посмели коснутся моего сына.

— Пфф, можно подумать ты расстроен этим.

— Нет, не расстроен, просто зол. Никому и ничего нельзя поручить. Все приходится делать самому. Что сложного в том чтобы просто устранить какого-то смертного?

— Ничего, дорогой, — даже мне от такого тона захотелось упасть ниц и не поднимать глаз.

Тело Медека напряглось и я с удивлением увидел искорку страха в его глазах.

— Ну что, мальчики, доигрались? — спросила вампирша голосом подобным змеиному шипению.

POV. Вампирша.

Я встала в позу «и вот пришла ваша смерть» и с шипением сказала.

— Ну что, мальчики, доигрались?

«Как мне это надоело. Что отец, что дети. Видят в сосуде только источник силы и им на нас плевать. Вот я дала власть своему козлу. А что в ответ получила? Постоянные измены и вранье. И эти такие же. Щенки мелкие, но ничего. Я возьму власть в свои руки. Да черт бы меня мой нашел и поймал, если бы я по нему не соскучилась. Вернулась. И что увидела? Все, исключительно все осталось так же. Так что, сейчас я, наконец-то, стану не женой господина, а главой дома вампиров. Единственной и неповторимой».

Улыбнувшись так, что на ближайшем дереве птичка от инфаркта сдохла, я добавила в голос силу крови.

«Начнем, пожалуй».

Окинула их взглядом. Я знаю, они меня боятся. Все боятся. Если я зашипела и тихо стала говорить, то все — пришел всем хорек и все сдохнут в ближайшее время.

Мои мальчики так великолепно побледнели, мне аж захотелось наклониться к ним и прошептать: «Бегите…»

Облизнулась. Что будет за зрелище. Мое сердце пропустило удар, и я все же не сдержалась и зашипела.

— Низшие, ниц.

«Хорошо легли, слаженно, живописно и, некоторые, с пользой».

Демоны уткнулись мордами кто куда: одни в песок арены (мои мальчики), другие в камень трибун. Лежат, а спины и хвосты дрожат. Мне захотелось потоптаться по ним, попрыгать, но у меня возник другой план.

— Что я вижу, — я провела кончиком пальца по посыпанному песком камню арены, — меня не было совсем недолго, а вы тут грязью заросли!

— Так, дорог…

— Молчать урод! — гаркнула я на этого кобелину и наступила на его спину своей любимой туфлей.

— Лиззззать! — прошипела с убойной дозой магии в голосе.

Ослушаться такого приказа они не могли, и все дружно и, кстати, усердно стали вылизывать все до чего дотягивались. Чавканье стояло такое, что мне пришлось отобрать камень у Самаэля, он его приготовился съесть. Медек так и не выпустил из-под себя игрушку, облизывал ее (ну я же говорю, некоторые легли с пользой для себя). А моя вторая половина (тьфу! вот хитрюга) добрался до моей ноги и осквернял ее своим языком, длинным и таким бархатистым, таким… все мое терпение закончилось!

Я заставила его подняться, ухватила этого козла-козодоя за его самое дорогое и поволокла в свои покои, а то наши далеко. Демон вскрикнул, побледнел и вздрогнул, испугался стервец. Я улыбнулась. Дети начали рыть окопы на арене от усердия.

— Самаэль! К себе, — демоненок радостно взвизгнул и исчез, — Медек — лежать! — пусть придумает, как выкрутиться (умный мальчик, он придумает).

Я поудобнее сжала мужа, полюбовавшись и послушав его признаниями мне в любви, переместилась в спальню. Но прежде чем уйти, увидела, как Медек криво улыбнулся и исчез вместе с Костей с арены. Мальчик в меня, все понял.

POV. Костя.

Я вам так скажу — мама Медека это страшное дело. Никогда мне еще так не хотелось подчиниться, как в тот миг, когда она всех демонов на колени поставила. Сколько же силы и власти было в ее голосе. Сногсшибательная женщина (в прямом смысле этого слова, голосом так и рубит). Я бы сам на такой женился. Да кто мне даст? Точно не тот индивид, который сейчас с удовольствием вылизывает мне плечо и шею. И ведь, гадина, с таким удовольствием это делает. Хорошо прикрывается мамашкиным приказом. Но честно скажу — я уже устал сопротивляться и ему, и себе. Устал убегать и врать. Чтобы я не делал в этом мире, а все-равно попадал к нему в руки. Так зачем снова убегать? Может лучше сдаться? В своих раздумьях, я и не заметил, как мы оказались в спальне, и я возлежал на шикарном ложе, а на мне столь же удобно расположился Медек. Он уже вовсю распускал руки, и они словно сами по себе гуляли по всему телу.

«Нет, ну что творит паразит! У меня же мозг от этого в работе отказывает».

— Мммы, Медек… — начал я.

— Вот только молчи и ничего не говори. Ты что, снова хочешь от меня сбежать. Да сколько же можно? Неужели я еще не доказал что испытываю к тебе? Да что я тогда должен, по-твоему, сделать? Как еще мне показать, что я достоин твоей веры в меня? Как? Скажи, я готов почти на все. Только я прошу, не беги от меня. Иначе я прикую тебя к себе, но ни за что не отпущу.

«Чё это его так на слова поперло?»

Я даже дар речи утерял. Лежу под ним и таращусь.

— Ну и что ты молчишь, Костя?

— Да я даже не знаю, что на все это сказать.

— Вот все это время знал, а теперь не знаешь. В тот момент, когда твои слова так важны, ты, хоп-па, и не знаешь. А я вот сейчас плюну на все и приступлю к главному и мне все равно, что и как ты думаешь.

Видать и плюнул, и попал. Потому как уже деловито стащил с меня тунику и приступил к брюкам, шустро их расстегнув. И тут до меня начало доходить. Да он же считай меня уже раздел и сейчас к главному приступит. Что-то мне как-то это страшно. Я же с мужиками ни этого, ни того… Да я вообще с мужиками ничего не делал такого! Хотя вру, в девятом классе поцеловался со своим одноклассником Игорем. Поцеловался и постарался об этом забыть. Но вот беда, тот поцелуй был лучшим в моей жизни. А ведь у меня была уйма поцелуев. Только именно тот так ярко сохранился в памяти. А сейчас Медек с жадностью оккупировал мой рот и вытеснял воспоминания о том моменте своими губами. Потому что этот поцелуй был точно лучше всех тех. Глубоко вздохнув, я обхватил его шею руками и погрузил ладонь в гладкий струящийся шелк его волос. Наши языки встретились в страстной ласке, и огненная волна прошла по моему телу. Глубоко вздохнув, я сильнее прижался к горячим губам. Поцелуй кружил голову и мутил разум, но возможно это от того, что мне не хватало воздуха. Я просто забывал дышать когда наши языки встречались и увлекали друг друга в безумный танец с примесью голода и жажды. Он поймал ртом мой стон и руками прошелся по бокам, вырвав из моего горла новый стон. Он оторвался от моих губ и посмотрел в глаза. Светлые озера глаз то и дело разбавляли бордовые крапинки, появляясь то тут, то там. Как всполохи огня — красиво.

— Пойдем со мной, — позвал Медек, и меня сильно удивило, куда его понесло в такой момент.

Я пожал плечами и встал с кровати. Медек потянул меня за руку к стене и что-то нажал там. Раздался легкий щелчок, скрежет и скользящий звук. Стена отъехала и моим глазам предстал темный провал.

— Эммм, это чего?

— Увидишь, — туманно пообещали мне.

«Ну, увижу — так увижу. Хотя, хотелось бы знать. Что-то я опасаюсь очередной подставы со стороны этого индивида».

Медек криво мне улыбнулся и спросил:

— Не доверяешь?

— А должен?

— Да, наверное, нет. Но я постараюсь заслужить твое доверие.

Медек щелкнул пальцами, и маленькие огоньки как светлячки засверкали над нами и осветили лестницу ведущую вниз.

— Пойдем. Тебе понравится.

— Дай хоть оденусь, — буркнул я, быстро натягивая штаны.

— Не надо. Она тебе не понадобится там, куда мы идем, — вырвал из моих рук тунику Медек.

Я покосился на полудемона и стал спускаться вслед за ним. Я вам так скажу — эта лестница была бесконечной, но оно того стоило. Когда она закончилась, моим глазам предстали горячие источники. Ступая по белому песку, я подошел к природному бассейну, присел на корточки и погрузил руку в воду. Приятное тепло распространилось по коже, впиталось и заскользило по венам.

— Хорошо, — Прошептал я.

— Иди сюда, Костя.

«И когда он только успел? Шустрые они все же, демоны эти».

Я выпутался штанов с большим трудом и все потому, что продолжал смотреть в глаза Медека. Как они вспыхнули, когда я предстал перед ним абсолютно обнаженным! Казалось, что они, как руки, ласкают кожу груди и медленно спускаются в низ. Обводят осторожно каждый кубик на животе и по бокам спускаются вниз. Так на меня еще не смотрели никогда. Судорожно вздохнув, я ступил в воду. Она словно живая обволокла меня и погрузила в свое тепло, успокаивая затекшие мышцы и даря облегчение.

«хорошо…»

Только сейчас я особенно сильно понял насколько устал за то время как попал в этот мир. Мне бы хоть немного покоя, тишины, без беготни и толпы демонов. Я потер рукой шею, стараясь расслабить мышцы, и погрузился в воду по плечи, вздохнул. Рано расслабился. Открыл глаза, а прямо передо мной маячит лицо Медека.

— Чего надо? — по привычке гаркнул я, но демона это нисколько не смутило.

Я не успел и вякнуть, как оказался прижатым спиной к его груди, шею обжег страстный поцелуй, а длинный язык прошелся по седьмому позвонку.

«Вот так и верь демонам. Хотя… Плевать…»

Часть 11

*Новая глава в соавторстве. Огромное спасибо моему соавтору Фафниру.*

POV. Костя.

Мне так хорошо и спокойно. Знакомые руки обнимают за плечи, до боли родное тело вжимается в мое, и легкое дыхание касается затылка. Так неохота открывать глаза. Я знаю, стоит открыть, как все спокойствие уйдет в никуда. И снова что-то начнет происходить. Не хочу. Буду вот так лежать в мягкой кровати, окруженный теплом и заботой.

«Странно, когда это меня стали волновать такие вещи, как тепло и забота? Больше чем странно. И мне на это плевать. Плевать, что такие мысли совсем не похожи на меня, плевать, что во мне что-то изменилось. Я хотел чихать на то, что когда-то я считал извращением, а теперь как-то спокойно стал на это смотреть. Вроде как так и надо. Как же меня сильно развернуло по жизни. Вот я охотник, а вот уже добыча».

Кстати, а как я оказался в кровати-то? Хорошо помню, Медек привел меня к горячему источнику и, как только я погрузился в воду, то тут же оказался в его объятиях. Я помню, как он руками оглаживал мое тело под водой, как касался плеч, груди, живота. Мне было хорошо, потому что его язык в этот момент выделывал с моей спиной такое,…тело просто сотрясало дрожью, и оно, как и всегда, перестало меня слушаться, и жило своей жизнью. Огненная волна прокатилось по моему телу и охватила жаром низ живота. Мне казалось, что в его руках я становлюсь податливым как воск. Я не хотел больше ему сопротивляться, поэтому, полностью отдался его рукам.

Он расстелил на песке откуда-то взятое покрывало (не иначе мы не единственные кому здесь случалось уединяться. Запасливые) и уложил меня на него. Хотя, скорее все же я сам лег и потянул его за собой. Он, как всегда, криво улыбнулся и, прежде чем я что-то понял, перевернул меня на живот. Я напрягся. Как-то не ожидал от него таких резких поворотов. Тело требовало ласки, а душа любви (не верю, что такую херню обдумываю, но от истины далеко не попрешь, что есть, то уж есть). Я, впрочем, ошибся.

Заботливые пальцы пробежали по позвонкам и огладили бока. Было приятно. Провались все пропадом, но мне делали массаж и делали хорошо. Пальцы сильные и ловкие разминали мышцы, расслабляя их и снимая огромный груз. Я расслабился и утратил бдительность, и не заметил, когда к рукам присоединились губы и юркий язык. Он выцеловывал на моей спине какие-то, понятные лишь ему, узоры и, иногда, слегка покусывал и тут же зализывал. По коже прошла волна дрожи, и я заерзал, пытаясь найти то положение, которое было бы удобным для моего тела, и услышал за спиной смех. Мне чертовски хотелось перевернуться, притянуть его к себе и смять губы в голодном поцелуе, но я только и смог, что застонать. Демон был сильнее меня. Я это понимал. Медек перестал меня целовать и снова стал разминать мышцы. Это было последним, что я помню.

«Неужели, я уснул сам? Да, похоже, я опять прокатил Медека, и он остался ни с чем. Похоже, это входит в мою привычку».

— Медек? — позвал я.

За спиной зашевелились и меня сжали еще сильнее, а в бедро уткнулось то, что говорило — демон не спокоен и явно не спит, ну, по-крайней мере, точно не весь.

— Медек? — снова позвал я.

— Спи, Костя, еще рано, — было мне ответом.

«Спи?! Да он издевается! Как я могу спать, когда у меня стоит и все горит огнем? Я не могу так спать».

Я вертелся и крутился. Как снова погрузился в сон и не помню. Помню только, как за спиной раздался стон, когда я в очередной раз случайно (а я утверждаю, что случайно!) прижался задом к его члену.

Когда проснулся второй раз, то был уже один. Медека поблизости не наблюдалось, а на спинке кровати висела одежда. Я потянулся и порадовался, что, наконец-то, выспался. А то в последнее время хрень какая-то со сном, да и просто с отдыхом. Этому моменту мешают все кому не лень. Кому лень, тоже мешают. Я еще раз потянулся всем телом и улыбнулся. В этот момент где-то внизу так шваркнула дверь, что у меня кровать завибрировала, и раздался вопль, напоминавший вой кота, защищающего свою территорию. А следом я услышал «нежный» и слегка глумливый голосок вампирши:

— Дорогой выходи! Найду, хуже будет! Милый, иди же ко мне!

Я посмеялся про себя, представляя, как великий и всемогущий по углам и щелям ныкается.

«Ладно, пора вставать!»

Уборную нашел не сразу, но нашел. Привел себя в порядок и оделся. Из зеркала на меня смотрел все тот же Костя, что когда-то возомнил себя мачо, а на деле… на деле что вышло, то и вышло. Это в своем мире, я был мачо, которого боялись и уважали, а здесь были и посильнее, на их фоне я был мелкой сошкой. Интересно — а зачем боги меня сюда отправили? Чем я прогневал создателя, что он меня так наказал? Кто б сказал?

Я провел в темном замке неделю и всю эту неделю бесился. Медек не говорил со мной, старался не подходить ближе, чем на 20 шагов, и, стоило мне попытаться заговорить, сваливал в неизвестном направление. Это не просто раздражало, а прямо охренительно бесило.

«Что за херня? То проходу мне не давал, то строит из себя жертву насилия и прячется по углам, словно это я демон искуситель, а не он».

Этим днем не видел его с утра, а тут захожу в библиотеку, а он там сидит и что-то обсуждает с братом. Увидел меня, тут же вскочил и свинтил куда-то. Я только и успел вякнуть:

— Ааа? — и добавить, обращаясь к Самаэлю, — Куда это его понесло так срочно?

Самаэль окинул меня взглядом василиска и спросил, сверкая своей поганой улыбкой:

— А ты не понимаешь?

— Да кто вас демонов поймет?!

— Хм, ладно, скажу. Что ты, что мой брат — оба дураки. Ты — потому что ничего не видишь, а он — потому что наступил себе на горло, привязал себя к тебе и теперь мучается и терпит, пытаясь дать тебе время привыкнуть и принять его и этот мир с его устоями рядом с ним. Я говорю, дураки оба.

«И кто его просил?! Я тут голову ломаю, думаю, чем успел обидеть так, что на меня и смотреть не хотят?! А этот гааад блядский. Найду, придушу и… не знаю что сделаю, но придумаю!»

— А как же то, что вы демоны не умеете любить?

— ПФ! Ты что, отца наслушался что ли? Ты слушай его чаще. Все мы умеем, а то стал бы он столько гоняться за матерью и давать ей столько раз ускользнуть. Он терпит все ее заскоки и старается не перечить ей. Неужели ты думаешь, что он слабее ее. Нет, конечно. Он одной своей мыслью, меняет этот мир, а может просто уничтожить его. Так что, любить мы умеем. Просто разучились ее находить. Так демоны и стали забывать, как это, жить таким большим чувством. Так что, Мед типа вообразил себя защитником и влюбленным дураком, и боится лишний раз на тебя посмотреть, чтобы не сорваться. Как я уже сказал — дураки оба.

Я рванул к выходу и услышал брошенное мне в спину:

— Он в гроте. Эй, а где спасибо! Никакой благодарности… люди…

Я уже не слушал, что еще мне говорили в спину, пока я несся к своей комнате, но хорошо слышал смех Самаэля.

«Конь, бля».

Споткнувшись пару раз, я решил не терять время и найти этот грот. Свернув в ближайший коридор, начал спускаться по лестнице. Пролетев пару пролетов и едва не сломав себе шею, я оказался в зале, по которому сновали слуги.

— Как пройти в грот?! — не придумав ничего лучшего, заорал я, типа ко всем.

Демоны аж присели от моего вопля, а потом кинулись в рассыпную кто куда.

— Э? Чего вы? Куда!!! — я попытался ухватить маленького чертенка за шиворот.

Мелочь, пискнув и выпустив все когти и зубы, испуганно вырвался из моих рук.

Ну, дела. Я что, такой страшный?

Для верности оглядел себя — руки, ноги, нормальный человек. Странно. Что это за место, чтоб так шугаться? Я что-то пропустил?

Пригляделся. В самом темном углу по стеночке полз старый и трухлявый на вид демон. Я кинулся к нему, а этот (прости, Господи) одуванчик, завидев меня, такое выдал, что я пораженно замер. Демон, как воздушный гимнаст (во дает!), кувыркнулся в воздухе и, изобразив полет журавля, уцепился когтями за высокий свод залы, и быстро-быстро так скрылся в неизвестном направлении.

И тишина, как в пустыне. Бля. Решил положиться на русский авось. Может он поможет.

Не знаю как, но я все же, недолго поплутав по пустым коридорам, услышал голоса и пошел на звук. Ёп, честно, я не хотел подслушивать, но…

— Дорогой, ты кобель такой, куда это собрался? — нежно так и на весь замок спросила вампирша.

— Так это… попить… покушать, дорогая, вздремнуть и попытаться раньше времени не преставиться, — неуверенно ответил ее супруг.

— Да? А зачем? Мы еще не закончили «обсуждать» политику устройства этого мира, — сладко пропела женушка, аж рябь по камням пошла от силы магии.

— Так силы на исходе, дорогая, может перерыв?

— Кто тут Демон Похоти я или ты?

— Я, дорогая, но и мне кушать хочется. Как ни как, мы тут без обеда и отдыха «работаем».

— Чё? Значит, гоняться за мной веками он не устал, а выполнить долг супруга не можешь. К ноге!

— Дорогая! Да…,

— Ползком!

— Может, я это… больно! Мой хвост! — вопль на всю округу.

— И это ты хвостом называешь? Не позорься, у козла длиннее. Я вот в одном мире такой хвост видела, всем хвостам хвост!

— Рыыы… где!!! — мне показалось, что даже сюда донесся скрежет зубов демона.

— Ахаха, — смех вампирши звучал издевательски, — смотри, чтоб не перекосило от злости, была там и видела не только хвост… аааа!!! Ты куда меня попер? Что значит, на кровати тебе приелось и ты хочешь на подоконнике?! Там же неудобно. А ну поставь меня, где взял и… ааа!!!

Что-то упало, на пол и разбилось. Потом, судя по звукам, рухнуло и обвалилось. Хоть я был за дверью, но сразу представил, как двое супругов крушат обстановку и гоняются друг за другом.

Как же найти грот? Решил постучать. Тук-тук… Резко все затихло, а потом.

— Кто там? — настороженный вопрос.

— Это я… эм… — начал я.

Дверь резко распахнулась и закрылась, и демон счастливо, почти с благодарностью, привалился к ней.

— Ты даже не представляешь, как меня выручил! А? Ты!!!

— Ну, я. Ты же когда спросил — кто, я ответил — я.

«И чего мы такие непонятливые? Видно весь мозг эмигрировал ниже».

— Пламя бездны! Из огня да в полымя. Ты-то что тут делаешь во время военных действий мирового масштаба?

— Ищу грот, там Медек.

— Ага, ну тогда тебе направо, направо, прямо, налево, через сад к озеру, мимо большого дерева, обогнешь древние камни, там водопад, за ним и находится грот.

Я собрал глаза в кучу и вздохнул. Ну, нифигаш себе.

— Дорооогой? — демон поджал хвост, — иди сюдаааа… твоя кошечка тут и скучааает… если ты сейчаас на придешь, убью… воскрешу и еще раз убью. Нет, между убью и выпотрошу, все же оживлю.

Нас тонко размазало по стене от ласки вампирши. Демон простонал и, как побитая собака, развернулся к дверям.

— Вот, змея, но какая… — посмотрел на мою распластанную тушку с выпученными глазами и улыбнулся, — я сделаю проще.

Гад такой! Демон щелкнул пальцами, и я полетел в темноту.

Я рухнул на песок, нежно приложившись фейсом о, специально подложенный чей-то заботливой рукой, камень. Бля, больно. Губу поранил. Я закусил разбитую губу и попытался дотянуться до ранки языком.

— Костя? — спросил удивленно Медек.

Я мгновенно среагировал. Бросок, и мои руки вцепились в ремни его одежды. Я, держа его за грудки, начал трясти как грушу.

— Сука! Чего ты от меня бегаешь, как девственница от члена? То в любое время разложить мог, а тут не подходишь! Ты меня спросил, чего я хочу? Бля, достало все! Твой братишка, который своими феромонами и слона убьет. Твой батя, которому по кайфу стравливать своих детей. Мамаша — респект ей, хоть одно существо может дать просраться вам. И ты, Медек, со своими тараканами! Буду, не буду! Тьфу — устроил ромашку. Так вот — Я БУДУ! — проорав ему в лицо, я впился поцелуем в удивленно приоткрытый рот.

Все вокруг нас закружилось. Но мы ничего не замечали. Стояли и как сумасшедшие целовались. Я, не церемонясь, дернул демона за волосы и прижал его к себе. Он ответил мне тем же. Ловкая подсечка и он на песке. Я сам прижимаю его сверху и опять захватываю и забираю инициативу. Глаза в глаза. Мы как в зеркало смотрели и видели души друг друга.

Часть 12

*И снова одна глава на двоих. Спасибо моему соавтору — Фафниру*.

POV. Костя.

Я навалился на Медека всем своим весом и перехватил его руки. Хоть я понимал, что силой с демоном я не могу тягаться, но сейчас он был ошарашен и опьянен мной, его глаза заволокла кровавая пелена, и он стал меняться подо мной. Появились клыки, удлинились ногти на перехваченных мной руках, превращаясь в опасные когти. Лицо заострилось, и на голове появились закрученные назад рога. По ногам прошлись хвосты, нервно подрагивающие и переплетающиеся между собой. Я провел пальцами у основания рогов, заворожено наблюдая, как Медек зажмурил глаза и закусил губу. Эрогенная зона? Я повторил ласку, и он задрожал и помотал головой, стараясь потереться о мою ладонь и продлить удовольствие. Я обхватил пальцами свободной руки основание рога и прошелся ладонью по всей поверхности рогового выступа, пришлось вытянуться в струнку, чтоб достать до острого кончика. Демон застонал, обеими руками осторожно сжал мою руку и переплел свои пальцы с моими. Я наклонился и посмотрел в его потемневшие глаза, а потом не удержался и поцеловал его искусанные губы. Наша кровь перемешалась, дурманя сознание демона. Он осторожно впустил мой язык в себя и, встретившись, они переплелись и затанцевали, словно два лепестка огня. Воздух невероятно быстро закончился в легких, но я все никак не мог от него оторваться. Даже было приятно чувствовать боль и понимать, что тебе с жадностью отвечают и, в то же время, не торопят.

Меня переполняли эмоции и желания. Я отпустил запястья демона и, подсунув руку ему под голову, обхватил затылок ладонью, сильнее вжимаясь в его губы. Медек плотнее прижал меня к себе, и я губами поймал полустон, полувздох. Он сдернул с моих волос кожаный ремешок, и они укрыли нас от всего мира. Больше ничего не было, только мы. Остальное либо могло подождать, либо пусть катится к чертям.

Медек смотрел мне в глаза, и еще никогда я не видел в них этого выражения. Казалось, там перемешалось все: боль, голод желания, мука и страх потери, счастье и тепло. Да, точно — невероятно много тепла. Чувство, в котором я почти мог купаться.

— Костя, — прошептал Медек у моих губ. — У тебя есть последний шанс встать и уйти, если продолжишь, я не остановлюсь, что бы не случилось, и как бы ты не хотел уйти. Я не отпущу. Уже никогда не отпущу. Ты станешь моим навсегда, навечно.

Я хмыкнул и снова прижался к приоткрытым губам, скользнул языком в рот и, ощупав слегка заостренные клыки, приласкал верхнее небо и, углубив поцелуй, потерся языком об его раздвоенный. Демон тут же ответил мне тем же. Мы целовались так, что перед глазами все темнело и плавали цветные точки. Жар огненной волной распространялся по моему телу от тех мест, где коснулись руки демона. Его ласки были такими невесомыми и возбуждающими, что не было сил ждать. Мне хотелось наконец-то почувствовать его всей кожей, ощутить каждой своей частью тела. По-моему, я где-то утерял свой мозг и здравомыслие, потому что не бежал от Медека со всех ног, а нетерпеливо его раздевал. Мы путались в руках, мешали друг другу и все время тормозили, когда снова увлекались поцелуями и забывали о том, что делали до этого. Мы вроде и спешили, но при этом я впервые так долго это делал. Казалось бесконечной пыткой все это шмотье. Когда, наконец-то, мои руки коснулись теплой кожи, я на миг задержал дыхание, а потом с шумом выдохнул. Я почувствовал, как демон пробежался пальцами по позвоночнику вниз и несильно царапнул когтями кожу. Я снова впился в его губы и пальцами зарылся в волосы демона. Коснулся основания рогов и поймал новый стон. И снова мы прервали поцелуй только тогда, когда от нехватки воздуха темнело в глазах. Я проложил дорожку из поцелуев по его подбородку вниз на шею, и он запрокинул голову, давая мне больший доступ. Я почувствовал губами легкую дрожь. Медек застонал и сжал пальцами мое правое бедро. Ему явно пришлись по вкусу мои действия, и я, переместившись с шеи на плечо, слегка сжал кожу зубами и, услышав новый хриплый стон, тут же зализал обиду. Мне казалось, что в мире нет ничего вкуснее, чем его кожа, ничего прекрасней, чем его аромат, и ничего упоительней, чем ласки умелых рук, что скользили по всему моему телу и так же срывали с моих губ стоны, как и я с его. В какой-то момент мне показалось, что его рук уж никак не две, а явно больше. Он касался и гладил, и нежил везде. По телу разливался огонь, и хотелось раствориться в демоне.

Я изучал его своими руками, губами, глазами, запоминая каждый вздох, каждое сокращение великолепных рельефных мышц, каждое вздрагивание и отклик этого такого могучего, но сейчас такого отзывчивого тела. Я сам горел как в огне, меня подстегивали его стоны и вскрики, я сам срывал голос, напряженно ловя его вздохи своими губами. Мы обнимали друг друга, крепко сжимая в объятиях и переплетая в безумном ритме руки и ноги, перетекая друг в друга. Уже было непонятно, кто ведет, а кто уступает. Кто отдает, кто принимает. Тяжелое дыхание смешивалось и терялось в поцелуях, кожа горела и жаждала прикосновений — его, моих. Везде! Перемешивался запах, пот, слюна. Мы терлись телами, метя друг друга, оставляя следы от пальцев, зубов, губ, ногтей. Все шло в ход. Мы стремились добраться не просто до тел, мы жаждали переплести души. Пальцы… Я не могу, тело просто звенело, и напряжение требовало выхода. Разум отказывался воспринимать реальность, тело требовало, душа жаждала…

Я нетерпеливо подвинул демона к себе поближе и раздвинул коленом его ноги. Он мне не сопротивлялся и сам шире развел их в стороны. Я полюбовался на красоту его тела, погладил ладонью рельефный живот и скользнул вниз, с интересом стал изучать пальцами напряженный член. Сжал слегка пальцами, провел по всей длине и отпустил. Он сам словно потянулся к моей руке. Моих ушей коснулся хриплый стон, и демон слегка прогнулся, подаваясь ко мне всем телом. Какой отзывчивый. Я наклонился и слизнул маленькую прозрачную капельку, приласкал языком все выступающие венки. Мой слух ласкали все новые и новые стоны. В мои волосы впились пальцы демона, и он, подсказывая что нужно делать, слегка направлял мои действия. Я был благодарен. Делать минет я уж точно не умел, но ради него попробую. Мне-то делали, я еще помню как. Обхватив губами головку, я пробежал языком по ней и, лаская чувствительную плоть, медленно стал опускаться по стволу вниз, не забывая ласкать языком. Демона подо мной уже трясло и пальцы в моих волосах судорожно сжимались так, что иногда дергали и царапали кожу. Но это приносило мне удовольствие и понимание, что я делаю то, что надо.

— Быстрее… — простонал демон, — …пожалуйста…

Хриплый шепот и новый стон, когда я стал сильнее сжимать губами его плоть и чуть быстрее скользить по ней. Краем глаза я видел, как демон мечется по земле и по нашим разброшенным вещам, выгибается всем телом и дрожит. Его губы приоткрыты и по ним то и дело скользит раздвоенный язык. Кожа поблескивает влагой и золотится на свету. Меня еще сильнее заводил его вид. Я так сильно хотел, чтобы он был только мой, весь без остатка.

— Костя… хватит этой пытки… я больше не выдержу…

И вот тут меня слегка отрезвило. Я не знал, как действовать дальше. Нет, в теории мне было это понятно, но на деле как?

Заметив мою растерянность, Медек сквозь зубы упомянул какую-то мать и перевернул меня на спину. Я испуганно вытаращился. Честно, не хотелось мне попробовать так все сразу. Но демон меня удивил. Он оседлал мои бедра и без подготовки и предупреждения насадился на меня. Из головы вылетели все мысли, все мое существо буквально оторопело. Как? Ох, нифигаш себе!

Пока я ахреневал, демон начал двигаться, медленно приподымаясь, а потом резко опускаясь. Его большое тело содрогалось и вибрировало, а внутренние мышцы сжимали меня так, что я подвывал движениям искусителя. Руки дрожали и цеплялись за его колени. Я неловко погладил внешнюю сторону бедра, а при резком движении демона вниз, сжал его бедра. Демон не спешил, размеренно двигался и неотрывно смотрел мне в глаза. Увидев в них удивление, он улыбнулся. Я ответил улыбкой. Вот гааад! Но любимый.

Я расстался со своими сомнениями и страхами. Руками задавал ритм и движениями бедер менял угол проникновения. Следил за малейшими изменениями эмоций демона. А тот разошелся и, уже не сдерживая себя, принимал меня всего до конца. Жадно. Отклонившись немного, он давал возможность наблюдать за ним, следить, как его длинный язык скользит по его пересохшим губам, как демонические черты лица искажаются от страсти, как глаза нагло и торжествующе сверкают, как перекатываются мускулы на его руках от напряжения, как все тело наполняется удовольствием.

Я не мог от него оторвать взгляда, он гипнотизировал меня своими движениями, своим упоением в страсти. Отдаваясь, он брал. Я брал, но отдавался. Для нас не было ведущего или ведомого. Мы были равны. Даже так… мы сливались телами, чувствами, душами. Мы понимали друг друга с полувзгляда, с полужеста.

Я не замечал ничего, для меня был только он, только его глаза… Еще намного и…

Два тела одновременно вскрикнули и расслаблено упали на песок. Влажные, уставшие, невероятно довольные…

* * *

По спине пропорхали легким касанием пальцы, лаская кожу. Шею нежат губы и ведут цепочку из поцелуев по позвоночнику вниз. Так чувственно, так нежно. С моих губ срывается стон, и тело само прогибается и льнет к нему. Чувствую, как его ладони ласкают мои плечи, скользят по рукам, по груди, задевая соски пальцами, и по коже пробегают мурашки и легкая судорога сокращает мышцы. Там, где он касается меня, огненной лавой все вспыхивает и устремляется к члену.

— Костя, — слышу я ласковый шепот над ухом.

Меня переворачивают на спину, и в душу заглядывают прозрачные озера глаз. Шелк простыней прохладой ласкает кожу.

«Шелк? Простыни? Это когда мы успели оказаться в кровати? Помнится, мы были в гроте… Шустрый демон».

— Что? — как-то невнятно шепчу я в ответ.

Он молча улыбается и целует меня в губы, толкается длинным языком в рот и, проникая внутрь, заставляет мой язык принять этот бой, в котором не будет победителей. Мои пальцы утопают в шелке волос, и это дарит мне какое-то почти запретное удовольствие. Я пытаюсь отвоевать, отобрать первенство в этом поцелуе, но мне мягко, но твердо не дают этого сделать. Я понимаю, мой демон сильнее меня. Но так хочется снова быть в нем, чтобы он окружил меня собой, поглотил и сжег своим жаром. Тело требует действовать, но его руки так сильны, что я не могу им не подчиниться.

— Медек? — потеряно спрашиваю я.

— Доверься мне, Костя. Я не причиню ненужной боли. Сделаю все, чтобы ты получил невероятное по силе удовольствие. Отдайся моим рукам, позволь привести тебя к наивысшему удовольствию. Позволь увидеть твое тело, выгибающееся подо мной от страсти. Услышать стоны, пить твое желание. Я хочу опутать тебя муками голодной страсти, оплести нежностью.

Его шепот как песнь сирены — он манил меня, привязывал к демону, и я сдался, отдался его рукам, ласкам и поцелуем.

Он касается руками моей кожи, ласкает, дразнит, пощипывает. Губы скользили следом за руками, покрывая цепочкой из поцелуев — лицо, шею, плечи, руки, грудь. Он обхватил правый сосок и втянул его в рот, чуть сдавливая зубами. Я хрипло застонал и вцепился в его волосы, сжимая их в кулак. Медек перешел на второй сосок, и огонь прополз под чувствительной кожей и сконцентрировался в паху. Демон оторвался от моего тела и посмотрел мне в глаза. В прозрачной глубине глаз проскальзывали кроваво-красные всполохи. И я утонул в этом взгляде, погрузился в его глубину и растворился в нем. Больше не было меня и его по отдельности. Была одна душа, одно тело, одна сущность.

Я снова выгнулся дугой, комкая в руках черный шелк простыней и отдаваясь его воле, позволяя владеет собой. Он покрыл поцелуями-укусами мой живот и скользнул ниже. Легкое касание языком моей плоти, и меня почти подбросило над кроватью. Член пульсировал и причинял сладкую боль. Когда его рот накрыл головку и скользнул вниз, принимая меня во всю длину, я судорожно сглотнул и хрипло вскрикнул. Мне казалось, что я не выдержу того жара и страсти, что кипели во мне, разбегаясь по венам и сжигал меня изнутри. Мне казалось, что отпусти меня сейчас Медек, и я растаю, растворюсь в реальности и исчезну навеки.

Я цеплялся за него, царапая спину короткими ногтями, и из горла все громче и громче рвались стоны и вскрики, а тяжелое дыхание сушило губы, и мне приходилось то и дело облизывать их. Медек все это видел, ведь он, продолжая дарить мне маленькую смерть, все еще неотрывно смотрел в лицо, подмечая любую эмоцию.

Чтобы хоть как-то удержать себя в этой реальности, я закрывал глаза, но это не помогало, не могло помочь.

— Посмотри на меня, Костя. Не закрывай свои глаза. Хочу видеть, как твой взгляд заволакивает дымка, хочу видеть в твоих глазах всего тебя, нас, — попросил меня Медек.

И я подчинился и дал увидеть то, что никогда и никто не видел — свою душу.

— Мой, — простонал-прорычал демон и снова обхватил губами член, как-то почти дико заурчав и скользнув по нему вниз до основания.

От вибрации, созданной его урчанием, у меня потемнело в глазах, и все, что я смог, это простонать его имя.

Я смутно помню все то, что происходило потом. В памяти сохранились лишь мгновения боли и ощущения наполненности и правильности действия. Помню, как от его глубоких неторопливых толчков судорожно сокращались мышцы, как по позвоночнику проскальзывал «ток» и жар. Он обволакивал все мое тело и концентрировался в паху, заставляя меня самого подаваться навстречу движениям Медека. Мой крик поглощали его губы, а шорох, хрипы и стоны заполняли комнату, руша зыбкую тишину. Мы одновременно ринулись к вершинам и рухнули вниз, покачиваясь на волнах экстаза…

Я осознал себя полностью в тот миг, когда Медек прижал меня к себе и, нежно коснувшись губами моих сухих губ, облизал их языком. Он успокаивающе гладил мои плечи и спину, растирая поясницу.

— Это было что-то, — прохрипел я, слегка сорванным голосом, и моих ушей коснулся легкий смех.

— Демоны лучшие любовники в этом мире. Лучшие любовники и грозные воины, нас боятся и ненавидят, но неизменно уважают. Спи, Костя.

— Медек, а можно один вопрос?

— Ну, задавай.

— А почему от меня все шарахаются?

— Хахаха!!! Я знал, что так и будет. Я заслонил тебя собой, а значит, признал, что твоя жизнь ценнее моей. Они боятся тебе сказать лишнее слово, потому что опасаются моего гнева.

— Ну вот, а уже выдумал себе какой я грозный и великий.

— Ты великий, для меня. Спи, Костя.

«Спи, Костя, спи, Костя. А может, я не хочу спать. Меня чего, снова никто не будет спрашивать? Демоны», — негодовал я, но это было как раз последним, о чем я успел подумать, прежде чем погрузился в сон.

Часть 13

Где-то в неизвестности (мир богов):

«Все не съем, но точно понадкусываю», — думал про себя парнишка лет 15, с невероятно зеленым цветом волос.

Глаза, впрочем, тоже были зеленые. Тело ладное и стройное, обтянутое тонкой тканью бридж и светлой рубашкой, застегнутой на одну нижнюю пуговицу и постоянно сползавшей с правого плеча. В руках он вертел плод похожий на наше яблоко, только голубовато-зеленого цвета, и мечтательно улыбался своим мыслям.

— Илиан!!! — раздался вопль от дверей дома.

Парнишка, до этого мирно сидящий на толстой ветке, сказал лбом земле здрасте и спасибо.

— Илиан?! — новый вопль.- Ты где есть, паршивец? А ну иди сюда! Где моя сфера миров?! Куда дел?! Вечно у тебя руки чешутся. Я тебе их точно когда-нибудь узлом свяжу, паршивец такой.

Парнишка попытался слиться с травой и ему это почти удалось, но выдал маленький белый зверек, подбежавший к нему и начавший громко верещать.

— Уйди, Тил, сейчас из-за тебя меня папа найдет. Ну, уйди же! Вредина…

— Удобно? — раздался неожиданно голос над пареньком, и сильная рука схватила его за шкирку, поставив на ноги.

— Папа, — улыбнулся парень и, шмыгнув носом, попытался вернуть назад оторванный рукав и тихонько откатить ногой запретный фрукт в высокую траву. — А я тут ничего, совсем ничего не делаю. Честно-честно.

— Ну то, что ты ничего не делаешь, я понял и так. Ты почему здесь, а не на уроках?

— Терпеть не могу ваши нудные уроки по созданию миров, их жителей и налаживанию быта. Я вообще домой хочу. В свой мир, — обижено надулся паренек и отвернулся от отца.

— Илиан, я понимаю, что тебе сложно привыкнуть к тому, что твой отец один из богов миров, но ты тоже бог и должен научиться владеть своими силами.

Высокий, стройный мужчина с длиной пепельной косой улыбнулся пареньку и погладил того по растрепанной коротко стриженой шевелюре ядрено-зеленого цвета. Серебряные две пары крыл за плечами мужчины встрепенулись и зашуршали перышками, зазвенели маленькими серебряными колокольчиками.

— Привыкнуть? — вдруг вскрикнул Илиан. — А ты бы привык, когда в твой привычный мир врывается незнакомец, заявляет, что является твоим отцом и богом, и утаскивает тебя в неизвестность?

— Илиан, с тех пор прошло почти тридцать лет. Когда же ты перестанешь цепляться за прошлое?

— Ты не дал мне даже с мамой попрощаться.

Мужчина вздохнул и погладил сына по щеке. Он и сам жалел, что тогда все произошло так, но что было, то было. Его сын никак не хотел этого понять.

— Так, не надо сбивать меня с темы разговора. Где сфера миров, Или?! Куда ты дел ее и зачем брал? Что ты еще натворил? Мало тебе того раза, когда из-за тебя в одном из миров пропали все женщины и остались одни мужики, а звери стали бесполыми. Мне пришлось делать так, чтобы мужчины могли рожать. А этот мир был еще так молод, так нов и интересен. А потом ты еще раз схимичил и, как результат, время ускорилось в том мире и состарило его. Жители утратили воспоминания о своем происхождении и даже не знают о том, что были когда-то женщины. Сестре этот мир, конечно, нравился, и только она могла в доказательство того, что является богиней, шарахнуть чем-нибудь в их жрецов, и лыбиться, пока те в шоке дымились и таращились на нее огромными глазами с почерневших морд. А потом еще и брат женился на этом фее любви, и теперь хоть прячься от него. Он же всех вокруг пытается свести вместе и подарить любовь. Вот его нисколько не волнует, что часто его протеже не просто не подходят друг другу, а просто люто ненавидят. Ты глянь, он же умудрился свести бога огня и бога воды вместе. У нас черте что творится! Я и не знаю, что еще он может выкинуть нового на сей раз. Где сфера, Или, где? Говори.

Парнишка, поняв, что уйти от ответа не сможет, тяжело вздохнул и пробубнил:

— В комнате у меня. Мне было скучно.

— Что ты наделал на сей раз?

— Мне было скучно, ты находился в мире хаоса и наводил там порядок. Хотя по мне, там это невозможно. Ну вот…, а они просили и я…

— Какой мир? И кто?

— На сфере было написано мир номер 666. Демоны.

— Я кажется знаю, что ты натворил. Откуда?

— Мир 21.

— Ты что, совсем сума сошел?! Там же одни люди! Там нет того, что ищут демоны! Быстрее в твою комнату, надо исправлять все, что ты наделал, пока не поздно.

Мужчина расправил крылья и поляна опустела. А по воздуху медленно кругами опустились два пера, одно серебряное, а второе ярко-зеленое.

Где-то за гранью всего мироздания:

Тут была лишь пустота и темнота, но вдруг тишина растворилась в мелодичном смехе и, как легкий перезвон, в него влился еще один. Казалось тьма ожила, и заскользила в пространстве неясными тенями.

— Одиночество, ты снова играешь в свои игры? — нежный голосок перервал смех.

— Здесь скучно, Справедливость. Мы так давно живем, что и не помним, когда появились на этот свет. Вот скажи мне, неужели ты не хочешь немного поиграть?

— Хочу, но иногда ты бываешь жесток. Зачем ты влил в голову мальчишки эту шалость отправить простого человека в мир, где он не сможет выжить?

— Но ведь он выжил и даже счастлив.

— Хорошо, но зачем тогда ты снова хочешь что-то там поменять?

— Но ведь я Одиночество, это моя природа. За наши бесконечные века мы видели множество раз рождение и гибель миров, так что один человек это такая мелочь. Ну ладно тебе, давай поиграем и посмотрим на то, как наши создания боги будут решать все проблемы.

— Хм, возможно ты прав, и это будет весело. Я в игре. Твой ход.

Тьму мира вдруг осветил свет, и в абсолютной белизне находились двое существ. Они с интересом смотрят в зеркальную поверхность и улыбаются. Им, наконец-то, весело.

— Смотри как он мил, — проговорил тот, что стоял справа с черными волосами, переливающимися в алый цвет.

— Одиночество, тебе так много лет. Хватит, оставь мальчика в покое. Он еще молод.

— Но мне нравится наблюдать за ним. Он забавный и доверчивый, хоть и бог.

— Хватит играться со своими куклами, пойдем лучше во что-то другое сыграем.

Справедливость пальцами кокетливо пробежал по голой руке Одиночества и откинул длинные светлые волосы с салатовым отливом через левое плечо, оголяя красивый изгиб шеи. Сейчас только сделаю последний штрих.

— Как интересно, ты, Одиночество, дал им шанс и тут же забрал его.

— Дал, забрал, это ведь в нашей власти, правда? Боги, люди, вампиры, демоны, да все они только наши игрушки, и мы управляем марионетками. Как захочу так и будет, — голосом капризного ребенка проговорил он.

— Ты жестокий, — надул полные губы Справедливость.

— Мне скучно, — был тот же ответ, что и всегда, — все, готово.

Тут же все снова погрузилось в темноту, и раздался мелодичный перезвон смеха. Две тени слажено метнулись куда-то в бок и больше никто не тревожил тьму. Она свернулась в уголке и стала ждать, когда же им снова станет скучно.

— Мне скучно… все готово… — продолжало как заклинание шептать зеркало во тьме, где не было ничего кроме пустоты, будь

то тьма или свет.

POV. Костя.

Я открыл глаза и уставился в потолок. Что-то со мной было не так. Мое тело… я больше не чувствовал его ниже шеи. Оно перестало быть моим. Я испуганно повернул голову в бок и посмотрел в такое же перепуганное лицо.

— Медек, — прошептал я. — Что это? Что происходит?

— Я не знаю…

Его рука потянулась ко мне, и он попытался коснуться моего лица, но она прошла сквозь меня, словно я был просто воздухом. Паника накрыла меня с головой. Медек попытался меня обнять, но его руки касались лишь пустоты.

— Нет, Костя! — вскрик разорвал пространство, и мое сознание словно куда-то потащило.

— Медек! — только и успел крикнуть я.

— Так не честно! Вы дали мне его! Зачем забираете?! — неслось мне вслед и наступила полная темнота.

«Почему?»

* * *

— Константин Вениаминович, вы слышите меня? Откройте глаза, Константин Вениаминович, — женский голос настойчиво требует моего пробуждения.

«Кто она?»

Я с трудом открываю глаза и смотрю в кокетливо улыбающееся лицо женщины в медицинском халате.

«Ничего не понимаю».

— Константин Вениаминович, с возвращением с того света на этот. После такой аварии вас могло спасти только чудо.

Я как-то затравленно огляделся и увидел голубые стены и еще три больничные кровати, на которых лежали больные. К моим руками тянулась сеточка проводов. Над ухом что-то гудело. И мне захотелось истерично засмеяться.

«Неужели все, что со мной было, это только сон?»

Часть 14

POV. Костя.

Год спустя:

— Костя, я жду тебя, почему ты не идешь?

Тонкие руки с длинными пальцами обхватили меня за пояс и заскользили по голой груди, слегка царапая острыми коготками. К спине прижалось женское тело, и мягкие губы коснулись легким поцелуем между лопаток. Моя новая подруга. Знаю ее всего два дня, но уже чертовски устал. Она надоедлива как насекомое и прилипчива как пиявка. Может все дело во мне?

За этот год я был в постоянном поиске, но он так ни к чему и не привел. Каждый раз на утро я чувствовал только одно — опустошенность. Все мне было безразлично. Тогда я пошел в гей-клуб и попытался найти успокоения там, но и это закончилось катастрофой. Смешно сказать, но у меня банально не встал, чувствовал себя импотентом. Зато каждую ночь этого года мне снится один и тот же сон. Он такой яркий, словно все происходит наяву. Мне снится то существо, это гад — Медек.

Я чувствую его прикосновения к коже, чувствую, как его пальцы гладят мою шею, плечи, ползут вниз и ласкают кожу груди, соски, живот. Каждый раз в моей груди все замирает, и я пытаюсь заново научиться дышать. Хватаю ртом воздух, шепчу его имя. А он только смотрит мне в глаза и молчит. Потом его губы горячими поцелуями отмечают мое тело, словно клеймя. Я выгибаюсь под ним, трусь своим телом об него. Вскрикиваю, когда ловкие пальцы начинают ласкать член, а потом к ним присоединяются губы, длинный раздвоенный язык пробегает по всей длине, и они тугим кольцом обвивают плоть. Это такая сладкая пытка, такой невероятный экстаз. И я сминаю пальцами простыни и кричу его имя, толкаясь в жаркий рот. Я понимаю, ни с кем мне не было так хорошо, как с ним.

Демон выпускает мою плоть с громким чавканьем и продолжает свой путь, касается языком колечка мышц и осторожно толкается внутрь. Мой стон и крик становятся ему наградой. Когда он, наконец-то, проникает в мое тело медленными толчками, то мне кажется, что я растворяюсь в нем и теку, как кровь в его венах или он в моих. Я не знаю. С каждым новым толчком я вскрикиваю, а он ловит мои крики и хриплые стоны своим ртом, выпивает их и делает своими. Медек победителем вторгается в мое тело, и я с радостью принимаю его, но когда кажется, что мы вот-вот разобьемся на мелкие осколки, приходят они. Их двое. Один с черно-красными волосами, а второй с бело-салатовыми. Они приходят всегда. И я просыпаюсь в своей кровати: потный, мокрый и крайне возбужденный. Несколькими, быстрыми движениями руки довожу себя до разрядки, а потом подолгу курю на кухне одну сигарету за другой, сжимая ее дрожащими пальцами.

Я смотрел в открытое окно, но ничего там не видел. С той поры, как я очнулся в больнице, мир словно утратил для меня свои краски и стал пугающе безликим и пустым. Я пытался выкинуть из головы и Медека, и тот мир, в который якобы попал, но все оставалось по-прежнему. Как только я закрывал глаза, приходил он и опутывал меня своей страстью, как паук паутиной. Я просыпался, и все исчезало, оставляя мне лишь крайне возбужденное тело.

— Костя? О чем ты думаешь? Расскажи мне, я хочу знать о тебе все, — страстно зашептала мне в ухо моя очередная пассия.

Я поморщился, все возбуждение от воспоминаний тут же схлынуло, словно меня окунули в холодный пруд зимой.

— Ни о чем, — уверил я ее, пытаясь выловить ловкие пальцы, которые уже расстегивали ширинку и пытались проскользнуть внутрь джинсов. — Лен, иди в комнату. Я сейчас приду. Иди.

Я подтолкнул ее к дверям и снова уставился в окно. Ничего не изменилось, мир был все еще так же уныл для меня. Спину мне обжег яростный взгляд, и я услышал обиженный топот в направлении спальни. Честно? Мне было все равно, даже если она сейчас просто ушла, не заметил бы. Даже жаль, что осталась. Вдруг пальцы обожгло, и я посмотрел вниз. Да, точно. Я же курил и напрочь забыл о сигарете, аж фильтр прогорел. Кинув окурок в пепельницу и охладив пальцы под краном, я вздохнул и направился в спальню. Дверь была приоткрыта и на огромной кровати в живописной позе «аля Клеопатра» возлежала Лена. Я, так понимаю, она воображала себя неподражаемой, но, честно, смешно выглядело. Даже настроение чуть поднялось. Я прошел и опустился в кресло у компьютера. Он был включен, и на ярком белом мониторе черными буквами высвечивалось — «Гааад, но любимый» — глава 11.

— Костя, иди ко мне. Давай уже займемся сексом.

— Лен, ты знаешь, что-то сегодня нет у меня на это настроения. Лучше, иди домой.

— Чего?! Да ты вообще что ли?! Настроения у него нет! Да ты просто чертов импотент! И козел сволочной! Да пошел ты на хер! Таких как ты миллион!

— Думай, как хочешь, — ответил я спокойно на ее крик, — мне все равно. Ты знаешь, где дверь. Уходить будешь, захлопни ее.

— Да пошел ты! — еще раз выкрикнула она и начала одеваться.

Я повернулся к компьютеру и стал печатать новую главу. Смачный хлопок двери оповестил меня об ее уходе, и с плеч словно камень свалился.

— Костян, меня твоя фурия чуть с ног не сбила. Только хотел постучаться, как дверь открывается и с меня живьем, одними глазами, почти сняли шкуру. Мне сказали фразу — «Его друг — мой враг». Чуть пятки дверью не отбили. Чего это с ней, а?

Лучший друг и сосед Паша был душой компании, верным другом и просто хорошим человеком. Среднего роста, с русыми волосами и с любопытно горящими глазами синего цвета. Одет, как всегда, неопрятно: линялые джинсы и старая футболка, на ногах тапочки. Но девчонкам он нравится даже таким.

— Не обращай внимание. У нее синдром недотраха.

— Ааа… — протянул друг и спокойно плюхнулся на стол.

— Тебе что, сесть больше негде?

— Мне здесь удобно. Ты что пишешь?

— Херню. Не обращай внимания. Кофе будешь?

— Ага… — был мне Пашкин ответ, так как он уже увлечено щелкал мышкой.

Я хмыкнул и устремился на кухню. Пока варил кофе, то и дело слышал: «Охереть, охереть, ну охереть же!» Потом шло какое-то бормотание и все по новой.

Когда кофе был почти готов, в кухню с фанатично горящими глазами влетел Паша и, вцепившись мне в плечи пальцами, стал трясти так, словно я яблоня, и с меня надо срочняк стрясти яблоки.

— Костян, это шедевр. Дай мне рукопись, а? Я Инге покажу. Она же редактор. Я уверен, она вцепится в нее зубами.

— На кой черт твоей новой пассии мои рукописи?

— Да потому что она работает в издательстве и иногда такую муру просматривает, а у тебя реальный класс. Ну, дай, чего тебе стоит.

— Да бери, мне не жалко, но он не закончен.

— Плевать.

Я пил кофе и краем уха слышал гудение старенького принтера и пыхтение Пашки. Я усмехнулся, отпивая горячий и крепкий напиток. Долго он ждать будет.

— Бля, Костян, ты себе поновее принтер купить не можешь?!

— А нафиг мне?! Меня и этот вполне устраивает.

— Ах, ты ж, черт. Вот ведь рухлядь-то!

Я снова усмехнулся и закурил, сделал глубокую затяжку и, закрыв глаза, откинулся на спинку стула. Вдруг кто-то, и я знаю кто, вырвал у меня изо рта сигарету и проговорил:

— Рак заработаешь и помрешь.

— Я там уже был. Ничего особенного. Даже понравилось… потом.

— А? — не понял Пашка.

— Да ничего.

— Ну и ладно.

Пашка прижал к себе кипу бумаг, как что-то ценное и родное, и со словами «пока» рванул на выход. И главное спрашивается — А чего вообще-то заходил?

Я взял в руки новую сигарету и уставился в окно. У дороги стоял знакомый мне парень и болтал с девчонкой, опираясь на байк. Я смял сигарету в пальцах и, бросив ее в пепельницу, направился в коридор. Схватив куртку и ключи, сунул ноги в ботинки и выскочил из квартиры. Погода была довольно ветреной, и меня тут же пронизало насквозь, но я этого и не заметил. Моей целью был байк. Большой, черный с серебром, он так и манил к себе.

— Серый, одолжишь на пару часов? — попросил я, указывая на черного «зверя».

— Да без проблем, Костян. Бери.

И вот я снова мчусь по ночным улицам, дома проносятся почти незаметной смазанной тенью. Холодный ветер бьет в лицо и развевает волосы. Кровь кипит и на лице проступает давно никем не виденная улыбка. Не поддельная как маска, а настоящая, живая. Новый поворот, и я почти ложусь на асфальт, еще один и еще. Дорога и ночь — это лучшее.

Я не заметил, как оказался именно на том отрезки пути, где и произошла моя авария. Но как только увидел в зыбком свете фары судьбоносное дерево, сразу остановился. Сердце так и колотилось в груди.

«Зачем я приехал сюда? Чего ищу? Чего жду?»

И тут я увидел его. Он стаял прямо напротив меня, и пусть я видел через него, как через стекло, но это точно был он — Медек. Мои руки сами потянулись коснуться, но нашли лишь пустоту.

— Костя? Наконец-то, я нашел тебя! Жди меня, я иду к тебе. Жди…

Мираж перед моими глазами поплыл и растворился, так и оставив меня стоять посередине дороги с протянутой вперед рукой.

«Черт меня подери! Похоже я чертов псих!»

Громкий смех разорвал ночь.

Еще два года спустя:

Я сидел перед темным экраном компьютера и отражался в нем. Короткие и всклокоченные черные волосы, слегка помятое и уставшее лицо с налетом щетины. Я реально устал, но закончил работу. В этот миг раздался звон, и сотовый завибрировал, двигаясь по столу.

— Рита?

— А кто же? Где твоя книга?

— Она готова.

— Константин, ты специально, да? Сдаешь в последний день.

— Но я же успел?

— Мог и раньше.

— Раньше не мог.

— Черт с тобой. Я присылаю курьера. Я думаю, вторая часть твоей книги наделает столько же шума, что и первая.

— Ну, думай, думай, — проговорил я, но меня явно уже не слушали.

Горячая ванна сняла усталость с моего тела и придала силы. Глядя на себя в зеркало, размышлял о том на кого похож, на человека или обезьяну. Долго, с мукой на лице, смотрел на бритву и тихо ее ненавидел. Все же решил побриться и стать человеком, так привычней.

Я привел себя в порядок. Уселся с горячим кофе перед телеком и уже хотел его включить, но не судьба. В дверь громко постучали. Я бы сказал погрохотали.

«Нового курьера, что ли завели? Игорь стучится всегда тихо, словно боится. А тут явно никто и никого не боится».

Я открыл дверь и уже начал открывать рот, чтобы высказаться, но тут же задохнулся.

— Костя… — легкий шепот скользнул по коже, как демоническая ласка.

— Медек…

«Ну, вот, теперь я точно сошел с ума, но если это так, то не лечите меня. Мне нравится мое сумасшествие. Как же долго ты шел. Какой же гааад, но все же любимый!»

Рывок вперед и я в кольце знакомых рук, с урчанием, целую любимые губы — наяву.

Часть 15: Конец концов или начало начал.

POV. Медек.

— Да провались все пропадом! Почему ничего не получается?

Вот уже два года я бьюсь над этим артефактом, но толку нет. Я не могу открыть для себя проход к Косте. В ту ночь, когда он исчез, растворившись в воздухе, я побежал к матери. Она ходила по мирам, она умела это делать как никто.

Найти Костю было сложно, на это ушел целый год проб и ошибок. Раз десять мы попадали не в ту реальность и вероятность мира Кости. Кто бы знал, что их окажется так много. Было такое чувство, что кто-то раз за разом пробовал создать один и тот же мир, но, как маленький ребенок, разочаровывался и бросал всю задумку так и не доделав, и часто мы наталкивались при переходе на пустоту. Те миры не имели даже хоть какой-то живности. Они были попусту мертвы.

И спустя год нам удалось натолкнуться на эту вероятность мира Кости. Хотя… нет, не так, это и был его мир. Но все, что я смог, это на миг связаться с ним, увидеть. Я даже не был там телесно, моя оболочка все еще была в моем мире. Я не смог его коснутся или поцеловать. Такой поход истощил мои силы, силы демона, на полгода вперед.

И тогда я стал искать лазейку. Я делал артефакты переноса один за одним, но все они были пустышками. Лаборатория стала моим постоянным пристанищем. Во мне кипела и бурлила ненависть. Я ненавидел тех, кто нас разлучил, я ненавидел богов. Я проклинал их, но продолжал работу. Однажды мне показалось, что все получилось, но мне это только показалось.

Сейчас я вновь сидел в лаборатории в глубоком кресле и вертел в руках новый артефакт. Он был выполнен в форме браслета с вязью из рун по всей поверхности. Я изготовлял его четыре месяца и, впервые, боялся им воспользоваться. Мне столько раз не везло, что я уже потихоньку терял веру в лучшее, в мою встречу с Костей. Я сильно устал и был истощен. Сегодня я точно не смогу его опробовать, но завтра, даже если это снова приведет меня к тупику, я должен попробовать.

Вздохнув, я уложил артефакт в специальный контейнер и покинул лабораторию. Демоны, встречающиеся мне на пути, шарахались в сторону. Они уже поняли, что пока меня окружают неудачи, я опасен для них, потому что всегда, исключительно всегда, зол. Я услышал шум, доносившийся из покоев родителей. Они снова спорили и мама, как всегда ругалась на отца.

— Послушай меня, козел рогатый, ты самый сильный из демонов, у тебя неограниченная власть. Так почему наш сын убивает себя в этой лаборатории уже третий год подряд? Ты что, не можешь убрать из его памяти этого человека?

— Могу, но не буду этого делать. Мне интересно, найдет ли он путь или так, сам в конце-концов все бросит.

— Ну и скотина ты, любимый!

— Нет, родная, я просто демон.

— Значит, будешь все еще утверждать, что демоны не умеют любить, да?

— Не умеют. Мы умеем только желать и владеть. Вот, например, я — желаю тебя и владею тобой.

«Зря папа так. Мама не забудет этих слов».

— Значит владеешь? Ну, посмотрим, как ты будешь владеть мной теперь.

Раздался хлопок, шипение и вопль отца.

— Куда?! А ну живо вернись, женщина!

— Чего орешь, рогатый? Я на кухню ходила за едой.

— Ты могла сюда все переместить.

— Выражение твоего лица стоило, чтобы сходить самой.

— Вот родишь моего ребенка и делай что хочешь…, но самое большее в метре от меня.

— Слушай, да ты достал!

Резко открылась дверь и из комнаты выплыла мама. Ну как выплыла? Скорее вывалилась, переваливаясь как утка и поедая масштабный бутерброд. Маме скоро рожать, настроение у нее меняется постоянно, и от этого страдают исключительно все вокруг. Отец, чтобы не говорил, готов был сдувать с нее пылинки и таскать на руках. Но мама и руки, это вещи несовместимые. И отец просто бегал за ней по-пятам и старался не упускать из виду.

Мама прошла мимо, за ней тут же устремился отец, с явной тревогой в глазах.

«Ага, демоны совсем любить не могут, совсем-совсем. Все они могут. Просто некоторые отдельные индивиды настолько упрямы, что не хотят этого признать».

Меня не заметили, так как они продолжали спорить. Как только они исчезли из виду, я по-новому почувствовал усталость и устремился в свои покои.

Зайдя в комнату, я посмотрел на кровать и тут же в моей голове возникли воспоминания, а перед глазами сами всплыли картинки. Я увидел, как Костя выгибается на черных простынях, как сильное тело само подается мне навстречу. Мне казалось, что я снова слышу стоны, а потом… он исчез, как и тогда.

Я зло выругался и упал всем телом поперек кровати, закрыв глаза. Я быстро уснул.

Мне снова снился один и тот же сон, тот самый, что снился мне вот уже три года. Я был с Костей, ласкал его, касался руками его кожи, скользил по ней языком и покрывал поцелуями-укусами. Он отвечал на каждую ласку и кричал мое имя. А потом…

Потом приходили эти двое, и нас опять разлучали…

* * *

— Что ты делаешь, Одиночество? — шептал голос в темноте лаборатории демона.

— А разве не видно? Играю с моими игрушками.

— Зачем ты настраиваешь его артефакт? Хочешь закончить игру?

— Напротив, Справедливость, хочу ее начать.

— Как же?

— Есть у меня небольшая задумка, которая обещает быть неплохой игрой. Есть альтернативная реальность мира Кости. Помнишь ее?

— Которая, их так много. Мы так часто с ними играли, что не все выжили.

— Та, что мы решили в наказание проклясть. Которую мы превратили в обитель низших демонов, и где люди стали рабами.

— Помню, но там так скучно. Зачем нам этот мир, Одиночество?

— Не сам мир. Нам нужен только один определенный человек из него. Абсолютный сосуд силы. Мне интересно, как они будут за него бороться?

— Когда начнем? — в нетерпении вскрикнул Справедливость.

— А прямо сейчас, — ответил Одиночество, глядя на своего вечного партнера по шалостям.

Одиночество положил артефакт назад в контейнер и открыл окно в материи миров.

— Смотри, вот этот.

— Да, он мне нравится, сильный, ловкий и не совсем человек.

— Тогда решено. Демоны, ваша новая игрушка скоро прибудет к вам. Играйтесь, а мы будем играться вами.

Раздался мелодичный смех, и Справедливость, обняв за шею Одиночество, накрыл его губы своими в страстном поцелуе. Одиночество сильнее прижал партнера к себе, и они растворились в пространстве.

— Ты такой проказник, Одиночество… — раздалось напоследок в пустой комнате, и снова зазвенел переливчатый смех.

Артефакт в прозрачном контейнере запульсировал мягким желтым светом, освещая комнату.

Эта игра (двух совершенных, но всегда скучающих существ) никогда не прекратится. Они кукловоды, а все остальные лишь марионетки, и им решать даровать, как сейчас они одарили Медека, или отнимать, как они скоро заберут у Самаэля. Главное, чтобы было при этом весело им.

Конец концов или начало начал…

Режим бетинга временно недоступен. Пожалуйста, сообщайте авторам об ошибках с помощью личных сообщений, а не с помощью комментариев.

Обсуждение 

bosya     22 апреля 2014 16:14   23 апреля 2014 17:15

Восхитительно! Вы очень талантливы, спасибо!

catlsa     23 апреля 2014 17:15

Боже, так приятно, спасибо

Лик     12 мая 2013 10:43   12 мая 2013 15:05

Ня, какая прелесть))

catlsa     12 мая 2013 12:05   12 мая 2013 15:05

Спасибо) Приятно)

Страница сгенерирована за 0,009 секунд