Поиск
Обновления

07 июня 2020 обновлены ориджиналы:

11:03   Цитамир

10:33   Школьная любовь

22 мая 2020 обновлены ориджиналы:

12:31   Повстанцы (закончен)

20 апреля 2020 обновлены ориджиналы:

17:02   Шепот гравия

30 марта 2020 обновлены ориджиналы:

15:33   Пятиконечная свеча

все ориджиналы

В волосах его снежинки - В волосах его снежинки  

Жанры:
Флафф, Слэш (яой), Романтика, Омегаверс, Hurt/comfort
Предупреждения:
Насилие, Мужская беременность, Изнасилование
Герои:
Парни, мужчины, Омеги, Мифические существа, Демоны, Аристократы, Альфы, Альбиносы
Место:
Другой мир, Вселенная омегаверс
Время:
Средневековье
Значимые события:
Свадьба, Беременность, Happy End
Автор:
Black Martius
Размер:
миди, написано 43 страницы, 1 часть
Статус:
завершен
Рейтинг:
NC-17
Обновлен:
19.02.2020 19:30
Описание

В волосах его снежинки, алые глаза,

Вместо сердца — льдинка, на душе — тоска.

Сердце то живое подо льдом стучит,

Не расскажет демон то, о чём молчит…

Публикация на других ресурсах

Запрещено.

Объем работы 77 328 символов, т.е. 43 машинописных страницы

Средний размер главы 77 328 символов, т.е. 43 машинописных страницы

Дата выхода последней главы: 19.02.2020 19:30

Пользователи: 1 прочитали

 

По дощатой дороге, трясясь, ехала телега, которую везла дряхлая кобылка. Луна мёртвым, но прекрасным диском озаряла путников. Седой старец, сидя на козлах, стегал старую, но всё же верную серую лошадь, изредка поглядывая на своих ночных пассажиров. Сзади сидела на вид пожилая женщина, но на самом деле ей едва исполнилось тридцать. Прижимая к себе мутную бутыль с отколотым горлышком, из которого разило дешевым вонючим пойлом, она попутно обругивала неровную дорогу. Рядом с ней, прижав к груди колени, обняв их, и устремив красивое, но худое лицо к чёрному небосводу, сидел мальчишка, которого по мимолётному взгляду запросто можно было принять за девочку. Лёгкий весенний ветерок колыхал пепельные, неровно подстриженные, волосы, которые почти доставали плечей мальчика.

— Эй! Сколько ещё тащиться? — вдруг крикнула мать малыша, не выдержав очередной обильной тряски.

— Где-то час, — ответил старик, натягивая поводья.

— Чёрт! — выплюнула женщина, пригубив бутылку пойла, которое неустанно находилось в её руках. Пожилому мужчине было жаль ребёнка у которого мать — пьяница.

— Мама, а куда мы едем? — в очередной раз спросил ребёнок.

— Куда надо — туда и едем. Сиди тихо, Мария! Надоел.

Вздохнув, малыш устремил взор к безликой луне. Такая чистая и невинная, такая притягательная, что так и хочется обнять.

Спустя неровный час, телега остановилась у ворот небольшого поместья. Мать с облегчением сползла с повозки, следом спрыгнул и Мария, рассматривая старый, немного заброшенный двухэтажный дом. В нескольких комнатах на первом этаже горел свет.

— Жди здесь, — грубо крикнула мать кучеру и неровной походкой устремилась к входным воротам, поманив своего ребёнка за собой.

Пройдя по небольшой заросшей аллее, мать с сыном остановилась у дощатой двери. Постучав, им открыл слуга.

— Добрый вечер, чем могу помочь?

— Мы к хозяину по скромному делу. Он должен о нас знать.

— … Ах, да. Вы та женщина с рынка… Проходите, проходите, — слуга отошёл в сторону, пропуская гостей и как-то странно рассматривая Марию.

— Спасибо за столь радушный приём, но я спешу. Мы можем сделать задуманное здесь и сейчас? — спросила женщина, чуть толкая сына вперёд.

— Я полагаю, что сможем. Ожидайте.

Слуга исчез в соседней от входной двери комнате и уже через пару минут снова появился перед полуночными гостями, протягивая в руки женщине небольшой коричневый чемоданчик.

— Как и договаривались: в этом чемоданчике тысяча фунт стерлингов банкнотами, — он отдал вещь женщине. — Ну, заходи, малыш, — улыбнулся слуга, но улыбка эта была отнюдь не такой доброй, как кажется, она явно что-то скрывала. Что-то, что мальчик боялся узнать.

— Мама?

— Что «мама»? Делай, что он говорит, — бросила ребёнку женщина, пожирая чемодан жадными глазами.

— А ты??? — сглотнул малыш, — ты мне так ничего и не сказала.

— Вот же маленькое отродье, — нет, ну не говорить же ей, что она только что продала своего сына. — Ты остаёшься здесь, а я ухожу. Люди здесь должным образом позаботятся о тебе, не переживай.

— Но я хочу с тобой! — схватился малыш за потёртый рукав одеяния своего единственного родного человека.

— А я нет! — зло воскликнула женщина. — Всё, прощай, Мария! — взметнув подолами старого и порванного платья, женщина скрылась за входной дверью, громко хлопнув ею.

— Мама!!! — отчаянно закричал мальчик, тут же собираясь сорваться с места и рвануть за своей матерью, но его остановили.

— Нет, малыш, ты останешься здесь. Твоя мать не вернётся за тобой, — сказал слуга без тени сочувствия, схватив ребёнка за шиворот рубахи.

* * *

Наконец-то она освободилась от этого живого груза! Женщина подошла к телеге, которая привезла её, и запрыгнула.

— Трогай! — повелительным тоном крикнула она, любовно прижимая уже чемоданчик вместо бутылки спиртного.

— А где ваш сын? — невзначай спросил пожилой мужчина, косясь на закрытую дверь дома.

— Тебе-то какое дело? Продала. Ой, только вот не надо тут сейчас говорить мне о материнском сердце. Плевала я на свой материнский долг, это жизнь, дорогой, и тут надо выживать!

Старик проглотил слова, которые хотели сорваться с языка. Всё верно, это была не его жизнь — чужая, но ему было обидно за бедного мальчика, который родился у такой продажной женщины. Не надо было подбирать этих двух человек за три серебряка, чтобы не волновать уже немолодое сердце. Алчность и безразличие женщины взяли верх, заставив её продать своего собственного ребёнка непонятно кому. Стеганув свою кобылку, старик тронулся в путь с тяжелым сердцем в груди. Через какое-то время послышался щелчок открываемого чемодана. Повернув голову из любопытства, пожилой мужчина увидел чемодан до краёв наполненный купюрами. Женщина с диким обожанием смотрела на них, поглаживая, и с угрозой глянула на старика.

— Что уставился?! Это моё! — безумно рявкнула она.

— Ваше, ваше… — старик поспешно отвернулся.

Повисла тишина, прерываемая перестуком колёс и воем ветра, который словно скорбит по кому-то. Старик выпрямился, хрустнув позвонками спины.

— Эх, таверну бы… — не успел старичок договорить, как его сзади приложили чем-то увесистым. Потеряв сознание, он покачнулся и упал с козлов на проезжую землю под страшный хохот женщины.

— Ты рискнул позариться на мои деньги. Ха-ха-ха! Но ты их не получишь, слышишь? Не получишь, ибо они мои-и-и-и! — с нотками безумства завопила женщина, поглаживая купюры пальцами.

Алчность полностью поглотила её душу. Бывшая мать Марии взяла деньги в свои руки, намереваясь любовно пересчитать, но вдруг одна купюра в руках неожиданно вспыхнула ярким пламенем, искрами падая на другие, и, лизнув пальцы женщины, охватило её руки, а затем и всё её тело. Ужасный визг нарушил спокойную тишину ночи, и, спустя мгновения, ворох тёмного пепла развеялся по ветру.

Старая кобылка спокойно остановилась, не испуганная криком, помотала головой и, развернувшись, поплелась обратно, пока не нашла на пыльной дороге своего старого, но заботливого хозяина.

* * *

— Как тебя зовут?

— М-мария…

— Сколько тебе лет?

— Д-десять…

Слуга вёл тихо всхлипывающего мальчика по тусклым коридорам старого дома. На вопросы Мария отвечал тихо, боязливо. Внутри него душевная рана заполнила сердце мальчика. Его мать, родная мать оставила одного с непонятными людьми, ничего не сказав. Он-то думал, что они поедут в новое место, где заживут счастливо, где мама не будет больше пить и бить его. Какая наивность.

— А почему у тебя имя женское? — спросил с интересом слуга.

— Мама… так захотела. Она очень хотела девочку, но родился я — мальчик…

Слуга что-то пробурчал себе под нос, но вопросов больше не задавал. Вскоре нужная дверь появилась перед глазами. Открыв, Мария увидел чан с водой, а рядом деревянную ванночку.

— Раздевайся, — приказал слуга.

Мария попятился, — зачем?

— Посмотри на себя! Ты ужасно грязный! Мой хозяин не любит грязных оборвышей, а ты всё-таки в его доме, — закатывая рукава, недовольно забурчал слуга.

Мария подчинился. Скинув с себя единственную старую длинную рубаху и порванные в нескольких местах штанины, мальчик засмущался — он не любил быть нагим в присутствии посторонних.

Луч бледной луны упал на его детское плечико, делая кожу мертвецки бледной. Тонкокостное, худое маленькое тельце, которое ещё только формируется, округлое личико с большими янтарными глазами, пухленькие розовые лепестки губ. В будущем он был бы необычайно красивым юношей, а потом… Слуга усмехнулся. К сожалению, после сегодняшней ночи у мальчишки явно не будет будущего, даже жалко стало выбрасывать на утро холодное, сломленное тело.

— Залезай, — скомандовал он.

Мария послушался и залез в деревянную ванночку, где вскоре его начали омывать водой и натирать всякими разными маслами.

Спустя неровный час, после необычных водных процедур, мальчик один сидел в просторной комнате на большой кровати в длинной, по колено, рубашке. Тот слуга оставил его одного, странно как-то улыбаясь и приказывая ждать хозяина тут. Чтобы чем-то себя занять от волнения и страха, Мария начал осматривать комнату, сдерживая набежавшую дрожь в руках. Большая кровать, которая, наверное, легко могла поместить в себя человек десять. Дубовый стол с тумбой по одну сторону и старый, чуть покосившийся шкаф по другую. Плотные бордовые шторы, закрывавшие окно, лишь оставляли небольшую полоску пространства для проникающего внутрь света луны, который был единственным крохотным источником освещения в этой комнате. Неожиданно глаза, уже привыкшие к темноте, Марии зацепили предмет, плотно закрытый тканью. Мимолётный интерес переполнил испуганного ребёнка, и он сполз с постели, чувствуя жестковатый ворсистый ковёр под ногами.

Только-только мальчик подошёл и коснулся своей рукой плотной чёрной ткани, как дверь распахнулась и в комнату тяжёлым шагом вошёл грузный мужчина. Мария вздрогнул и отскочил назад, с ужасом рассматривая вошедшего, чуя в нём большую опасность.

— Ты Мария? Ну, привет, куколка, — облизнулся похотливо мужчина с глазами цвета ржавчины.

Мальчик сглотнул, чувствуя как инстинкт самосохранения начал отчаянно бить в колокола, крича: «Бежать!». На вошедшем человеке были только одни чёрные штаны, что очень напрягло Марию. Чёрные волосы были коротко и аккуратно подстрижены, как и небольшая бородка. Пошлая улыбка расползлась на лице в виде кривого оскала.

— К-кто вы? — заикаясь, спросил мальчик.

— Кто я? Я твой хозяин, который купил тебя у твоей матери за ничего. Я тот, кто будет играть с тобой этой прекрасной лунной ночью, малыш.

— П-пустите меня… Верните меня моей матери! — закричал Мария, кидаясь в сторону выхода в поисках спасения.

Мужчина поймал мальчишку за руку и грубо бросил на постель, нависая над ним следом.

— Пустите! Пустите меня! — в глазах ребёнка заплескался страх, который холодил его маленькую душу.

— Я не намерен тебя отпускать, куколка, я купил тебя, — сказал мужчина, придавливая худое детское тело к постели.

— Не хочу! Пустите меня! Пожалуйста! Умоляю! — из последних сил задёргался Мария, крича во всё горло, за что получил

оглушительную пощёчину; его голова резко метнулась в сторону, а щека вмиг покраснела.

— Умолкни, а то убью, — прошипел мужчина, стягивая с мальчика единственную вещь — рубашку.

Мария заплакал, из последних сил он продолжил вырываться.

— Дьявол, надоел! — хозяин дома схватил его за руки, заводя за голову мальчика и наклоняясь к прикроватной тумбе.

Он достал оттуда несколько вещей, которые мальчик не успел рассмотреть, лишь только чувствуя, как что-то туго связывает его тонкие запястья — верёвка. Мария снова начал просить пощады, но его заткнули. Что-то жёсткое и круглое резко пихнули ему в рот, больно ударяя по зубам, заставляя лишь отчаянно мычать о помощи.

Мужчина довольно оглядел свою обездвиженную жертву. Худощава, но красива. Кляп надёжно заткнул рот ребёнка, а руки были крепко обвязаны верёвкой. Возбуждение давно уже охватило хозяина дома с головой, образуя своеобразную выпуклость в штанах. Ему хотелось взять девственного мальчишку сию секунду, жёстко засадить до основания, но… сначала закуска, а потом уже основное блюдо.

Мужчина любил развлечения, особенно любил он причинять физическую боль своей жертве. Он взял в руку небольшой, но очень острый кинжал и медленно, словно издеваясь, приблизил его к лицу ребёнка, касаясь и проводя тонкую, но довольно глубокую царапину по щеке, наслаждаясь красивым сочетанием алости мгновенно вытекшей крови с белизной кожи. Кровь капельками начала стекать по щеке вниз, стремясь к шее, однако она тут же была слизана языком мужчины. Мария взвыл, когда острое лезвие вновь начало его касаться. Слёзы крупными горошинами навернулись на глаза, стекая и образуя влажные дорожки на побледневших щеках. Было ужасно больно. Мария хотел отпихнуть мужчину ногами, но тот не давал этого сделать, придавив к постели своими тяжёлыми бёдрами. Ребёнок начал вырываться из последних сил, но получил сильный удар в живот. Мария хотел было сжаться в комок от боли, но обездвиженные руки и ноги не позволяли этого сделать. Неожиданно ещё одна новая жгучая боль прошлась в области ключицы, и кровь мелким, но обильным маленьким ручейком начала ползти из сделанной кинжалом раны к груди и дальше вниз, к впалому животику. Хозяин безумно улыбнулся, явно наслаждаясь. Нет ничего вкуснее крови невинного создания. Слизав эту солоноватую порцию, мужчина продолжал истязать мальчика, делая порезы всё глубже и глубже там, где только хотел.

Мария кричал. Истошно кричал, но эти крики боли приглушал вставленный в его рот кляп. Слёзы размывали взор, и веки щипало от непрерывного плача. Наверное, душа мальчика в этот миг от столь мучительной боли сломалась, словно упавший на пол хрусталь. Мальчишка в этот момент надеялся, что мама ещё опомнится, вернётся, вытащит его из этого кровавого кошмара, но он не знал, что его родитель был обращён в пепел за алчность.

Спустя некоторое время хозяин блаженно посмотрел на свои деяния: тело с множественными порезами, кровавые разводы от сочившихся ран, заплаканное и перекошенное в ужасе лицо. Возбуждающе… Грубо схватив трясущиеся ноги мальчишки, он раздвинул их широко в стороны, открывая себе вид на маленькое, девственное колечко мышц. Похотливо ощерившись, мужчина провёл своими грубыми пальцами по розовому входу, вторгаясь внутрь одним. Мария приглушённо вскрикнул и попытался вытолкнуть палец, что причинил боль, и сжать вместе ноги, но ему этого не позволили. Оглушающий шлепок по худой заднице оглушил комнату.

— Расслабься, — приказал мужчина.

Но Мария не мог. Страх сковывал его, делая невосприимчивым к приказам. Хозяин дома хмыкнул и жестко пропихнул второй палец в отверстие, причиняя резкую боль бедному ребёнку. Мария судорожно всхлипнул и ещё раз постарался вытолкнуть вторгшиеся пальцы, но всё было тщетно. Насильник лишь ещё грубее пропихивал их дальше. Неожиданно давление внутри пропало, и мальчик хотел было вздохнуть спокойно, думая, что кошмар кончился, но… Кляп вновь заглушил истошный крик боли и отчаянья. Грузный мужчина резко вошёл своим возбуждённым членом в доселе девственное тело Марии. Кровь от разорванного ануса мелкими неторопливыми дорожками начала струиться по бёдрам, падая алыми каплями на постель. Марии было невыносимо больно. Ощущение, словно в него пропихнули длинную раскалённую палку, которая болью прошила поясницу и хрупкий позвоночник малыша. Хозяин блаженно прикрыл глаза и, не давая жертве никакой передышки, начал резко вторгаться в юное тело, жестко насилуя.

Марии казалось, что Бог не слышал его. А может он и вовсе не хотел услышать мольбы бедного ребёнка, которого продали, которого сейчас безжалостно насилуют…

Член мужчины плавно скользил, благодаря смазке из крови, входя глубоко и принося лишь одну и единственную боль. Мария уже не плакал — слёзы кончились, а сил бороться уже не осталось. Он только смотрел в потолок, думая о том, что возможно это всё ещё страшный сон, но к несчастью это была реальность — жестокая и коварная.

Мужчина был на пике удовольствия и подходил к разрядке. Прижав хрупкое создание своим тяжёлым телом, он с яростью вбивался в горячее кровавое нутро. Вскоре оргазм накрыл его, и он кончил в судорожно дрожащее под ним тело, наваливаясь всей своей тушей на ребёнка. Мария отвернул голову в сторону, устремив потухший взгляд в прорезь штор, сквозь которую виднелась безликая луна. Мальчик опустошённо заскулил, когда из него вышли с отвратительным громким хлюпом, а тяжесть потного мужского тела наконец пропала. Тело пробила крупная дрожь, и слёзы вновь нашли себе место быть. Марии отчаянно расхотелось жить.

— Ах, прекрасная ночь, не правда ли? — спросил хозяин, снимая кляп, развязывая руки Марии и улыбаясь появившимся на них синякам. Как же он обожал насилие.

Мария не ответил. Сейчас он не чувствовал ничего, кроме боли. Унижение и отвращение к себе затопили его душу.

— Ну-с, а теперь самое главное… — мужчина наклонился.

Глаза странно сверкнули, чуть загораясь, и на голове мужчины появились кривые, уродливые серые рога. Лицо приобрело резкие очертания, рот заполнился кривыми острыми зубами и жёсткая шерсть появилась на его плечах и груди. Перед мальчишкой появилось отвратительное существо, именуемое демоном. Был бы Мария в нормальном состоянии, он бы, как и любой другой человек, закричал от ужаса, но не сейчас. Ему было всё равно на то, что будет с ним дальше. Даже если сам Сатана придёт по его душу, он бы только взглянул на него своими безжизненными глазами.

Демон схватил ребёнка за горло, облизываясь, предвкушая предстоящую трапезу. Глаза ещё больше засияли, клыки обнажились, медленно приближаясь к тонкой коже шеи.

— Господин Гот! — вбежал слуга, неожиданно распахивая дверь и нарушая было начавшуюся трапезу демона.

— Чего тебе?! — взревел хозяин, отстранившись от жертвы. Этот прислужник уже довольно долго находится подле него и он знает, раз слуга нарушает его уединение, значит случилось что-то очень важное.

— Они пришли раньше намеченного, видно очень спешат, — сказал прислужник. — Ваш ночной перекус может подождать, всё равно основное вы уже сделали, — ухмыльнулся он, украдкой бросая заинтересованные взгляды на безвольное окровавленное тело на кровати.

Демон вздохнув, перетёк в прежнюю человеческую форму. Их нужно незамедлительно принять: слишком значимые шишки одного очень важного дела. Надев брюки, господин Гот кинул любовный взгляд на жертву и скрылся за дверью вслед за слугой.

* * *

Сколько прошло времени Мария не знал, но силы соображать постепенно вернулись к нему, как и осознание того, что им попользовались — жёстко изнасиловали. И изнасиловал не абы кто, а самый настоящий демон. Запоздалый липкий и дикий страх окутал измученное тело, заставляя сквозь боль подняться с постели. Найдя рубашку, Мария с трудом напялил её, чувствуя, как она намокает и липнет к телу от не засохшей крови. Дав себе некую передышку, ребёнок двинулся к выходу из этой адской комнаты. Медленно ступая к двери, он дёрнул за ручку в надежде на лучшее, но та не поддалась. Немного поразмыслив, мальчик проковылял к окну. Третий этаж, тело не выдержит, убьётся. Получается, выхода нигде нет?..

Кровь от особо глубоких ран продолжала немного сочиться, а разорванный анус, нещадно пульсируя, отдавал болью во всём теле, в особенности простреливая поясницу. Мария отстранённо сел на краешек постели. Его убьют, выпьют душу и этого не избежать.

А может это… даже к лучшему?

Чтобы отвлечь себя от безвыходного положения и терзаемых его ужасных мыслей, Мария начал осматривать себя, выискивая раны, которые мог достать взглядом. Одна глубокая была на правом плече, две других — на животе, где-то ещё несколько по бокам, на бёдрах… Рубашка уже покрылась бордовыми пятнами, а чужое семя с кровью начало стекать по внутренней стороне бедра, капая на пол — невыносимо, отвратительно.

Опять взгляд уже потухших глаз отыскал очертание той вещи, что так плотно покрыта чёрной тканью и так недавно привлекло внимание мальчика. Аккуратно встав, Мария подошёл к неизвестному объекту. Дрожащими пальцами он коснулся материала, сжимая его, и вздёрнул в сторону. Ткань упала на пол, обнажая прекрасное прямоугольное зеркало с вырезанной из дерева рамкой. Мария затаил дыхание, а на глазах снова выступили потерянные слёзы. Отражение. Он увидел своё собственное отражение: тело с ранами, укусами и синяками. Хотелось взять камень в руки и разбить этот кошмар.

Изнасилованный ребёнок дрожащей рукой коснулся стекла. Гладкое, холодное, приятное. Убрав руку от гладкой поверхности, Мария тихо ойкнул: кровавый отпечаток его пальцев остался на стекле. Он посмотрел на свою руку — та уже была частично испачкана его кровью, которая тоненькой струйкой стекала с порезанного плеча. Теперь его отображение было с дефектом в виде пятен на щеке. Резкая боль пронзила поясницу и Мария схватился за неё, сгибаясь. Мальчик тихо засмеялся. Можно ли в последний свой миг стать безумцем? Конечно можно.

Окунув концы пальцев в пятно липкой крови на бедре, Мария поднёс их к зеркалу. Вы спросите, что им движет? Честно говоря, он сам не знает. Длинный мазок и вот уже круг солнца, который каплями начал стекать вниз, образуя подобие лучиков. Ещё два мазка — и две смазанных тучки рядом. Посмотрев в данный момент на ребёнка со стороны, можно с готовностью сказать: «Сошёл с ума!», но ему можно. Бедному ребёнку, которому только недавно стукнуло десять лет, перед смертью всё можно, — так считал сам малыш Мария.

Последний кровавый мазок и бордовая кривая бабочка украсила жуткую картину. Насмотревшись на свой кровавый хаос, ребёнок грустно улыбнулся. Что он всё же творит, Господи? Он посмотрел на испачканные кровью пальцы. Жить ему, скорее всего, осталось совсем немного. Вот бы кто-нибудь пришёл к нему и спас его, как ту принцессу из замка, которую охраняет дракон…

Внезапно зеркало прошлось дрожью, и рисунок прямо на глазах начал светлеть, словно он впитывался в гладкую поверхность, и двигаться. Мария сделал шаг назад, округлив в недоумении глаза.

Что это? Что происходит?

Кровь. Его собственная кровь, светлея, маленькими струйками потекла к центру зеркала, образуя слова, язык которого Мария не знал. Одновременно было страшно и завораживает красиво. Слова постепенно проявлялись, испуская золотисто-оранжевый свет. Когда вся кровь стекла и впиталась, не оставляя и мазка после себя, надпись ярко вспыхнула, испуская ощутимую силовую волну по небольшому поместью. Мария плюхнулся на пол, а гости снизу подскочили. Хозяин дома — первый кто опомнился — ринулся к комнате, где находился проклятый мальчишка, упрекая себя за то, что не сожрал маленькую душонку.

L'anima che si trova accanto la stampa…

Душа, что стоит подле печати…

La luce della vera oscurità sarà versato,

Да прольётся свет истинной тьмы,

e arriverà il nuovo padrone della tua anima.

Да прибудет новый хозяин души твоей.

Удивлённо хлопая глазами, Мария смотрел, как зеркало испускает почти прозрачные чёрные волны, как надпись переливается всеми оттенками золотого и оранжевого. Дверь в комнату открылась в тот момент, когда зеркало ослепительно вспыхнуло…

Ангел…

Первое, что пронеслось в голове у Марии при виде незнакомца с ослепительно белыми длинными волосами. Однако, мальчик ошибся. Этот незнакомец вовсе не был ангелом. Плотная убийственная аура не может быть у посланников небес, только лишь у жестоких… демонов.

Тёмно-алые глаза с тонкими, как у кошек, вертикальными зрачками встретились с янтарными. На светловолосом демоне находилась белая рубашка с волнистыми рукавами, узорчатый камзол, содержащий в себе цвета глубокого моря и высокого неба, с рисунками белых облаков, зауженные черные брюки, заправленные в высокие кожаные сапоги.

— Что тут нас? — прозвучал глубокий барон слов из тонких губ незнакомца.

Среди двух находящихся в комнате, только у хозяина старого поместья в позвоночнике пробежал леденящий душу холод, тогда как у Марии на душе стало необъяснимо тепло, словно тёплый лучик солнца коснулся его макушки в зимнюю стужу.

— Человек и… — новоприбывший демон взглянул свысока на мужчину, — подлый червяк из низших слоёв Ада, чью гнилую душу уже давно ожидают на гильотине, — в голосе светловолосого демона сквозила ярость, презрение и скорая расправа.

— Добрый вечер, второй сын короля Ада, герцог Аполлион, — дрожащим голосом промолвил хозяин, растеряв всю ту жестокость и властность, что были изначально, — не ожидал вас здесь встретить.

— Но, к вашему глубочайшему сожалению, мы встретились, — сказал Аполлион, холодно улыбаясь.

Повисла напряжённая тишина, внезапно комната наполнилась такой плотной убийственной аурой, что можно было резать ножом. В руках хозяина моментально появились огненные шары с размером игрового мяча. Взмахнув руками, демон направил их в сторону Аполлиона и Марии. Ребёнок в страхе зажмурил глаза, ожидая жалящего удара, но его не последовало: синее пламя разверзлось вокруг высшего демона и человека, пресекая такую мелкую, по меркам герцога, атаку. Аполлион не стал дожидаться новых выпадов со стороны сошки, поэтому молниеносно пустил синеватую огненную струю в демона. Та по воле хозяина попала прямо в грудь мужчины, образуя сквозную дыру и, поглощая огнём, обратила тело в серый пепел, который рассеялся по полу.

— Похоже на цвет твоих волос, — хмыкнул демон, щёлкая пальцами и куда-то исчезая.

Мария находился в неподдельном шоке. Демоны… Настоящие демоны! На пять вздохов всё в доме затихло, пока затем не начало сильно громыхать. С нижнего этажа послышался такой грохот от удара, что висящая на стене картина упала на пол. Слышались ругань и крики, грохот и странные вибрации. Мария смотрел на пол под собой, замерев, не зная, что ему делать. Буквально через несколько минут всё вдруг затихло и приятный морозный запах появился в комнате. Ребёнок медленно поднял глаза, Аполлион вновь стоял перед ним.

— Глупый ребёнок, ты знал, что призвал демона в обмен на свою душу? — спросил с усмешкой герцог.

Мария посмотрел в рубиновые глаза, в чёрные омуты зрачков. Красные, как кровь, и чёрные, как сама мгла. На заданный вопрос мальчишка отрицательно покачал головой. В тот момент, рисуя на зеркале собственной кровью, ему было всё равно. Свежие воспоминания ударили в голову, выбивая последние реденькие слёзы.

— Ребёнок, с тобой неплохо поигрались, — вдруг оценивающе сказал Аполлион.

Мария вскинул на демона взгляд, полный гнева и неприкрытой боли.

— Какой взгляд, — демон подошёл и пальцами поднял лицо мальчика за подбородок, — знаешь, такие, как ты долго не живут.

— Раз так… Тогда убей меня, — Аполлион застыл, услышав уставший, но нежный, как лепесток, голос, который невесомо обволок его сознание.

Герцог улыбнулся.

— М-мм… Нет.

— Почему? — оторопело спросил Мария.

—Я мог бы запросто поглотить твою душу прямо сейчас, набив этим живот, но… — герцог заглянул в янтарные глаза так пронзительно, словно он считывал то, что находилось у них в глубине, — … ты… очень похож, — и уже добавил очень тихо, но Мария услышал, — как я…

На секунду, смотря в кровавые глаза, Мария увидел страдание и грусть.

Демон… грустит?

— Мне, ребёнок, нужны новые слуги во дворце. Ты как раз вовремя явился, меньше затрат будет, — закончил невысказанное демон.

— М-моё имя Мария, а не «ребёнок», — вдруг вяло ответил мальчик, чувствуя нахлынувшую вмиг жуткую усталость.

— Хм, интересное имечко, — пропел демон. — Я — Аполлион, отныне я — твой хозяин, твой господин, твой бог. А ты — человек, что продал душу мне, демону…

Дальше мальчик это уже не слушал. Мария пытался держать глаза открытыми, но усталость взяла своё, и он нырнул в объятия сна и боли.

Герцог ухмыльнулся, взмахнул рукой и синее пламя, появившееся из ниоткуда, змеёй очертило круг вокруг демона и человека. Демон, ловко подняв окровавленного ребёнка за шкирку (простой люд он брезговал брать на руки, и уж тем более стоять рядом с ними и дышать одним воздухом), вес которого можно было сравнить с пером птицы. Демон принюхался: насильственно впитанный едкий запах низшего демона перебивал едва уловимый природный аромат человека. Из любопытства Аполлион коснулся и провёл пальцем по фарфоровой коже, ребёнок чуть вздрогнул и вдруг, ни с того ни с сего, прильнул щекой к холодной ладони демона. Герцог прищурился, осматривая рубаху, которая была основательно пропитана свежей кровью, чей запах при вдохе будоражил демонскую натуру, но сдержался. Он кинул взгляд на зеркало — то самое — и, махнув рукой, улыбнулся, видя как реликвия его рода исчезла — со стороны казалось, что оно растворилось в воздухе.

Языки голубого пламени лизнули воздух и пара исчезла, оставляя после себя горящий в синем огне дом, вместе с трупами таких же демонов-выродков, как и его хозяин.

* * *

Волна синего огня очертила периметр, и в пустующем тронном зале появился демон с человеком в руке. Мария неспокойно спал, явно находясь в горячем бреду, а Аполлион ещё раз скользнув по нему взглядом, двинулся к выходу. Внезапно массивные двери распахнулись, и в комнату влетело двое приближенных к герцогу слуг.

— Господин Аполлион, где вы были? Вы так внезапно исчезли во время ужина, что мы даже не знали… что и думать… — заверещал было худенький слуга с длинными малиновыми волосами, но осёкся, завидев интересную ношу в руках герцога, — о-омега?

Аполлион выгнул в удивлении бровь и опять глянул на Марию. Человеческий омега? Интересно… Что он знает, так это то, что в Наземном мире практически нереально встретить омегу. Альфа (а герцог был им) не может учуять омегу, пока он не достиг зрелого возраста, а вот другой омега — может. Любая омега может унюхать сородича будь он хоть новорождённым.

— Человеческий ребёнок, да к тому же еще и омега, — влез другой слуга со смоляными волосами, — откуда он?

— Это история, не стоящая сейчас внимания, Дамиан, — ответил Аполлион, — чуть позже я тебе её расскажу. Бонифаций! — обратился демон к малиновому демону-слуге, — так как ты сам являешься омегой, то возлагаю заботу о ребёнке на тебя. Его изнасиловали, так что отнеси сначала к лекарю, пусть вылечит, мне на службе больные заморыши не нужны, а потом посели в любую свободную комнату для слуг, — с этими словами Аполлион передал омегу в руки Бонифацию.

Демон-омега понимающе кивнул и прижимая к себе окровавленного малыша, исчез.

— Новый слуга? — переспросил Дамиан, демон-альфа.

— Да. Этот ребёнок вызвал меня с помощью призывного зеркала, — ответил Лион, вышагивая из залы, — того самого украденного зеркала, — уточнил он.

— Откуда у мальчишки могло появиться это зеркало? — недоумевал слуга.

— Омега оказался у Гота — посредника тайной организации, занимающаяся продажей украденных вещей на чёрном рынке, — брезгливо выплюнул Аполлион, — да-да, эти крысы засели в Наземном мире после того, как стащили у высших несколько ценных реликвий. И сегодня, призванный посредством одного, благодаря ребёнку, я смог убить несколько значимых крыс из этой гнилой организации, включая самого Гота, и вернуть реликвию назад, — удовлетворённо закончил альфа.

— Ясно. Кстати, господин Аполлион, позвольте поинтересоваться, почему вы оставили этого ребёнка? Почему не выпили душу? — с интересом спросил герцога слуга. — Да ещё и сделали слугой.

— Не знаю, друг мой, Дамиан. Когда я заглянул в его янтарные глаза, почувствовал то, что чувствую я сам, мы с ним непозволительно похожи, — вдруг тепло улыбнулся Лион, вспоминая лицо заплаканного бедного мальчика, который пытался храбриться перед ним.

Дамиан остановился, уставившись удивлёнными глазами в спину уходящего герцога. Спустя мгновения, когда высший пропал за поворотом, Дамиан выдохнул, думая про себя: «Любопытно… Что принесёт этот мальчишка в жизнь сына Сатаны?»

* * *

Марии снился тревожный сон. Снилось то, как его вновь и вновь жестоко насилуют, как тело горит словно в огне от нанесённый острым кинжалом ран, как его глаза уже не могут видеть из-за собственных пролитых слёз. Внезапно чёрные руки обхватили его и принялись тащить в пучину бездны. Ребёнок забился, старался выпутаться, но тщетно. Его рука хотела было потянуться к непроглядной тьме перед глазами в поисках верёвочки, даже тонкой, белой ниточки спасения, но ничего.

Казалось, тьма вот-вот поглотит его, но, видимо, в какой-то момент кто-то всё-таки решил помешать её козням сбыться. Неожиданно появившаяся из ниоткуда рука обхватила ладошку мальчика, переплетая пальцы и даря долгожданное тепло. Миг, и лапы опасной шалуньи исчезают с маленького тела, позволяя сделать желанный вдох полной грудью. На секунду Марии показались те самые алые глаза, что смотрели с некой заботой, но видение разбилось, стоило омеге открыть свои, разрывая сон.

Его рука и правда была в плену других пальцев, но только не у того, о ком он мимолётно подумал, а у неизвестного ему парня с малиновыми волосами и голубыми, как небо, глазами.

— Очнулся, маленький, — пропел нежно слуга, поглаживая Марию по серым волосам, — ты был в бреду. Плохой сон?

Мария опасливо кивнул.

— Кто ты?

— Меня зовут Бонифаций, можно просто Бони, — лучезарно улыбнулся парень.

— Мария… — робко признался мальчик.

— Какое красивое имя! Хоть оно и девчачье, но тебе идёт. Как себя, кстати, чувствуешь? — спросил Бонифаций с нотками волнения в голосе.

На секунду Мария прислушался к себе. Тело не так уж и болело, как ни странно, только поясница ныла немного и… Словно вспомнив что-то ужасное, в уголках янтарных глаз Марии выступили слёзы. Слёзы — это вернувшееся осознание того, что им попользовались, что мать отдала его этим ужасным… нелюдям.

— Тихо, тихо, малыш, не плачь, — попытался успокоить ребёнка Бони, поглаживая по покатому плечику.

Услышав нежный голос слуги, малыш успокоился. Этот демон (а человеком с такими волосами он просто-напросто быть нет мог) излучал доверие, и Мария это чувствовал, поэтому кивнув, мальчик вытер непрошеные слёзки.

— Так где болит? — мягко повторил вопрос старший.

— Только поясница и… — на этом Мария залился румянцем, словно персик.

— Попка, — смешно улыбнулся Бони, заметив как дитя раскраснелось ещё больше, — понятно, не стесняйся, я такой же омега как и ты, только намного старше. Поэтому не бойся и говори всё, что тебя беспокоит.

Мария оторопел.

— Какой «омега»? Я человек.

— Ты человек, Мария, но ещё и омега, — сказал слуга, но видя, что мальчишка его до сих пор не понимает, попробовал объяснить, — омега — дар, который был дан существам самим Богом! Это создания, которые, являясь мужчинами, могут родить очень сильное потомство! Они хрупки и одновременно сильны, очень милы и красивы. Ребёнок, появившийся из чрева омеги, в стократ сильнее, умнее и красивее своих родителей. Это, несомненно, бесценный дар. Мы лучшие! — напоследок хихикнул в кулачок Бонифаций.

— Понятно, — промолвил Мария в раздумьях, — так значит я — омега. Это хорошо?

— Это прекрасно! — выпалил слуга.

Ребёнок улыбнулся, но через мгновения встрепенулся, будто что-то вспомнив.

— А где все те порезы, которые у меня были? — омега, рассматривая себя, заметил, что под одеялом совершенно нагой.

— Наш лекарь тебе помог. Спасибо ему, ты был в ужасном состоянии, но не волнуйся! Шрамы не останутся, и в скором времени ты будешь бегать, прыгать и смеяться.

— Ясно, спасибо.

— Кушать хочешь? — неожиданно спросил Бонифаций.

— Ой, а м-можно? — тихо спросил ребёнок, вспоминая, что он уже не ел полноценно где-то два дня.

— Конечно можно, даже нужно! Подожди-ка минутку, — и с этими словами слуга-омега вихрем вылетел из комнаты.

Оставшись один на кровати, Мария принялся дожидаться старшего, попутно рассматривая интерьер выделенной ему комнаты. Небольшое помещение с серенькими обоями, на которых были нарисованы ветви с белыми бутонами цветов, пара которых располагалась за спинкой одноместной кровати; рядом, с одной стороны, находилась тёмная тумбочка с вазой душистых цветов, с другой же стороны кровати стоял прикроватный маленький столик и орехового цвета шкаф с зеркальцем. Перед кроватью лениво лежал светлый коврик цвета топлёного молока. Слева, напротив двери и кровати, располагалось двустворчатое большое окно с полупрозрачными белыми занавесками и небольшим подоконником.

Как уютно… Первый раз в такой комнате нахожусь.

Неожиданно дверь распахнулась, и в комнату уверенным шагом вплыл всё тот же Бонифаций, но уже с подносом вкусного в руках.

— А вот и мы! — произнес задорно омега, выдвигая из-под подноса тонкие ножки для опоры, ставя поперёк Марии.

Наверное впервые в жизни мальчик не захотел кушать. Было страшно и жалко есть такую красоту: в милой белой кружке был ароматный чай, на гребнистой тарелке находились ароматно пахнущие блинчики с джемом и ягодами, похожие на клубнику, но только эти были намного краснее и больше по размеру; рядом в белой салфетке завёрнуты вилка, нож и ложка.

— Что ты замер?

— Мне стыдно, я никогда не ел такую красоту… — пролепетал зачарованно Мария.

На секунду в сознании пролетели кадры из жизни, где мальчик сидел на голой промерзлой земле около захудалого прилавка и ел подгоревшие, недопечённые и кислые блины. И это после того, как он тщательно помыл всю грязную посуду в ледяной воде…

— А вот теперь будешь кушать, — сказал старший, утешительно поглаживая по пепельным волосам мальчика, — лопай давай, вон какой худой! Кожа да кости!

Живот Марии приветственно заурчал еде, а в руке блеснула вилка. Он не знает как правильно справляться со столовыми приборами, поэтому неловко начал ломать кусочки блина ребром «зубастой». Пока Мария трапезничал, Бонифаций встал, направился к шкафу, открыл и «нырнул» туда с головой. Через десять минут, когда с едой было покончено, на постель рядом с омегой легли вещи. Отставив аккуратно поднос в сторону, младший с недоумением посмотрел на старшего омегу.

— Фух, на твои размеры хоть какие-то вещи нашлись, правда с трудом, но это ладно, — забирая поднос, пробурчал Бони, — Мария, прежде чем надевать шмотки, откидывай одеяло и переворачивайся на живот.

Мария захлопал круглыми глазками.

— Зачем?

— Нужно намазать твою попочку, так как там тобой нещадно попользовались, разрывая всё к чертям собачьим, — зло промолвил омега, вынимая из первого ящика тумбы маленькую баночку мази, — она, — указывая на мазь, — поможет снять боль и заставит твои раны зажить намного быстрее.

Мария покраснел мгновенно — ему было неимоверно стыдно. Человек хотел сказать, что справиться сам, но Бонифаций пресёк все его отказы на корню.

— Ты меня стесняешься? О, Люцифер, не надо бояться, тут только я и никого более. Я тоже омега и то, что есть у тебя — есть и у меня тоже. Поверь мне на слово, дорогой, когда меня порвал мой собственный ненасытный муж, то после он лично ставил меня в нужную позу и мазал меня там, и это несмотря на то, что я сопротивлялся!

Слуга засмеялся, вспоминая их возню и ругань в кровати после их страстной ночи на следующее утро. Стыд Марию полностью не отпустил, но разум вторил, что Бони абсолютно не врёт и желает ему (что странно для демона) добра, поэтому ребёнок откинул одеяло, являя своё изможденное муками тельце, и лёг на живот, утыкаясь носом в белую подушку.

— Так, — сказал Бонифаций, когда прохладной мазью обработал поясницу, — а теперь согни ноги в колени и упрись ими в кровать, ага, молодец, приподнимись, разведи ножки шире…

— Х-хорошо, — пролепетал Мария, краснея пуще прежнего и делая так, как ему говорят.

Бонифаций оглядел стенки ануса ничуть не стесняясь, а потом выдал:

— Мария, мелкие разрывы уже исчезли, но крупные ещё остались, однако, уже заживают, — намазывая мазью сфинктер, демон продолжил, — помажем ещё денёчка два-три и будешь у нас как новенький.

Во время столь смущающих махинаций Мария чувствовал приятный холодок и почти полностью расслабился, несмотря на стыд, который в свою очередь перебрался с лица на плечи. Закончив процедуру, Бонифаций отложил мазь.

— Так, теперь надо тебя красиво одеть. Подымайся, милый.

Мария аккуратно поднялся и встал на ковёр.

Пушистый.

Вручив в руки Марии гребень для волос, Бони начал застилать постель, переложив одежду на прикроватный столик. Пока младший расчёсывал неровно подстриженные волосы, Бонифаций уже управился с постелью и снова схватился за одежду для Марии.

— Давай сюда, — выхватывая гребешок, слуга начал распутывать концом спутавшиеся чистые локоны.

После ванны пепельные волосы стали намного мягче и светлее, чем при встрече, однако, они спутались из-за того, что их обладатель улёгся с мокрыми волосами в кровать. Да, он вместе с лекарем обмыл аккуратно омегу, ибо едкий, казалось бы крысиный запах, резал чуткий нос и въедался в нежную персиковую кожу ребёнка. Бонифаций хотел собственными руками задушить ту мразь, которая сделала это с малышом.

Провозившись с волосами, а потом и с одеждой для мальчика, слуга в умилении хлопнул в ладоши.

— Мария, ты прекрасен, как шарнирная куколка! Уверен, толпы альф в будущем тебе обеспечены, — затрепетал Бони, довольно осматривая мальчика.

Две красивые позолоченные заколки-невидимки в волосах, которые не позволяли упрямым локонам пасть на глаза, бледно розовая рубашка-туника до колен с длинными рукавами, что так элегантно шла волосам и личику Марии, белые колготы и, в завершении ко всему, бордовые башмачки.

Мария смущённо топтался на месте. Подобное он никогда не носил. Самой красивой вещью из его одежд была обычная белая рубаха.

— Угу, — пробубнил несмело маленький омежка.

— Эх, даже жалко тебя потом запрягать в какую-либо работу, — вздохнул как-то грустновато Бони, — но приказ хозяина есть приказ.

— Что за приказ?

— Поставить тебя на ноги и отдать тебя пахать во все тяжкие. Как грубо! Дьявол! И почему Аполлион никак не угомонится за последние сто лет.

— А что случилось? — Марию удивила такая цифра давности.

Сто лет…

— Да-а-а, что было, то прошло. К сожалению, я не могу тебе рассказать, ибо это личная история одного демона, который попросил (а в других случаях — приказал) держать рот на замке. Но, чёрт! Именно из-за него и поменялся Аполлион, будь он проклят…

Мария по-птичьи наклонил голову, не понимая в чём дело. Однако, он ясно понял лишь одно: только обладатель этой истории, а именно Аполлион, имеет право её кому-либо говорить.

— Ладно! Не будем ворошить чужое прошлое, — весело улыбнулся Бонифаций, хлопая в ладоши. — Ах, да! Я же должен показать тебе наш дворец. Пошли, пошли скорее!

Схватив Марию, Бони в предвкушении вылетел вместе с ним из комнаты.

* * *

За всю свою прожитую жизнь Мария в который раз понял, что ему мало что известно. Вдобавок, он никогда так не уставал за один лишь день. Тронный зал, малые залы, игральные комнаты, комнаты отдыха, гостевые, огромная кухня… много что увидел мальчик за день своего пребывания во дворце, что вообразить практически невозможно, в особенности из всего этого водоворота различных мест ему понравилась двухэтажный старинная библиотека. Мария влюбился в неё сразу, как только попал туда — запах старых книг, свитков и фолиантов пришлись ему по душе. Но к большому разочарованию самого омеги, он не умеет ни читать, ни писать. На несколько минут это убило его настроение, но жизнерадостный вихрь-Бонифаций заверил малыша, что поговорит с Аполлионом и попросит его нанять гувернёра или гувернантку для ознакомления грамоты (тем более, что все слуги герцога должны быть образованы), поэтому ребёнок сразу ожил и продолжил путешествие по дворцу. Обед у них прошёл почти невесомо: два бутерброда с джемом и чаем. После такой маленькой трапезы старший предложил воодушевлённому мальчику выйти наружу, а именно, в сады господина Аполлиона.

Когда лицо Марии лизнул прохладный осенний воздух, мальчишка вздохнул полной грудью, наслаждаясь запахом природы.

— Не так я представлял себе Ад, — неосознанно выпалил Мария, рассматривая пёстрые массивные деревья, которые уже тронула осень.

— Поверь мне, но это Ад в чистом и прекрасном виде, — подал голос демон-слуга, — а вы, люди, как себе его представляете?

— Я слышал, что Ад — грязное место, где обитают черти с рожками и ножками, как у козликов. А ещё там безумно жарко и туда попадают души грешников, где они варятся в чугунных котлах, а после съедаются демонами, что даже косточек не остаётся!

В конце повествования мальчик сделал такие страшно-смешные глазки, что Бонифаций не удержался и громко засмеялся, согнувшись пополам.

— Ну и извращённая фантазия у людей, ха-ха! Надо же, хах, такое придумать! — утирая слёзки и посмеиваясь, сказал Бонифаций, — демоны у нас и правда живут, да только в котлах не людей варят, но души едят. Но не бойся, в основном души нужны лишь для молниеносной подпитки энергии, либо просто пополнить запасы, не более. И, как видишь, Ад практически ничем не отличается от Наземного мира, также как и от Рая, только там ангелы, а у нас — демоны.

За разговорами Мария не заметил, как они пришли к назначенному месту. В какой-то момент он просто стоял, открывая и закрывая свой рот от увиденного.

Витиеватые дорожки из белого камня, уходящие в глубину сада, фонтаны со статуями разных существ, прудики с декоративными разнопёрыми рыбками, ухоженные кусты, деревья… Наверное ещё чуть-чуть и Мария вновь расплачется, только от счастья.

— Это волшебно! — на выдохе пропел ребёнок.

— А то! — кивнул удовлетворённо сам себе Бонифаций, — пошли ещё одну красоту покажу, только смотри, глазные яблоки не потеряй!

На сей раз слуга тащил Марию, шутя и посмеиваясь, ибо последний только и мог, что вертеть головой из стороны в сторону и вращать глазами, стараясь рассмотреть всё больше и больше, пока в итоге он чуть было не налетел на какой-то пушистый куст.

— Осторожней! Мы уже почти пришли, — слуге тоже не терпелось показать самое прекрасное, по его мнению, место во всём адском королевстве.

Наконец проводив взглядом сад, Мария ахнул вновь.

— Ч-что это?! —громко вскрикнул от восторга человек.

— Это — Зимний сад, — гордо ответил демон, раскрывая большие стеклянные двери и входя внутрь.

Огромный Зимний сад, который удивил Марию своими колоссальными размерами, был сделан из очень крепкого, прозрачного и переливчатого стекла. Под махинациями архитектора, создавшего эту неописуемую красоту, внутри располагался огромный фонтан, который брызгами воды создавал радугу вокруг себя, сеть каменных витиеватых дорожек раскинулись то тут, то там. Также здесь росли некоторые редчайшие цветы, перемешанные с другими необычными растениями, чуть поодаль располагался прудик небольших размеров около которого сейчас суетилась, судя по всему, прислуга. Мария приветственно помахал рукой демонам, когда они устремили любопытный взор в его сторону.

Замерев у куста Филадельфуса, демон Бонифаций с улыбкой наблюдал эту прелестную картину. Да, этот омега, несомненно, принесёт в их мир много ярких красок своей добротой и улыбкой. Кто сказал, что Ад — проклятое место? Он ошибся, это вовсе не так.

* * *

Солнце с красными переливами клонилось к горизонту, знаменуя о том, что скоро настанут сумерки, а затем и прохладная осенняя ночь. Остаток времени омеги провели в Зимнем саду, общаясь в одной из увитой плющом беседке и рассматривая природные творения, ужин они провели там же.

— Сегодня был потрясающий день, — сказал старший омега, откусывая кусочек пирожного.

— Угу, — пробурчал Мария, жуя.

— Ладно, доедаем и идём обратно. Темнеет.

Когда солнце почти скрылось за горизонтом, Мария и Бони вернулись во дворец. Уставшие, они плелись по коридору. Завернув за угол, они неожиданно столкнулись с Аполлионом, который в это время вышел из библиотеки.

— Осматриваете дворец? — спросил демон-альфа.

— Да, господин Аполлион, — склонившись в почтительном поклоне, промолвил Бонифаций.

— Ясно, — пропел демон, неожиданно задерживая взгляд на человеке.

Если герцог и удивился преображению ребёнка, то на его лице это никак не отразилось, лишь глаза стали ярче на тон. Лион встретился с янтарными, словно тягучий мёд, глазами и то, что он там увидел, заставило внутренне вздрогнуть от неверия. Демон, что столь жесток и беспощаден, рассмотрел неприкрытые чувства человека на дне его глаз: осторожность, благодарность, смущение и… странное счастье. Он не мог понять эту палитру эмоций мальчика.

Мария посмотрел на демона и не мог оторвать глаз. Статный, высокий, с длинными белыми волосами в которых, ему казалось, игрались белоснежные снежинки, придавая благородному лицу холодность.

— Господин, Аполлион, — голос Бонифация вывел демона из созерцания янтарных глаз ребёнка, — мы пойдём.

Мария медленно отвёл взгляд и двинулся вслед за Бони, на очередном повороте он мельком обернулся назад — Аполлион всё ещё стоял там и пронзительно смотрел на него, словно хотел нырнуть в его душу. Быстро отвернувшись, мальчик догнал впереди идущего слугу, полыхая красными щёчками.

* * *

Уже почти как две недели юный Мария живёт во дворце. За это время он тесно сдружился только с Бонифацием, который в свою очередь познакомил его с мужем — Дамианом. Ребёнок оказался трудолюбивым, поэтому почти все слуги и вся прислуга проявила к нему лёгкую симпатию. С герцогом мальчик встречался лишь пару раз, когда тот работал или просто отдыхал в открытом саду.

* * *

Очередной день принёс прекрасную погоду. Наступил день, и Марию вновь отправили помогать в Зимний сад (он ещё не дорос до статуса слуги). Ему, вместе с некоторой прислугой, нужно было полить цветы, убрать сорняки с нескольких клумб и поскоблить фонтан от наросшего мха. Время за работой текло почти незаметно, поэтому неудивительно, что уже скоро настал обед. Мария отобедал быстрее всех и вновь был полон сил. Сообщив, что он пошёл дальше работать, ребёнок убежал.

Выдёргивая ненужный сорняк из клумбы с жёлтыми пышными цветами, Мария не сразу заметил тень, метнувшуюся в кустах неподалёку от него. Под нос он напевал песенку, когда рука неожиданно нащупала что-то круглое и меховое в зарослях травы. Приглядевшись, человек с удивлением увидел меховой шар, похожий на тот, каким дети играли около его обветшалого дома. Рассматривая в руках находку, Мария вдруг услышал позади себя тихое предупреждающее рычание и обернулся. Над ним грозно возвышалась полосатая, белая и одновременно массивная кошка, которая была больше обычного дворового кота раз в десять. Бирюзовые глаза с очень тонким вертикальным чёрным зрачком внимательно смотрели на игрушку в руках мальчика. Длинный опущенный хвост с чёрным кончиком мерно раскачивался из стороны в сторону.

— Это твоё? — спросил Мария, протягивая игрушку коту.

Белое животное тихо рыкнуло, делая шаг в сторону мальчика. Большие чёрные когти впивались в землю, оставляя тонкие борозды. Мария мягко улыбнулся большому животному, он не знал, что перед ним был вовсе не кот, а самый настоящий грозный хищник — тигр.

— Если это твоя игрушка, то бери, не бойся.

Тигр останавливается. Он не чувствует страха мальчика, лишь нежность, тепло и ласку. Животное успокаивается, аккуратно подходит ближе к человеку и, разинув клыкастую пасть, берёт принадлежащую ему игрушку. Мария улыбается и легонько, без какого-либо страха (надо ли говорить, что он просто обожает животных?), протягивает руку к зверю, касаясь чёрных ушек. Тигр вздрагивает и, прижимая уши к голове, припадает к земле, осторожно поглядывая на мелкое существо перед ним.

— Я тебя не укушу, — засмеялся Мария, — только ты тут можешь кусаться.

Через минуту тигр заметно расслабляется от поглаживания, но бдительность не снижает. Ребёнок пальцами перебирает чёрно-белую шерсть и наслаждается её мягкостью. Откуда взялся такой огромный кот — он даже не представляет. Повинуясь своим привычкам, Мария наклоняется к пушистой мордахе и целует розовый, мокрый нос удивлённого хищника. Большой кот роняет мячик и вдруг подаётся вперёд, опрокидывая его наземь и тихо порыкивая. Человек смеётся и личиком зарывается в мех мордашки тигра, обнимая руками за сильную шею.

— Интересно, как тебя зовут, красавец? — задаёт риторический вопрос омега и удивляется, когда неожиданно получает на него ответ, который эхом раздался в его голове.

— Бьякко.

Мария удивлённо смотрит на «котика», а тот в свою очередь сверлит его своими бирюзовыми глазами.

— Красивое имя, а я Мария, будем дружить, — залепетал радостно малыш.

Вдруг тигр выпрямляется и прислушивается к чему-то. Это видно по его активно шевелящимся ушам. Мария смотрит на зверя и тоже с интересом прислушивается. Через секунду до омеги доносятся приближающиеся голоса прислуги. Бьякко устремляет взгляд на человека. Последний раз потеревшись о тёплую маленькую ладошку, он берёт свой меховой мячик и бесшумно бежит к кустам, исчезая за ними. Омега улыбается вслед. У него появился новый друг.

* * *

Прошло десять лет…

Цок-цок-цок.

Острые чёрные когти, как маленькие кинжалы, цокали по мраморному полу, полосатый хвост мерно раскачивался из стороны в сторону, а чуткий розовый нос тигра вдыхал тысячи витавших в воздухе запахов, выслеживая один — нужный. На встречающуюся прислугу животное не обращало ни малейшего внимания, а последние не очень-то к этому и стремились, жались спиной к стенам и желали о том, чтобы это существо их обошло стороной.

Бьякко вдруг остановился и, подкравшись к одной из многочисленных дверей, пастью ухватился за ручку и, надавив слегка вниз, открыл. Сначала, принюхиваясь внимательней, просочилась внутрь голова, а потом вошло и всё массивное тело. Это была красивая большая гостиная с камином посередине, напротив которого стояла пара кресел, но внимание привлекло только одно. Тихо ступая большими лапами, белый тигр приблизился к нему. Человек, сидящий за спинкой кресла, бесшумно подобрался, готовый рвануть к выходу из комнаты, но не успел. Как только его корпус наклонился, желая совершить задуманное, Бьякко бросился вперёд и повалил смеющегося юношу на ворсистый ковёр.

— Ты снова меня так быстро нашёл! Поди опять свой острый нос использовал, хитрец, — укоризненно замахал перед мордой животного указательным пальцем человек.

Бьякко на это высунул длинный шершавый язык и мокро лизнул щеку своего друга. Мария по-детски засмеялся, утирая слюнявую дорожку рукавом белой рубашки. Отпихнув животное, уже давно-не-ребёнок Мария поднялся на ноги. За прожитое во дворце герцога время он вырос и сильно изменился. Он уже не тот робкий тощий мальчик, а полноценный и зрелый (!) омега. Пропала детская угловатость и худощавость, на смену им пришла здоровая округлость. Всё те же янтарные глаза ещё ярче сияли, смотря радостно на мир вокруг себя, правда иногда в них всё же просачивается потаённая грусть и некое дикое желание. Волосы, которые были аккуратно подстрижены до плеч, приняли тёмный оттенок, пепельный цвет стал более насыщенным, губы стали пухленькими, как розовые лепестки сакуры, а нос остался немного детским с чуть вздёрнутым кончиком, что придавало лицу детскую миловидность. Тело тоже изменилось, став тонкокостным, но с крепким станом и прямой спиной.

Отряхнув чёрные брюки от невидимой прилипшей пыли, Мария хотел было с Бьякко уже выйти из помещения, как дверь в гостиную неожиданно полностью открылась, и вошёл демон, который на протяжении уже многих лет заставлял сердце мальчика сильно биться в груди о рёбра.

Герцог Аполлион за те десять лет практически не изменился, кроме появившейся мягкости в его алых глазах. Сегодня на нём красовалась чёрная рубашка, заправленная в тёмно-синие брюки. Демон был не один, за ним лёгкой игривой поступью вплыл другой красивый демон, который тут же ухватил герцога за локоть, жеманно хлопая своими зелёными глазами. Мария внутренне содрогнулся, словно эти игривые глаза впрыснули ему под кожу смертельный яд. Вирт — имя второго демона, который уже как год был любовником Аполлиона и грел ему постель. Марие он не нравился, как и Бонифацию. Вирт был на первый взгляд слащавым и простым мальчиком, что ищет развлечения, но на самом деле он таил в себе угрозу и скрытые мотивы, и омеги это чувствовали, но скрывали, надеясь, что этот демон, как и все другие любовники господина Лиона, исчезнет из замка спустя месяц, но этого не случилось. Вирт крепко засел в постели Аполлиона.

Сам же демон-соблазнитель со своей стороны ненавидел Марию, ибо порой замечал восторженные взгляды человека, направленные на его герцога. Вот и сейчас:

— Ты? — зло и надменно, — что ты здесь делаешь, человечишка? Прислуге не пристало слоняться без дела по дворцу! Брысь отсюда!

Бьякко гортанно и тихо зарычал, а Мария, побледнев и сжав голову в плечи, поспешил выйти из гостиной, захватив с собой за шкирку ощетинившегося кота. Дверь закрылась, и демоны остались вдвоём. Вирт счастливо улыбался ровно до того момента, пока не увидел холодное выражение лица герцога.

— Кто разрешил тебе командовать в моём дворце? — процедил демон-альфа, поворачиваясь к спутнику.

— Милый, а что я неправильного сказал? Он простой слуга, который шатается по твоему дворцу без дела, — возмутился любовник, оглаживая плечо альфы.

Аполлион чуть поморщился, но нашёл что ответить, — он мой слуга, которому я разрешил гулять и заниматься тем, чем он хочет, если это не мешает мне.

— Да, конечно, но, пожалуйста, скажи ему, чтобы он не играл с диким животным во дворце. А если поломает и расцарапает мебель? Это уже убытки, дорогой, — Вирт подался к лицу альфы, намереваясь поцеловать, но герцог мягко отстранился.

— Мы здесь не за этим…

* * *

— Только ты понимаешь меня, Бьякко, — уже в который раз всхлипнул человек, обнимая мягкого, ласкового и пушистого зверя.

Белый тигр потёрся мордахой, слизнул с юноши солёные набежавшие слёзки и замурчал. От этого на душе Марии стало намного легче. Поиграв ещё немного с Бьякко, омега пошёл ужинать, а потом решил наведаться в большую библиотеку. Уже там устроившись в глубоком кресле, он принялся читать книгу о демонических расах и вскоре сам не заметил, как уснул. Книжка постепенно стала выскальзывать из ослабевших рук и уже планировала громко шмякнуться на пол, но не успела — её ловко перехватили длинные пальцы.

Аполлион с минуту всматривался в умиротворённое спящее лицо, подмечая каждую изменившуюся чёрточку. Его мальчик, что продал ему — высшему демону — душу, вырос и изменился. Для них, существ, что живут почти вечно, время течёт быстро. Казалось, что совсем недавно этот маленький мальчуган бегал помогать прислуге по саду, громко смеясь и хохоча. Казалось, еще вчера мальчик сидел на его коленях и учился читать и писать, умудрившись в конце перепачкаться в жидких чернилах, которые не смывались с его тоненьких пальчиков дня два — такая въедливая была краска. Иногда, во время занятий, которые были всё реже и реже, он украдкой зарывался носом в пепельные волосы и вдыхал слабый приятный запах омеги — запах спелой черешни. Аполлион не заметил, что изначальная холодность к человеку полностью пропала. Он видел, как малыш очень старался помочь всем, даже если ему было трудно и не по силам, видел, с каким взглядом ребёнок на него смотрел, словно он какое-то божество в его глазах, всё видел… С самой первой встречи демон понял, что Мария был похож на него самого — человека совсем не любили и, в конце концов, бросили. Аполлион понял, что чувствует в человеке не просто родственную душу, а нечто большее, чего сам пока понять не мог… И он очень боялся этого понимать. Страх от предательства из прошлого всё еще подгрызал его душу, заставляя купаться в напускной любви своих любовников.

Аккуратно подняв на руки хрупкую ношу, демон растворился в воздухе, чтобы ровно через секунду появиться в комнате юноши. Переодев щелчком пальцев в легкую голубую пижаму и поднеся человека к кровати, он хотел было положить его на постель, и тихо исчезнуть, но неожиданно его живая ноша проснулась.

— Я тебя разбудил? — ласково спросил герцог.

Ушки Марии заалели, но сам он отрицательно замотал головой. Лион вздохнул, положив омегу на постель. Демон уже хотел было уйти, как тонкая ручка схватила его за манжет рубашки.

— Господин Аполлион, останьтесь со мной ненадолго, прошу, — тихо промолвил Мария, немного смущаясь.

— Хорошо, ребёнок, я не уйду пока не уснёшь, — усмехнулся лукаво Лион и сел на край постели, — и прекращай называть меня господином, когда мы наедине, зови меня Лионом.

— Я уже не ребёнок, — надулся Мария, — я уже совсем взрослый!

— Но иногда ведешь себя как ребёнок! — тихо засмеялся альфа.

— Но всё равно я не ребёнок! Лион, расскажи мне какую-нибудь историю, — вдруг попросил человек, — из своей жизни.

Герцог задумался.

— Когда-то очень давно, — вдруг начал он, как будто на что-то решившись, — был один богатый демон, который по уши влюбился в другого демона, но из простой семьи. Они счастливо жили друг с другом, купаясь в любви и счастье. Но однажды всё изменилось…

— Аполлион, ты слишком доверчив ко всем, — проговорил шатен, зло улыбаясь.

Герцог стоял и смотрел в глаза существа, которого любил всей душой. Его сердце разрывалось от боли.

— Так ребёнок от меня был ложью? Ты вовсе не был беременным? — ошеломлённо промолвил он, осознавая сказанное демоном.

— Нет, ребёнок был, но я его уничтожил ещё в своём чреве, ибо мне не нужен такой уродец, который будет похож на тебя! — засмеялся вдруг демон, — от тебя мне нужны были лишь только деньги и ничего более!..

Дальше альфа не помнил что произошло. В глазах потемнело от гнева и горя, а сила, бушующая внутри, стремительно вырвалась наружу, уничтожая и сжирая всё на своём пути. И только когда осмысление постепенно вернулось к нему, Лион увидел реки крови и горы трупов, а его бывший любимый демон валялся у его ног и молил о пощаде …

Когда последнее слово вылетело из уст Аполлиона, в комнате повисла звенящая тишина. Мария понял о ком шла речь, и какую рану он неосознанно потревожил.

— Почему он такое сказал? — тихо спросил омега, осторожно заглядывая в потемневшие от воспоминаний глаза герцога.

— Я сын демона и ангела, — это признание ошеломило Марию, — таких, как я презирают. Существа, родившиеся в таком союзе, не могут держать в себе силы и чаще всего погибают, выгорают изнутри, — альфа посмотрел на свои руки, — но я ещё жив, и все держат языки за зубами потому, что я сын Сатаны. Я вообще никому не нужен, просто…

Не успел герцог договорить, как вдруг со спины его обняли, утыкаясь лицом в волосы, теплым дыханием щекоча затылок. Мария пару раз вздохнул, вдыхая морозные нотки запаха альфы. Кажется, он опять увидел блеснувшие в волосах Лиона снежинки.

— Лион, не смей так говорить! Ты нужен мне, Бонифацию, Дамиану и… Вирту, — на этом имени его голос дрогнул, и демон заметил это, от чего в его сердце значительно потеплело, — а то, что сделал тот демон — ужасно! Он не достоин тебя, а мне плевать — ангел ли ты, демон ли, главное, что ты рядом с нами. И я… — признание, которое застыло на губах, хотело было вырваться наружу, но Мария удержал этот порыв, — рад.

Аполлион счастливо улыбнулся. Схватив тонкую кисть человека, он переплёл с ним пальцы, целуя тыльную сторону ладони в благодарность за слова. Мария замер, а потом, краснея от дальнейших действий, быстро наклонился к прохладной щеке герцога и чмокнул её. Расцепив пальцы, человек упал на кровать и забрался под тонкое одеяльце, имитируя спящего. Аполлион прикоснулся пальцами к горевшей от поцелуя щеке. Такой реакции он у себя не видел, даже в то время, когда спал с Виртом. Вновь улыбка расцвела на лице высшего демона, он встал с постели и, погладив «гусеничку», сказал:

— Спокойной ночи, ребёнок.

— Я не ребёнок! — взвился Мария, но Лион уже исчез.

* * *

… — Почему у Марии до сих пор нет течки? Она должна была уже начаться, как и у всех других омег два года назад, — спросил с беспокойством Бонифаций.

На что личный лекарь герцога ответил:

— У ребёнка был очень сильный стресс, и это отразилось на развитии омежьего организма, поэтому такая задержка. Вспомните, каким вы его мне принесли десять лет назад.

— Понятно. И когда нам стоит ожидать течку?

— Приблизительно через два-три года, либо раньше, если произойдёт сильный всплеск эмоций…

* * *

Мария весело напевал незамысловатый мотивчик себе под нос, вырывая очередные сорняки, появившиеся в клумбах роз. Уже месяц они с Аполлионом по вечерам пьют чай и рассказывают друг другу истории, как из их жизни, так и из книг, а Бьякко, который повадился следовать за Марией по пятам, греться пузом у камина, мурча и вытягивая когти. Юноше, как и демону, нравились такие тихие и спокойные беседы. Им казалось, что они узнали друг о друге больше, чем за всё прошедшее время. А Вирт, странное дело, последнее время не появлялся во дворце. Но неожиданно в этот день…

— Привет! — раздалось за спиной.

Мария испуганно подпрыгнул и обернулся. Перед ним важно стоял Вирт, в глазах которых гуляло какое-то предвкушение.

— З-здравствуйте, вам чем-нибудь помочь?

— Да, — улыбнулся демон, — проводи меня до кухни, я проголодался, а Аполлион занят делами.

— Хорошо… — натянуто улыбнулся юноша.

Чего Мария от этого дня никак ожидал, так это того, что за поворотом его сзади приложат чем-то увесистым, а потом пихнут в какой-то мешок.

* * *

Его окатили ледяной водой. Судорожно вздохнув, выплёвывая воду, которая попала в рот, Мария открыл глаза. Картинка перед глазами сильно двоилась, и он не мог сфокусироваться на существе, которое стояло над ним с пустым ведром. По телу пробежал лютый холод, оглаживая голые коленки, живот и спину. Он был раздет догола и лежал на очень холодном каменном полу.

— Очнулся? — грубо спросили, несильно пнув ногой под рёбра.

Мария застонал.

— Очнулся, — удовлетворённо, — вставай живей, куколка!

Не дожидаясь каких-либо действий со стороны человека, толстый демон, не церемонясь, схватил худую ручку, резко приподнимая. От слов незнакомца в сознание Марии пробрался страх, вспомнились фрагменты из далёкого прошлого, и его начало потряхивать. Демон довольно улыбнулся, впитывая ощутимый сладкий страх, исходящий от мальчишки. От ледяной воды кожа сильно побелела, делая красивый контраст из алых губ и янтарных глаз.

— Такая красота! Сегодняшним покупателям на аукционе особенно понравится. Уверен, что цена на такую омегу, как ты будет очень высокой, — демон приблизился носом к шее человечишки, — был бы ты ещё и девственником, но да ладно…

Мария начал слабо сопротивляться, но ничего не вышло. Его волокли по странным затемнённым коридорам, где витал дурной запашок плесени, пока вскоре не привели в другую, более тёплую комнату. Уже там его схватили в четыре руки две демонессы, которые ловко стали отмывать его от прилипшей грязи всё той же ледяной водой. Они вытерли юношу жёстким полотенцем и заплели его волосы в виде небольшой корзинки, давая обзор на непомеченную шею.

Марию голого усадили на стул рядом с другими существами, которые, видимо, тоже ждали своей очереди на подиум. Мелко дрожа, он пытался себя успокоить, но память услужливо подкидывала картинки той кровавой ночи, когда… когда…

— Вставай! — тихий грубый голос послышался над ухом и Мария решил — сейчас или никогда.

Вывернувшись из цепких рук, он рванулся к выходу, который заприметил несколько минут назад. Сзади послышалось яростное шипение, но омега не обратил внимания, его цель — выход. Уже коснувшись пальцами холодной деревянной ручки двери, Мария уже обрадовался, но ровно до того момента, когда он с силой толкнул дверь наружу и с ужасом понимая, что та ни на миллиметр не поддалась.

Удар под дых заставил воздух из лёгких омеги пропасть, а удары под колени — упасть на пол.

— Гадёныш! — прошипели в лицо.

Голова от недостатка кислорода вновь закружилась, но прежде чем он понял, что происходит — его уже выволокли на подиум. Зал был полностью затемнён, и только сцена, где продавался живой товар, была освещена. Невидимые зрители тихо переговаривались, создавая лёгкий шум, который спустя мгновения прервался тяжёлым молотком.

— И последний на сегодня лот — человеческий омега! — громко сказал аукционист.

Повисла тишина, все с интересом вдыхали воздух и рассматривали товар. Мария сжался в комок, стараясь казаться меньше, но это плохо помогало, его сопровождающий схватил за горло, выставляя на всеобщее обозрение непомеченную шею.

Поднялся шум, все с азартом выкрикивали цену, которая со временем увеличилась вчетверо от начальной предложенной суммы. Мария заплакал и заскулил, молясь тому, чтобы кто-нибудь его спас от этого ужаса. Неожиданно он почувствовал с собой что-то неладное. Где-то в глубине живота вспыхнул необъяснимый жар, который потихоньку начал распространяться по всему телу. Запахи вокруг усилились, став яркими и резкими, а желание, спящее глубоко внутри, дало наконец-то о себе знать.

— Раз! Пятьдесят тысяч кристаллов… Ну же, никто не хочет такую красоту в свои ручки? Два! Пятьдесят тысяч кристаллов… — аукционист радостно скалился, вкушая предстоящую наживу, — три!..

Аукционист хотел было назвать счастливого обладателя омеги, как здание, где проходил нелегальный аукцион, затряслось. Присутствующие демоны в панике начали вскакивать с мест, озираясь, чувствуя поблизости огромную силу давления всевышнего существа. Они хотели было метнуться к двери, как зал окрасился ярко синим огнём, отрезая всякий путь к отступлению.

Мария ничего не понимал, перед его глазами встала пелена дикого желания, а чувствительный нос зацепился за один яркий и желанный для омежьего нутра запах.

Над демонами появилась статная фигура, которая излучала такую дикую силу, что заставляла демонов обливаться потом и дрожать от страха. Белые длинные волосы каскадом струились по спине демона, алые глаза в бешенстве осматривали зал, пока не наткнулись на то, что судорожно искали целый день, который показался вечностью. Герцог Аполлион, а это был именно он, облегчённо вздохнул ровно до того мгновения, пока не увидел состояние омеги.

Демон, державший Марию за шею, не успел даже испуганно моргнуть, как его голова уже покатилась по полу, окрашивая всё в алый. Освободившийся от хватки Мария упёрся руками в пол, тяжело дыша.

Герцог появился рядом с ним и опустился на колени, придерживая за плечо, обеспокоенно спрашивая, что с ним. И тут Лион замер — сильный и очаровательный запах спелой черешни, как вино, обвило его сознание, заставляя внутреннего зверя герцога проснуться. Несколько долгих секунд и осознание не заставило себя ждать. Течка.

Нежно обняв свою омегу и взяв драгоценную ношу на руки, Аполлион уткнулся в пепельные волосы, наслаждаясь божественным запахом. Герцог оглянулся, подмечая притаившихся в страхе демонов, и зло оскалился, предвещая им скорую расправу. Взмах руки и огонь распростёрся у его ног, являя всем большое, белое и сильное животное с бирюзовыми глазами.

— Бьякко, уничтожить здесь всё, — приказал он своему хранителю.

Тигр обеспокоенно понюхал Марию в руках своего хозяина, тихо муркнув ему, а потом грозно зарычал, показывая всем свои острые и длинные клыки. Глаза вспыхнули яростным и опасным сиянием, а когти удлинились. От этого священного животного демоны закричали и стали метаться по залу, в поисках выхода, которого не было…

Герцог тем временем исчез.

* * *

Горячие губы обжигали кожу, а тихие стоны вырывались из зацелованных приоткрытых губ.

— Доверься мне… — шепчет альфа в порозовевшее ушко.

Мария всхлипывает и в поисках защиты утыкается носом в белоснежные волосы своего альфы, вдыхая запах ели и мороза. Руки обхватывают сильную шею, а чувствительное к ласкам тело жмётся к герцогу. Он спасён, он не боится, он доверяет, он жаждет этого… Прошлое ещё тревожит иногда по ночам, но лишь урывками. Сказалась детская память, которая постепенно, не без помощи посторонних, делала всё самое страшное таким блеклым и безликим.

Аполлион держался из последних сил. Он был в непомерном ужасе, когда узнал, что Мария бесследно пропал. Бьякко исследовал лес и сады, подчинённые проверяли склады и потаённые уголки (омега мог туда попасть и не выбраться), а он в свою очередь сканировал дворец своей силой и нашёл кое-что интересное. След чужого присутствия остался в тайном хранилище и этот след был смутно ему знаком.

С Виртом разговор был короткий: под страхом смерти он всё выложил как на духу, и про документы, что он тайно воровал и передавал своему брату, и про человека, что он продал одному аукционеру… Вышвыривая любовника из дворца, альфа не жалел об этом, он даже сделал подарочек бывшему напоследок — будет у Вирта развлечение на последующие несколько сотен лет. Сам же он отправился на поиски своего мальчика…

Более громкий стон вырвался изо рта омеги, радуя острый слух герцога. Проведя тонкими пальцами по вздымающейся груди, альфа коснулся розовеньких комочков затвердевших сосков, любовно сжимая. Мария вздрогнул и тут же выгнулся от вспышки удовольствия, ловя ртом чужие губы. Их языки переплелись в страстном танце, даря друг другу свой собственный вкус. Затем, наигравшись с покрасневшими сосками, Лион собственнически сжал упругие белые полушария, чтобы потом раздвинув их, нырнуть в расщелину — там пальцы вмиг увязли в природной жидкости.

— Расслабься, — шепчет в приоткрытые губы Лион, заглядывая в янтарные глаза, что горели внутренним желанием.

Мария кивнул и, поддавшись искушению, мокро лизнул шею альфы, напоследок оставляя небольшой, но яркий засос. Герцог улыбнулся и вновь захватил в плен омежьи губы, одновременно аккуратно проталкивая палец внутрь. Мягкие влажные стенки радостно охватили его, постепенно раскрываясь. Вскоре следом вошёл второй палец, который стремительно начал искать ту самую заветную точку удовольствия.

Течка Марию накрыла полностью, заставляя всё дальше и дальше тонуть в пучине удовольствия и страсти вместе с партнёром. Пальцы внутри него не казались чем-то инородным, они приносили прекрасное ощущение заполнения, а когда та заветная точка внутри него была найдена…

Позвоночник прошибло током, а громкий вскрик разбился о стены огромной комнаты. Мария задрожал, ухватившись руками за плечи демона. Аполлион улыбнулся и поцеловал уголок губ.

— Нашёл.

Аккуратный омежий член давно изнывал от желания, зажатый между двумя разгорячёнными телами. Герцог тихо рыкнул, больше не в силах сдерживаться. Положив под поясницу омеги мягкую подушку, альфа медленно раздвинул тонкие ноги в стороны, любуясь текущей покрасневшей звёздочкой.

— Готов?

Мария в нетерпение облизнулся, чем вызвал гортанное рычание из груди своего демона. Притянув податливое тело к себе, альфа, взяв в руки свой давно стоящий ствол, медленно приблизил его к чуть растянутому отверстию из которого обильно текла природная омежья смазка. Длинно выдохнув, Лион одним слитным движением вошёл, даря первую и последнюю боль своему омеге.

Мария вскрикнул от пронзительной боли и попытался отстраниться, но его успокаивающе зацеловали, стирая, облизывая языком выступившие слёзы. Постепенно боль утихла, и на её место пришло удовольствие в паре с желанием. Жар течки вновь затопил Марию. Юноша обхватив ногами талию герцога, притянул его к себе ещё ближе, целуя демона. Лион понял этот своеобразный знак и сделал пробный толчок, отвечая…

В красивой величественной комнате на постели сплелись два разгорячённых сердца, которые дарили друг другу любовь и ласку. Герцог, отпустив себя, с силой вбивался в горячее нутро омеги, порыкивая и губами оставляя красные следы своего пребывания. Человек, который извивался от жгучего наслаждения, громко стонал и кричал. Его руки, которые обнимали сильную мускулистую спину, царапали её, оставляя красные, немного кровоточившие царапины. Он был на пике и вот-вот был готов сорваться и упасть с обрыва в пучину наслаждения.

Неожиданно Лион остановился и, поцеловав вспотевший лоб Марии, перевернул его на живот. Ухватившись за покрасневшие бёдра, демон мощно вошёл своим членом внутрь, вновь попадая по комку желаний. Омега вскрикнул и стал сам насаживаться на упругий и горячий ствол альфы, тихо подвывая от наслаждения и переплетая пальцы с любимым. Герцог похотливо улыбнулся и стал ещё быстрее и резче вбиваться в желанное нутро, тоже приближаясь к вершине наслаждения. Вдруг Мария задрожал всем телом и громко закричал, выгибаясь и пачкая постель своим перламутровым соком. Аполлион, сделав последние несколько мощных движений, особенно глубоко вошёл и замер, гортанно рыча и изливаясь внутрь. Узел стал крепнуть, пока прочно не соединил воедино два влюблённых сердца. Но это было ещё не всё. Альфа, решая обозначить с кем он будет делить всю оставшуюся вечность, начал вылизывать холку юноши. Мгновение и острые зубы вцепились в плоть, крепко держа дернувшуюся было омегу и помечая её. Потом, оторвавшись, Лион, урча, стал зализывать кровоточащую метку. Мария мелко дрожал, но не от страха, а от счастья и осознания того, что только что произошло и что это значит. Мурлыкнув, он повернул голову и с наслаждением утонул в поцелуе.

Сейчас, лёжа под боком у своей любви, Мария был абсолютно счастлив…

Эпилог

Большой дворец, покрытый пышным слоем снега сегодня полнился множеством голосов. Но они смолкли, стоило только нежной музыке расплыться по тронному залу, украшенному белоснежными цветами. Алый ковёр расстилался от входа к алтарю, где величественно и гордо стоял демон с белоснежными волосами, в которых, казалось, радостно плясали снежинки. Снаружи он казался холодным и спокойным, но внутри всё пело и танцевало от счастья. Взгляд алых глаз не сводился от входа, словно они ожидали какого-то чуда и… вот он появился.

В пепельных волосах блестела золотая диадема, белая, красиво вышитая алыми нитками, туника струилась до самого пола, открывая молочного цвета плечи и шею, где гордо красовалась розовенькая метка. Мария ослепительно улыбался, а янтарные глаза с тонким вертикальным зрачком смотрели на своего демона счастливо. Рядом с омегой, на которого были устремлены сотни взглядов, по-царски вышагивал Бьякко, гордо и высоко задрав полосатый хвост, от чего Мария, смотря на него, тихонько смеялся.

Когда Мария приблизился к Аполлиону, герцог вежливо подал ему руку, помогая подняться по ступенькам. Омега, нежно улыбаясь, принял её. Бьякко же уселся рядом с Дамианом и Бонифацием, который платком утирал набежавшие слёзки.

— Я знал, что этот ребёнок принесёт счастье в сердце нашего холодного господина, — прошептал Бони на ухо мужу.

Дамиан улыбнулся и, поцеловав свою омегу в висок, ответил:

— Я тоже знал, милый, а ещё я знаю, что ты носишь под своим сердцем наше дитя.

— Ну вот! А ведь это был сюрприз! — надувшись, промолвил Бони, но потом, не обращая внимания на косые недовольные взгляды, от всей своей широкой души поцеловал мужа. Дамиан, счастливый, со всей страстью ответил.

Клятва произнесена, руки, овитые ритуальной бархатной лентой, переплетены, а слова остались:

— Ты проживёшь со мной оставшуюся вечность? — в полной тишине спросил Аполлион, заглядывая в глаза любимого, в которых плескалась безграничная радость и счастье.

— Да.

Ответ дан и теперь уже супруги слились в нежнейшем поцелуе. Раздались аплодисменты, а Лион, аккуратно прижимая к себе пару, любя огладил небольшой выпирающий животик, где под сердцем Марии зародилась их частичка любви.

~The End~

30.06.2019

Справочка:

Мария — «любимый», «желанный», «безмятежный»

Аполлион — истребляющий всё вокруг себя, властелин бездны, демон смерти и разрушения.

Гот — «варвар», «изверг»

Дамиан — приручающий, подчиняющий

Бонифаций — с лат. «хорошая судьба»

Растение Филадельфус на самом деле Чубу́шник, но на лат. чубушник звучик как «Philadélphus», поэтому вот так его решила здесь назвать. Чубушник — род кустарников из семейства Гортензиевые, очень часто его неправильно называют жасмином за выраженный сладкий аромат цветков у некоторых видов чубушника.

Бьякко — в китайской мифологии белый тигр. Он является хранителем Запада и по-китайски звучит, как Бай-ху. Тигр является защитником от злых духов и символизирует небывалую силу и мощь. Тигр символизирует Осень. Белый цвет тигра объясняется тем, что Западная сторона света является в Китае символом потустороннего мира или страны мёртвых.

Приношу извинения за ошибки.

Комментарий автора ориджинала Black Martius

Режим бетинга временно недоступен. Пожалуйста, сообщайте авторам об ошибках с помощью личных сообщений, а не с помощью комментариев.

Обсуждение 

Нет комментариев

Страница сгенерирована за 0.005 секунд