Поиск
Обновления

15 декабря 2017 обновлены ориджиналы:

16:59   Осенние каникулы мистера Куинна

13:30   Мастер

11:52   Доктор Чума

14 декабря 2017 обновлены ориджиналы:

15:59   Навсегда.

13 декабря 2017 обновлены ориджиналы:

17:03  Блондунишка" data-content="

Омега избавляется от своей сущности. Предупреждение: антиомеговерс"> "Longpig" для альфы

все ориджиналы

Разговор в полдень - Глава 1  

Жанры:
POV, Ангст, Гет, Повседневность, Романтика, Философия
Герои:
Девушки, женщины, Парни, мужчины
Место:
Наш мир, Россия
Время:
Наши дни
Значимые события:
Double End
Автор:
Katori
Размер:
мини, написано 4 страницы, 1 часть
Статус:
завершен
Рейтинг:
G
Обновлен:
05.12.2013 21:50
Описание

— У тебя крем на носу, — улыбаюсь, глядя, как ты морщишься и бурчишь, скорее от вредности, чем от недовольства. Почему ты такая вредина?

— Всё-то замечаешь, — твой нос покраснел и слегка распух. Будто ты плакала. Но ты ведь никогда не плачешь. Я знаю.

— Только то, что касается тебя, — пожимаю плечами.

— Ты невозможен, — смеется она.

Действительно, возможен ли я?

Публикация на других ресурсах

С указанием автора

Комментарий автора

1. Your cheek is softly by the sun

На твою щёку падает нежный солнечный свет,

Makes my heart beat like a drum

И моё сердце забивается.

I know it hurts you, I know it burns you.

Знаю, тебе больно, знаю, ты пылаешь.

Ellie Goulding — Bittersweet

2. You show the lights that stop me turn to stone

Ты излучаешь свет, не дающий мне обратиться в камень

Ellie Goulding — Lights

3. Please don’t bring this love down.

Пожалуйста, не убивай эту любовь.

Ellie Goulding — Hearts without Chains

Объем работы 7 082 символа, т.е. 4 машинописных страницы

Средний размер главы 7 082 символа, т.е. 4 машинописных страницы

Дата выхода последней главы: 05.12.2013 21:50

Пользователи: 1 не выбрали статус

 

Мы сидели за столиком у окна и пили молочные коктейли. Да, всего лишь коктейли. Молочные. Сейчас стало модно молодым хлестать алкоголь литрами. Алкоголь, сжигающий твоё нутро дотла, убивающий остатки души и человечности. В детстве мне казалось, что внутри пьяных людей засел маленький злобный дракончик, своим зловонным дыханием, заставляющий меня морщиться. Но теперь, став старше, я думаю, что дракон скорее печальный, чем злобный. Пьют ведь от отчаянья, от одиночества. А я не одинок.

А ещё люди пьют кофе. Мне нравиться слушать, как они важно заявляют: «Утра без кофе не бывает!», а потом безвольно давятся этой своей растворимой бурдой, даже не догадываясь, как смешны. А ты ведь любишь кофе? Но не больше чем молочные коктейли. Ты… моя бледная. Любуюсь тобой уже вечность. Вот она, моя муза, цветок моей души, дует в трубочку, чтобы большие белые пузыри весело трещали, рискуя вылиться на скатерть. Смотрит на меня, а потом хохочет, думая о чем-то своём.

— Ты сейчас такую гримасу состроил! — На нас не оглядываются, ведь в этот воскресный полдень кафе почти пустое. Лишь ты и я. И наша молочная вселенная.

— Я думаю, — кончиком указательного пальца слегка пододвигаю в её сторону тарелку с остатками ягодного пирожного, на которые она то и дело посматривает. Своё-то давно съела. Намек понят.

— Смешной ты, Миша, — она уже полностью увлечена вкусностью. Я с усмешкой любуюсь её порывистыми и суетливыми движениями. Это ты смешная, никто ведь не отнимает. Сгребаешь все крошки и вылизываешь тарелку. Мне иногда бывает стыдно за тебя. Но чаще тебе за меня.

— У тебя крем на носу, — улыбаюсь, глядя, как ты морщишься и бурчишь, скорее от вредности, чем от недовольства. Почему ты такая вредина?

— Всё-то замечаешь, — твой нос покраснел и слегка распух. Будто ты плакала. Но ты ведь никогда не плачешь. Я знаю.

— Только то, что касается тебя, — пожимаю плечами.

— Ты невозможен, — смеется она.

Действительно, возможен ли я? Быть может, нас с тобой не существует, и этого кафе тоже, и России, и Европы, и… вообще ничего не существует. Пустота. А может быть пустыня, пустыня, висящая в пустоте. А наш мир просто иллюзия, какого-нибудь существа, плутавшего в этой пустыне слишком долго. Если приглядеться в окно, смогу ли я увидеть это существо?

Определенно смогу.

Но лучше я буду смотреть на тебя. И тонуть. В своих мыслях. В твоих глазах. Необязательно ведь мне уметь плавать. Каково это — тонуть в шоколаде? Черт.

— Я люблю тебя.

— Ты говоришь это уже в пятый раз, — вздыхает она, — за этот день.

— Ничего не могу с собой поделать, — закрываю ладонями лицо, как бы говоря тебе, что я в домике. Знаю, что надоел. Знаю, что всё порчу.

Что поделать, если такова моя природа. Ты уже сказала мне «нет». Даже «нет» от тебя звучит как музыка для меня. Какое навязчивое желание. Писать тебе стихи. Презираю романтику и сентиментализм, строгий приверженец классицизма. Но когда дело доходит до тебя, язык не поворачивается читать тебе оды Ломоносова. Рядом с тобой я чувствую свою душу. Ты говоришь, что я настоящий. Так ли это?

Социальные статусы, социальные роли. Я зову их масками. Маски есть у каждого. Все люди прячут свою мерзкую грешную душу под ними. А ты говоришь, что я настоящий. Знаешь, я скептик, но тебе склонен верить.

— Почему ты не хочешь любить меня? — Капризничаю, как ребенок, не получивший игрушку. Можно ли воспринимать тебя как игрушку? Тебя, точно нет.

— Не хочу говорить об этом.

Опять я все испортил. Но, кажется, что ты не обиделась. Просто задумалась. Сижу и разглядываю тебя. Опять. Как долго это будет продолжаться? Никогда не любил ждать. Когда вижу очередь или толпу, сразу же ухожу. Не люблю стоять и ждать. Столько злости, гадости и агрессии ещё нигде не чувствуется, как там. Ожидание развращает нас, делая раздражительнее. А раздражение всегда шагает под руку с горькой правдой. Столько всего наслушаешься, что можно оглохнуть. Всегда хочу смыть с себя грязь, после общения с такими людьми. Но есть такая грязь, которая не смывается водой. На твою щеку падает нежный солнечный свет. И моё сердце бьется. Знаю, тебе больно, знаю, ты пылаешь. Ты ведь чистая. Ты излучаешь свет, не дающий мне обратиться в камень.

Опять я как в бреду. Туман заволакивает мозг, солнце пеленой вводит в транс. Хочется спать. И есть немного. Это оно. Особенное состояние между сном и бодрствованием. Сладкая полудрема. Время, когда рождаются странные мысли и странные чувства. А я на грани. Закрывая глаза, кажется, что ты летишь вниз с огромной скоростью. Тихий шепот бьет по ушам.

— Пожалуйста, не убивай эту любовь.

— Не всегда получаешь то, что хочется, — да, порой ты бываешь очень жестока.

— Я никогда не получаю, что хочу, — сон растворяется в небытие, на место ему приходит горечь. Вот уж действительно, может, я тоже скоро сопьюсь? И тогда внутри меня будет жить дракон. — Знаешь, что мать мне сказала вчера? Она сказала, что я ничего не добьюсь. Мои рисунки никуда не приделаешь, видишь ли. Нужно уметь зарабатывать деньги. Да и отец заявил, что мужчина должен быть мужчиной, а не дизайнером. Он считает, что это женская профессия. Лучше не пробовать, лучше не пытаться, так они говорят. Хотят, чтобы я забыл об этом. Я просто люблю шить. И рисовать люблю. Не хотелось бы провести свою жизнь, сидя в сером офисе и каждый день печатая какие-то серые бумажки.

— Ты прав, — она придвинулась к столу. Щеки её пылали лихорадочным алым цветом. Они всегда так пылают, когда ты слушаешь мои безумства. — Ты помнишь, мы смотрели с тобой фильм? Про мальчика и сумасшедшего кондитера?

— «Чарли и шоколадная фабрика» что ли? — Я часто не понимаю, к чему она клонит. В этом и есть вся прелесть диалогов с людьми. Как бы ты не упивался одиночеством, оно не сможет заменить тебе короткого слова, сказанного другому. А она откинулась на спинку стула, торжествуя.

— Этот кондитер…

— Вилли Вонка, — подсказал я.

— Да, именно. Так вот, он же мечтал кушать конфеты, а папа ему запрещал. В итоге он сбежал и создал самую популярную фабрику. Он добился чего-то убежав. И если ты хочешь быть кем-то — беги. Беги. Быстро, без оглядки. И я буду бежать с тобой. Поселимся в маленьком домике у моря. Ты будешь шить костюмы, а я буду твоей моделью. Или балериной. Я ведь очень хотела ей быть. В детстве у меня была музыкальная шкатулка с фигуркой балерины.

— Адель… Нет, действительно, я напишу тебе песню, — она непонимающе улыбнулась, уже мечтая о пуантах и белой пачке. Она не сбежит. И я не сбегу. Но все-таки странная фантазия у твоих родителей. Дать тебе такое чудное имя. Хотя, оно тебе подходит, пожалуй.

Мне вдруг пришла одна мысль в голову.

— А если я буду приходить каждое утро к твоему дому и кричать, как я люблю тебя, ты будешь любить меня?- спросил я её серьезно.

— Нет, — рассмеялась она в ответ, — не буду. Ты же знаешь.

— А если я буду стоять при этом на коленях?

— Прямо уж таки на коленях? — Фыркнула она недоверчиво. Я важно кивнул.

— Правда! Прямо на коленях. Каждый день. Собью их в кровь ради тебя.

— Ну… Тогда я подумаю.

И она тепло улыбнулась мне.

На нас не оглядываются, ведь в этот воскресный полдень кафе почти пустое.

Лишь ты и я.

И наша молочная вселенная.

Режим бетинга временно недоступен. Пожалуйста, сообщайте авторам об ошибках с помощью личных сообщений, а не с помощью комментариев.

Обсуждение 

Нет комментариев

Страница сгенерирована за 0,200 секунд