Поиск
Обновления

13 октября 2017 обновлены ориджиналы:

13:02   Осенние каникулы мистера Куинна

29 сентября 2017 обновлены ориджиналы:

21:41   Лис

18:17   M. A. D. E.

28 сентября 2017 обновлены ориджиналы:

12:32   Новый мир. История одной любви

22 сентября 2017 обновлены ориджиналы:

16:42   Занимательная геометрия

все ориджиналы

Слушаюсь, Хозяин - Глава 1  

Жанры:
ER (Established Relationship), PWP, Слэш (яой), Фэнтези
Предупреждения:
Насилие, Ченслэш
Герои:
Демоны
Место:
Другой мир
Автор:
SF
Размер:
мини, написано 15 страниц, 1 часть
Статус:
завершен
Рейтинг:
NC-17
Обновлен:
23.09.2013 14:30
Описание

Никто не может предвидеть, когда он оступится. А оступиться можно даже в собственной искренности…

Особенно если эта искренность к тому, от кого отделяет пропасть.

Публикация на других ресурсах

нельзя ни под каким предлогом

Комментарий автора

Просьба учесть, что это чистой воды гомоэротика.

Написание от 21.04.2013

Объем работы 27 620 символов, т.е. 15 машинописных страниц

Средний размер главы 27 620 символов, т.е. 15 машинописных страниц

Дата выхода последней главы: 23.09.2013 14:30

Пользователи: 1 хотите почитать, 8 прочитали

 

Безмолвие темного подземелья нарушал лишь тихий противный скрип цепей, тяжелое свистящее дыхание и звонкий звук падающих на сырой пол горячих капель крови. Багровый узор линий испещрял обнаженные бедра и ягодицы, тянясь к глубоким кровящим длинным ранам, в которых местами белели кости.

Это место знало многих пленных, обреченных лишь на одну участь — сгинуть здесь, превратившись в бесформенные куски плоти с торчащими костями, с превращенными в изломанные отростки конечностями, но еще живые, чувствующие — но только боль, только страх, желая только забвения, только конца мук…

Раздался тихий шелестящий шаг где-то за стенами, тьма всколыхнулась — с лязгом засова распахнулась тяжелая дверь за спиной, чуть пробуждая канувшее в пустоту сознание.

— Я не говорил превращать его крылья в обрывки тряпья! — бросил кто-то холодным и полным недовольства тоном, и перед глазами предстал образ с заостренными, но гармоничными чертами лица, пшенично-серебристыми волосами, собранными в свободную косу и немного прикрывающими острые уши демона, а на фоне стального цвета радужки нельзя было заметить и намека на оформленный зрачок.

И свободная одежда, перехваченная лишь плотным воротником и поясом, не могла от умелых взглядов скрыть красоты фигуры.

Подвешенный за руки к потолку чуть дернулся, и в темно-малиновых его глазах появился ясный проблеск рассудка, ставший ярче, когда на подбородке сжалась крепкая хватка пальцев, приподнимая голову и заставляя смотреть в упор. На окровавленной шее тускло блеснул ошейник из цельного куска серого матового металла, мерцая засветившейся вязью символов на неизвестном языке, будто фамильяр, приветствующий своего создателя.

— Он свое получил, говоришь? — задал демон со стальными глазами вопрос скорее риторический, но стоящий в дверях другой демон, по виду которого несложно догадаться, что роль его здесь в проявлении искусства доставить максимум страданий, предпочел все-таки на него ответить:

— Да, господин. Силен, вынослив, ни разу не заорал, поганец мелкий…

Но не сказать, что этот самый «поганец» был таким уж мелким: невысокий, но подтянутый, не обделенное сухой жилистой мускулатурой парнишеское тело с рисунками странных линий пигмента на бедрах, внизу живота и на плечах имело еще бóльшую привлекательность, украшенное струйками свежей и уже засохшей крови. И недлинные, едва достающие до верхней трети шеи, волосы цвета платины с падающей на глаза челкой также местами почернели и слиплись от крови.

И взгляд его глаз безотрывно устремлен на того, что стоял перед ним, мерещась ангелом среди грязной холодной темницы, провонявшей до последнего камня смрадом смерти и обреченности — и четыре перьевых крыла, пусть и смоляно-черных, усиливали это впечатление.

— Тогда прикажи отнести его ко мне.

— Слушаюсь, господин…

Торопливо обернутого в кусок чистой ткани, предварительно освобожденного от цепей и омытого водой, но все равно израненного и потому потерявшего много крови демона отнесли наверх, в одну из богато обставленных комнат. И эта представляла из себя помещение, разделенное на два — и первое являлось кабинетом. За рабочим столом, почти скрытый стопками бумаг, в просторном кресле из настоящей человеческой кожи расположился тот самый демон с пшенично-серебристыми волосами, и сейчас на его лице выделялись узкие очки в тонкой оправе.

Взгляд в сторону вошедших, кивок — и того кладут без особых церемоний у стены, стараясь не испачкать дорогой ковер. Пять секунд спустя дверь закрылась, и демон, сняв очки и закрыв дверь на несколько замков, подошел к свертку из ткани, из складок которой виднелась платиновая макушка — и присел на одно колено почти вплотную:

— Ты потерял сознание?

Вместо ответа тот пошевелился, встряхивая головой и взирая исподлобья спокойно, хотя вертикальный кошачий зрачок и подергивался, будто впервые видя на его груди амулет, подтверждающий статус маркиза у склонившегося над ним демона, который медленно стал стягивать с него остальную ткань, пропитавшуюся водой и остатками крови, не встречая сопротивления, ведь это его право — обнажать свою собственность.

— Крылья теперь выглядят не жалко, а никак, — покачав головой неодобрительно, добавил: — Можешь излечиться, Нивит.

И демон с малиновыми глазами, что был куда младше и уж тем более — ниже по статусу, приподнявшись на локте и перевернувшись на живот, расправил с тихим шипением те лохмотья на костях и мышцах, в которые их превратили многохвостые плети с крючками на концах, и зажмурился. Глубокие разрывы кожи и плоти на спине, обнажающие белые кости, стали зарастать, волокна образовывались вновь, закрываясь новой кожей, стягивались в мембраны кожистые перепонки крыльев, отрастал новый коготь на правом из них. И сравнительно малое время спустя от страшных рваных ран не осталось ничего, кроме рубцов, что постепенно также исчезали, не оставляя следов.

Маркиз, пронаблюдав за этим, произнес утвердительно:

— Тебе стоит помыться. И в силах ты мне помочь с этим же?

Тот, ничуть не стесняясь своей наготы, даже будто не замечая ее, поднялся на ноги, цепляясь пальцами за стену и растопырив крылья размахом в шесть метров:

— В силах, Хозяин, — его голос был спокоен так же, как и лицо, звуча ровно и без излишних эмоций.

Изанэль же — а таково имя маркиза со стальными глазами, — испытывая сомнение, повторил свой вопрос настойчивей:

— Ты в силах?

Нивит, глядя перед собой несколько отсутствующе, кивнул, повторяя:

— Да, Хозяин, в силах.

— Тогда я тебя жду, — бросил, проходя мимо него к двери в свою спальню, где прошел в еще одну дверь, скрытую тяжелой шторой — и вскоре до чутких ушей молодого демона донеслись звуки шумящей воды.

Иногда даже исчадиям Ада просто хочется омыть себя струями обычной воды, а не столь обычных здесь растворов серных соединений…

— Нивит! — позвал маркиз, заставив его слегка дернуться, покидая собственные размышления, и поторопиться.

Ванна была ванной не в полном смысле этого слова — скорее, маленький бассейн в полу, выложенный мелкой мозаичной плиткой. От горячей солоноватой воды свежие рубцы защипало, что каким-то образом заметил хозяин, хотя мимика не выдала его дискомфорта.

— Кровь запеклась, — грубоватые, но не настолько, как у молодого демона, пальцы перебрали волосы на затылке, куда пришелся по случайности первый удар плетью, — я думаю, что прикажу на этом пузане испытать его собственные методы работы. Он слишком много себе позволил, — в голосе его, глубоком и немного звонком, проявился лед.

Нивит обернулся на него, вставшего к нему спиной, раздевавшегося и обнажавшего свою светлую кожу, на ощупь такую же бархатистую, как у ангелов. От смоли крыльев она казалась еще светлее, и кровь на ней смотрелась бы еще ярче, багряней — но лишь кровь его врагов.

— И с чего ты молчишь? — Изанэль строго сузил глаза, садясь напротив и с неким неодобрением воспринимая его сиюсекундное поджатие ног, избегание контакта их тел.

— А что мне сказать? — взглянул ему в глаза молодой демон с туманной поволокой. — Нечего…

— Не понимаю я тебя, — отвернулся в сторону, и только сжатые губы и немного мерцающие глаза выдавали в нем конфликт эмоций и отсутствие спокойствия в целом.

Нивит, наклонив немного голову набок, помотал слегка ею:

— Мое состояние в норме, Хозяин, не забивайте себе этим голову.

— Действительно, молчал бы лучше и не говорил глупостей, — прорычал сквозь сжатые зубы маркиз, ощущая усиление бури внутри себя.

— Тогда… разрешите воспользоваться этим? — молодой демон указал на стоящий рядом с ним флакон из темно-синего стекла с вытянутым горлышком.

Изанэль, оперевшись на бортик и подперев голову сжатым кулаком, оттянул уголок рта:

— Я его для тебя туда и поставил. Разумеется…

Тот, от удивления округлив глаза, кивнул скованно:

— Благодарю, Хозяин, — и, вылив из него себе на ладонь чуток пряно пахнущей жидкости, растер на затылке, вспенивая — и тут же нырнул, смывая и ее, и растворившуюся в ней кровь.

За это время взгляд маркиза стал ровнее и мягче, а из голоса почти пропал угрожающий металл и лед:

— Теперь иди сюда, — водя в исходящей пáром воде крыльями, взял мочалку и поманил к себе его.

Первым желанием Нивита было найти предлог, чтобы этого не делать, но выражение на лице того, не намекавшее, а твердившее, что его видят насквозь, как и его помыслы, это желание обратило в прах — и он покорно, не делая резких движений, приблизился, разворачиваясь и складывая крылья плотно к спине:

— Вы не будете мыться? — вздрогнул от первых скребущих движений мочалки на плечах, глядя строго перед собой.

— Буду. Но сначала отмою тебя от смрада подвала.

«Я бы и сам мог», — привел мысленно аргумент молодой демон, опустив голову ниже и дыша глубже. Изанэль так и не дал ему перехватить инициативу, вычистив каждый сантиметр его тела, не обращая внимания на вздрагивания и тихое дыхание вкупе с зажмуренными глазами, когда дело дошло до зоны паха и бедер.

— Ты чего-то боишься? — задал маркиз вопрос строго, чтобы получить на него максимально правдивый ответ.

Забывая о том, что собственность не имеет права лгать тому, кому принадлежит…

Нивит, глубоко вздохнув, помотал головой:

— Не в этом… дело…

— А в чем же? — недоумевая, шепнул прямо в правое ухо — и вдруг напрягся от безумной догадки. — Он!!! Только не говори мне, что он зашел настолько далеко, чтобы взять тебя?!

Тот, дернувшись, торопливо отскочил, выплеснув некоторое количество воды на пол, и развернулся боком, глядя в лицо расширенными от немалого шока глазами, в которых дрожал зрачок, то расширяясь, то сужаясь:

— Хозяин! Да если бы он только посмел, я бы!!! Я!!! — так и не сумел закончить, тут же отведя горящий взгляд в сторону: «Ни за что… даже если от этого будет зависеть моя жизнь!..» — тело пробрало крупной дрожью, а темный хлыстообразный хвост с кончиком-стрелкой подергивался под водой, будто змея, готовая к прыжку.

Изанэль не удержался от легкой добродушной усмешки от облегчения, вновь делая манящий жест к себе:

— Хорошо, я понял, вернись на место… — и, когда он уже приблизился, остановил. — Хотя нет, теперь твоя очередь меня мыть.

Молодой демон, поняв намек и кивнув, переместился на бортик пола над ним, садясь и позволяя ему устроиться между разведенных ног спиной — и, водой из ковша намочив его волосы и нанеся средство для их мытья, стал массировать голову, иногда задевая выросты в тех местах, где у того вырастали рога при желании.

Сам же маркиз, прикрыв глаза и млея — ведь Нивит знал, что и как ему нравится, обхватил его правое колено снизу, почти закинув к себе на плечо, вызвав тихий вздох неожиданности с его стороны. Облегчение от того, что этот мясник не преступил черты, за которой его ждала бы только мучительная погибель, придало шаловливости, а горячая вода только еще больше располагала, что ладонь сама собой принялась поглаживать всю голень, дотягиваясь даже до рисунка линий на бедре — но, едва наткнувшись на вмятину: едва приметную, но прощупываемую, уже своим существованием напоминавшую о том, где молодой демон был столь малое время назад; замерла.

Молодой демон, также замерев, закусил губу обломленным наполовину правым клыком, взял ковш и, зачерпнув воды, стал смывать пену с пшенично-серебристых волос, перебирая их пальцами медленно:

— Хозяин, — окликнул тихо и, не добившись ответа, повторил громче: — Хозяин, — и, когда пальцы того спустились к колену и чуть сжали, опять понизил тон. — Позволите мне удалиться? Голова закружилась…

Тот, посмотрев на него искоса сверху вниз, кивнул, отпуская ногу и немного отдаляясь:

— Да. Можешь идти…

Нивит, вытеревшись наскоро полотенцем и торопливо выйдя из ванной, встал у окна, наблюдая, как по небу цвета охры тянутся цепочки темных облаков. Сквозняк холодил стопы и голени, пробирая мурашками, и будь он человеком, это грозило бы воспалением легких. Но для демона это лишь ничего не значащий ветерок…

«Как же не по себе…» — вжал немного голову в плечи, понурившись, словно кто-то намеревался его ударить — в то время, как даже за дверью, скрытой тяжелой шторой, была на удивление тихо и безмолвно…

Спустя долгое время Изанэль наконец покинул ванную, на ходу запахивая длинный, в пол, и на удивление обыкновенный махровый халат:

— Ах, да, Нивит, я так и не поинтересовался: ты голоден ведь, так? — и остановился, с досадливым выражением лица созерцая того на прикроватном коврике, свернувшегося в калачик, как домашний зверек — и из одежды по-прежнему один ошейник.

И полотенце вместо подушки. И больше ничего. Малиновые глаза приоткрылись, глядя немного исподлобья и откровенно недоуменно.

— Встал — и лег на кровать. Живо, — подчеркнул маркиз, приближаясь и зорко следя за каждым движением, пока он подчинялся — и будто бы у него был повод делать иначе.

Назвать эту кровать двуспальной было сложно хотя бы потому, что на ней свободно могли разместиться трое по ширине. Подпорки из тяжелого бурого камня, по своему узору напоминающего древесину, поддерживали уже который век полог из той же ткани, что скрывала вход в ванную — и когда тот опустился с громким шорохом, отделяя их от остального мира, Нивит поневоле напрягся, сидя на коленях поверх одеяла.

Изанэль же, просто кинув темный от задумчивости взгляд на него, сбросил халат на изножье и, накрывшись, удовлетворенно растянулся, закрыв глаза — самое то после водных процедур, и все равно на мокрую голову.

— Хозяин? — несмело окликнул молодой демон, оперевшись перед собой на руку.

— М? — открыв правый глаз, покосился тот.

— Я… — осекся с опаской во взгляде, — опять что-то не так сделал?

— Нет, — выдохнув, поерзал. — Залезай ко мне, прекращай мерзнуть.

— Слушаюсь.

— И ты так и не сказал, голоден ли.

Замерев уже с ногами под одеялом, Нивит мотнул головой:

— Не стоит об этом беспокоиться, Хозяин…

— Ладно, — вздох, — но завтра я прослежу, чтобы в тебя впихнули двойную порцию. А сейчас… — маркиз, убрав свои крылья в сторону, чтобы не мешались, за запястье потянул его к себе, опять не встречая никакого сопротивления и прижимая к себе, и накрыл по шею теплым одеялом из пушистых шкур. — Ты ледяной… — едва слышный шепот в самое ухо.

Поежившись от горячего дыхания, молодой демон несколько боязливо обхватил неширокую, характерную скорее для тех же ангелов, грудь под руками, медленно млея от разливающегося по телу тепла, а ощутив касание к раковине уха сначала будто раскаленного языка, а потом и зубов, непроизвольно дернулся и прижался теснее. Кому, как не Изанэлю, знать, насколько его уши могут быть эрогенной зоной — и только лишь под его манипуляциями.

— Если не хочешь этого — скажи… — вновь шепот, вызвавший крупную дрожь, а левая рука закинула его ногу на пояс.

— Н… не в это дело… — выдохнул, не в силах сдержать краску, Нивит, почти судорожно вцепляясь ему в спину и сам удивляясь столь ярой отзывчивости собственного тела, и томно промычал.

— Ляг на спину, — бросил ровным, не содержащим приказа, тоном маркиз, тут же нависнув и оставив засос на левом плече. — Тогда в чем же?

Глубоко вздохнув, он постарался посмотреть в его стальные глаза более трезво:

— Я Вас подвел, Хозяин, — голос звучал виновато, что отражалось и в глазах, — доставил проблемы Вам и Вашим родственникам…

Изанэль раздосадовано цокнул языком, закатив глаза:

— Проклятье, еще одно слово — и я не выдержу…

— Простите… — тихий полушепот.

— Нивит, прекрати, — фыркнул, — и перестань думать обо всем, кроме того, что забывать докладывать мне вовремя бывает чревато… — лица коснулась тень сомнения. — Кстати говоря, ты-то уверен? Если завтра твоя работоспособность будет низкой, мой отец не станет это игнорировать.

Молодой демон уверенно кивнул: «Я полностью уверен в своих силах…» — и, когда к его губам прильнули в поцелуе: горячем, жадном и на удивление эмоциональном; отозвался всем своим существом, обхватив за шею, мыча от умелых ласк сначала на груди, а потом и ниже пояса, чувствуя на теле мимолетные касания жестких маховых перьев. И от этого сердце стучало так часто, что принадлежи оно человеку, то не выдержало бы…

Наконец поцелуй разорван, дав возможность вдохнуть полной грудью и отдышаться. Но маркиз не собирался останавливаться, целуя в шею, опять покусывая уши от мочки до самого конца, чувствуя телом его возбуждение, чувствуя его самого теснее по мере того, как он все крепче обхватывал ногами и обвивал левую щиколотку хвостом. Но не спешил с прикосновениями и самым главным, терзая губами и резцами его соски, поглаживая тело, вынуждая его и мышцы в нем отринуть воспоминания о том, что пришлось пережить, растапливая последний холод, наверняка поселившийся внутри его слуги и верного спутника.

— Хозяин… — Нивит едва не метался, уже срываясь на подушке у себя под головой и сминая ее пальцами.

— Потерпи, — бросил тот непреклонно, отлично понимая намек в легких толчках его бедер, задевавших давно вставший член самой желанной областью, искушая выдержку.

Зрачок в малиновых глазах то расширялся на всю радужку, то сужался в тонкую полоску, язык периодически пробегался по покрасневшим от покусываний и поцелуев сухим губам, и холод ошейника на коже не мог остудить жара, который завладел всем естеством, и темно-коричневые перепончатые крылья от удовольствия подергивались, то норовя почти сложиться, то расправляясь, колыхая и задирая ткань полога.

— Нивит, — позвал маркиз негромко, пробуждая потерявшийся в происходящем рассудок, — попробуй перевернуться. И не упасть, — добавил с лукавой улыбкой, заставляя его смутиться.

По всей спине легко прощупывались вмятины различной глубины в тех местах, где она встречалась с плетью — и пропасть они должны лишь через несколько дней. На несколько мгновений Изанэлем вновь овладел гнев, но схлынул, едва затаилось сбивчивое дыхание того, что под ним теперь оборачивался через плечо, устроив щеку на подушке.

— Не бойся, — выдохнул, возвращая себе душевное равновесие. — Тебе незачем меня бояться.

И вместо ответа хлыстообразный, у самой стрелки на кончике не толще мизинца, хвост обвился парой колец вокруг жаждущего внимания члена маркиза, с несильным сжатием помассировав и вырвав сдавленный стон — слишком неожиданен для него оказался этот жест.

— Ни-и-иви-ит… — протянул дурманно, оперевшись правой рукой на его плечо и облизываясь хищно, — не провоцируй…

Молодой демон лукаво прищурился, и краска на его лице стала немного гуще. И когда его шаловливый хвост убрали от греха подальше и задрали, проскальзывая под ним и между ягодиц пальцами, тело вновь пробрало крупной дрожью предвкушения, и когда кольцо мышц поддалось под давлением, он хотел насадиться одним движением до упора. Но не успел — Изанэль крепко схватил за пояс свободной рукой, не позволяя и неторопливо, с расстановкой и смаком, разводя внутри пальцы, проникая глубже и доставляя еще больше удовольствия, вытягивая протяжный стон.

— Судя по всему, не один я соскучился за эти два дня, — усмехнулся маркиз, оставляя легкие следы от зубов на плечах и перемещаясь вдоль позвоночника к пояснице, оставляя метку губами — и наконец прикасаясь пальцами к его достоинству.

Уже несколько смущенный словами, Нивит от долгожданных ласк напрягся, прогибаясь и сжимая его пальцы в себе:

— Хозяин… умоляю…

— Потерпи, — повторил тот, облизывая бегло губы и оставляя ласки на теле, давая передышку, но снова бросая в бурю желаний одним только касанием горячего языка к промежности и выше, проникая вовнутрь и вызывая еще более крупную дрожь.

Нивит, задыхаясь и пряча лицо в скомканной подушке, не мог сдерживать стонов, задирая повыше хвост и поддаваясь этому, уже не стараясь согнать краску стыда и вожделения с лица. И долго выдерживать эту пытку у него не было сил.

— Хоз… яин… умоляю Вас… пожалуйста… — выдавил он с немалым трудом, приподнимаясь на руках и оборачиваясь через плечо с заволоченным туманом взглядом: «Я так сойду с ума…».

Оторвавшись и выпрямившись, маркиз игриво прикусил губу, облизнувшись — и, изобразив раздумье, таки придвинулся, направляя — и одним медленным движением, заслушиваясь почти криком экстаза, проникая до самого конца. И останавливаясь, чтобы дать привыкнуть, тем временем поглаживая по боку правой рукой. Досталось внимание и груди, и затылку, во влажные еще волосы на котором Изанэль по привычке зарылся носом:

— Сильно больно? — шепнул чуть слышно, и так догадываясь об ответе.

Несмотря на привычность Нивита к боли, несмотря на их взаимное положение и все остальное, ему претило причинять ему боли больше, чем было неизбежно. Даже в плотских утехах, когда это сопряжено с наслаждением. И, когда мог, ограждал его от боли, что тот сознательно причинял себе.

— Нет… — бросил он с запинкой, пользуясь передышкой и переводя дыхание, глаза мерцают удовлетворением столь ярого желания, что не давало ему покоя. — Почему Вы всегда это спрашиваете?

— Мне нужно знать… — усмехнулся маркиз слегка, чуть кусая за шею сзади, заставляя вздрогнуть — и совершая первые движения: спокойные, глубокие и ритмичные; вытягивая ими пока еще тихие полустоны, придерживая за левое бедро.

Потому что с него станется вдруг сорвать весь старательно выставленный контроль и насаживаться самому, доводя себя к завтрашнему дню до полной опустошенности и усталости. Хотя по нему и не будет этого видно, но за прошедшее время Изанэль научился замечать эти признаки в жестах и интонациях, тени на взгляде, холодность и фразы в духе «Все в порядке» его перестали вводить в заблуждение.

— Да… — выдохнул Нивит, выгибаясь и раздвигая ноги шире, чтобы позволить проникать в себя глубже, — Хозяин…

Понимая, что это значит, маркиз ускорился, понемногу теряя тот самый контроль, но еще сдерживаясь и не позволяя желаниям и жажде выплеснуться наружу: «Могу ли я надеяться, что выпадет шанс, когда он сможет назвать меня… по имени?» — и, перехватив елозящий по животу и груди хвост, сжал у основания, поглаживаниями добираясь до самого кончика — и с коварным выражением на лице облизывая его. Молодой демон, покрывшись гусиной кожей, заскулил, просяще оборачиваясь, оттягивая губы и обнажая острые клыки, его вид весь кричал о том, чтобы пытка этой неторопливостью, этой лаской, нежностью и воздействием на слабости не длилась долго.

Будь проклят сотни тысяч раз тот, кто решил сделать их теми, кто они есть, надевая оковы не только на Нивита, но и на его хозяина — оковы высокого статуса, запрещающего искренность и снисхождение к тем, кто не приносит выгоды.

И будь проклят Господь-Бог, что не лишил бывших ангелов сердца подчистую, не оставив им других эмоциональных качеств, кроме безнравственности, циничности, подлости и пренебрежения к своему прошлому. Это неизбежно передается их потомкам, и жестокость калечит их, порождая зависть к бывшим небесным собратьям, рождая необоснованную жестокость и пустоту в сердце, которое не должно существовать…

Молодой демон вскрикнул от особенно сильного и проникающего толчка, закашляв — и Изанэль, придя в себя, остановился на пару секунд, наблюдая рассасывающиеся синяки от хватки на его бедре:

— Извини, забылся… — и, выйдя, уложил его на спину, вновь терзая его губы и язык наполненным эмоциями поцелуем, поглаживая по телу — и отрываясь с неохотой, целуя в шею и плечи.

— Ничего… — малиновые глаза прикрылись, и тянущая пустота неудовлетворенности давила на нервы, отчего Нивит сжал колени на его боках, намекая…

…И после нового поцелуя — но уже беглого, — ощущая новое быстрое проникновение, прогибаясь от него, вновь отпуская себя и запрокидывая голову, загребая пальцами черную дорогую простынь и скрещивая ноги у маркиза за спиной. Ненасытность вопила, былая выносливость не могла справиться с этой бурей чувств и ощущений, это было слишком — и всего-то в первый раз после продолжительного перерыва. Два дня для демона вроде него — еще какой продолжительный перерыв.

— Еще… Хозяин, еще… — не выдержав, таки обхватил руками за спину, перебрав пальцами перья у основания крыльев, впиваясь в лопатки и оставляя розовые полосы царапин на светлой коже, заслушиваясь тихим шипением от боли и в то же время удовольствия.

Изанэлю нравилось, когда он себя не сдерживал. И нравилось, что это бывает только с ним. И что только ему удается видеть его настоящего, а не погруженного в себя, угрюмого и задумчивого слугу, не интересующегося ничем, кроме дóлжного исполнения собственных обязанностей и правил приличия, что только увеличивали разрыв между ними.

Эти трепетные моменты близости, скрытые от посторонних не только стенами комнаты и тяжелой плотной тканью полога, но и цепью охранных заклятий с элементами звукоизоляции и против слежения — единственное, что им оставалось.

— Х… Хоз… Хозяин! — сумел выдавить через стоны подступающего экстаза молодой демон, наиболее сильно вцепившись в его плечи и крепко зажмурившись, резко дернув крыльями — и бессильно опускаясь на спину, чувствуя последний резкий толчок в себя, вжавший в мягкую кровать.

Маркиз, ловя ртом воздух, улегся прямо на него, сдвинувшись лишь затем, чтобы смочь положить голову ему на грудь:

— Нивит… — шепнул мягко и глянул исподлобья на его лицо, — живой хоть?

Тот смог лишь кивнуть, бестолково глядя вверх и в силах пошевелить лишь хвостом, да и то не всем — правда, всего один раз высосал из него все остатки сил, а потому день завтрашний обещает быть нелегким. Но, будто действуя по собственной воле, руки все равно обняли Изанэля за плечи, дотягиваясь до мелких перьев на спине и тихонько их теребя, неторопливо перемещаясь к шее и перебирая пшенично-серебристые пряди на затылке, еще хранящие влагу от соленой ванны. И молодой демон услышал тихое довольное мычание на этот жест. Ведь Маркиз никогда не был против лишнего массажа головы…

Красное солнце садилось за ровный темный горизонт, принося первый холодный ветерок, обещающий еще одну промозглую ночь. Изанэль, недовольно поежившись от него, пробравшегося даже в кровать, поднялся, останавливая своего слугу тем, что положил ладонь ему на плечо:

— Лежи, я сам, — и, не думая о своей наготе, босыми ногами по каменному полу дошел до окна, захлопывая тяжелую створку и задерживаясь, чтобы запечатлеть ненадолго в памяти это зрелище.

Ведь нечасто небо Ада настолько чистое, чтобы породить такой яркий закат.

Нивит, с некоторым трудом встав на ноги, убрал в сторону полог, делая неуверенные шаги к маркизу:

— Хозяин…

— Я же сказал тебе лежать, — повернулся, укоризненно хмурясь, тот, быстро сокращая расстояние между ними до нуля — и легким, но сильным толчком в плечо укладывая на лопатки обратно на кровать.

Молодой демон, почувствовав легкую боль в пояснице и паху, послушно стал перебираться обратно под одеяло:

— Слушаюсь…

Изанэль досадливо за этим наблюдал, присев на край:

— Нивит, я хочу, чтобы ты знал кое о чем. Ты слушаешь?

— Да, Хозяин, — кивнул тот торопливо, сев и согнув ноги под одеялом — а малиновые глаза зорко наблюдали за лицом маркиза, готовясь отреагировать на любую смену его выражений.

— Я крайне недоволен тем, что ты так просчитался. С докладом, — добавил тише, глядя перед собой, глубоко вздохнув.

Молодой демон, сконфузившись, ссутулил плечи:

— Простите еще раз. Этого больше не повторится, я обещаю. Я изо всех сил буду стараться не доставлять проблем Вам и Вашим родст…

— Дело не в этом, а ты знаешь, в чем, — Изанэль посмотрел на него в упор серьезно и многозначительно — несмотря на молодость, Нивит не был глуп и недогадлив.

И от этого уточнения он стал еще более виновато выглядеть, сжимая губы:

— Мне жаль, Хозяин, правда… я не хотел…

— Я тебя не обвиняю, — помотал тот головой, устраиваясь рядом с ним, утягивая к себе и крепко обнимая, поглаживая по плечам, спине и перепонкам крыльев, что еще недавно были похожи больше на растянутые на палках костей кровавые тряпки.

Не только маркизу, но и молодому демону хотелось проклясть тех, кто так просчитался, делая демонов беспощадными, бесчувственными и безэмоциональными — ведь некоторые такими как раз не выходили.

А еще ему хотелось сказать «спасибо» тому, кто повернул все таким образом, что он попал в подчинение к тому, за кого он без раздумий отдаст свое тело, жизнь и всего себя…

…И кого он безмерно счастлив просто видеть.

Режим бетинга временно недоступен. Пожалуйста, сообщайте авторам об ошибках с помощью личных сообщений, а не с помощью комментариев.

Обсуждение 

Нет комментариев

Страница сгенерирована за 0,008 секунд