Поиск
Обновления

13 декабря 2018 обновлены ориджиналы:

13:58   Папенькин сынок

03 декабря 2018 обновлены ориджиналы:

15:05   M. A. D. E.

29 ноября 2018 обновлены ориджиналы:

17:11   За всё надо платить

17:05   Великолепный Гоша

17:01   Генкина любовь

все ориджиналы

Ex lupus morsus agnoscere (Волка узнают по клыкам) - Глава 1  

Жанры:
Фэнтези, Слэш (яой), Омегаверс, POV, Hurt/comfort
Предупреждения:
Мужская беременность, Кинк, Изнасилование
Герои:
Омеги, Альфы
Место:
Другой мир
Значимые события:
Беременность
Автор:
SF
Размер:
мини, написано 15 страниц, 1 часть
Статус:
завершен
Рейтинг:
NC-17
Обновлен:
18.12.2013 15:50
Описание

Таковы правила. Сможешь вцепиться в глотку противника — не отпускай, даже если клыкам будет суждено выломаться с корнем. А проиграл — значит, дал слабину, и это лишь твоя проблема. Ответственность за проступки никто не будет отменять лишь потому, что ты не знал этих правил. Поэтому нечего смотреть обреченно. Это не конец…

Публикация на других ресурсах

не дам, а руки потяните — отгрызу по плечи.

Комментарий автора

Оверсовый канон переврали, кинк свой причесали… «злостного автора заявок» порадовали) Напускали слюней на ветриков из «Nonai»… ага, создания на грани фурри (да они и есть, в принципе).

Написание от 25.07.2013

Объем работы 27 123 символа, т.е. 15 машинописных страниц

Средний размер главы 27 123 символа, т.е. 15 машинописных страниц

Дата выхода последней главы: 18.12.2013 15:50

Пользователи: 2 не читали, 1 читаете, 7 хотите почитать, 1 отложили, 10 прочитали

 

Сколько себя помню, всегда была борьба. С самого первого дня, как я начал себя осознавать, я знал: получить что-либо можно, лишь отбив это у соперника, у обстоятельств, у смерти — нет разницы, у кого. А легко доставшееся может быть так же легко отнято. Даже глоток тяжелого, пропахшего гарью и чьим-то горелым мясом воздуха может быть объектом борьбы не на жизнь, а на смерть. И за ней я позабыл даже собственное имя, откликаясь на прозвище, данное мне грязными трущобами. Всюду борьба, везде борьба… всегда. И за все. Повторять это въедливое слово можно постоянно до хрипоты — но это еще не означает результата. Равно как сказать «убить» — не забрать у кого-то жизнь. Поэтому в большей степени я предпочитаю молчать — а словами поиграться могут и другие.

— Шино!

— Шинигами!

Одновременный оклик — и через мгновение дверь распахнулась, явив мне парочку рослых, плечистых, крепких и сильных, но откровенно тупых индивидов: беспородных шавок, братьев — даром, что не по выводку, но настолько неразлучных, что даже смешно. Рей — старший и Син — младший. Обычно за такое наглое вторжение им прилетает чем-нибудь тяжелым, но сегодня я в благом расположении духа — а потому просто перевернулся на другой бок, чтобы быть лицом к ним:

— Надеюсь, у вас что-то важное, раз прервали мой сон.

Светло-серый Рей кашлянул, покосившись на брата:

— Пардонь, босс. Но старик Генза сказал, что согласен на твою защиту. Говорит, что или мы, или властям в зубы.

— И как мы хитро, — залился соловьем трехцветный Син, — нашептали ментам, что племянник его с крышей бросил, можно сдирать мзду — вот он и зашевелился! — но тут же заткнулся, услышав мой раздраженный рык.

Язык без костей, сучонок безмозглый, еще бы из окна об этом проорал! Не понимаю, как можно быть таким идиотом — и быть на год старше меня?

Я, сгоняя дремоту, поднялся с продавленного дивана и, без промедлений одевшись для выхода, одним движением застегнул молнию кожаной куртки под горло. И молча направился в сопровождении этих двоих, провожаемый внимательными взглядами остальных наших, к милому заведеньицу местного сутенера Гензы — закрепить по свежему словесный договор материально и, по традиции, «оценить плодородность поля», развлекшись с его мальчиками.

Недолюбливаю бордели сами по себе, да и подхватить в них чего-нибудь — раз плюнуть, если вовремя не почуять или не предохраниться, да и откровенно ненавижу я методы лечения этих самых болячек и методы прерывания случайных беременностей. Стараюсь избегать, но выбирать не приходится, и раз этот барсук согласился, то следует провести, так сказать, проверку. Я предпочитаю знать, с чем связываюсь — тем более, что крышевать буду впервые в жизни.

Фейс-контроль у охранника пройден без труда — ведь нас ждали. И сразу проводили в кабинет лично к Гензе, который сразу выгнал пару помощников-омег — тех, кто сумел доказать полезность содержимым своих черепов, а не трусов.

— Здравствуй, Шинигами… уважаемый, — поздоровался он сухо, явно пересиливая себя — как же, опуститься до того, чтобы принимать защиту вчерашней шпаны.

Но конкуренты зубасты, а позволить себе действительно уважаемого защитника, одно имя которого вгонит в трепет, не может. Что мне и на руку.

— И тебе не болеть, Генза, — за меня ответил Рей. — Долго будем расшаркиваться или чай-кофе предложишь?

Он, окинув нас по очереди придирчивым взглядом, будто искал изъяны и скачущих блох, в итоге перебрал короткими пальцами свои всклокоченные волосы цвета соль с перцем:

— Не здесь.

В соседней комнате оказалось знатно прокурено, что отбивало нюх и попросту меня раздражало. Ну, ничего, ради дела можно и потерпеть.

— Присаживайтесь, — приглашающим жестом Генза указал на диван, сам устраивая свои невысокие пузатые телеса в дешевом кресле из синтетического кожзама.

Я, взглядом сказав Рею и Сину, что они стоя́т, вольготно расположился, закинув ногу на ногу и устроив локти на низкой спинке:

— Договор зачитаем и обговорим сразу, — после долгого молчания мой голос прозвучал хрипло. — Есть возражения?

— Нет возражений, — мотнул головой Генза и первые пункты выслушивал молча и больно равнодушно.

Ведение деловых бесед своим шестеркам я не доверяю. Не полный же кретин, чтобы упустить возможность считать собеседника и повлиять на него, если представится возможность — интуиция зверя во мне несколько сильнее, чем в остальных. Был учитель, умевший ее развить…

— Не слишком ли ты много на себя взял, мальчишка? — прищурился барсук часа два спустя, сверля взглядом.

Пустоголовые псы от безделья откровенно ушли в астрал, поэтому пропустили это мимо ушей и никак не отреагировали. Мне же подобное отношение жуть как не понравилось.

— Что взял — то и взял. Не нравится — обращайся к другим, — заявил ему я.

И Син, по обыкновению проснувшись первым, сунул свой рябой нос:

— Это ты слишком оборзел, раз вякаешь на босса.

Старик тут же примолк с видом презрения на морде — и через полминуты переговоры вернулись в нужное русло. А еще спустя час договор был заключен, подписан и заверен печатями в двух экземплярах. Свой я аккуратно сложил и спрятал в самый глубокий карман:

— А теперь наиболее приятная часть сегодняшнего вечера, — губы дернулись в слабой улыбке, — вернее, уже ночи.

Мои шавки вовсе облизнулись, сделав вид, что принюхиваются в поисках тех самых мальчиков, в которых член можно запихать по самые яйца — и слушать их надрывные мелодичные стоны, пока не удовлетворятся. Неужели думают, что им хватит обоняния унюхать что-то в этом провонявшем табаком помещении?

Старик Генза, заперев ящики своего стола, с кислым видом вышел в коридор вперед нас:

— Только не увлекайтесь больно. Мне и так несладко пришлось — месяц работал себе в убыток. И только дела стали налаживаться, как эти власти…

— Ничего-ничего, Генза! — захихикал, будто идиот, Син, едва не размахивая хвостом и не свешивая язык набок. — Мы твоих лапулек приласкаем и вернем к жизни! Вешаться на нас будут, как опоссумы!

Рей ненатурально рассмеялся от этой шутки, а мне резко захотелось выбить одному пестрому утырку все зубы нахер. Надо будет об этом подумать, потом.

— Рензи, пошевелись и подними всех тех, кто свободен!

— Слушаюсь, господин Генза! — появился рядом кот и, окинув нас опасливым и суетливым взором, шепотом спросил у него: — Желают осмотреть особый ассортимент?

Видимо, надеялся, что не услышим. Но у Рея со слухом проблем никогда не наблюдалось.

— А неплохо звучит, — хмыкнул он предвкушающее, облизываясь и не стесняясь демонстрировать свои клыки.

Барсук, покашливая, не очень одобрительно глянул на своего помощника, но в итоге махнул рукой:

— Ежели хотят.

Особый ассортимент выглядел… не особо. Похоже, ради бизнеса не в убыток Генза напрягал их нещадно, хотя стоило ли это того? Уже не хотелось даже представлять, в каком состоянии штатные мальчишки. Они пытались приосаниться и прихорошиться, но глубокие тени под глазами их выдавали, как и бледность с непроизвольной сутулостью. От такого вида у меня в короткие сроки все в штанах упало, и я в их неровном ряду не особо одетых фигур стал приглядывать тупо компанию на ближайший уставной час. Но мое внимание вскоре привлекли братцы-дураки, затеявшие с кем-то возню.

— Да, да у нас тут настоящий лисенок! — довольно взвизгнул Син, дергая к себе за руку нечто рыжее с черными ушами и черной же шерстью на ногах ниже скакательного сустава.

— Не лисенок, а уже зрелый молоденький лис, — поправил его брат, все-таки поддерживая его настроение и предвкушающе облизывая клыки. — Поэтому двоих обслужит без проблем, верно?

Их жертва сжалась от страха, поджав хвост, не в силах сделать ничего, но пытаясь сопротивляться. И, несмотря на исходящие от него запахи острого мускуса отчаяния, паники, а также грязного секса с разного сорта парнями, мужиками и старыми извращенцами, струны моих нервов были задеты тонким ароматом, присущим лишь тем, кто рожден не в этих бетонных джунглях, а в настоящем лесу: сырого подлеска, древесной смолы, хвойных иголок и треснувших каштанов.

Син, стискивая его в своих лапищах и не замечая слабых брыканий, пока брат щекотал бока того под сетчатой майкой, уткнул нос в неровно обрезанные волосы на макушке и со смаком вдохнул:

— Ну-ну, наша сахарная косточка, мы сможем отлично провести время втроем, не ломайся.

В ответ только тихий скулеж и гримаса отвращения. Поняв, что для этих двоих игрушка выбрана, шлюхи сосредоточили свои полупустые взгляды на мне: кто — опасаясь, кто — через силу интересуясь. Но теперь-то мне и с доплатой никто их них не нужен. И первым мой сверлящий взгляд почувствовал Рей, обернувшись и оторопев:

— Босс, а чегой-то у тебя зрачки скачут?

Вместо этого я кивком головы приказал им отойти в сторону, на что пестрый Син неожиданно догадливо опечалился, повесив уши-лопухи:

— Шино-о-о! Но почему его?!

Рей на него прикрикнул:

— Не гунди, Син! — и при первом же моем шаге в их сторону разжал державшую лиса хватку — и тот, потеряв опору, упал на свой рыжий с черной вуалью хвост.

При виде меня, нависшего над ним, страх в его красно-карих глазах заплескался активней. Я без лишних церемоний, рывком поднял его на ноги и под жалобное «нет!» взвалил мешком на плечо. Шлюшки-коллеги опустили глаза в пол, наверно, так выражая сочувствие.

Генза скривил какую-то гримасу покислее и приказал Рензи:

— Проводи клиента! — и тот поторопился вперед по коридору, каким-то неведомым образом отличив нужную дверь среди десятков таких же, и вручил мне ключ от нее, сказав потом оставить его на проходной.

И ретировался, явно боясь, что и его щуплую фигурку заодно зажму. Видать, уже были у него прецеденты.

Замок на двери оказался хлипким — но для удержания ослабленного мальчишки наверняка достаточно. Заглушенный моющими средствами и ароматизаторами запах сырости и траха буквально по всей комнате заставил поморщиться и едва не прогнал разбуженное желание, но робкое шевеление на плече не дало этому случиться. Я сбросил его на кровать с высоты своего роста, скривившись от полустона и сворачивания в клубок — разве дикий зверь может быть настолько нежен?

— Пошевеливайся и снимай тряпки, если не хочешь, чтобы я их порвал, — я скинул на пол свою куртку.

Лис, сев на колени и покосившись на меня со злобной обреченностью, через голову стянул сначала короткую сетчатую майку, а потом спустил короткие мягкие шорты. Я, уже чувствуя наливающуюся тяжесть ниже пояса от вида его голых бедер, хрипло добавил:

— Трусы тоже.

Он, покраснев от стыда и унижения — видимо, нечасто его заставляют самого раздеваться, избавился от них и лег головой на подушки, закрыв глаза в попытке расслабиться и отключиться от этого мира.

Значит, считает, что мне будет достаточно трахнуть бревно, пусть даже такое фигуристое и не обделенное мяском? Ну, уж нет.

Его стиснутые колени были тут же мной раздвинуты на максимальную ширину, открыв обзор на покрасневшее отверстие ануса, и при попытке закрыть его хвостом этот пушистый отросток был тут же придавлен коленом. Если недавно у него кто-то был, то подогревать не нужно даже в отсутствие сезона размножения и обильной смазки. Я, подхватив под левое колено, резко перевернул его набок, ухмыляясь от вскрика и боязливого косого взгляда. Неужто думал, что оставлю тупо лежать или поставлю раком? Так не интересно…

Ежась от дыхания на шее, вздрагивая от несильных укусов в плечо и за ухо, лис подавал слабые жалобные стоны, цепляясь пальцами за подушку и совершая бесполезные попытки отстраниться. Доведя себя до нужной кондиции, я выпрямил его правую ногу, оседлал ее и левую удобно устроил на своем плече. При шорохах одежды и звуке расстегиваемой молнии, подсказавшей, что сейчас будет, в уставившихся в стену пустоватых глазах промелькнули омерзение и вынужденная покорность.

Мне даже жаль тебя, мальчишка, но ты сам позволил себе попасть в такую переделку, поэтому принимай это, как испытание.

Войти в него оказалось легко, так что я не стал давать ему времени обвыкнуться и сразу стал двигаться, быстро набирая темп и засаживая глубже. Жалобные всхлипы и просьбы помедленнее не остановили, так что ему осталось лишь глушить стоны и смачивать подушку слезами и сжимать ее зубами, когда я перестал его щадить…

Выйдя еще до кульминации и обильно забрызгав спермой его бедра и простыни, я отпустил лиса и позволил отползти, глухо покашливая и переводя дыхание. Пусть, отработал…

Но кое-что заставило меня настороженно принюхаться, шире открыть глаза и торопливо застегнуть ширинку. За одно мгновение я вернул его на прежнее место, заставил лечь на спину и открыть свой живот. Изо всех малых сил пытаясь сопротивляться, он взмолился:

— Прошу, хватит!.. Отпустите…

«Этот запах определенно…» — сосредоточенно потянув носом, я не стал обращать внимания на его лепет и, накрыв ладонью область ниже пупка, провел с небольшим нажимом до лобковых волос:

— Не пресс, определенно…

Лис, перестав биться, опешил:

— Ч… что? — посмотрел сначала на меня, а потом на мою ладонь на своем животе. — Уберите, пожалуйста…

Но не больно я собирался его слушать, чувствуя явственно то, что и подозревал:

— Бремя.

— Э?

— Здесь, — я перебрал пальцами ниже пупка, глядя туда безотрывно. — Месяц точно. Может, полтора.

Лис, крупно задрожав и прерывисто вздохнув, сглотнул:

— К… как это… может быть?..

— Даже если с тобой не сцеплялись, все равно ты мог залететь…

— Сцепл…

Я не дал ему договорить, пока сам не закончил:

— …думаю, тебя поймали по первому снегу, когда сезон ударил в голову и за тобой вереницы носились, ты с кем-то периодически перепихивался и по дурости вышел туда, куда не следовало. Верно?

Он, отрицательно помотав головой, пожал хвост между согнутых в коленях ног:

— Тогда течка только началась… Я был девственником… Никто еще не бегал.

Соврал неубедительно. Я зло зарычал:

— Не бреши мне тут! Или тебя сородичи здесь вволю потрахали?!

Паническое бегство на другой край кровати показало, что мне стоило бы поуспокоиться. Да, закрыть глаза и вдохнуть глубже. Нефиг злиться на всяких глупых мальчишек…

— Был только один… и он не… внутрь…

— Уверен? — я строго на него посмотрел.

— Предохранялся.

Осталось только цокнуть языком. Полукровки — случай редкий и проблемный, а в борделе — так вовсе абзац, потому что здесь они в квадрате никому не нужны. И химия, которую регулярно шлюхам вкалывают от половых и прочих болячек, гарантирует выкидыш… Он как-то избежал этого укола? Или просто пронесло? И характерная нота запаха пока еще слишком слабая — даже я ее далеко не сразу почувствовал…

Лис пребывал глубоко в своих мыслях, согнувшись в три погибели на боку и открыв мне спину, еще до меня исполосованную чьими-то когтями. На нем всюду следы далеко не нежного обращения. Стресс, переутомление, недоедание, побои — разве что дикари вроде него и могут не скинуть в подобных условиях. Но все равно щенкам, даже если они и родятся, не жить.

Некоторое время посмотрев ему в затылок в размышлениях, я предложил:

— Могу помочь с этим.

— Как? — обернулся он, мрачный и нервно дергающий хвостом, и перевернулся на спину.

Подобное не говорят во весь голос, поэтому я наклонился и, вновь положив ладонь на его живот, прошептал прямо в ухо:

— Если нажать с определенной силой в определенных местах, тело само начнет их отторгать. Будет фигово, но лучше, чем…

Договорить не успел — он от меня шарахнулся, как кипятком ошпаренный, скалясь и прижав колени к груди:

— Не трогай меня!

Ишь ты, сколько благородства, аж пробрало. Сарказм, конечно…

— Генза, когда узнает, или выбьет их из тебя, или утопит в ведре! Подумай, второй раз предлагать не стану!

Но лис издал угрожающий то ли горловой скрип, то ли полувой, выдавив с неожиданной яростью и решимостью:

— Не позволю!

Смотрелось это даже забавно. Я невольно усмехнулся, чем еще больше его всполошил. В этом мальчишке с ладной сухой фигурой, оказывается, есть еще воля и сила не прогибаться — впрочем, не так и долог его срок пребывания здесь. А с какой решительностью закрыл ногами и руками не рожденных еще щенков… Невольно зауважаешь, ведь не каждый на его месте — далеко не каждый, — узнав о таком «сюрпризе», не побежит с повинной, чтобы от него избавиться.

Но так бессмысленно протестовать, когда без добровольного признания химикат в него вгонят насильно, а потом и под клиента подложат с едва затянувшимся родовым отверстием, чтобы окончательно сломать его психику и сделать послушной куклой. Лесные дикари не городские трущобники — выкидыш на такой почве для них не только физическое, но и моральное испытание, а если еще трахать продолжат — свихнуться им недалеко.

Эх, как поразмыслил — жалко этого идиота стало… Подумав и договорившись сам с собой, я дернул его к себе и на трепыхание низко проворчал:

— Да не трону я твоих заморышей! — и, когда он поуспокоился и вопросительно-настороженно посмотрел на меня в упор, придирчиво его оглядел, оценивая уже в иной плоскости: «Из него вполне может выйти толк. Ловкость, чуткий нос и тонкий слух лишними не будут, а о чувстве долга лисиц говорят не меньше, чем о волчьем. А мне он будет обязан по гроб жизни», — и сказал: — Выбирай: или я тебе провоцирую выкидыш, или… — когда тот попробовал что-то выкрикнуть и вырваться, влепил ему оплеуху по затылку, — или пойдешь со мной. Мне пригодится твой нрав, и быстрая обучаемость в твоих интересах. И вырастишь свой выводок. Третьего варианта даже не ищи…

Вертикальный зрачок в его глазах расширился, обнаженное тело пробрало дрожью. Через минуту, как и ожидалось, он через стиснутые зубы выдавил:

— Я пойду… с тобой…

— Одобряю, — я довольно усмехнулся и погладил его по голове, игнорируя вздрагивание. — Как твое имя?

— Неро, — он поежился от неожиданной ласки, явно ожидая подвоха и зажмурив один глаз.

«Забавное имя», — я мимолетом улыбнулся чему-то своему и, встав с кровати, поправил на себе футболку:

— Одевайся, Неро, и иди за мной, — но уловив выражение его лица, все-таки счел нужным поинтересоваться: — Или я тебя слишком качественно поелозил?

Лис густо покраснел и стыдливо потупил взгляд. Мда, мне немного снесло крышу от такого соблазнительного тельца… Пришлось его, едва успевшего надеть свое подобие одежды, закидывать на плечо и нести к кабинету Гензы по коридору. А тому осталось только принять мою прихоть — ведь я-то без него проживу, а вот у него проблем без крыши будет немало…

Син и Рей, не скрывая своего недовольства столь кратким весельем, тащились по улице следом за мной и с любопытством поглядывали на лиса, послушно повисшего на плече. Пестрый брат не выдержал первым и спросил:

— Шино, а ты его в личное пользование взял или как?

Я искоса глянул на напрягшегося Неро и, не сдержавшись, легко хлопнул по его аппетитной заднице, выглядывающей из-под моей куртки, ему одолженной:

— От него зависит.

Рей это понял по-своему:

— То есть, когда тебе надоест, отдашь его нам?

Рыжий с вуалью черного хвост махнул, попав мне по лицу, за что я за него дернул, едва не стащив лиса с плеча:

— Син, иди вперед и выгребайся на диван. Сегодня он будет спать в твоей комнате.

— Чего-о-о? — ошалел он, но притух от моего рыка. — Ладно-ладно, понял! — и, жалобно ворча что-то себе под нос, бегом поднялся в квартиру, опередив нас.

Светло-серый Рей же отставать не собирался:

— Так что с моим вопросом?

— Завтра. А сейчас не трогайте его.

Сегодня я уже ничего не собирался объяснять и решать — устал. Даже в душ провонявшего сексом Неро не погнал — тем более, в комнате Сина и не таким воняло.

Утро началось с воробьиной драки на заснеженном карнизе. Хотелось бы сжевать эти доставучие комочки скандалов — да перьев в них больше, чем мяса, особенно сейчас. Притом, завтракать я предпочитаю чем-нибудь приготовленным. В холодильнике, к моему недовольству, вновь рассадник пиццы и среднеалкогольной выпивки, которую здешние потребители боготворят. Послал за продуктами Сина, называется. Давно я не вкатывал ему с братом взбучек, если у него хватило на это борзости. Что я поторопился исправить.

Син уже через две минуты, одевшись на ходу и отчаянно боясь ха свои хвост, конечности и яйца, под мои ругань и рычание покинул квартиру через пожарную лестницу. Рей ретировался под шумок за спиной в направлении магазина. Сообразил, как вину загладить.

Но для моего собственного завтрака продуктов нашлось достаточно. На сковородке почти сготовилась яичница с беконом, а в турке побулькивал кофе, как шум за стенкой заставил вспомнить об еще одном голодном рте. Которому жрать нужно не только за себя.

— Пошевеливайся и иди сюда, рыжий! — позвал я его, складывая эту порцию на тарелку, а себе, так и быть, делая новую.

Лис появляться целиком не спешил, высунув нос из-за угла с тихим «доброе утро». Я, поморщившись еще до того, как обернуться, потер запястьем нос:

— Сел и съел все на тарелке. Потом в душе чтоб отмылся до скрипа!

Он, скромно пристроившись на краю стула и недоверчиво оглядывая яичницу со всех сторон, спросил:

— А если я там что-нибудь сломаю?

— Я сломаю тебе пальцы.

Он в ужасе замер, став цвета простыней, но в глазах отразилось иное: подозрительность и работа мысли. Я, выключив газ и усевшись напротив него со сковородкой, выложил начистоту:

— Я сам тебя помою, как поем, раз так. Лучше не тормози — ждать не буду.

В итоге он сжевал завтрак раньше меня. А в душе с ним я истрепал себе нервы — с таким упорством Неро шарахался от каждого моего прикосновения, что оскальзывался и бился всем и обо все. Даже была мысль, что еще немного — и не надо будет волноваться о заморышах, он сам их успешно из себя удалит. Но обошлось — и через несколько минут лис уже встряхивал влажной головой, опять сидя на кухне в футболке и подвернутых штанах то ли Сина, то ли Рея, которые ему велики размера на три. Братья как раз — легки на помине, — вернулись с нормальными продуктами, после чего стали слезно сокрушаться над спущенной в мусоропровод пиццей и выпивкой, пока я мутил им толковый харч один на двоих — по сути, им все равно, чем питаться.

Лис сверлил мои лопатки взглядом, медленно пережевывая бутерброд с сыром и запивая чаем, а Рей, кося на него похотливым взглядом, вернулся ко вчерашнему:

— Шинигами, так зачем ты его приволок?

Я, накрыв крышкой большую кастрюлю, сел на край облупленной столешницы и отпил свой кофе из кружки:

— Мне нужен кто-то с носом, ушами и умением быть незаметным. Вы в этом смысле мне бесполезны.

— А есть гарантии, что он не предаст, а, Шино? — присоединился к этому Син, своего интереса ниже пояса даже не пытаясь скрывать.

Я переключил внимание на замершего в сторонке от них и с немой мольбой глядящего на меня Неро. Что, не хочется оказаться под ними?

— Он ждет щенков. Так что можете догадаться, что это значит. Также это значит, что вы его не трогаете и обходите за километр. До остальных тоже это донесите. Поняли, оба?

Син с сомнением посмотрел в пол, а потом на брата:

— Шино, а я не смогу сдержаться, когда через пять сезонов у него будет течка. У него и сейчас запах крышесносный.

Если это так, то есть ли мне выгода кастрировать одного лопоухого?..

— Будешь и ему за подавителями ходить, тупая башка. А пока разворачивайся и топай за капсулами от «крышесносного» запаха. Две пачки по двадцать, понял?

Тот, страдальчески проскулив, мол, это издевательство, снова свалил — и на этот раз точно надолго, потому как поблизости нормальных аптек нет. Рей же сослался на какие-то свои дела и намерение заняться чем-нибудь полезным с прочими нашими членами и ушел следом. Обиженные, тоже мне…

— Поднимайся, — я дернул лиса из-за стола и, игнорируя протесты, потащил в свою комнату.

Из-за устойчивого дикого духа он помешкал — хотя Син и Рей от него когда-то застывали, пока не привыкли. Еще плюс очко в пользу рыжему.

— Неро, подгребай сюда! — позвал я, достав из тумбочки упаковку капсул, и вытряхнул одну ему на ладонь из блистера. — По одной в день будешь принимать — и уже через неделю соблазнительного запаха как не бывало, — а заметив его сомнения, пихнул в плечо. — Глотай, на щенков они не повлияют — пробовал.

Под все еще недоверчивым взглядом я сел на край своей не заправленной кровати и выдавил себе на язык такую же капсулу. Почему бы фармацевтам не придумать для полимерной оболочки какой ароматизатор? За столько лет уже подташнивает, хотя и не такое дерьмо иногда приходится глотать.

Лис уставился на меня после этого, как на осьминога в кепке. Рот бы еще разинул — была бы вообще картина… кровью из разбитого носа.

— Завязывай глазеть, — не стал я терпеть через несколько секунд немой сцены.

— Ты… ты… ом… оме???

Я закатил глаза:

— И что с этого? По-твоему, я должен работать у Гензы персональной грелкой на ночь? — проворчал досадливо.

Он испуганно отступил на шаг от кровати, мотая головой:

— Нет, я… просто ты… со мной… — и, покраснев густо, увел глаза в сторону.

— А в этом что не так? — понизил я тон до рыка. — Трахаться мне круто не только в задницу, представляешь!

Неро, сглотнув, спрятал трясущиеся руки за спиной:

— Странно просто… никогда о таком… не слышал даже… — от волнения все не мог совладать с языком.

Справившись со злостью, я смягчился:

— В городе много странностей считается нормой. Мои наклонности — в том числе. А благодаря волчьей крови я не хлюпик и ростом вышел, — и, заметив, что он все еще вертит в пальцах капсулу препарата от специфического полового запаха, сказал: — Проглатывай ее, а не любуйся!

Лис, вздрогнув, послушался и несмело спросил:

— А что значит… сам пробовал?

Я засомневался, сто́ит ли ему говорить. Но, с другой стороны, он слишком от меня теперь зависим, чтобы выбалтывать на стороне. Да и какой вред мне может принести эта информация? И даже если коварными умыслами останусь без препаратов, это не будет причиной того, что я потеряю способность отрывать некоторые выступающие части тела или пускать чужие потроха на украшение фонарей и кустов.

— И на меня нашлась пара. Но его убили в перестрелке, а потом я на поздних сроках пропустил несколько ударов в живот. Так что не высовывайся из квартиры без веской причины, понял меня?

— П… понял.

— Вот и договорились. А теперь быстро лег на кровать.

От лица лиса резко отхлынула кровь:

— А? Что?

Я вздохнул с досадой:

— Заморышей твоих проверю. А не приспичит тебе самому — не трону. Не жажду что-то тебя выхаживать после выкидыша, так что не ссы.

Неро, опять поджав хвост между ног, подчинился. Живот, согласно срокам, у него и не должен выпирать, а если вспомнить, как он сутулился и зажимался, в чужой слепоте нет ничего удивительного. Да и запах, характерный для беременного, у него не выражен настолько, что даже я заметил его только после секса. Но если прощупать, то сомневаться не приходится. И как только сам не догадался?

— Минимум трое, — отдалился я, поправляя на нем застиранную футболку, — хотя наверняка больше, — «Вскоре это место превратится в галимый детский сад, — подумал я с непонятными для самого себя чувствами. — Полукровки, вот же номер».

Лис, расслабленно выдохнув, прикрыл глаза и медленно провел ладонью там, где только что были мои пальцы — внизу живота:

— Шинигами…

— Чего тебе?

— Мне жаль…

Эта фраза заставила опешить, по меньшей мере.

— Чего тебе жаль? — смерил я его непонимающим взглядом.

— Жаль, что с твоими… вышло так, — приоткрыл он один глаз настороженно, явно ожидая взрыва с моей стороны.

Но его ждал сюрприз. Сочувствие со стороны такого, как он — не самая большая честь, но и не повод для гнева. Чащобный мальчишка не виноват в грехах других, так что не ему за них расплачиваться. А получится у него научиться жизни вне привычных рамок — никто от этого не обеднеет. Тем более — я.

Может, хоть метка прекратит чесаться.

К данной работе написаны также приквел — http://www.origs.net/author/SF/sed-semel-insanivimus-omnes-odnajdyi-myi-vse-byivaem-bezumnyi/ и сиквел — http://origs.net/author/SF/infandum-renovare-dolorem-ujasno-vnov-voskreshat-bol/

Комментарий автора ориджинала SF

Режим бетинга временно недоступен. Пожалуйста, сообщайте авторам об ошибках с помощью личных сообщений, а не с помощью комментариев.

Обсуждение 

Маленькая М     27 декабря 2013 20:17   28 декабря 2013 01:45

Интересно, спасибо) Но хотелось бы больше)

SF     28 декабря 2013 01:45   28 декабря 2013 08:27

Вам за внимание и отзыв спасибо)

А что касается «больше» — приквел в наличии)

Маленькая М     28 декабря 2013 08:27   29 декабря 2013 15:29

Хорошо бы ссылку поставить где-нибудь на страничке, чтобы как я не искали) *ушла искать и читать*

SF     29 декабря 2013 15:29

Да, стоит… не подумала)

Демонесса 13     26 июня 2018 19:41

скажите а это что все или продолжение следует

???

Маленькая М     27 июня 2018 08:34

Под текстом же уже даны ссылки:

К данной работе написаны также приквел — http://www.origs.net/author/SF/sed-semel-insanivimus-omnes-odnajdyi-myi-vse-byivaem-bezumnyi/ и сиквел — http://origs.net/author/SF/infandum-renovare-dolorem-ujasno-vnov-voskreshat-bol/

Комментарий автора ориджинала SF

SF     03 июля 2018 00:49   03 июля 2018 00:50

Маленькая М, спасибо за оперативность)

Страница сгенерирована за 0,010 секунд